Читать книгу "Полководцы Победы"

Генерал армии Павел Иванович Батов

В ноябре 1941 года в дни тяжелых боев за Таманский полуостров 51-я армия, оборонявшая Крым, вошла в состав Закавказского фронта.

Начальник штаба фронта Федор Иванович Толбухин, будущий маршал Советского Союза, увидев командующего армией генерала Павла Ивановича Батова, удивился:

– Павел Иванович, как же так? Тебя похоронили. Я сам объявил о твоей смерти на совещании в гарнизонном Доме Красной армии.

– И семье сообщили? – встревоженно спросил генерал Батов.

– Вот это нет.

– Ну, тогда можно жить, – сказал Батов.

Кто же поспешил его похоронить?

«В один из моментов напряженного боя на Ишуньских позициях, – вспоминал генерал, – на мой командный пункт явился прокурор армии по своим делам. Массированный налет. Взрывной волной нас сбило с ног. Прокурор погиб, а я отделался контузией. Направленец Генерального штаба, присутствовавший при этом, перепутал и сообщил о моей гибели».

Дважды Герой Советского Союза и генерал армии Павел Иванович Батов прожил долгую и счастливую жизнь, хотя прошел через несколько кровопролитных войн.

Война в Испании

Генерал Батов вспоминал, как на его командный пункт приехали самые знаменитые в войну писатели – Илья Григорьевич Эренбург и Константин Михайлович Симонов. Они публиковались в главной армейской газете «Красная звезда».

И Эренбург говорит Симонову:

– Знаешь, есть «фриц», которого я люблю.

Симонов сильно удивился:

– Родственник?

Эренбург:

– Больше чем родственник. Вот он – рядом с тобой.

И показал на генерала Батова:

– В Испании его звали Пабло Фрицем.

В Испанскую войну, которая началась летом 1936 года, когда военные во главе с генералом Франсиско Франко подняли мятеж, Москва помогала правительству Испании оружием и боевой техникой.

Советские офицеры служили в республиканской армии советниками. Будущий генерал армии Батов – под псевдонимом Пабло Фриц – был военным советником в 12-й интернациональной бригаде. На стороне республики сражались европейцы и американцы левых и либеральных убеждений. Иностранных добровольцев зачисляли в интернациональные бригады. Через эти интербригады прошли видные деятели компартий, будущие руководители социалистических стран. 12-я бригада, в которой воевал Павел Батов, – это три батальона: итальянский, французский и немецкий. Командовал бригадой венгерский писатель и пламенный революционер Бела Франкль. Он вошел в историю под псевдонимом Мате Залка. А в Испании его звали – генерал Лукач. В июне 1937 года он погиб при артиллерийском обстреле. А Павел Батов был ранен. Потом он служил советником на Теруэльском фронте. Он помог республиканской армии взять в январе 1938 года город Тэруэль и разгромить засевшие там войска мятежников. Это была громкая победа, укрепившая престиж республиканского правительства.

Будущий генерал-полковник и Герой Советского Союза Григорий Михайлович Штерн, тогда главный военный советник при республиканском правительстве Испании, докладывал членам Политбюро ЦК о деятельности советских советников. Прозвучала и фамилия Батова. Сталин отреагировал:

– Вы жалуетесь мне, что нет военных кадров. Вот вам кадры!

«Мне – вспоминал Павел Иванович Батов, – ничего не было известно о том, как неожиданно повернулась судьба, поскольку я в это время лежал в госпитале в Барселоне после ранения. Но вот приехал в Москву. Вызвали в Кремль. Председатель Президиума Верховного совета СССР Михаил Иванович Калинин вручал ордена».

Михаил Иванович вызывал награжденных:

– Орденами Ленина и Красного Знамени награждается комбриг Батов…

Батова в тот момент потрясло не обилие наград, в голове бился один вопрос: «Почему комбриг? Я же комполка». Он еще не знал, что ему присвоено высокое звание…

Павел Иванович Батов родился в деревне в Ярославской губернии, окончил двухклассную сельскую школу. В 1915-м его призвали в царскую армию. В Первую мировую воевал на Северном фронте, награжден двумя Георгиевскими крестами. Когда началась Гражданская война, вступил в Красную армию. Командование оценило молодого командира, и он рос в должности. До Испании Батов командовал полком в Московской Пролетарской дивизии, а после Испании принял под командование уже стрелковый корпус. Участвовал в Финской войне, брал хорошо укрепленную линию Маннергейма.

