Электронная библиотека » Лидия Чарская » » онлайн чтение - страница 10

Текст книги "Сибирочка"


  • Текст добавлен: 14 ноября 2013, 02:56


Автор книги: Лидия Чарская


Жанр: Детская проза, Детские книги


Возрастные ограничения: +12

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)

Шрифт:
- 100% +
Глава XXIII. Ужас. – Спаситель

Отчаянный вопль ужаса потряс стены театра… Кровь брызнула из раны, и Сибирочка лишилась чувств.

И точно эхом на крик девочки в театре раздался отчаянный вопль:

– Спасите ее, спасите! Убейте львицу, сорвите венок!.. В нем иглы… иглы!..

Это кричал Никс, как безумный носясь по арене, путаясь в длинной пурпуровой мантии римского императора.

Ничего не понимающая публика кричала, шумела и бестолково суетилась. С дамами и детьми делалось дурно. В ложе кто-то рыдал. Шум и суета нарастали с каждой минутой.

– Где укротитель? Где укротитель? – неистовствовала публика, в то время как мистер Билль уже бежал к клетке, на ходу вынимая из кармана револьвер, который он на всякий случай всегда носил с собой.

Юнона по-прежнему с глухим рычанием стояла над бесчувственной Сибирочкой. Вид и запах крови, казалось, пьянили ее. Вот она подняла свою страшную лапу, но тут из-за кулис, размахивая белыми широкими рукавами клоунского балахона, выскочил Андрюша и, оставив далеко позади мистера Билля, метнулся к клетке.

Сквозь румяна на его лице проступала смертельная бледность. Сильным движением руки он рванул тяжелую железную дверь клетки и, прежде чем кто-либо успел остановить его, очутился перед рассвирепевшими львами.


Глава XXIV. Спасена!

Первым движением Андрюши было заслонить от зверей окровавленную Сибирочку. Но это было не так просто. Юнона и Цезарь, тоже почуявший кровь, стояли над несчастным ребенком, хотя и не нападали пока на него.

Андрюша прыгнул к ним и ударил Юнону по голове.

Львица взвыла скорее от обиды, чем от боли, и обратилась к новому врагу… Но смелый мальчик бросился к Сибирочке, схватил ее на руки и ринулся с ней вон из клетки. Звери метнулись было следом за детьми, но мистер Билль привел их к повиновению. Он выстрелил в воздух, и лев с львицей остановились.

Мистер Билль, воспользовавшись смятением зверей, сорвал венок с шеи Юноны и увидел две острые иглы, спрятанные в зелени лавровых листьев.

– Тот, кто это сделал, – негодяй!.. – гневно прогремел мистер Билль на весь театр.

В тот же миг рыдающий Никс упал к ногам укротителя и обнял его колени.

– О, мистер Билль! О, мистер Билль! – лепетал он, рыдая. – О, я не хотел, клянусь… Теперь не хотел этого… Я только прежде… прежде хотел… но не теперь… Я завидовал ей… и ему… им обоим, да… завидовал их успеху и хотел помешать ему… Я не думал, что так все случится, когда втыкал иглы в венок… Я просто забыл их вынуть… Вчера я уже перестал думать о мести Сибирочке… Я не могу так мучиться… не могу… не могу… прибейте меня… Я не могу больше…

И он зарыдал еще сильнее, закрыв лицо обеими руками.

Мистер Билль, казалось, все понял. Гадкий замысел маленького артиста стал ему понятен. Презрение и гнев отразились на лице англичанина. Он оттолкнул Никса и произнес с ненавистью:

– Уйди от меня!.. Мне стыдно, что я считал тебя своим учеником и честным человеком! – и он быстрыми шагами прошел за кулисы.


Глава XXV. Крестик

– Ей худо, она умирает!

– Доктора, доктора поскорее!

– Доктор здесь. Доктор был в публике. Он пришел.

– Доктор, рана смертельна?

