Читать книгу "Рождество по-драконьи. Лучшие враги"

Глава 4. Своеобразные методы

Несмотря на свинцовую усталость, заставлявшую веки слипаться, я заставила себя приоткрыть глаза. Пропустить такую возможность – пройти по территории самой Академии Клинков и Теней на руках у одного из ее, очевидно, будущих звездных учеников – было бы преступлением против шпионского долга, да-да! Пусть даже шпионка из меня была так себе, в полуобморочном состоянии и закутанная в плащ саликида.

Я, это... Изучаю врага вблизи, во!

Картина, проплывавшая перед моим мутным взором, значительно отличалась от лакорской академии ледяных драконов, которая была полна света, арок, витражей из цветного льда и воздушных галерей. А здесь же всё было совсем иначе, никакой легкости и воздушности, Академия Клинков и Теней напоминала скорее суровую крепость, высеченную из темного, почти черного камня, чьи башни взмывали в небо, словно копья, готовые поразить саму высь. Внутри стены тоже были из темного, шершавого камня, с массивными железными бра, в которых горел магический огонь. Повсюду виднелись барельефы, изображающие суровых воинов, сражающихся с тварями, похожими на грифонов. Никаких тебе легкомысленных арок или цветущих клумб, только функциональность и мощь. Академия больше была похожа на казарму.

По коридорам сновали адепты: в основном мужчины, крепкие, с суровыми лицами, хотя попадались и женщины, их была примерно треть, или даже меньше. Все адепты были одеты в черные военные камзолы, и окружающие бросали на нас с Лукасом быстрые, любопытные взгляды, но никто не подходил и не задавал вопросов. Несколько человек просто приветственно кивнули Лукасу. Кажется, его тут многие знали. Интересно... Впрочем, наверное, это всё – выходцы из каких-то аристократических семей, а они все друг друга знают, так или иначе. А то, что Лукас к таким относился, у меня не было ни малейших сомнений, всё в нем кричало об этом.

В целом, в академии царила дисциплинированная, молчаливая суета, я бы так это назвала.

«Какое унылое мес-с-сто, – прокомментировала Зигорра. – Ни тебе изящных с-с-статуй, ни фонтанов. Одни угрюмые рожи и холодные с-с-стены.... Как они тут не с-с-сходят с ума от тос-с-ски?»

Подумалось: они не сходят с ума, потому что им некогда... Здесь пахло настоящей ежедневной борьбой за выживание. Мне трудно было логично объяснить это ощущение, но как дракон я очень хорошо чувствовала эти витающие в воздухе военные настроения, когда речь идет именно о выживании.

Что ж за страна такая, против чего они здесь воюют?

Вскоре Лукас свернул в боковой коридор, откуда тянуло запахом целебных трав и чего-то резкого, антисептического. Здесь обстановка сменилась, мимо нас проходили другие адепты: кто-то изможденный и окровавленный, кто-то – потрепанный, но целый и поддерживающий своего боевого раненого товарища.

На нас поглядывали с интересом, особенно внимательно разглядывали меня, болтающуюся на руках у Лукаса. И это бесило. Бесила собственная слабость и даже невозможность нормально сжать руку в кулак. Пальцы не слушались... Бесит, ар-р-р!

Шоколад... Мне очень, очень нужен шоколад...

– Не ори, – вдруг сказал Лукас, и я вздрогнула, подумав, что он каким-то образом услышал ворчащую Зигорру.

– Я не...

– У тебя на лице написано желание провалиться сквозь землю от стыда, или чего там еще, – усмехнулся он, ловко огибая группу старшекурсников. – Расслабься. Половина тех, кто прошел сегодня Полигон Смерти, либо кого-нибудь тащила, либо его тащили. Это не слабость, это выживание. Мы в Валтарии, а не в каком-нибудь спокойном процветающем Лакоре, не забывай об этом.

– Такое забудешь, как же... – пробормотала я.

– Вот-вот! – хмыкнул Лукас.

Он не обратил внимание на мое ворчание и хмурость, очевидно, восприняв это в рамках своей логики, а мне вот очень не понравилось упоминание Лакора в таком ключе.