На совещании после Финской войны Павел Иванович Батов, командир 3-го стрелкового корпуса, говорил о том, что нужно учиться вести рукопашный бой в траншее. Но бойцу даже нечем драться. С длинной винтовкой в траншее не развернешься.

Батов предложил:

– Каждому бойцу нужен нож. Следует видоизменить и укоротить существующий штык и дать его в форме кинжала, чтобы висел на поясе. Это будет удобнее для рукопашной схватки.

Сталин с ним согласился:

– Штык нужно сделать короче и острее.

На совещании говорили о боевой подготовке. Командиры просили хотя бы раз в год устраивать на полигонах стрельбы, чтобы солдаты привыкали к артиллерии, видели, как рвутся снаряды, и знали, как надо вести себя в бою.

Говорили и о том, что Красной армии необходимы хорошо подготовленные младшие командиры, которые учат бойцов военному делу. Командиры старшего поколения с нескрываемой ностальгией вспоминали фельдфебелей царской армии, муштровавших солдат. Вернуть фельдфебелей не решились, но 2 ноября 1940 года были введены звания для рядового и младшего командного состава – ефрейтор, младший сержант, сержант и старший сержант.

Сражение за Крым

Перед началом Великой Отечественной Павла Батова вызвали в Москву к новому наркому обороны маршалу Семену Константиновичу Тимошенко. Маршал сказал, что Батов назначен командующим сухопутными войсками Крыма и одновременно командиром 9-го корпуса.

А через несколько дней на рассвете Батова разбудил начальник штаба со словами:

– Получены данные. Только что противник бомбил наши города.

На Киев, Одессу, Севастополь нацелилась немецкая группа войск «Юг», которой командовал генерал-фельдмаршал Герд фон Рундштедт. Он участвовал в разгроме Польши в 1939-м, Франции в 1940-м и был уверен, что так же легко справится с Россией.

Но натолкнулся на жесточайшее сопротивление. Советский Союз не рухнул, Красная армия отступала, но сражалась. Потом фон Рундштедт признается: «Вскоре после нападения на Советский Союз я понял – все, что писали о России, было неправильным».

Подчиненные ему войска участвовали в массовых преступлениях на временно оккупированной советской территории. Ему подчинялся командующий 6-й армией Вальтер фон Рейхенау, нацист до мозга костей, который даже среди генералов вермахта отличался особой жестокостью. Он подписал преступный приказ, в котором говорилось: «Основная цель кампании против еврейско-большевистской системы – искоренение азиатского влияния в европейской культурной сфере… Наш солдат обязан понять необходимость жестокого, но справедливого возмездия в отношении еврейской низшей расы». Рундштедту приказ Рейхенау понравился. Он разослал его всем старшим командирам группы армий «Юг», дописав от себя: «Я полностью согласен».

В августе 1941 года стало ясно, что вермахт приближается к Крыму. 14 августа Ставка приняла решение сформировать для защиты Крыма 51-ю отдельную армию. Командовать армией прислали генерал-полковника Федора Исидоровича Кузнецова. Его заместителем назначили генерала Павла Ивановича Батова. В состав армии включили две стрелковые и три кавалерийские дивизии. Еще четыре дивизии Ставка приказала сформировать на месте.

Начальник Генерального штаба Красной армии маршал Борис Михайлович Шапошников предупредил Батова:

– Вы понимаете, голубчик мой, что успех немецкого десанта в Крыму до крайности обострил бы положение не только на Южном фронте. Из Крыма один шаг на Тамань и к кавказской нефти. Принимайте все меры противодесантной защиты как на берегу, так и внутри Крыма.

В Москве опасались морского десанта. Несмотря на то что немцы были уже на пороге Крыма, Ставка по-прежнему требовала надежно прикрывать именно береговую линию. А Батов полагал, что немецкие войска попытаются ворваться в Крым через Перекопский перешеек, который соединяет полуостров с материком. Поехал посмотреть, что там. Увидел окопы, оставшиеся еще со времен Гражданской войны. Тогда от наступающих красных войск Крым оборонял 3-й корпус генерал-лейтенанта Якова Александровича Слащева, заметной фигуры в Белой армии.

