Читать книгу "Полководцы Победы"

Глава государства

В 1945–1947 годах Ворошилов был председателем Союзной контрольной комиссии в Венгрии, которая участвовала во Второй мировой войне на стороне нацистской Германии. После капитуляции всей жизнью страны руководила Союзная контрольная комиссия.

Вернувшись в Москву, Климент Ефремович полностью сосредоточился на работе в Совете министров СССР. Свою жизнь он украшал общением с деятелями искусств, которые оказывали Клименту Ефремовичу всяческие знаки внимания, поскольку он отвечал в правительстве за культуру. К нему на дачу приезжали столпы официального искусства – народный художник СССР скульптор Сергей Дмитриевич Меркуров, будущий президент Академии художеств Александр Михайлович Герасимов, писатель Леонид Сергеевич Соболев.

Климент Ефремович по характеру был человеком неунывающим, но переживал охлаждение к нему вождя. Жена Ворошилова в дневнике ностальгически вспоминала те времена, «когда приходилось запросто бывать на даче под Москвой у тов. Сталина».

Второго марта 1953 года жена Ворошилова записала:

«Сегодня рано утром Клименту Ефремовичу сообщили по телефону, что Иосиф Виссарионович внезапно заболел.

Климент Ефремович в тяжелых моментах преображался. Он становился еще более подтянутым, волевым. Таким я его не один раз наблюдала во время особенно острых ситуаций в годы гражданской войны, в критических периодах борьбы нашей партии с врагами партии и народа и в жуткие годы Великой Отечественной войны. Таким я его увидела в сегодняшнее утро. Он почти ничего мне не сказал. Но по тому, что он в такой ранний час так неожиданно и быстро собрался, точно идет в решительный бой, я поняла, что надвигается несчастье.

В большом страхе сквозь слезы я спросила:

– Что случилось?

Климент Ефремович меня обнял и, торопясь, сказал:

– Успокойся, я тебе позвоню.

И тут же уехал».

После смерти Сталина Ворошилова избрали председателем Президиума Верховного совета СССР – формальным главой государства. Маршал, живая легенда, понадобился новому коллективному руководству страны для солидности. Для большинства советских людей Ворошилов оставался героем войны. Он по-прежнему был очень популярен. Его новая должность этому только способствовала.

Вскоре, 28 марта 1953 года, появился ставший знаменитым указ «Об амнистии». На свободу вышли больше 1 миллиона заключенных, и были прекращены следственные дела на 400 тысяч человек. Амнистию (теперь ее именуют бериевской) в тот момент называли ворошиловской, потому что под указом стояла подпись председателя Президиума Верховного совета Климента Ефремовича Ворошилова.

Заключенные, которым зачитывали указ об амнистии, радостно кричали:

– Ура Ворошилову!

Он 7 лет оставался главой государства. 7 мая 1960 года Ворошилова (ему исполнилось 79 лет!) освободили от обязанностей председателя Президиума Верховного совета по состоянию здоровья. 1-й секретарь ЦК КПСС Никита Сергеевич Хрущев, как говорилось в газетном сообщении, «тепло и сердечно поблагодарил Климента Ефремовича Ворошилова как верного сына коммунистической партии, от имени ЦК КПСС внес предложение присвоить товарищу Ворошилову звание Героя Социалистического Труда». Его пост занял еще молодой Леонид Ильич Брежнев.

В 1961 году заболела жена Ворошилова, которую он любил всю жизнь. Печальный диагноз не оставлял надежды. Екатерину Давидовну оперировал известный хирург Борис Васильевич Петровский, заведующий кафедрой госпитальной хирургии 1-го Московского медицинского института и будущий министр здравоохранения, но смог лишь облегчить ее страдания.

Ворошилов умолял врачей еще раз ее оперировать:

– Она все выдержит!

Через день приходил к ней с букетом цветов. Похоронив жену, маршал по существу остался один. Он скончался 2 декабря 1969 года. Немного не дожил до 89 лет. Маршала со всеми почестями похоронили на Красной площади.

Маршал Советского Союза Борис Михайлович Шапошников

Борис Михайлович Шапошников, бывший царский офицер, который трижды – в 20, 30 и 40-е годы – руководил Генеральным штабом Красной армии, был чуть ли не единственным человеком, на которого Сталин никогда не повышал голос. Рядом с Шапошниковым вождь ощущал себя комфортно. Ему нравилось видеть рядом с собой рафинированного военного интеллигента.