Хм... Я знала, что Валтария – такая же страна вечного льда и холода, как и Лакор. Но не знала нюансов местного быта. Лакор – действительно процветающая страна, несмотря на суровый климат. В чем проблема у Валтарии?

Наконец мы достигли массивных дверей, над которыми висела простая вывеска с изображением скрещенных посоха и кристалла – символ лекарей, видимо. Лукас плечом толкнул тяжелую деревянную дверь, и мы оказались в лечебнице, где пахло очень специфичными запахами. Не привычными травами, а чем-то другим, более резким и будто жженным.

Помещение было таким же аскетичным, как и сама академия: ряд простых коек, застеленных серыми одеялами, полки со склянками и россыпью разноцветных кристаллов. Пожилая седовласая женщина в белом халате поверх черной униформы подняла на нас взгляд, ее лицо не выразило ни малейшего удивления при виде меня.

– Очередной пробившийся с полигона, господин Скаар?

– Сильно вымоталась, но хотя бы цела, – кивнул Лукас. – Магическое истощение.

– О, даже кости сращивать не надо? Какая удача! Кладите на третью койку.

Лукас подошел к указанной кровати и с удивительной аккуратностью уложил на жесткий матрас. Его движения были бережными, что странно контрастировало с его обликом эдакого рыцаря в ледяных доспехах. Он даже поправил сбившийся плащ на мне, чтобы я была прикрыта как следует.

«Вот же з-з-зараза! – неожиданно возмутился мой внутренний зверь. – Что творит, что творит!..»

Зигорра, ты чего? Он просто плащ поправил.

«Вот именно!!! – пуще прежнего взревел дракон. – Это запрещенный галантный прием! Теперь его нельзя с-с-сжечь или с-с-сожрать!»

Я мысленно усмехнулась.

Было бы неплохо, если бы это была единственная моя проблема...

– Спасибо, – прошептала я.

Лукас окинул взглядом переполненное больничное крыло, его лицо стало мрачным. Он окликнул ускакавшую в другой конец крыла целительницу (кажется, ее звали Хельга, судя по окликам от коллег в зале), но та лишь развела руками, мол, занята, есть пациенты поважнее. И, судя по окровавленным бинтам, они нуждались в помощи гораздо больше меня. Я-то что, мне, так, отлежаться нужно... Хоть где-нибудь, уже неважно, где... Я бы и в сугробе полежала, если честно.

Лукас недовольно цокнул языком.

– Похоже, ждать помощи тебе придется до завтра, – заявил он, опускаясь на край моей кровати, матрас под ним прогнулся. – Слишком много раненых... Вступительные экзамены в этот раз выдались особенно жаркими... Так, выкладывай, где именно твое ранение. Я не мастер, конечно, но базовые целительные чары знаю, и я в состоянии оказать тебе медицинскую помощь.

– Нет у меня никаких ранений! Ауч...

Как раз в этот момент я пыталась сесть поудобнее, но зашипела от резкой боли в правом бедре. И вспомнила момент в схватке, когда один из ледоходцев, прежде чем рассыпаться, успел швырнуть в меня сгустком неестественно холодного льда, удар пришелся как раз по этому бедру. В пылу боя я не придала этому значения, отмахнулась, как от царапины, теперь же место ушиба горело ледяным огнем, и боль потихоньку расползалась вверх.

Проклятье, кажется, это был не просто ушиб, а ледяной ожог, разъедающий плоть изнутри...

Лукас наблюдал за мной со снисходительной улыбкой.

– Никаких ранений, значит, да?

– Пустяки, – отмахнулась я, стараясь говорить как можно беззаботнее. – Просто ушиблась. Само пройдет. Иди, не беспокойся.

Мне бы как-то спрятаться от чужих глаз и своей драконьей магией себя подлечить...

Лукас покачал головой.

– Я видел, как в пылу сражения в тебя прилетело чарами ледоходца. Эту рану лучше залечить как можно скорее, чтобы обошлось без серьезных последствий. Ты же не хочешь довести до ампутации руки или ноги? Ну вот. Так что – не дури. На Полигоне Смерти не бывает «пустяков», Кьяра, а ледяной ожог распространяется очень быстро. Покажи, где он, я помогу от него избавиться.