– Спасите ее, доктор!.. Это лучшее дитя в мире!..

– Она умерла?.. Неужели она умерла?.. О, неужели это правда?..

Все эти возгласы, крики и вопли – все смешалось в отчаянном шуме. За кулисы театра набилось столько народу, чужого и своего, что доктору было невозможно разом ответить на все вопросы. Он, впрочем, и не думал об этом. Все его мысли были заняты несчастной девочкой.

Сибирочка лежала на диване в уборной мистера Билля. Над ней склонилась рыдающая Герта. Поддерживая голову Сибирочки, на коленях у дивана стоял Андрюша, не замечая, что кровь раненой девочки стекала на его руки и на шутовской наряд.

Эрнест Эрнестович, все пятеро Ивановых, Элла, Дюруа с Робертом и, наконец, сам мистер Билль стояли вокруг, ожидая, что скажет доктор. А он умелыми, ловкими руками снял остатки разорванной одежды и стал осматривать рану, потом приступил к перевязке, стараясь остановить кровь.

Внезапно наступила тишина. Все молчали в ожидании приговора доктора… Сибирочка по-прежнему была без чувств.

Неожиданно распахнулась дверь, и взволнованная княжна Аля Гордова вошла в уборную об руку с отцом.

– Она здесь, папа!.. О, бедная моя Сибирочка! Папа! Папа! Узнай, пожалуйста, будет ли она жива!.. – обливаясь слезами, лепетала Аля.

Князь Гордов подошел к больной. Его аристократическая фигура, изящный костюм и взволнованное лицо – все это заставило присутствующих посторониться и дать ему дорогу.

Он низко склонился над бесчувственной девочкой, желая узнать, дышит ли она, но вдруг побледнел и отшатнулся от нее с громким криком не то ужаса, не то изумления… Он увидел крестик на груди у девочки, на который, кроме него, никто не обратил внимания. Дрожащими руками князь схватил крестик, повернул его оборотной стороной и, наклонившись еще ниже, вслух прочел надпись на кресте: «Спаси, Господи, рабу твою Александру!»

Этот золотой крестик на золотой цепочке был ему хорошо знаком.


Глава XXVI. Что было дальше

Пожалуй, с минуту князь стоял, не в силах произнести ни слова. Все смотрели на него, не понимая, что привело его в такое смятение.

– Что с тобой, папа? Что с тобой? – испуганно спрашивала его княжна Аля, теребя за руку.

Услышав ее голос, князь точно проснулся.

– Где директор цирка? – спросил он глухо, лицо его странно осунулось и потемнело в эту минуту.

– Я здесь! – тотчас же откликнулся господин Шольц, отделяясь от толпы.

– Я сейчас увезу девочку к себе, – голос его срывался от волнения, но взгляд был полон решимости. – Будет ли она жива или умрет, но я хочу, чтобы она была в моем доме. Это дитя бесконечно дорого мне! Позаботьтесь о том, чтобы больную и доктора поместили в мою карету!

– И меня! О, и меня тоже! Я не могу оставить Шуру! – черные глаза Андрюши с мольбой остановились на лице князя.

– Хорошо, и ты поедешь с нами. Ты заслужил это! Ты не щадил жизни для нее! – ответил князь и снова повернулся к Сибирочке.

– Девочка приходит в себя. Ее рана, кажется, не опасна для жизни! – послышался голос доктора, закончившего наконец перевязку. И, как бы в подтверждение его слов, Сибирочка открыла синие глаза, полные боли и страдания.

* * *

В ту ночь в доме князя никто не ложился спать. Сам князь Гордов, доктор, мадемуазель Софи и Андрюша сидели в спальне хозяина дома, где спала раненая Сибирочка.

Эрнест Эрнестович Шольц и мистер Билль, черная Элла и Герта, тоже приехавшие сюда из театра, сидели в гостиной в ожидании новостей…

Княжна Аля переходила от них к больной и от больной обратно к ним, сообщая вполголоса о малейшей перемене в состоянии общей любимицы.