Батов вспоминал: «Генерал Слащев был военным комендантом Крыма у Врангеля, и именно он создавал тогда оборону на Перекопе. Командование молодой Красной Армии перехитрило врага, обойдя его укрепления по водам Гнилого моря. Воспоминания об этом славном деле не умрут. Особенно они живы у тех, кому выпала честь принимать в нем личное участие. Бывают странные повороты судьбы. Генерал Слащев стал нашим учителем».

Генерал Слащев в ноябре 1921 года неожиданно вернулся в Москву – вместе с группой белых офицеров, которые приняли советскую власть. Он преподавал тактику в школе подготовки командного состава Красной армии «Выстрел». «Преподавал Слащев блестяще, на лекциях народу полно, и напряжение в аудитории порой было, как в бою, – вспоминал Батов. – Многие командиры-слушатели сами сражались с врангелевцами, в том числе и на подступах к Крыму а бывший белогвардейский генерал, не жалея язвительности, разбирал недочеты в действиях наших революционных войск. Скрипели зубами от гнева, но учились…»

Теперь генералу Батову предстояло защищать Крым от немцев.

Главком Юго-Западного направления маршал Семен Михайлович Буденный не выполнил задачу Ставки сорвать переправу немцев через Днепр. 31 августа части вермахта перешли на другой берег в районе Каховки. Немецкие войска подошли к Крыму.

Генерал Батов вспоминал эти дни:

«Два часа тридцать минут артиллерийской подготовки и затем – атака. Навсегда сохранилась в памяти эта картина первой встречи с врагом. В 7.30 показались немецкие танки, за ними густые цепи пехоты, над ними целые стаи истребителей прикрытия. Противник атаковал по всему фронту.

На второй день боев на Перекопских позициях с рассветом начались авиационные налеты противника и уже не прекращались весь день. Немецкие летчики бомбили с пикирования, стараясь уничтожить наши дзоты и доты. Под ударами с воздуха – все позиции орудий и минометов. Куда ни взглянешь, везде стоит непроницаемая стена пыли от взрывов.

Заслуга наших частей на перекопских позициях в том, что в самых неблагоприятных условиях они навязали немцам жестокий истребительный бой, заставили фашистское командование втянуть в этот бой три новые дивизии помимо двух, начавших вторжение в Крым, нанесли им существенные потери».

И все-таки соотношение сил было тогда в пользу немцев. После тяжелых боев части вермахта преодолели Перекоп и ворвались на территорию полуострова. 7 октября 1941 года Сталин получил тревожную телеграмму из Симферополя от членов Военного совета 51-й армии: «Обстановка на Крымском участке фронта требует более решительного руководства армией. Командующий армией Кузнецов не обеспечивает этого. Для пользы дела просим Вас сменить командующего».

Сталин ответил: «Мы не можем на основании трех строчек телеграммы, без приведения каких-либо мотивов, снимать командующего. Сообщите, в чем дело, изложите ваши мотивы, сообщите вашу кандидатуру».

Через 4 дня, 11 октября, Сталину пришла более подробная телеграмма: «Кузнецов не может и не способен организовать войска армии, Черноморский флот и население на разгром вражеских войск и удержание Крыма. Действия Кузнецова могут привести к поражению наших войск и падению Крыма. Чтобы спасти наши войска от разгрома и сохранить Крым Советским, просим немедленно Кузнецова снять».

Кого члены Военного совета армии предложили на его место? Генерал-лейтенанта Павла Ивановича Батова.

К обращению членов Военного совета Сталин не мог остаться равнодушным. Без их подписи приказы были недействительны. Они имели право в случае несогласия обратиться к Верховному главнокомандующему и знали, что их как минимум внимательно выслушают. 22 октября приказом Ставки в Крыму создавалось единое командование. Командующим войсками Крыма назначался заместитель наркома военно-морского флота вице-адмирал Гордей Иванович Левченко. Прежде он командовал Черноморским флотом. Генерал Батов стал его заместителем.