Его тон не оставлял пространства для споров, он говорил как командир, привыкший, что его приказы выполняют. Мое смущение начало медленно перерастать в злость, сначала на Лукаса, потом – на саму себя. Я, Кьяра Родингер, лакорская принцесса и единственная девушка-архан в нашем мире, стесняюсь показать бедро какому-то саликиду? После всего, что сегодня произошло? Да ну смешно же!

– Отлично. Смотри. Любуйся, – коротко процедила я сквозь зубы.

И резко откинула алый плащ, который был повязан на манер платья. Теперь я сидела перед Лукасом в своем до смешного неподходящем для лечебницы кружевном белье, но поза моя была вызывающе-небрежной: я откинулась на руки, вытянула травмированную ногу и с напускным безразличием указала на бедро.

– Вот ваш объект для изучения, доктор. Лечите.

Хотела продолжить ехидный диалог, но Лукас был чрезвычайно серьезен, его взгляд скользнул по моей ноге, и я сама напряжённо посмотрела вниз.

И недовольно поджала губы от раскрывшейся передо мной картины.

Кожа на внутренней стороне бедра была словно заиндевевшей, и от нее расходилась зловещая паутина тонких ледяных прожилок, которые уже подбирались к животу. Это выглядело отвратительно и пугающе, и вся моя наглая бравада мгновенно испарилась, сменившись тревогой. Я просто сидела и тупо смотрела на эту паутину на своей коже, понимая, что это совсем не знакомые мне чары, с которыми я сама не знаю, что делать.

– Мелочи, значит, да? Ты вообще понимаешь, что это смертельно опасный ожог? Ну ты и мастер создавать себе проблемы, ледяная фея, – покачал головой Лукас.

– Кто бы говорил, – буркнула я. – Ты вообще в ледяную волну попался!

– Не поспоришь, – вздохнул Лукас. – Впрочем, ладно, что это я... После Полигона Смерти не всегда со всеми конечностями выходят, а убрать ледяной ожог всяко проще, чем отрастить то, чего уже нет. Ладно, ты мне помогла – теперь я тебе помогу.

Он протянул руку, его пальцы коснулись кожи чуть выше того места, где «морозная» паутина была самой густой. Касание было легким, почти невесомым, но от него по всему моему телу как будто пробежал легкий разряд тока, и я инстинктивно дернулась.

– Расслабься, – прошелестел Лукас. – Сопротивление только усилит боль.

Расслабиться? Сейчас? Когда он трогает мое бедро, а я сижу почти голая? Отличный совет!

«А мне нравитс-с-ся! – неожиданно промурлыкала Зигорра. – С-с-смотри, как аккуратно он водит пальцами! Нас-с-стоящий мастер! Чувс-с-ствуешь, как его магия выжигает вс-с-сю эту гадос-с-сть? Ах, ес-с-сли бы он так же мог помас-с-с-сировать мне загривок...»

Я сглотнула, стараясь дышать ровно. От мужских пальцев исходило странное ощущение: леденящий холод его магии, который успокаивал ожог, и в то же время – тепло, которое разливалось по телу от прикосновения. Лукас работал методично: его большой палец описывал медленные, давящие круги на внутренней стороне моего бедра, разгоняя застоявшуюся магию, в то время как остальные пальцы направляли поток целительной энергии.

Его жесты казались мне до неприличия интимными. Слишком близко. И... приятно? По коже бежали мурашки, и я изо всех сил старалась не вздрагивать, сохраняя маску безразличия, но внутри меня всё переворачивалось от целой бури эмоций.

– Расслабься, – вновь прошелестел Лукас. – Твоя магия льда сопротивляется исцелению. Если будешь напряжена, ничего не выйдет.

– Я... совершенно расслаблена, – выдавила, глядя в потолок с видом человека, размышляющего о высоких материях, а не о том, что красивые пальцы вроде как врага разминают мое бедро. – Просто твои методы... весьма своеобразны. У нас в... в Имерхейме обычно используют иные способы исцеления. Порошки там всякие, зелья...

Лукас усмехнулся.

– Зелья – для слабаков. Прямой контакт эффективнее и куда приятнее, не находишь?

Голос его стал более низким, бархатным, а в глазах появилась лукавинка. Нарочно же смущал меня, зар-р-раза!