Сибирочка спала. Этот сон был, по словам доктора, для девочки необходимее и важнее всякого лекарства.

Рана действительно оказалась не только не смертельной, но и не опасной. Когти Юноны, сильно порвав кожу и мышцы, не задели ни одной кости, ни одного крупного сосуда. Больной нужен был только полный покой, а потому доктор предписал не будить Сибирочку, сколько бы она ни спала.

Только перед утром все разъехались из дома князя, кроме Андрюши, трогательно умолявшего не гнать его от постели больной.

– Не только гнать тебя, но и просить тебя буду оставаться постоянно с ней. Я сегодня же напишу директору цирка и сделаю все, чтобы он отпустил тебя ко мне насовсем, – произнес князь с неизъяснимой лаской, кладя руку на голову мальчика. – Ты спас ей жизнь и этим избавил меня от большого, большого горя, мой мальчик! – с внутренним содроганием прибавил он тихо, и в его глазах Андрюша увидел слезы.

Уже солнышко рвалось в спальню князя, а Сибирочка все спала…

Ровно в семь часов утра лакей доложил князю, что его хочет видеть какой-то мальчик по очень важному делу.

Князь на цыпочках вышел из комнаты и прошел в гостиную.

Там, нервно теребя в руках фуражку, стоял Никс. Он в одну ночь изменился почти до неузнаваемости. Страх за Сибирочку, жизнь которой могла угаснуть из-за него, будто согнул его; мальчик осунулся и похудел в одну ночь, как после тяжелой болезни.

– Ваше сиятельство… князь… – прошептал он глухо. – Что она… жива ли?

Его глаза с лихорадочным нетерпением впились в князя.

– Жива и будет, даст Бог, скоро здорова! – поспешно ответил князь.

– Слава Богу! – и мальчик широко перекрестился несколько раз. – А теперь, – произнес он дрогнувшим голосом, – я должен рассказать вам всю правду, что я сделал с ней. Я должен снять это бремя со своей души. Князь, эта девочка чуть не погибла из-за меня. Когда она приехала сюда из Сибири, мы с матерью так испугались, что решили отправить ее куда-нибудь подальше… Мистер Билль должен был уехать отсюда осенью, и я рекомендовал ему девочку… С первого же ее выхода в цирке успех ее у публики был громадным. Зрители восторгались Сибирочкой и совсем разлюбили меня… И я стал ей завидовать, я возненавидел ее… Да и ее названого брата я считал своим врагом. Чтобы отомстить им, я придумал скверную штуку… Я решил осрамить Сибирочку перед публикой, решил испортить ей первое представление новой пьесы. Для этого я воткнул две острые иглы в лавровый венок, предназначенный для Юноны, зная, что от боли львица рассвирепеет и станет непокорной. Но вчера, нет… третьего дня, когда моя мать увезла куда-то Сибирочку и затем была арестована, я был так взволнован, так далек от мести! Вся моя вина была в том, что я совсем забыл вынуть из венка иглы. И вот львица растерзала бы Сибирочку, если бы не подоспел Андрюша!.. – заключил он свою речь и с рыданием закрыл лицо руками.

Князь дал ему выплакаться, потом приподнял его залитое слезами лицо.

– Конечно, твоя вина велика, – сказал он, – но ты можешь искупить ее чистосердечным признанием. Ты должен честно и прямо ответить мне на один вопрос: почему вы с матерью так испугались появления Сибирочки в Петербурге? Почему вы хотели во что бы то ни стало отделаться от нее?

Он вглядывался в самую глубину глаз Никса, словно хотел таким образом постигнуть причину столь жестокой вражды.

Смертельная бледность покрыла лицо Никса. Он упал к ногам князя и снова разрыдался.

– Я все расскажу! Все-все, только спасите мою мать! Не позволяйте посадить ее в тюрьму! Она не виновата… Я знаю, она сделала это ради нас, ради детей… Мы очень нуждались тогда… очень нуждались, князь! О, простите нас и спасите ее! – рыдал он, целуя руки Гордова.