Немецкие войска, прорвав укрепления на Перекопе, двигались к Севастополю. На помощь 51-й армии отправили Приморскую армию генерала Ивана Ефимовича Петрова, одаренного военачальника. Но на равнинной местности и генерал Петров, не имевший артиллерии крупного калибра, не смог задержать вражеские танки.

Адмирал Левченко доложил Сталину: «Войска Керченского направления последнее время понесли большие потери, а ведущие бой крайне устали… Сегодня мной принято решение на переправу с Керченского на Таманский полуостров: ценной техники, тяжелой артиллерии, специальных машин, излишнего автотранспорта».

Уже 12 ноября в Крым по приказу Сталина прибыл маршал Григорий Иванович Кулик. Он поручил командовать всеми войсками на территории Крыма генералу Батову. Но было поздно, и он уже не мог переломить ход боевых действий. Началась эвакуация.

Однако части немецкой группы армий «Юг» были истощены и лишились наступательного потенциала. В штаб Рунштедта в Полтаву приехал главнокомандующий сухопутными войсками вермахта генерал-фельдмаршал Вальтер фон Браухич. Рундштедт пребывал в дурном настроении. Много пил, чтобы справиться с напряжением. Рундштедт откровенно признался Браухичу, что его армии должны остановиться, зарыться и перезимовать. Но Гитлер гнал вермахт вперед, требовал дойти до Волги и захватить Северный Кавказ. Рундштедт ответил фюреру, настаивая на своем решении: «Если нет доверия к моему руководству, то прошу заменить меня кем-то, кто пользуется доверием верховного командования». Взбешенный Гитлер 1 декабря уволил генерал-фельдмаршала Герда фон Рундштедта. Он стал первым крупным немецким военачальником, который потерял свой пост из-за неудач на поле боя. Прежде немцы только наступали…

А еще через несколько дней началось контрнаступление под Москвой. И вслед за Рундштедтом должности лишится и главком сухопутных сил генерал-фельдмаршал Вальтер фон Браухич.

Город на Волге

Павел Иванович Батов участвовал в разгроме вермахта под Сталинградом. Сталинградская битва – сложнейшая операция: победы легко не даются! Это плод совместного творчества многих выдающихся военачальников.

Началось с того, что в 1942 году Батов был назначен командующим 4-й танковой армией Донского фронта. Начальник штаба доложил о составе армии.

Батов не выдержал и перебил его:

– Позвольте, а про танки почему не говорите? Сколько в армии танков?

– Армия имеет четыре танка, – ответил начальник штаба.

Надо отдать должное Батову. Генерал пошутил:

– Должно быть, потому наша армия и называется четвертой танковой?

Начальник штаба принял шутку:

– «Четырехтанковая» армия!

Ночью Батов доложил о ситуации командующему фронтом Рокоссовскому. Тот рассмеялся: «На воине всякое бывает». Армию переименовали в 65-ю общевойсковую.

Трудное было время. Но главное другое: 65-я армия под командованием генерала Батова, громя фашистов, прошла от Волги до Одера, и ее победам 27 раз салютовала Москва.

Батова как полководца отличала тщательность подготовки каждой операции, даже если кому-то казалось, что победа достанется легко.

«Не зная противника, невозможно планировать операцию, – писал Батов. – Мы призывали командиров дивизий тщательно изучать противника, сами бывали в частях и подразделениях и поддерживали хорошую связь с соседями. Офицеры соседних армий часто заходили к нам, уточняли обстановку, делились своими впечатлениями, рассказывали о своих перспективных планах.

Штабные офицеры большей частью находятся в тени истории, и часто слава приходит к ним последним, если не обойдет молчаливо стороной. Но в жизни армии они играют далеко не последнюю роль. Долголетний опыт позволяет мне сказать, что воля командарма, глубина его решений и степень влияния на войска тем больше, чем лучше научился он опираться на свой штаб».

Армии Батова не хватало танков. Но командующий армией все рассчитал правильно и точно. В дневнике боевых действий 65-й армии за январь 1943 года записано: «Наверное, ни один род войск не переносил столько тягот боевой жизни, такого физического напряжения сил, с чем пришлось встретиться здесь нашей пехоте. В суровые морозы, в открытых степных пространствах, при невозможности воспользоваться землянками и блиндажами, день и ночь пехота не давала покоя противнику. Она неудержимо рвалась вперед».