Его пальцы описали медленный круг прямо на самом онемевшем участке бедра, волна тепла прокатилась по коже, заставляя ледяные кристаллы таять с почти слышимым шипением.

– Приятнее? – я заставила себя насмешливо хмыкнуть, надеясь, что голос не дрогнет. – На вкус и цвет, как говорится... Мне, например, гораздо приятнее было бы сейчас стрескать плитку шоколада.

Лукас засмеялся.

– Плитку шоколада... А ты шутница, Кьяра Винтер.

Его пальцы скользнули чуть выше, к самой границе ледяного ожога, и на мгновение усилили нажим, заставив меня непроизвольно вздохнуть.

Взгляд Лукаса скользнул с моего лица на шею, и обратно. Прикосновение стало чуть более уверенным... и почти ласковым.

– Интересно... Обычно такие ожоги оставляют синюшные уродливые следы, – негромко заметил он. – А у тебя он переливается, как мороз по стеклу. Красиво.

Его большой палец провёл по линии моего бедра, смывая остатки ледяной магии, и это движение было настолько чувственным, что у меня перехватило дыхание. Приятное тепло растекалось по жилам, вытесняя холод, но на его месте рождалась другая, куда более опасная температура.

Я не могла позволить Лукасу видеть мое смущение, поэтому уверенно посмотрела на него, встретившись с желтыми глазами, которые сейчас горели не насмешкой, а каким-то темным, заинтересованным огнем.

– Ну что, доктор, вы закончили? Или планируете продолжать массаж до самого утра? Я, конечно, не против, но у меня вроде как другие планы на вечер.

Губы Лукаса дрогнули в улыбке. Ему явно нравилась моя попытка сохранить лицо. Он наклонился ближе, так, что наши лица оказались в каких-то сантиметрах друг от друга.

– Думаю, у прекрасной ледяной феи найдется время для меня в планах на любой вечер, – прошептал он.

Я высокомерно вскинула одну бровь.

– Не слишком ли нагло?

– Нисколечко. Просто лечение ледяных ожогов требует времени, и завершать лечебный процесс лучше тому, кто его начал.

Его пальцы сделали последнее, особенно сильное движение, и я увидела, что ледяной ожог окончательно исчез, оставив после себя лишь легкое онемение.

– Готово, – он убрал руку, но ощущение его пальцев на коже осталось, как ожог совсем другого рода. – На этот раз пронесло. Но в следующий раз, когда получишь смертельную рану, советую не ждать, пока она доберется до самых... интересных мест. И сразу же заняться лечением. Тебе может потребоваться еще несколько сеансов для закрепления эффекта, потому что тебя глубоко проморозило. Так что на неделе еще... повторим, – с двусмысленной интонацией закончил Лукас.

Но почему-то мысль о «повторе» вызвала у меня не ярость, а странное, колотящееся где-то глубоко внутри, ожидание. Маргс вас всех раздери, это было хуже, чем любая битва с нечистью! С тварями я хотя бы знала, что делать, а вот с этим представителем мужского пола как прикажете себя вести?

В этот момент раздался настойчивый тихий стук, не в дверь, а прямо в окошко у моей койки.

Тук-тук-тук. Точный, раздраженный, как будто кто-то стучит костяными пальцами.

Лукас обернулся и понимающе улыбнулся.

– А, это моя преданная тревожная сигнализация, – произнес он, подходя к окну и открывая ставню.

В проеме, важно устроившись на подоконнике, сидела та самая белая сова, фамильяр Лукаса. Ее огромные желтые глаза уставились прямо на меня, полные немого укора, будто я отвлекла ее хозяина от чего-то очень важного, или занималась тут с ним чем-то непристойным.

«А ты разве нет?»– ехидно поинтересовалась Зигорра.

Он просто лечил меня, вообще-то!!!

«А-а-а, ну да, ну да...»

Пока я возмущенно сопела, Лукас приоткрыл окно, и сова тут же вспорхнула в помещение, уселась на плечо своего хозяина, наклонила голову и издала короткий, гортанный звук. Лукас слушал очень внимательно, и его лицо становилось все более серьезным.