Главный маршал артиллерии Николай Николаевич Воронов присутствовал на одном из докладов начальника Генштаба. Шапошников отметил, что с двух фронтов так и не поступили сведения.

– Вы наказали людей, которые не желают нас информировать о том, что творится у них на фронтах? – сердито спросил Сталин.

Шапошников ответил, что обоим начальникам штабов он объявил выговор.

Сталин хмуро улыбнулся:

– У нас выговор объявляют в каждой ячейке. Для военного человека это не наказание.

Шапошников с достоинством напомнил вождю старую военную традицию:

– Если начальник Генерального штаба объявляет выговор начальнику штаба фронта, тот должен немедленно подать рапорт с просьбой освободить его от занимаемой должности.

Мозг армии

Борис Михайлович Шапошников был выдающимся генштабистом, одним из создателей вооруженных сил страны, и он сыграл важную роль в Великой Отечественной.

Будущий начальник Генерального штаба родился в 1882 году в Златоусте, на Урале. Он окончил Московское военное училище, в 1907 году поступил в Николаевскую академию Генерального штаба. Первую мировую он встретил в составе 14-й кавалерийской дивизии на Юго-Западном фронте, воевал против Австро-Венгерской империи, союзницы Германии.

Многие не могли тогда понять, почему вообще вспыхнула эта война? Шапошников видел, что ее затеяли в Берлине. В начале ХХ века кайзеровская Германия испытывала страх перед «русским паровым катком». Немецкие генералы предпочитали – раз уж война рано или поздно все равно разразится – нанести удар побыстрее, пока Россия не укрепилась. Но тщательно разработанные в Берлине планы рухнули в первые же месяцы.

В августе 1914 года русские войска перешли границу и начали наступление на Восточную Пруссию. Это заставило немецкое командование изменить все свои планы и бросить против русских войск дополнительные силы.

Одновременно развернулась битва за Галицию. Капитан Шапошников был контужен при взрыве артиллерийского снаряда, но не покинул поле боя. Юго-Западный фронт, в которую входила дивизия Шапошникова, под командованием генерала от артиллерии Николая Иудовича Иванова сломил сопротивление австрийцев, которые, понеся большие потери, отступили, очистив Восточную Галицию. Фактически австро-венгерская армия была обескровлена и начала терять обороноспособность. Немцам пришлось ослабить нажим на Францию и перебросить войска с Западного на Восточный фронт, чтобы поддержать терпевшего неудачи австрийского союзника…

В Красную армию Шапошников вступил весной 1918 года. Он написал письмо: «Как бывший полковник Генерального штаба я живо интересуюсь вопросом о создании новой армии и как специалист желал бы принести посильную помощь в этом серьезном деле».

И Шапошникова зачислили в Оперативное управление Высшего военного совета, который занимался созданием новой революционной армии.

Член Политбюро ЦК, председатель Реввоенсовета Республики и нарком по военным и морским делам Лев Давидович Троцкий осознал, что без офицеров воевать невозможно.

Поначалу Гражданская война носила в основном партизанский характер. Сражались между собой отдельные отряды. Но в 1918 году в дело вступили регулярные армии, образовались фронты военных действий. Воевать надо было профессионально. Офицеры нужны были не только белым, но и большевикам, которые поначалу отвергали «золотопогонников». 23 ноября 1918 года появился приказ Реввоенсовета о призыве на военную службу бывших офицеров и генералов. Тогда в Красную армию добровольно вступили или были призваны 22 тысячи офицеров царской армии. За малым исключением они преданно служили советской власти.

До революции армейское и флотское офицерство не очень интересовалось политикой. В дни Февральской революции многие поддержали свержение царя, считая, что это неизбежно и нельзя идти против народа. Это привело их в Красную армию, где служило даже больше выпускников Николаевской академии Генерального штаба, чем в Белом движении.

Поступить в академию было очень сложно, ее выпускники получали прекрасное образование, считались элитой российской армии и быстро занимали высшие командные посты. По мнению военных историков, офицеры-генштабисты внесли заметный вклад в победу Красной армии.

