Читать книгу "Первая буква Севера"

– Ты можешь выключать свой телефон хотя бы во время семейного ужина? – раздраженно бросает мама в его спину. – Каждый раз прошу одно и то же и все без толку.

Марте придется разогревать ужин для отца, ведь разговоры по работе всегда отнимают у него слишком много времени, его «на минуту» равняется бесконечности.

После ужина я поднимаюсь к себе в комнату. На экране телефона горят несколько пропущенных вызовов от Айзека, но у меня нет никакого желания ему перезванивать. В Сети уже гуляют снимки разрисованной машины Мейсона, и я боюсь, как бы все не закончилось массовой дракой ребят из нашей школы с «Мемфисом».

На экране телефона всплывает сообщение:

Руби О'доннелл:Пообещай, что перед тем как залить фото на сайт, ты покажешь мне все снимки, хочу убедиться, что хорошо на них выгляжу.

Чувствую себя беспомощной без фотоаппарата. Я планировала допоздна просидеть над выбором и обработкой фото для нового выпуска газеты и школьного сайта. Понятия не имею, что делать. Вероятность того, что Ник Ровер появится завтра на пороге «Примроуз» после шума из-за машины, стремится к нулю. Этот парень, может, и идиот, но не камикадзе.

Подожду до завтра, а после придется рассказать Мейсону. Мне нужна моя камера.

Взяв пижаму, я отправляюсь в ванную, чтобы наспех принять душ. Вернувшись в комнату, включаю первый попавшийся ролик на тему тру-крайм и, сев на кровать, беру с прикроватной тумбочки тюбик с кремом. Мама называет мой интерес к тру-крайм нездоровым отклонением, я же во время просмотра испытываю страх и одновременно с этим ощущаю безопасность, потому что нахожусь по другую сторону экрана от происходящего ужаса, а собственные проблемы на фоне этого сразу кажутся глупостью.

Намазавшись кремом, я открываю увлажняющую тканевую маску и наношу ее на лицо. Когда на экране начинают рассказывать про детство кровожадного убийцы, в комнату заглядывает Мейсон:

– Черт, каждый раз пугаюсь, когда вижу тебя в этом. Может, начнешь вешать на дверь предупредительную табличку «Осторожно, я жутко выгляжу»?

– Может, начнешь стучаться и ждать моего разрешения войти?

– Да-да, конечно. – Бесцеремонно завалившись на кровать, Мейсон закидывает руки за голову. – Опять смотришь кровожадные документалки, психопатка?

– Опять будешь всю ночь спать с включенным светом после моих кровожадных документалок? – передразниваю я, и Мейсон корчит недовольную гримасу.

– Марта на кухне подпольно угощает шоколадным пудингом, мы думали, ты придешь.

– Мне стыдно появляться перед ней после того, что сказала мама.

Кивнув, Мейсон замолкает на какое-то время.

– Знаю, мне тоже. – Резко сев, он ловит меня за запястье и внимательно рассматривает ссадину на локте и синяк на плече, а я жалею, что не накинула поверх майки кардиган. – Какого черта? Ты сказала, что упала.

– Так и было.

Черты лица Мейсона становятся жесткими.

– А выглядит так, будто гребаный Ровер трепал тебя как куклу.

– Он случайно в меня врезался. Поверь, если бы он меня ударил, я бы сидела не здесь, а рядом с копами.

– Убью этого урода, он давно напрашивается, – цедит Мейсон, откидываясь на спину.

– Не думаешь, что лучше проигнорировать это? – осторожно предлагаю я.

Изогнув бровь, Мейсон хмыкает.

– Прости?

– Если это была месть за то, что ты увел у одного из них девушку, то не лучше ли оставить все как есть? Если ответишь, это будет продолжаться бесконечно.

– Во-первых, я не могу воспринимать тебя всерьез с этой штукой на лице. Во-вторых, я сам разберусь, Бэйли, много ты понимаешь.

В ответ я пожимаю плечами, проглатывая обиду.

Может, я мало понимаю в мужских разборках, но зато чувствую, что в последние месяцы мы с Мейсоном отдаляемся друг от друга все сильнее. Мы близнецы и мне всегда казалось, что у нас особенная связь, но с каждым днем она бледнеет и становится тоньше. У Мейсона все больше секретов и все меньше времени на меня.

– Айзек звонил, скулил, что ты игнорируешь его звонки.

– Я сама разберусь, много ты понимаешь, – язвлю я, отвечая его же словами.

– Не пойму толком, что произошло. Он правда оставил тебя на парковке один на один с Ровером? – тон Мейсона наигранно беззаботный, а это плохой знак.

– Давай обсудим это завтра? Я устала.

– Если Айзек оставил тебя одну, то несмотря на то, что он мой друг, я проломлю ему голову.

