Читать книгу "Полководцы Победы"

В самые трудные месяцы

В подписанной Гитлером секретной Директиве № 21 о плане войны против Советского Союза (План «Барбаросса») говорилось: «Основные силы русских сухопутных войск, находящиеся в западной части России, должны быть уничтожены в смелых операциях посредством глубокого, быстрого выдвижения танковых клиньев. Отступление боеспособных войск противника на широкие просторы русской территории должно быть предотвращено».

Летом 1941-го командование вермахта делало ставку на танки. Немецкие генералы старались рассечь линию фронта танковыми клиньями на максимальную глубину и зайти советским войскам в тыл.

Вермахт находился в расцвете своей мощи. И в первые недели войны танковые колонны рвались вперед – на восток. Немецкие генералы прикидывали, сколько им осталось до Москвы и когда именно Советский Союз капитулирует.

4 июля Адольф Гитлер самоуверенно сказал своим генералам:

– Я уже давно пытаюсь поставить себя в положение противника. Практически он уже проиграл войну. Очень хорошо, что нам в самом начале удалось уничтожить русские бронетанковые дивизии и авиацию. Русские не смогут восполнить эти потери…

Гитлер ошибся.

В те месяцы Красная армия отступала с боями, важнейшие экономические районы оказались оккупированы врагом, но война вовсе не была проиграна.

Обширная территория, экономический потенциал и людские ресурсы Советского Союза были несопоставимы с немецкими. Население СССР в два с половиной раза превышало население Германии. Эвакуация промышленности на Восток, где заводы в кратчайшие сроки возобновили военное производство – плюс помощь, полученная от Соединенных Штатов по ленд-лизу, – позволили снабжать Красную армию всем необходимым. А вот Германия длительной войны выдержать не могла. Немногие сознавали, что летом 1941-го вермахт мобилизовал всех, кого было можно призвать…

В ночь на 30 июля 1941 года маршал Шапошников был вновь назначен начальником Генерального штаба.

«Во главе штабного аппарата, – вспоминал его воспитанник маршал Александр Михайлович Василевский, – встал тот, кто в те месяцы мог, пожалуй, лучше, чем кто-либо, обеспечить бесперебойное и организованное его функционирование».

Главное, что сделал в эти труднейшие месяцы Шапошников: сохранил управление войсками, взаимодействие частей и соединений, cогласованность боевых операций по всей линии советско-германского фронта.

Он планировал не только жесткие и упорные оборонительные действия, но и постоянные контрудары. Следил за тем, чтобы части Действующей армии получали необходимое пополнение, боевую технику, боеприпасы, снаряжение…

И Шапошников понимал: войска надо учить даже в такой сложной ситуации.

Он говорил главкому Юго-Западного направления маршалу Семену Михайловичу Буденному:

– В отношении новых формирований моя точка зрения такова, что нам в первую очередь надо стараться восстанавливать уже обстрелянные и закаленные в боях соединения. Опыт показал, что новые формирования, не будучи достаточно сколоченными, не выдерживают первых ударов.

Сталин поначалу использовал генеральный штаб как источник информации и инстанцию, через которую его приказы передавались войскам. Но Шапошников постепенно убедил вождя в значимости Генштаба.

Маршал Василевский вспоминал: «Личный авторитет Шапошникова, безусловно, благотворно сказывался на процессе превращения Генерального штаба в надежный рабочий орган Ставки Верховного Главнокомандования. По мере того, как разворачивались события, Сталин все больше стал придерживаться правила – принимать всякое ответственное решение по военному вопросу лишь после предварительного доклада начальника Генштаба».

Генштаб под руководством Шапошникова подготовил план контрнаступления под Москвой в декабре 1941 года. Планы вермахта были окончательно сорваны, и это предопределило грядущую Победу.

И даже в те месяцы 1941-го Борис Михайлович неизменно сохранял необходимое военному человеку хладнокровие, и другие офицеры следовали его примеру.