И тут же, у ног князя, глядя в его страдальческое лицо, Никс рассказал подробно, как его мать, оставшись нищей, из любви к своим несчастным детям решилась передать князю свою дочь, выдав ее за маленькую княжну.

Мальчик, стоя на коленях перед князем с опущенной головой, ждал его приговора, но собеседник молчал. Князь угадал все то, что рассказал ему мальчик, угадал еще там, в цирке, но хотел иметь подтверждение своей догадке.

Никс давно окончил свою исповедь, а князь все молчал и молчал, и только крупные слезы текли по его печальному лицу. Наконец он сделал над собой невероятное усилие и сказал:

– Успокойся!.. Я сделаю все, чтобы избавить твою мать от заслуженных ею неприятностей, и сегодня же буду просить кого следует избавить ее от наказания.

И, махнув рукой, не слушая горячих излияний благодарности, князь поспешно вышел из гостиной.

Глава XXVII. Две Али – две княжны

Прошло несколько дней. Было ясное весеннее утро. В той же большой и просторной детской зале, где несколько недель тому назад маленькая княжна угощала свою подругу обедом, Аля, Андрюша и Сибирочка, совсем уже оправившаяся от пережитых потрясений, играли в мяч. Дети так увлеклись своим занятием, что не заметили, как вошел князь и остановился, любуясь чудесной картиной. Чернокудрый мальчик и две беленькие и воздушные, как сильфиды, девочки кружились и прыгали, догоняя мяч.

Сибирочка была сегодня особенно оживлена. Ее бледное после болезни личико разгорелось, щечки покрылись румянцем, синие глазки сияли, как звезды.

Князь с неизъяснимой нежностью и тихой грустью смотрел на нее, удивляясь, как он мог не признать родного ребенка, между тем как теперь он узнал бы его из тысячи! Князь забыл, что он оставил свою девочку в лесу, когда ей было только девять месяцев от роду, а в этом нежном возрасте все маленькие дети почти всегда похожи друг на друга.

Взволнованный и потрясенный, он думал в эту минуту: «Дитя окрепло настолько, что может узнать истину! Сегодня я могу сказать ей все…»

Он ласково подозвал к себе девочку:

– Сибирочка, подойди ко мне…

Девочка бросила игру и подбежала к князю. Она уже успела привыкнуть к нему и полюбить в короткое время этого доброго, ласкового человека. За ней подбежала и княжна Аля, подошел и Андрюша.

– Довольно, дети, сегодня играть. Я пришел, чтобы рассказать быль, которая будет вам интересна. Надеюсь, вы охотно выслушаете ее, – взволнованно сказал князь и прошелся по комнате.

– Рассказывай, рассказывай, папа! Я так люблю тебя слушать! – прыгая, кричала княжна Аля. – Как это интересно, должно быть! Ты говоришь, это быль? Значит, то, что ты собираешься рассказать, правда? И случилось на самом деле? – суетилась она, усаживая в кресло отца.

– Да, это случилось со мной, когда я был молод, – ответил князь, усаживаясь в кресло.

Княжна пристроилась на скамеечке у его ног. Андрюша и Сибирочка присели несколько поодаль на стулья.

– Это было давно, девять лет тому назад, – начал князь, и голос его дрогнул при этом. – Однажды лютой зимой по сибирской тайге ехали сани, запряженные парой лошадей. Была ночь и стужа, бушевала метель. Путников было трое: отец, малютка-дочь и ее кормилица. Мать девочки умерла два месяца тому назад, и овдовевший отец ехал с девятимесячной дочуркой в имение друга, находившееся в сибирской глуши, чтобы развеять тоску после смерти любимой жены.