Положение офицеров на Гражданской войне было трудным и опасным – причем по обе стороны фронта. Командующий Белой армией генерал-лейтенант Антон Иванович Деникин с ненавистью относился к офицерам, которые оказались на службе Красной армии. В ноябре 1918 года он издал приказ: «Всех, кто не оставит безотлагательно ряды Красной армии, ждет проклятие народное и полевой суд Русской армии – суровый и беспощадный». Попавших в плен к белым бывших офицеров действительно отдавали под суд военного трибунала, а некоторых даже расстреляли.

По подсчетам историков, в Красной армии в Гражданскую войну служило почти 50 тысяч бывших офицеров. Из 20 командующих фронтами 17 были кадровыми офицерами, все начальники штабов – бывшие офицеры. Из 100 командующих армиями – 82 в прошлом офицеры.

Шапошников быстро поднимался по служебной лестнице. 15 августа 1919 года бывший полковник царской армии был назначен начальником Разведывательного отдела, а через два месяца – начальником Оперативного управления Полевого штаба Реввоенсовета Республики, то есть высшего органа управления Вооруженными силами Советской России.

Полевой штаб Реввоенсовета руководил всеми боевыми операциями Красной армии. Отныне будущий маршал Шапошников играл ключевую роль в разработке стратегических планов командования. И ему предстояло сражаться против своего однокашника по Академии Генерального штаба барона Петра Николаевича Врангеля.

Генерал Врангель был прекрасным кавалеристом, решительным и умеющим брать на себя ответственность. Высокого роста с зычным голосом, он нравился солдатам. Участвовал в войне с Японией и в Первой мировой, которую закончил командиром корпуса. В марте 1920 года генерал-лейтенант Врангель – вместо Деникина – принял на себя обязанности главнокомандующего Вооруженными силами Юга России.

В 1920 году под властью белых оставался лишь полуостров Крым. И в апреле Врангель успешно отразил очередной штурм крымских перешейков частями Красной армии. Это подняло боевой дух белых.

Шапошников реально оценивал ситуацию на фронте, и военная разведка точно информировала командование Красной армии: «Врангель резко отличается от своих предшественников и выделяется из окружающей среды. Человек, безусловно, умный и опасный, великолепно учитывающий обстановку, события и настроения масс».

Считалось, что построенные под руководством французских и английских инженеров укрепления превратили Перекоп в неприступную крепость и при штурме Красная армия понесет огромные потери. Земляной вал высотой от шести до десяти метров, перед ним ров глубиной восемь – десять метров, проволочные заграждения в четыре ряда…

Крымская газета «Вечернее слово» самоуверенно писала: «Красные в ближайшие дни попытаются штурмовать перекопские позиции. Пусть себе лезут и разбивают головы о перекопские твердыни. Перекопа им не видать».

Но о том, что ров можно обойти через Сиваш (Гнилое море) – систему мелких заливов, отделяющих Крым от Большой земли, – белые генералы не подумали, хотя именно так поступали русские войска, когда еще в ХVIII веке воевали с Турцией.

Под руководством Шапошникова были разработаны планы по разгрому войск Врангеля и освобождения Крыма.

Мой дедушка, Владимир Михайлович Млечин, – ему в 1920-м было 19 лет – был среди тех, кто брал Крым под руководством командующего Южным фронтом Михаила Васильевича Фрунзе. Он вспоминал, как в ночь на 8 ноября части 15-й стрелковой дивизии 6-й армии обошли перекопский вал. Они вырвали колья проволочных заграждений, и в прорыв ворвались части 52-й дивизии. К концу дня красноармейцы заняли Литовский полуостров и зашли в тыл к белым. Сражение было выиграно. Кто участвовал в этой атаке, не забыл ее до конца жизни. Бойцы бросались в стылую и вязкую грязь Гнилого моря. Белые и предположить не могли, что Красная армия преодолеет это ледяное болото…

В 1921 году Шапошников был награжден орденом Красного Знамени.

Между двумя войнами

Взявший Крым Михаил Васильевич Фрунзе решением правительства 11 марта 1924 года был утвержден заместителем председателя Реввоенсовета СССР и заместителем наркома по военным и морским делам. 1 апреля по совместительству его назначили еще и начальником, и комиссаром штаба Рабоче-крестьянской Красной армии. Помощниками Фрунзе в штабе сделали двух выдающихся военачальников – будущих маршалов Михаила Николаевича Тухачевского и Бориса Михайловича Шапошникова.