Генерал армии Сергей Матвеевич Штеменко, начальник оперативного управления Генштаба, вспоминал: «Борис Михайлович был обаятельным человеком и к таким, как я, молодым тогда полковникам, относился с истинно отеческой теплотой. Если что получалось у нас не так, он не бранился, даже не повышал голоса, а лишь спрашивал с укоризной: “Что же это вы, голубчик?”… От такого вопроса мы готовы были провалиться сквозь землю, ошибки свои запоминали надолго и уже никогда не повторяли их.

Основная тяжесть руководства Генштабом лежала на плечах Бориса Михайловича Шапошникова. Несмотря на тяжелую болезнь, он успевал выполнять всю необходимую работу в Генштабе и к тому же немалую роль играл в Ставке.

Сердце сжималось всякий раз, когда мы видели своего начальника: он непривычно ссутулился, покашливал, но никогда не жаловался. А его умение сохранять выдержку, обходительность просто поражало».

Шапошников трудился в Генштабе до мая 1942 года, когда по состоянию здоровья сам попросился в отставку. Его утвердили начальником Высшей военной академии имени К. Е. Ворошилова, а Генштаб в июне возглавил Василевский.

Шапошников охотно погрузился в подготовку тех, кому предстояло в скором времени возглавить войска. Столь же важным он считал осмысление боевого опыта. При его участии был подготовлен трехтомный труд о битве под Москвой.

Маршал Советского Союза Борис Михайлович Шапошников умер 26 марта 1945 года. Совсем немного не дожил до Победы, для приближения которой он сделал так много. Его похоронили у Кремлевской стены. Сталин распорядился в его честь произвести салют в 24 залпа из 124 орудий.

Генерал армии Иван Ефимович Петров

Война с Францией и Англией отрезала нацистскую Германию от поставок из-за рубежа. Третий рейх оказался в экономической изоляции. А немецкая экономика сильно зависела от импорта.

Нападение на Советский Союз, помимо всего прочего, представлялось вождям Третьего рейха весьма выгодным делом. Они намеревались захватить продовольствие и природные ископаемые, необходимые для бесперебойной работы военно-промышленного комплекса. Зерно – чтобы кормить солдат вермахта. И, конечно же, кавказскую нефть – это топливо для авиации и бронетехники. Овладев ресурсами Советского Союза, Адольф Гитлер мог продолжать войну и завоевывать весь мир.

Вот почему группа армий «Юг» под командованием генерал-фельдмаршала Герда фон Рундштедта должна была максимально быстро захватить Одессу и Севастополь.

После нападения на Советский Союз, 20 августа 1941 г. да, секретарь фюрера Криста Шредер писала подруге из Ставки фюрера «Вольфсшанце»: «Украина и Крым такие плодородные, что мы сможем получить абсолютно все, что нам нужно, а остальное (чай, кофе, какао и так далее) можно ввести из Южной Америки».

Именно в этот день, 20 августа, генерал Иван Ефимович Петров принял командование 25-й Чапаевской стрелковой дивизией, которой предстояло защищать Одессу.

Город у моря

Поэт и прозаик Константин Михайлович Симонов вспоминал:

«Встреченного мною впервые под Одессой Ивана Ефимовича Петрова я знал потом на протяжении многих лет.

Петров был по характеру человеком решительным, а в критические минуты умел быть жестоким. Он любил умных и дисциплинированных и не любил вытаращенных от рвения и давал тем и другим чувствовать это. Он был способен вспылить, разговаривая не только с подчиненными, но и с начальством.