Вдруг нежданно-негаданно на них напали волки. Не было никакой надежды, что им удастся убежать, и молодой отец, чтобы спасти свое дитя, велел ямщику остановиться, вышел из саней, снял с себя шубу и, закутав в нее ребенка, привязал его к дереву ремнем, чтобы волки не могли добраться до малютки. Он едва успел сделать это, как звери бросились на несчастных путников и загрызли насмерть и коней, и ямщика, и несчастную няньку. Только отец девочки каким-то чудом остался жив. Охотники из ближайшего поселка услышали крики в лесу и вовремя пришли ему на помощь. Они подобрали раненого и унесли его к себе в поселок.

А ребенка они не нашли. Вскоре охотники известили друга, к которому направлялся путник, о том, где он находится. Друг приехал и увез больного за границу. Его болезнь протекала очень тяжело. Четыре года он пробыл в чужой земле и только посылал оттуда письмо за письмом в русские газеты с просьбами вернуть ему пропавшего ребенка или сообщить хоть что-нибудь о его участи. Но никто не откликался. Дитя не находилось… Девочка, однако, не пропала. Как потом выяснилось, на другое утро после нападения волков ее нашел в сибирском лесу старый птицелов. Он взял малютку к себе и воспитал ее, как умел. Этого птицелова люди звали дедушкой Михалычем…

Тут голос князя задрожал и оборвался. Во все время своего рассказа он не сводил глаз с Сибирочки, следя за ней. Сначала девочка вспыхнула до корней своих белокурых волос, когда князь упомянул о ребенке, привязанном к дереву в дремучей тайге. Потом прозрачная бледность покрыла ее нежное личико. Синие глаза ее расширились и, горя ярко-ярко, впились теперь в лицо князя. Ее сердечко забилось так сильно, что она должна была прижать к нему руку, как бы сдерживая его удары…

Взор князя встретился со взором ребенка.

Точно молния сверкнула перед ними в этот миг. Точно солнце засияло и озарило все то, что находилось до сих пор в тумане. Неописуемое волнение охватило обоих. Князь как будто преобразился. Грусть исчезла с его лица… Безумная отцовская любовь и бесконечная нежность изменили это преображенное благородное, не по годам состарившееся лицо…

Едва владея собой, он привстал немного с кресла, трепещущий, взволнованный, бледный, и протянул вперед руки… Поднялась машинально со своего стула и Сибирочка. Она вся трепетала, вся дрожала от непонятного ей волнения. Князь шагнул к ней навстречу.

– Это дитя… это… ты… ты была… моя крошка… моя дочь… моя Сибирочка! – прошептал он чуть слышно, и слезы хлынули из его глаз.

– Папа! – прозвенел голосок девочки, вырвавшись словно из самой глубины детского сердечка, и дрожащая Сибирочка упала на грудь отца.

Прошла минута… может быть, две… может быть, три… А может быть, и целый час прошел. Но этот час показался одной минутой отцу, ласкавшему свою дочурку…

Тихое, чуть слышное всхлипывание послышалось рядом со счастливым отцом и его вновь обретенной дочерью. Вскоре оно усилилось и перешло в громкое рыдание. Это мнимая княжна Аля плакала горькими, неутешными слезами.

– О, Боже мой, Боже мой, – всхлипывая и задыхаясь от волнения, лепетала девочка, – теперь не я, а Сибирочка будет настоящей княжной, а меня отдадут на ее место в цирк или туда, откуда ее взяли. Я не хочу! Я не хочу этого… не хочу! Ах, я несчастная, несчастная!.. – и она еще горше залилась слезами.

Белокурая головка Сибирочки с трудом оторвалась от груди отца. Она соскользнула с его коленей, приблизилась к рыдающей девочке и обняла ее.

– Аля, милая, не плачь, – прошептала она, – ты останешься со мной у папы… Я попрошу его оставить тебя с нами… Ведь ты же не виновата ни в чем. Да-да, папа добрый и оставит тебя. Мы будем жить все вместе… ты, я и Андрюша. Ведь правда, папа? Правда?