Шапошников счастливо сочетал в себе таланты военного теоретика и военного практика. Между двумя войнами он умело командовал войсками Приволжского, Ленинградского и Московского военных округов. Бывший полковник царской армии, он был тогда, пожалуй, самым образованным штабистом в Красной армии. В 1928-м он стал начальником Штаба Красной армии, который тогда еще не назывался Генштабом.

Строевым командирам, выросшим в Гражданскую войну, было свойственно несколько пренебрежительное отношение к штабистам. Борис Михайлович доказывал, что именно Штаб Красной армии должен в мирное время руководить боевой подготовкой войск и ведать мобилизационной работой. Шапошникову пришлось объяснять наркому обороны Клименту Ефремовичу Ворошилову и его помощникам очевидное: «Мнение начальника штаба должно по тому или иному вопросу выслушиваться обязательно»,

Сам Шапошников был уверен: «Штабная работа должна помогать командиру организовывать бой; штаб – первейший орган, с помощью которого командир проводит в жизнь свои решения… В современных условиях без четко сколоченного штаба нельзя думать о хорошем управлении войсками».

Шапошников понимал, как относятся к бывшим офицерам, и всеми силами старался доказать свою лояльность. На ХVI съезде партии летом 1930 года будущий маршал, как юный пионер, вышел на трибуну, чтобы прочитать приветствие от «беспартийных командиров Рабоче-крестьянской Красной армии, с первых дней участвовавших в борьбе и строительстве Красной армии»:

– В момент борьбы партии и рабочего класса за переустройство отсталой страны в страну социалистическую – базу мировой революции, мы, боевые старые кадры РККА, дружно и твердо поддерживаем генеральную линию партии!..

Потом Шапошников стал начальником Военной академии, он всегда успешно сочетал воинскую службу с изучением истории. Он писал: «Академия привила мне любовь к военной истории, научила извлекать из нее выводы на будущее. К истории я вообще всегда тяготел – она была ярким светильником на моем пути. Необходимо было и дальше продолжать изучать этот кладезь мудрости».

Первой вышла его книга «Конница» – об использовании кавалерии в мировую войну и в Гражданскую. Затем появился труд о советско-польской войне 1920 года – «На Висле». И наконец, он завершил трехтомный труд о Генеральном штабе – «Мозг армии», который перевели и на иностранные языки.

Главная газета страны «Правда» так оценила его труд: в нем «сказались все черты Бориса Михайловича как крупнейшего военного специалиста: пытливый ум, чрезвычайная тщательность в обработке и определении формулировок, четкость перспектив, глубина обобщений».

Бывшего царского офицера Шапошникова во время Большого террора Сталин арестовать не разрешил. Борис Михайлович вождю был очень нужен. В мае 1937 года он вновь стал начальником теперь уже Генерального штаба Красной армии.

Накануне Великой Отечественной

Когда в ноябре 1939 года началась Советско-финская война, в штабе Ленинградского военного округа исходили из того, что финны не окажут серьезного сопротивления, а финские рабочие вообще будут приветствовать наступление Красной армии. Установили продолжительность операции – 10–15 дней.

Но начальник Генерального штаба маршал Шапошников, который сам прежде командовал Ленинградским округом, предложил отложить начало военных действий на несколько месяцев, чтобы подготовиться получше и перебросить к границе дополнительные соединения и тяжелое оружие.

Сталин удивился:

– Вы требуете столь значительных сил и средств для разрешения дела с такой страной, как Финляндия? Нет необходимости в таком количестве.

Начальник Генштаба оказался прав. Война была трудной и тяжелой. После окончания Финской кампании Шапошников призвал осмыслить ее уроки. Выяснилось, что в вооруженных силах нет точных данных не только о противнике, но о количестве собственных бойцов и командиров. Армии и дивизии не могли сообщить, сколько у них в строю, сколько убито и ранено, сколько попало в плен…

Начальник Генштаба Шапошников отметил поразительное равнодушие некоторых командиров к судьбам своих солдат:

– Я был во время империалистической войны командиром полка. Бывало в окопах сидишь и сам считаешь: вчера в роте было девяносто человек, сегодня восемьдесят девять. Куда ушел? Или убили, или ранили. Командира роты тянешь к ответственности. А у нас считают – пришлют пополнение, и все будет в порядке.