О его личном мужестве не уставали повторять все, кто с ним служил, особенно в Одессе, в Севастополе и на Кавказе, там, где для проявления этого мужества было особенно много поводов. Храбрость его была какая-то мешковатая, неторопливая, такая, какую особенно ценил Толстой. Такой сорт храбрости обычно создается долгой и постоянной привычкой к опасностям, именно так оно и было с Петровым…»

Иван Ефимович собирался стать учителем. Но в январе 1917 года его призвали в царскую армию. Окончил Алексеевское военное училище. С 1918-го в Красной армии. Воевал в составе чапаевской дивизии, в 1920-м участвовал в войне с Польшей. В Средней Азии сражался против басмачей. Командовал кавалерийской бригадой, горно-стрелковой дивизией. В 1933 году его назначили начальником Объединенной Среднеазиатской Краснознаменной военной школы (с 1937 года – Ташкентское Краснознаменное военное училище имени В. И. Ленина)…

Вместе с немецкими войсками на Одессу наступали и румынские.

Накануне Второй мировой Румыния присоединилась к нацистской Германии в надежде на территориальные приобретения. После нападения на Советский Союз Адольф Гитлер потребовал отправить на Восточный фронт румынские войска.

Начальник Генерального штаба сухопутных сил вермахта генерал-полковник Франц Гальдер 20 августа записал в дневнике: «Одесса продолжает вызывать беспокойство. К северо-западной окраине города подошла только одна румынская дивизия… Пока еще вызывает сомнение вопрос, доросло ли румынское командование и его войска до выполнения такой задачи. Румыны считают, что только в сентябре им удастся занять Одессу. Это слишком поздно. Без Одессы мы не можем вести операции по захвату Крыма. А захват Крымского полуострова имеет первостепенное значение для обеспечения подвоза нефти из Румынии».

Берлин, не стесняясь, выражал недовольство Бухаресту. Глава Румынии маршал Ион Антонеску злился и распекал своих подчиненных: «Разве не стыдно, что армия, в четыре-пять раз превосходящая армию противника в численном отношении, в количестве частей и вооружения, дезорганизована и разбита советскими подразделениями?»

В сентябре он снял с должности командующего 4-й армией генерала Николае Чуперкэ. Его место занял генерал Иосиф Якобич, занимавший пост военного министра. Наступление немецких и румынских войск возобновилось.

Но генерал Петров и другие военачальники успешно защищали город. 22 сентября нанесли сильный контрудар, причем в румынском тылу высадили десант. Вражеские войска отступили. Это изменило ситуацию на поле боя.

Начальник Оперативного управления Генерального штаба Красной армии генерал армии Сергей Матвеевич Штеменко вспоминал: «Почти на два с половиной месяца приковала к себе противника героическая Одесса. Ставка придавала ей особое значение и приказала: “Одесский район оборонять… до последнего бойца”. Защитники города – войска и население – стояли насмерть. Ни бомбардировки с воздуха, ни бешеные атаки с суши не могли сломить сопротивление Приморской армии, моряков Черноморского флота и жителей города. Одесса стала городом-героем».

Генерал-полковник Франц Гальдер записал в дневнике:

«Генерал Хауффе (начальник миссии сухопутных войск в Румынии) докладывает об обстановке на одесском участке фронта: Антонеску принял решение просить немецкой помощи, так как румыны не смогут взять Одессу одни.

Антонеску требует: а) войска и б) помощи авиацией.

Но немецкие войска смогут оказать помощь только через три недели».

Мужество защитников Одессы было примером для всей сражающейся страны. Однако на севере Крымского полуострова немецкие войска прорвали оборону на Перекопском перешейке. Возникла угроза для Севастополя, имевшего стратегическое значение.

Ставка 30 сентября приказала: «Храбро и честно выполнившим свою задачу бойцам и командирам в кратчайший срок эвакуировать войска Одесского Оборонительного района на Крымский полуостров».