– Она говорит, что ей стыдно за свою беспомощность тогда, на полигоне, – сказал он, глянув на меня. – И что я тебе обязан жизнью. Если бы не ты, я бы стал вечным украшением той площади. Так что... спасибо еще раз. Кажется, я твой вечный должник.

Я пожала плечами, стараясь выглядеть скромной.

– Пустяки. Не могла же я пройти мимо такого, хм... выразительного ледяного памятника.

Но Лукас не улыбнулся. Его взгляд стал пристальным, изучающим. Сова снова что-то проскрипела, на этот раз более настойчиво.

– Она также сообщает любопытную деталь, – продолжил Лукас, и его взгляд стал более хищным. – Что ты пришла не со стороны официального входа на полигон. Ты появилась с противоположной стороны, с той, где обрыв и река. Той, что окружена неприступными скалами, и где нет никаких дорог.

Воздух в палате, казалось, стал густым, как кисель. Даже стоны раненых отступили для меня куда-то на второй план. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с магией.

Так, вот теперь моя легенда трещала по швам. Нужно было что-то срочно придумать... Что-то бредовое, но хоть сколько-то правдоподобное...

– Люблю прогулки по труднодоступным местам, – улыбнулась я. – Не знала, что меня ждёт на полигоне, и попыталась обойти его по внутреннему контуру.

Я сияла на него самой невинной улыбкой, какую только могла изобразить. Внутренне же готовилась к тому, что он сейчас выхватит свой ледяной клинок и потребует ответов на другом языке.

Лукас несколько секунд молча смотрел на меня. Его желтые глаза, казалось, сканировали каждую черту моего лица, каждую микроскопическую дрожь.

– Прогулки по неприступным скалам Валтарии, значит, – повторил он, медленно выговаривая каждое слово. – Прям споткнулась и упала прямиком на самый охраняемый испытательный полигон. Обычная история, конечно.

Ну-у-у не знаю насчет охраняемости, я легко проплыла на полигон по реке, не почувствовав никаких преград. Надо полагать, что никому в голову не приходило плавать в ледяных реках Валтарии, и, скорее всего, важным был именно тот момент, что я проплыла невидимый барьер под водой, а не над водой. Но сам факт так себе охраны имелся. Если бы дело было у нас, в Лакоре, то такая ситуация не возникла бы.

Лукас склонился еще ближе, так, что его губы оказались в сантиметре от моего уха, и неожиданно горячо прошептал:

– Знаешь что, ледяная фея? Ты – худшая лгунья, которую я встречал в жизни. И чрезвычайно интересная.

От горячего дыхания по шее пробежала дрожь, и я шумно выдохнула через нос.

Лукас чуть отстранился и глянул на меня с загадочной улыбкой.

– Но я уважаю чужие секреты. Особенно если...

Он очень резко положил ладонь мне на точку солнечного сплетения, глаза его вспыхнули ярким желтым свечением, и от его ладони по мне волной прокатился жар, заставивший моего внутреннего зверя встрепенуться и поднять голову.

Я охнула от неожиданной энергетической волны, резко оттолкнула от себя руку Лукаса, но было поздно: глаза мои вспыхнули драконьим пламенем, и зрачок стал вертикальный.

Отвернуться я не успела, все силы потратив на то, чтобы сдержаться от оборота в дракона. Больше всего хотелось зарычать, зашипеть на Лукаса и для начала покусать его как следует самыми настоящими клыками, но я только прижала обе ладони к точке солнечного сплетения, как будто пытаясь руками успокоить свою магическую Искру, удержать рвущегося наружу дракона.

– Ты что твориш-ш-шь?!

Нет, все-таки зашипела, не удержалась.

Вопрос был риторический, потому как я и так понимала, что Лукас творил: своим магическим воздействием на мою магическую Искру он заставил меня проявить спрятанную сущность.

– Ты беглый саликид, верно? – неожиданно спросил Лукас, глядя на меня очень серьезно.

Чего?..

У меня аж челюсть отвисла от такого странного предположения.

«Кажетс-с-ся, его с-с-слишком с-с-сильно в той ледяной глыбе приморозило, умом тронулс-с-ся», – мрачно прокомментировала Зигорра.