– Правда, дитя мое, правда, милая моя крошка! – поспешил ответить князь. – Все будет по твоему желанию. Я исполню все, что ты хочешь. Ты столько горя перенесла, моя малютка, что будущая твоя жизнь должна быть полна радостей и света… Я был сегодня у госпожи Вихровой. Благодаря моим хлопотам ее освободили. Она покаялась во всем… Я обещал ей заботиться о ее дочери так же, как и о тебе, моя Сибирочка, так же, как и об Андрюше, которого воспитаю, не жалея ничего. Ты рада, не правда ли, моя крошка? – спросил князь, нежно целуя дочь.

Сияющий Андрюша жал его руку, Аля обнимала его, Сибирочка прильнула к его груди.

– А теперь ты расскажешь мне все, что пережила моя дочурка; я хочу знать все, – обратился к Андрюше князь, и мальчик поспешил исполнить его желание.

* * *

Глубоко взволнованный рассказом Андрюши, выслушал отец полную печальных событий повесть о приключениях своей маленькой дочери. Его сердце то сжималось, то учащенно билось. Он не сдерживал слез, и они лились и лились по его лицу.

Когда мальчик рассказал о том, как черная Элла вырвала Сибирочку из рук Зуба, на пороге комнаты появился лакей и почтительно заявил о приходе посетительницы из цирка. И не успел князь спросить, кто же эта посетительница, как в дверь залы просунулась черная рожица Эллы, в руках у нее был букетик весенних цветов.

– Будь здоров! Будь здоров! – лепетала она, сверкая белками глаз и зубами. Очевидно, она недавно выучила новую фразу, чтобы порадовать Сибирочку. Элла подошла поближе и сунула ей цветы.

– Вот, папа, это моя вторая спасительница! – вскричала девочка, схватив за руку Эллу и подводя ее к отцу.

Тот ласково взглянул на негритянку и крепко пожал ее черную ладошку.

– Объясни ей, Сибирочка, мою признательность, – волнуясь, сказал князь. – Скажи, что в благодарность за то, что она сделала для тебя, я дам ей все, что она захочет… Скажи ей, что ты теперь можешь подарить ей все-все, чего только ни пожелает она. Ведь ты теперь моя наследница, богатая княжна…

Едва князь успел закончить свою речь, Сибирочка и Андрюша вдвоем стали объяснять жестами негритянке суть дела.

Та только мычала что-то в ответ и часто-часто кивала своей курчавой головой.

Наконец она, очевидно, поняла все, потому что усиленно зажестикулировала руками, стараясь, в свою очередь, пояснить что-то, то трогая волосы Сибирочки, то гладя их своими черными пальцами, то покрывая горячими поцелуями ее руки, плечи и кольца белокурых кудрей.

– Что она хочет сказать? – спросил князь у дочери, глазами указывая на негритянку.

– О, папа, – вскричала потрясенная Сибирочка, – о, папа, она отказывается от денег, от подарка и просит только дать ей на память… локон моих волос…


Заключение

Эту ночь Сибирочка провела уже в доме своего отца-князя как полноправная хозяйка.

Поздно вечером, когда обе белокурые княжны, обе Али, заснули, дверь в детскую неслышно отворилась и в комнату вошел князь.

Он подошел сначала к мнимой княжне, перекрестил и поцеловал ее по привычке, потом приблизился к кроватке родной дочери.

Сибирочка крепко спала. Ее роскошные локоны разметались по подушке, личико оживилось и зарумянилось во сне.

Она спала крепко, сладко… Ей снились, должно быть, лучезарные сны… Она улыбалась радостно сквозь грезы…

Князь неслышно простер над ней благословляющую руку, нежно поцеловал влажный лобик ребенка, потом тут же, у ее постели, опустился на колени и долго горячо молился о ниспослании счастья своей девочке…



Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
  • 4.6 Оценок: 5

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


Популярные книги за неделю


Рекомендации