Задача: все силы сосредоточить на обороне Севастополя. Но уходить не хотелось!.. Когда началась Великая Отечественная, в войска поехали фронтовые бригады, в которые входили лучшие артисты и музыканты. И джаз-оркестр Леонида Осиповича Утесова с новой программой отправился на фронт. На фронте, как нигде, ценили искренность. Особенно Утесова любили за песню «Ты – одессит, Мишка». Это знаменитая песня поэта Владимира Абрамовича Дыховичного и композитора Модеста Ефимовича Табачникова, которую невероятно трогательно исполнял Леонид Утесов:

 
Изрытые лиманы, поникшие каштаны
И тихий, скорбный шепот приспущенных знамен.
В глубокой тишине – без труб, без барабанов —
Одессу оставляет последний батальон.
 
 
Хотелось лечь, прикрыть бы телом
Родные камни мостовой.
Впервые плакать захотел он,
Но комиссар обнял его рукой.
 
 
Ты одессит, Мишка, а это значит,
Что не страшны тебе ни горе, ни беда!
Ведь ты моряк, Мишка, – моряк не плачет
И не теряет бодрость духа никогда.
 
 
Спокойные лиманы, зеленые каштаны
Еще услышат шелест развернутых знамен,
Когда войдет обратно походкою чеканной
В красавицу Одессу усталый батальон.
 

Продлившаяся 73 дня оборона Одессы стала одним из ярких примеров стойкости и героизма советских войск. Стойкая оборона города сыграла свою роль. Немецкие войска, предназначенные для генерального наступления на Москву, понесли значительные потери. Затормозилось продвижение вермахта, что позволило командованию Красной армии выиграть время для подготовки обороны на новых рубежах.

Генерал Петров, который принял командование Приморской армией, эвакуировал ее из Одессы в Крым. Бои шли ожесточенные. Севастополь немцы штурмовали боевыми группами при поддержке саперов, артиллерии и под прикрытием авиации. Части Красной армии были измотаны, заканчивались боеприпасы. 250 огненных дней и ночей продолжалась героическая оборона Севастополя. В июле 1942 года части Красной армии оставили город. Но генерал Петров вернется, чтобы освободить Крым!

Малая Земля

Десант на Малую Землю под Новороссийском во времена Леонида Ильича Брежнева превратили в едва ли не главное событие Великой Отечественной войны. В результате к Малой Земле стали относиться с некоторой иронией. А ведь это была тяжелейщая битва, участники которой достойны восхищения. Более того, Малая Земля – часть сражения, определившего исход войны.

Война требовала доступа к жизненно важным ресурсам – прежде всего к нефти. Летом 1942 года Адольф Гитлер распорядился начать наступление вермахта на юге. Для начала он собирался захватить Кавказ и получить бакинскую нефть. А захватив Советский Союз, Гитлер намеревался продолжить наступление на Ближний Восток и Северную Индию с баз в Северной Африке, Турции и на Кавказе.

Турция приобретала стратегическое значение как ворота на Ближний Восток. По Новороссийско-Сухумскому шоссе командование вермахта предполагало добраться до турецкой границы. Так что боевые действия на юге приобрели стратегическое значение.

Ключевую роль в тех боях сыграл Герой Советского Союза генерал армии Иван Ефимович Петров, талантливый полководец с очень трудной судьбой.

Маршал Андрей Антонович Гречко, который после войны станет министром обороны, справедливо заметил: «Генерал Петров – талантливый военачальник, но скромный человек».

В ночь на 28 декабря 1942 года новый начальник Генерального штаба сухопутных войск генерал пехоты Курт Цейцлер доложил Гитлеру: «Если теперь не отдать приказ об отступлении с Кавказа, то вскоре нам придется пережить второй Сталинград».

Но Адольф Гитлер еще надеялся, что вермахт удержится на Кавказе и захватит грозненскую и бакинскую нефть, а затем доберется и до ближневосточной. Все его планы рухнули, когда в январе 1943 года Красная армия начала Северо-Кавказскую операцию. Задача: разгромить немецкую группировку и освободить временно оккупированный Северный Кавказ.