Борис Михайлович заговорил и о необходимости полноценных военных дискуссий:

– Правильно товарищи говорили, что военная мысль не работает, нет журналов. У нас не бывает встреч, где люди могли бы совершенно свободно, не боясь, что их обвинят, выступить со своей точкой зрения, высказать свои мысли, чтобы военная мысль заработала, а также, чтобы выводы игр стали достоянием широких масс. Выводы военных игр у нас были, но они оставались в узком кругу, а те командиры, которые участвовали в играх, ничего не знают…

Выяснилось, что отсутствует система взаимодействия зенитной артиллерии с истребительной авиацией. Не отлажена схема обмена информацией между штабами: одни части ничего не знают о действиях соседей. Поэтому маршал Шапошников и считал необходимым учить командиров и штабистов управлять крупными соединениями, отрабатывать взаимодействие различных родов войск, проводить масштабные учения, как это происходило в 1935–1936 годах. Однако же новый нарком обороны маршал Семен Константинович Тимошенко с Шапошниковым не согласился. Выступая в Ленинградском военном округе, нарком заметил:

– Очень многие почтенные и важные люди и в этом году отвлекали народного комиссара мыслью, что нам надо и теперь выходить в поле с большим количеством войск. Но мы правильно взяли упор на роту, батальон и полк, чтобы создать именно эти единицы боевыми.

Пятнадцатого августа 1940 года нарком Тимошенко подписал приказ: «Начальник Генерального штаба Красной Армии Маршал Советского Союза Шапошников Борис Михайлович, согласно его просьбе, ввиду слабого здоровья освобождается от занимаемой должности и назначается заместителем Народного комиссара обороны Союза ССР».

Теперь маршал Шапошников руководил Главным военно-инженерным управлением и Управлением строительства укрепленных районов. Но смена начальника Генштаба накануне нападения нацистской Германии была ошибкой. Шапошников, уже воевавший с немцами, конечно же, должен был оставаться на своей должности.

Он разгадал замысел немцев

Начальник Генерального штаба сухопутных войск вермахта генерал-полковник Франц Гальдер 5 декабря 1940 года доложил Гитлеру план операции: главные силы (группы армий – «Центр» и «Север») наступают севернее Припятских болот, а более слабая группа армий «Юг» вторгается на Украину.

Отдать должное Шапошникову: он разгадал замысел немцев! Еще 24 марта 1938 года он подписал докладную записку наркому обороны, в которой довольно точно оценил направление главного удара вермахта. Шапошников отметил, что для развертывания севернее Полесья немцам потребуется меньше времени. Поэтому, по его мнению, основную группировку советских войск следует вовремя перенацелить на направление главного удара немцев.

Герой Советского Союза маршал Сергей Семенович Бирюзов, который в 1960-е годы сам станет начальником Генштаба, писал, что накануне Великой Отечественной Шапошников предлагал к государственной границе выдвигать только части прикрытия, которые бы обеспечили развертывание главных сил: «Однако с этим разумным мнением опытного военачальника не посчитались, и многие соединения были выдвинуты почти к самой границе. Причем иногда в непосредственной близости от границы оказывались соединения, находившиеся в стадии формирования и неукомплектованные личным составом… Это обстоятельство в какой-то мере повлияло на развитие событий после вероломного нападения фашистской Германии на Советский Союз. Привело к тому, что войска наших западных приграничных округов не смогли выполнить полностью возлагавшуюся на них задачу».

Сталин исходил из того, что рано или поздно интересы двух держав – Советского Союза и Германии – неминуемо столкнутся. Но это произойдет через 3–4 года. Пока что Гитлер войну на два фронта не осилит. Немецкая экономика длительной войны не выдержит. В любом случае немцы сначала должны разделаться с Англией. В принципе Сталин рассуждал правильно. Да только Гитлер и не планировал затяжную войну! Он намеревался нанести мощный молниеносный удар, разгромить Советский Союз за несколько месяцев и решить все проблемы. В силу своей военной безграмотности фюрер и в самом деле верил в победу. И весь мир полагал, что Германия готова к такой войне, что вермахт обладает полным превосходством в силах, что накоплены огромные запасы оружия, горючего и сырья. Но это была фикция. Для Германии вступление в войну с Советским Союзом была невероятной авантюрой.