А-а-а, погоди, я поняла! У меня же глаза желтого цвета в драконьей форме!

«И ч-ч-чего?»

А того! Что у саликидов-то они тоже желтые, и тоже могут менять зрачки на вертикальный!

О Пресвятая Мелия, да это же лучшая маскировка, которую я только могла придумать в Валтарии!

В детстве мне не нравилось, что у большинства драконов глаза зеленые или ярко-выраженные золотые, мне они казались такими красивыми, волшебными... настоящими драконьими! А я... с желтыми. Яркими такими, с цветом, весьма далеким от красивого золотого. Единственная девушка-дракон с уникальными желтыми глазами, даже тут выделилась.

Но теперь я готова была восторженно подвывать и хлопать в ладоши, понимая, как мне сейчас повезло.

– Твой уровень магии соответствует ледяной магии саликида, и твой истинный взгляд это подтверждает, – продолжил Лукас. – Прячешь его? Как и всё остальное... Твои родственники не хотели отпускать тебя в академию?

Я потупила взор и закусила нижнюю губу, стараясь, чтобы это выглядело максимально трогательно.

– Они говорили, что женщине не место в Академии Клинков и Теней, – прошептала я. – Что я должна выкинуть всю эту чушь из головы... Что я никому здесь не буду нужна, никогда не смогу пройти вступительный экзамен и подохну там, опозорив семью... Что я должна думать о продолжении рода, а не о клинке в руках...

Даже слезу умудрилась из себя выжать, во, какая я молодец!

– Что, в твоих мечтах нет желания стоять у плиты с утра до вечера и клепать наследников какому-нибудь барону? – понимающе хмыкнул Лукас.

Я очень даже правдоподобно шмыгнула носом и кивнула, неловко приобняв себя за плечи. Трепетная лань, все дела...

Спектакль для одного зрителя, ей-богу.

Вздрогнула от неожиданно мягкого прикосновения Лукаса к моей щеке: он большим пальцем нежным таким жестом стёр наигранную слезу и улыбнулся.

– Не плачь. Ты прошла испытание, и теперь ты – юный воин академии Клинков и Теней, самой важной и влиятельной академии Валтарии. Академия считается своеобразным государством в государстве, здесь свои жесткие порядки и свои законы. Тебя не сдадут твоим родственникам обратно, даже если они придут таранить главные врата академии.

– Точно? – шепотом спросила я, стараясь, чтобы мой голос подрагивал от страха, а взгляд был наполнен надеждой.

– Гарантирую, – серьезно кивнул Лукас. – Лично гарантирую тебе защиту в таком случае. Если надо будет – официально приму тебя в наш клан. Тогда до тебя точно никакие загребущие руки родственников не дотянутся.

И сказано это было с такой торжественностью и уверенность, что у меня не возникло сомнений: Лукас родом из очень влиятельного клана. Как минимум, одного из самых влиятельных.

Я внутренне восхитилась, но внешне продолжила играть роль зашуганной неуверенной девицы:

– Ох, ну что ты, подумать только, что скажет глава вашего клана...

– Уверен, отец меня поддержит и охотно согласится принять тебя в клан при необходимости, – твердо произнес Лукас. – Ты спасла мне жизнь. И этого уже достаточно для того, чтобы беспрепятственно принять тебя.

Самое главное, что я вычленила из его слов: отец Лукаса – глава какого-то очень важного клана в Валтарии. Как там его фамилия? Скаар, да? Надо будет почитать в библиотеке про этот клан, что ли, чтобы понимать, о ком речь. Хоть понимать, во что я вляпалась-то... Точнее, ясно, что вляпалась не в ванильный сироп, но хотелось бы лучше понимать всю степень своего попадания.

– Благодарю сердечно, – выдохнула я.

И постаралась благодарно улыбнуться.

Нехорошо было так обманывать Лукаса, конечно, но что мне оставалось делать? Я была не в том положении, чтобы быть откровенной с врагом и щадить его чувства.

Белая сова, сидящая на плече Лукаса, почти по-человечески подозрительно сощурилась и недовольно щёлкнула клювом, грозно глядя на меня.

Что-то мне подсказывало, что фамильяр, в отличие от своего хозяина, в упор мне не доверял...