Воет метель, вспоминал те дни Павел Иванович Батов. Лютый мороз. 30° ниже нуля. К ночи бывало и все −40°:

«В середине января, мы выгнали фашистские войска в открытую степь, на мороз. Но в декабре и начале января им было легче, чем нам: их оборона имела в глубине и по фронту много населенных пунктов, оврагов и балок. У нас же, куда ни кинешь взор, – бескрайняя степь. Негде укрыться и обогреться.

Но в наших войсках царило в те дни страстное, неудержимое стремление пробиться к берегу Волги. И вот по всему 11-километровому фронту прорыва загрохотала вся наша артиллерия. Такой мощи огня еще не знала военная практика».

Почти час по приказу Батова продолжалась артиллерийская подготовка. Потом вперед пошли танки с десантом. И поднялась пехота.

«Мы не ожидали такого количества пленных, – вспоминал Батов. – Командиры дивизий доносили: “Направляю колонну пленных – шесть человек по фронту, километр в глубину”. Колонны тянулись к железнодорожному виадуку, где велся точный подсчет.

Потом мы пошли на берег. Стояли и смотрели на Волгу. По льду уже тянулись вереницы подвод и пешеходов. Жители города возвращались к родным местам. Великая битва на Волге кончилась. Но она наложила свой отпечаток на все – и на события, и на людей. На огромном фронте – от Ленинграда до Кавказа – развертывалось наступление наших войск».

Жуков даже не поверил

Летом 1944 года 65-я армия в составе 1-го Белорусского фронта принимала участие в операции «Багратион», которая войдет в историю. Победа в этом сражении откроет Красной армии дорогу на Берлин. Операцией руководили лучшие полководцы страны – Георгий Константинович Жуков и Александр Михайлович Василевский. 1-м Белорусским фронтом командовал Рокоссовский.

Генерал Батов искал военное решение, которое позволит максимально эффективно проломить немецкую оборону с минимальными потерями. А что если прорываться через болота, которые считаются непроходимыми? Немцы здесь не ждут удара.

Но как пересечь болота? Надо же переправить не только солдат, и артиллерию, и бронетехнику.

Один из генералов предложил Батову:

– Как идти? В мокроступах – это обувь, предназначенная для сырой погоды. Это своего рода лыжи из лозы. Ноги в трясине не тонут, и шагаешь легко.

Ночью гвардейцы начали освоение одного из участков болота. Разведчики в мокроступах. Каждый боец нес 2–3 соломенных мата для подстилки в самых топких местах. На болотах у немцев не было сплошного фронта обороны. Она строилась по принципу отдельных опорных пунктов, расположенных на сухих, возвышенных участках, имевших между собой лишь огневую связь.

«Данные разведки, – вспоминал генерал Батов, – подтвердили два наших предположения: во-первых, противник исключал возможность нашего наступления на этом направлении, я имел здесь слабую оборону; во-вторых, топи проходимы для людей, а если проложить гати, то и для техники. И соорудили гати особой прочности, то есть настил через трясину, чтобы танки прошли.

Главный удар намечался через болота, где оборона противника слабее. Отсюда вытекала возможность ввести танковый корпус и стрелковые дивизии вторых эшелонов в первый же день боя. В этом и было зерно, суть ускоренного варианта. Как только стрелковые части преодолеют главную полосу немецкой обороны, входит в бой танковый корпус. Танкисты без больших потерь сами прорвут вторую полосу. Противник не имеет за болотами ни крупных резервов, ни мощного огня».

Замысел генерала Батова оказался абсолютно точным! У него все получилось! Его войска мощным ударом прорвали и вторую полосу немецкой обороны. Танкисты рвались вперед. Наступление развивалось значительно быстрее, чем планировали. Немецкое командование увидело, что стоит перед катастрофой.

Маршал Жуков поначалу даже не поверил в успех.

Сказал Батову грозно:

– Приеду смотреть сам.

За три недели с момента начала операции «Багратион» вермахт понес огромные и невосстановимые потери в живой силе и технике.