Но Гитлеру поначалу невероятно везло! Он вновь и вновь добивался успеха! И неизменно получал то, что хотел. Летом 1940 года одним ударом вермахт вывел из игры Францию, Бельгию и Нидерланды. Британия была вытеснена с континента. Разгром англо-французских войск воспринимался как личная победа Гитлера.

Фюрер рискнул и выиграл. Вот тогда и возник миф о превосходстве вермахта. И этот миф захватил самих немцев. Немецкие генералы поверили, что способны одолеть и Советский Союз за несколько месяцев.

Маршал Шапошников, который владел иностранными языками, читал мировую прессу – не только военную – сознавал и другое: Гитлер ненавидел и презирал Россию, русских, славян. И был уверен, что вермахт легко одолеет Красную армию.

Гитлер превратил германское государство в машину ограбления, а немцев – в бездумную орду получателей награбленного. Этот аспект часто упускают из виду. Но это недостающее звено многое объясняет. Почти все немцы, включая тех, кто не был нацистом, получали свою долю от разбойничьих походов вермахта и от преступлений СС. Не поэтому ли сопротивление нацизму внутри Германии было столь слабым?

Политика уничтожения нуждалась в пропагандистском обеспечении – вот другие народы и изображались низшей расой. Немцев это устраивало, ведь они жили на деньги, которые забрали у других. Да еще получалось, что справедливо забрали! Такова была технология нацистской власти.

Адольф Гитлер сделал политическую карьеру, утверждая, что только одна группа людей на земле является созидателями – это арийская раса, высокие, сильные белокурые люди с голубыми глазами. Только немцы могут взвалить на себя бремя ответственности за развитие человечества.

Оккупированная Европа снабжала Германию продовольствием. Готовность заморить голодом целые страны ради того, чтобы немцы получали все, что им нужно, не встречала возражений в Германии.

– Естественная сфера обитания немецкого народа, – говорил имперский министр продовольствия и сельского хозяйства Вальтер Дарре, – это территории к востоку от рейха – до Урала, к югу до Кавказа, Каспийского моря, Черного моря. Мы должны освоить это пространство, следуя тому природному закону, что более полноценный народ имеет право захватывать землю, принадлежащую неполноценному народу.

Вопросы морали к этой ситуации неприменимы. Немецкий народ имеет право считать своими огромные территории на востоке и выселить оттуда тех, кто там сейчас живет. На земле действует только один закон: слабый уступает место сильному…

Пропагандистское прикрытие войны с Россией обеспечивал имперский министр народного просвещения и пропаганды Йозеф Геббельс. Его аппарат делал упор на расовой неполноценности славян. Русских именовал грязными монголоидными ублюдками. Солдат вермахта призывали смотреть на русских как на вредных микробов, подлежащих уничтожению.

В апреле 1942 года в Берлине по указанию Геббельса была устроена выставка «Советский рай», которая должна была показать жизнь людей в России как примитивную и убогую, продемонстрировать расовую неполноценность славян. Философ Федор Августович Степун, который покинул Россию после революции и два десятилетия преподавал в Дрездене, писал в разгар войны: «На стенах, заборах и столбах всех германских городов и даже деревень на любознательных немцев назойливо смотрят тенденциозно выбранные и тенденциозно сфотографированные русские лица с соответствующими надписями: “Вот они, большевистские мародеры, поджигатели и убийцы”».

Немцам так долго внушали: вы – лучшие, что они в это поверили. Ощутив свое превосходство и исключительность, превратили идеологические утопии в практическую политику. Ради расширения жизненного пространства устроили мировую войну. Во имя торжества расовой идеологии приступили к уничтожению других народов.

Геббельса особенно раздражало упорное сопротивление красноармейцев. «Крысы, – злобно говорил он, – больше приспособлены для борьбы, чем домашние животные. Они живут в таких ужасных условиях, что им необходимо уметь драться, чтобы выжить». Один из генерал-фельдмаршалов жаловался Гитлеру: «Русские сражаются, как звери, до последнего дыхания».