Лукас с откровенной неохотой убрал от меня руку, выпрямился, погладил сову по голове и повернулся к выходу.

– Отдыхай, собирайся с силами. Завтра начнется распределение по учебным кланам в академии. Уверен, с твоими-то навыками тебя ждет блестящее будущее. Надеюсь, твои способности золотого самородка включают в себя умение вовремя просыпаться. До встречи, ледяная фея, – бросил Лукас на прощание, и в его ухмылке было столько обещаний будущих встреч, что у меня по коже пробежали мурашки.

Он ушел, оставив меня наедине с ощущением, что я только что прошла куда более серьезное испытание, чем весь тот полигон.

Дверь закрылась, оставив меня в тишине, нарушаемой лишь стонами раненых и бормотанием лекарей. Я откинулась на подушку, пытаясь переварить наш разговор. Кажется, Лукас купился на мое вранье... Или сделал вид, что купился? С этим человеком ни в чем нельзя было быть уверенной наверняка...

А он красивый, зараза. Даже жаль, что мы с ним больше не увидимся. Я ж не собиралась оставаться в академии, и ни на какое клановое распределение идти завтра, разумеется, не планировала.

Мои размышления прервала лекарь Хельга. Она подошла, молча осмотрела мое бедро, где теперь остался лишь бледный след, и кивнула.

– Господин Скаар отлично вас подлатал. Отдыхайте, милочка, силы вернутся к утру.

И она ушла к другим раненым, быстро потеряв ко мне интерес.

А я внутренне усмехнулась.

Отдыхать? В логове врага? Сейчас, когда за мной по всей империи объявлена охота? О да, отличный план.

«Ш-ш-шоколад! – требовательно прошипела Зигорра. – Мне оч-ч-чень нужен ш-ш-шоколад! Ты ш-ш-што, забыла про меня?!»

Да тебя забудешь, как же!.. Мертвого из могилы поднимешь, ради плитки шоколада-то. Сейчас как-нибудь по-тихому выберусь из академии и буду грабить местную кондитерскую...

Я почувствовала прилив адреналина, а после магических манипуляций Лукаса усталость как рукой сняло. Видимо, я такой разбитой себя чувствовала из-за ледяного ожога, а сейчас и силы вернулись... Пора было двигаться дальше.

Я вздохнула, опять временно повязала на себе плащ Лукаса (который, кстати, не смогу ему вернуть, уж прости, желтоглазый красавец), поднялась с койки и с самым невинным видом направилась к выходу. В планах было разжиться в академии какой-то одёжкой, сориентироваться, куда бежать, и подумать, как аккуратно это сделать.

Но тут мой драконий слух уловил обрывок разговора у раковины, где двое целителей мыли инструменты.

– ...да говорят же, личный приказ самого Верховного Воеводы, – донесся до меня усталый мужской голос. – Удвоить патрули на всех дорогах. Границы каждого поселения на замке, отряды прочесывают каждый метр... Ищут её повсюду.

– И за что такая честь какой-то беглой принцессе? – зевнул второй лекарь, тощий, с круглыми очками. – Ну подумаешь, сбежала девка из-под отцовского крыла. Нагуляется и вернется.

– Ты ничего не понимаешь! Речь же о лакорской принцессе!

– И чо?

– И то! Семейство Родингер, ты чего, как вчера родился! Они ж ледяные драконы! Говорят, Верховный Воевода лично приказал найти сбежавшую принцессу любой ценой.

– Дракон? – тощий присвистнул. – Ну тогда понятно. Опасные твари, наверняка и людей едят. Эти лакорцы – те еще варвары...

«Чего?!» – опешила Зигорра от такого рассуждения.

А я застыла на месте, словно меня и правда приморозили. Сердце в груди забилось с такой силой, что, казалось, его стук слышно на весь коридор.

– Ничего не понимаю... Как эта принцесска в Валтарии оказалась? У нас же нет прохода между странами.

– Мой племянник, хоть и работает на Верховного Воеводу, таких подробностей не знает. Скрывают что-то... Говорят, принцесса ворвалась на территорию, из-за нее какой-то поезд сошел с рельсов, куча пострадавших и даже погибших...

ЧЕГО?!