В первых числах февраля 1943 года Черноморскому флоту и Азовской военной флотилии поручили провести отвлекающую операцию в тылу немецких войск. Флотилией командовал тогда еще контр-адмирал Сергей Георгиевич Горшков, который станет дважды Героем Советского Союза, заместителем министра обороны и главнокомандующим Военно-морским флотом страны. Черноморским флотом командовал вице-адмирал Филипп Сергеевич Октябрьский.

В районе Мысхако на западном берегу Цемесской бухты (юго-западнее Новороссийска) в ночь на 4 февраля 1943 года высадили десантный отряд под командованием майора Цезаря Львовича Куникова, который до войны редактировал заводскую многотиражку. Он всегда хотел стать моряком и в 1928 году поступил в Высшее военно-морское училище имени М. В. Фрунзе в Ленинграде. Но заболел и был отчислен из училища. В войну он добровольцем ушел на фронт, командовал дивизионом сторожевых катеров Азовской военной флотилии, 305-м отдельным батальоном морской пехоты в составе Черноморской группы войск.

Двести шестьдесят морских пехотинцев – все это были добровольцы! – высаживались прямо в ледяную воду. Потери были большие. Но бойцы зубами вцепились в захваченный плацдарм на берегу Цемесской бухты южнее Станички и закрепились. Тем временем главную операцию отложили, а десант продолжал упорно удерживать плацдарм, который окрестили Малой Землей и который приобрел важное значение. Но все немецкие силы обрушились на десантников.

Генерал Петров приказал: «Используя захваченный плацдарм, полковнику Гордееву свой десантный отряд последовательно сосредоточить в районе Станичка… В последующем по мере наращивания сил десанта штурмовыми группами очищать город Новороссийск».

На Малую Землю перебросили две стрелковые бригады, бригаду морской пехоты, полк десантников, истребительно-противотанковый полк. 12 февраля Цезарь Куников был ранен в бою и через два дня умер. Посмертно он отмечен званием Героя Советского Союза. Командование вермахта констатировало: «Под Новороссийском в начале февраля 1943 года наши войска потерпели неудачу: противник пересек Цемесскую бухту и сумел закрепиться на западном берегу бухты южнее города. Несмотря на все усилия, немецким войскам так и не удалось сбросить противника назад в море; более того, русские смогли продвинуться к горе Мысхако».

Командовал 18-й армией генерал Константин Николаевич Леселидзе, артиллерист по военной специальности. Для него война началась в июне сорок первого под Брестом. Полковник Леселидзе был начальником артиллерии 50-й армии, участвовал в боях под Москвой. В битве за Кавказ командовал корпусом. В марте 1943 года получил под командование армию, которая занимала крайний левый фланг фронта.

Генерал-майор Давид Иосифович Ортенберг, ответственный редактор «Красной звезды», приехав на Северо-Кавказский фронт, отправился на командный пункт 18-й армии. Член Военного совета армии генерал-лейтенант Семен Ефимович Колонин отвел редактора главной военной газеты к командующему армией генерал-полковнику Леселидзе. «Я увидел худощавого невысокого роста генерала с выразительным лицом и блестящими умными глазами кавказца, приветливого и улыбчивого», – вспоминал Ортенберг. Леселидзе рассказал о ситуации на плацдарме. Ортенберг захотел увидеть все своими глазами. Плацдарм – голый мыс площадью 30 квадратных километров. До войны здесь выращивали виноград, из которого делали шампанское «Абрау-Дюрсо». Весь плацдарм просматривался противником, который занимал господствующие высоты. Поэтому войска упорно зарывались в землю. Немецкая авиация утюжила плацдарм. Снабжение было крайне тяжелым делом. Кормили бойцов два раза в день – под утро и поздно ночью, когда немецкая авиация не летала. Пополнение, патроны и снаряды, продовольствие и даже белье (на Мысхако стирать и развешивать белье было невозможно) десанту доставляли рыбацкие сейнеры и мотоботы из Геленджика. Переправлялись ночью, когда немцы ничего не видели и потому не стреляли.