Теперь и я окончательно опешила.

«Предлагаю с-с-сожрать Калеба, – прорычала Зигорра. – Ну, этого, который Верховный Воевода вроде как. И разве́с-с-сить его кишо́чки на...»

...на входе в его дом, согласна.

Вот тут уже даже во мне проснулась кровожадность.

Это что за дела вообще творятся? Меня похитили, но публично выставляют агрессивным диким зверем? Ну ничего себе...

– Ну и ну, – присвистнул тем временем молодой целитель. – Принцесса, надо же... А как она выглядит вообще?

Его собеседник пожал плечами.

– Черноволосая девка с длиннющими волосами, больше я о ней ничего не знаю. Наверняка пафосная до тошноты, с соответствующими манерами. Все принцессы такие, а уж лакорская...

– Такая в Валтарии и дня не протянет без защиты, – цокнул языком собеседник.

– Ну денек-другой может и протянет, зря ты драконью кровь недооцениваешь. Если сразу не нашли, значит, спряталась куда-то.

– Ничего, когда Снежная Буря жахнет, то сразу найдут, – усмехнулся мужчина.

Оба целителя загадочно переглянулись с понимающими усмешками.

Я нахмурилась. Целитель как-то особенно произнес фразу «снежная буря», как будто выделяя каждое слово с большой буквы, словно бы говоря о чем-то более опасном, чем просто сильный ветер в снегопад. Что еще важного я не знаю о Валтарии?

– Вам что-то нужно, мисс? – обратился ко мне один из этих лекарей (который был в очках), заметив мое пристальное внимание в их сторону.

Я, видимо, в шоковом состоянии перестала себя контролировать и слишком открыто пялилась на лекарей.

Один из них приблизился к моей больничной койке и вопросительно вскинул брови, мол, что надо?

– Успокоительное, – быстро произнесла я первое пришедшее в голову. – Если... Если можно. Перенервничала сильно, когда ледяной ожог на полигоне получила...

– Ну разумеется, очень хорошо понимаю вас, мисс. Полигон Смерти – дело серьезное. Держите, – мужчина тут же достал из саквояжа маленький пузырек с мутной жидкостью и протянул его мне.

Под лекарским халатом, кстати, я заметила на мужчине черную военную униформу, в которую тут, кажется, были облачены все.

– Выпейте сегодня половину флакона и утром – оставшееся зелье. Гарантированно полегчает.

– Спасибо, – сказала я тихо, беря в руки флакон.

И робко улыбнулась, изображая невинную овечку.

– Я бы хотела покинуть больничное крыло, – с театральной надеждой во взгляде посмотрела я на лекаря. – Это возможно?

– Конечно! Чего вам здесь лежать, если вы себя в целом хорошо чувствуете, вы вполне можете отправиться отдыхать, – лекарь ободряюще мне улыбнулся и кивнул в сторону выхода из лечебницы. – Найдите в холле координатора Матильду, она направляет новеньких по комнатам. У нас сегодня шумно в холле, день вступительных экзаменов в академию, как-никак. Но Матильду вы сразу найдете, мимо нее не пройти.

Лекарь закрыл саквояж и направился к постанывающему от боли пареньку с перевязанной головой. Я же осталась сидеть на койке и думала о том, что мое положение хуже некуда...

Телепортироваться домой не получается, с родными пока напрямую не связаться, саликиды ищут меня по всей империи... Что делать-то?

Я вздохнула. Кажется, оставался один, до смешного опасный путь – пока что придется остаться здесь, в академии. Пройти распределение по треклятым кланам, стать серой, ничем не примечательной ученицей. Поиграть в эту игру, пока не утихнет шумиха, и я не смогу спокойно сбежать ближе к границе, где попробую найти какой-то путь домой. Или пока я не найду способ связаться с близкими, смотря что раньше получится. Или родные сами со мной свяжутся... Уверена, что меня уже активно ищут, не могут не искать. И если не смогли выйти со мной на контакт моментально, значит, с их стороны тоже есть проблема сделать это быстро. Ладно... Придется подождать. В такие переделки я не попадала еще, конечно, но я воин по натуре, а не изнеженная принцесса, которую ищут саликиды. Так что... и эту неприятность переживу.