Перед рассветом командующий армией и редактор «Красной звезды» спустились к берегу, чтобы плыть назад. Но поднялось волнение, сторожевой корабль не мог пристать к берегу. Ждали сейнер, который должен был забрать раненых – человек пятнадцать. Начался обстрел – падает одна мина, другая…

Вдруг раздался голос:

– Товарищи, защитим нашего командующего!..

Высокий сержант с забинтованной рукой, подвешенной на косынке, бросился к Леселидзе и встал к нему спиной, лицом к рвущимся немецким минам.

Раненые бойцы подбежали, вспоминал Ортенберг, и окружили их плотной стеной:

«Не знаю даже, как передать то, что я почувствовал и пережил тогда. Что же это такое? Раненые люди. Преданность родине и самоотверженность они уже доказали пролитой на поле брани кровью… Какие же нужны слова, чтобы оценить самопожертвование этих людей, кинувшихся в минуту опасности к своему командующему прикрыть его своей грудью?

Такие же мысли пронзили и генерала Леселидзе. Об этом он мне потом сказал. А в тот момент командарм скомандовал резко и твердо, словно рубанул:

– Кто разрешил?! Рассредоточиться!.. Лечь…

Мы и сами легли рядом с ними, взволнованные, потрясенные…»

Леонид Ильич Брежнев дважды побывал на Малой Земле. Один раз сопровождал группу московских партийных работников, в другой – приехал вручать партийные билеты и награды. Но и эти поездки были опасными. Немецкие и итальянские торпедные катера действовали у побережья, срывая снабжение частей 18-й армии.

Новороссийская операция, которую совместно проводили войска вновь образованного Северо-Кавказского фронта и Черноморского флота, началась 10 сентября 1943 года. Фронтом командовал генерал-полковник Иван Ефимович Петров, десантную операцию проводил новый командующий Черноморским флотом вице-адмирал Лев Анатольевич Владимирский. Сначала боевые корабли и авиация обрушились на немецкие укрепления на берегу Цемесской бухты. Затем высадился десант. 16 сентября Новороссийск был освобожден. Победителей щедро наградили. Брежнев получил орден Отечественной войны 1-й степени. 1 мая 1944-го его, как и многих других командиров и политработников армии, отметили еще и медалью «За оборону Кавказа». Черноморская группа войск Петрова освободила Майкоп и Краснодар.

Командующий Северо-Кавказским фронтом генерал Петров 9 октября 1943 года подписал приказ, который подводил итог операции: «Последний этап битвы за Кавказ, начавшийся осенью прошлого года на Тереке, под Новороссийском, Туапсе, на перевалах Главного Кавказского хребта, окончен. Ворота на Кавказ наглухо закрылись для врагов нашей Родины».

А наступление продолжалось. Красной армии предстояло освободить Крым и Севастополь.

Константин Симонов писал:

«Петров был человеком во многих отношениях незаурядным. Огромный военный опыт и профессиональные знания сочетались у него с большой общей культурой, широчайшей начитанностью и преданной любовью к искусству, прежде всего к живописи.

И пожалуй, к сказанному стоит добавить, что в заботах по розыску и сохранению Дрезденской галереи весьма существенная роль принадлежала Петрову, ставшему в конце войны начальником штаба Первого Украинского фронта. Он сам не особенно распространялся на эту тему, тем более хочется упомянуть об этом».

Петров командовал 2-м Украинским фронтом, затем 4-м. После войны возглавил Туркестанский военный округ. Он был начальником Главного управления боевой и физической подготовки министерства обороны, первым заместителем главнокомандующего Сухопутными войсками.

Ему было о чем рассказать, и Симонов просил его заняться воспоминаниями, но Герой Советского Союза генерал армии Иван Ефимович Петров ушел из жизни в 61 год.