– Все произошло так быстро, я сама толком ничего не поняла.

– Хорошо, – выдыхает он, приподнимаясь. – Значит, ты не будешь свою порцию пудинга, и я могу его съесть?

– Даже не вздумай трогать мой пудинг.

Глава 3 Фанат Русалочки

Май выдался жарким. Несмотря на открытые окна в кабинете литературы душно, воздух густой и влажный. Блузка неприятно липнет к телу, потянувшись к шее, я расслабляю форменный галстук, расстегиваю пуговицу на воротнике и с раздражением смотрю на часы над доской, стрелки которых словно замерли.

Руби, сидя передо мной, обмахивается тетрадью, как веером, и я с облегчением прикрываю веки, когда моего лица касается легкий ветерок при каждом взмахе ее тетради. Линдси, слева от меня, закалывает карандашом каштановые волосы и, поймав мой взгляд, подставляет пальцы к виску, как пистолет, и высовывает язык.

Мистер Фуллер монотонно рассказывает о жизни Джона Стейнбека и настоятельно рекомендует нам прочесть за лето его роман «Гроздья гнева», который войдет в программу следующего учебного года.

Лето. Всего какая-то неделя, и мы свободны от уроков, учебников и домашнего задания. Я считаю дни до поездки во Флориду, каждое лето мы с семьей проводим в летнем домике в Ки-Уэст. При мысли о Ки-Уэсте я буквально могу почувствовать соленый запах океана, нагретого под солнцем песка и аромат масла для загара. Даже мама там не такая раздражительная, как обычно, возможно, на нее успокаивающе влияет шум волн, не знаю.

Услышав звонок, я едва подавляю радостный возглас. Собрав тетради в сумку, забираю висящий на спинке стула пиджак и спешу к двери. В коридоре намного прохладнее, и мне хочется провести здесь остаток дня, а не мучаться в классе.

Добравшись до переполненного кафетерия, я беру бутылку воды, салат с авокадо и иду следом за Руби и Линдси, чтобы занять столик на улице. Погода словно издевается, солнце палит, нет даже дуновения ветерка. Шпили главного корпуса «Примроуз» смотрят в ясно небо, на котором нет ни облачка. Здание школы – единственное мрачное пятно на горизонте. Когда я в детстве впервые увидела «Примроуз», то была уверена, что это заколдованный замок из мультфильма «Красавица и Чудовище». Темное рельефное здание в готическом стиле с множеством резных узоров, узкими башнями, каменными полуарками и крупными окнами с цветными витражами. Одна из стен во дворе кафетерия увита плющом, который тянется вверх, словно пытается дотянуться до статуи горгульи на выступе. Мрачная красота от которой захватывает дух.

– Мне нужен либо дождь, либо машина времени, чтобы сразу оказаться на каникулах. – Открыв баночку диетической колы, Линдси делает несколько больших глотков. – Как можно учиться в такую погоду? Мозг плавится.

– У меня сегодня еще тренировка по черлидингу, – стонет Руби. – А вечером играем всей семьей в теннис с семейкой босса моего отца.

– Папа снова попросил тебя поддаваться? – догадываюсь я, едва сдерживая смешок, потому что знаю, как Руби ненавидит проигрывать.

– Да, – хмурится она, отправляя в рот яблочную дольку. – Они настолько плохи в теннисе, что их обыграет даже слепой.

– Боже мой, что случилось? – накрыв рот ладонью, Линдси кивает в сторону.

Повернув голову, я роняю вилку в салат. К нам приближается Айзек, его покрасневшая скула слегка припухла, и я точно знаю, что это работа Мейсона. Отлично, я еще не поговорила со свои парнем после произошедшего на парковке, зато мой брат решил влезть и разобраться кулаками. Теперь мне даже неловко злиться на Айзека.

– Бэйли, мы можем поговорить? – виновато спрашивает он, а затем косится на Руби и Линдси. – Наедине.

Взяв воду, я поднимаюсь из-за стола и плетусь за Айзеком. Остановившись под тенью ветвистого дерева, он с неловкостью смотрит на меня сверху вниз, развязанный галстук небрежно болтается на шее, рукава рубашки закатаны, а воротник помят, и я с легкостью могу представить, как Мейсон хватал его за грудки.

– Мейсон? – указываю я на покрасневшую скулу, хотя прекрасно знаю ответ.

Нехотя кивнув, Айзек потирает шею.

– Я пытался дозвониться до тебя вчера. – Нервно проведя ладонью по волосам, он на мгновение отводит взгляд. – Черт, детка, я не должен был оставлять тебя там одну. Мне стыдно за это, но страх за тебя словно ослепил, я почувствовал себя маленьким ребенком. К тому же у этого психа могла быть и настоящая пушка.

– Понимаю. – Прислонившись спиной к шершавому стволу дерева, я протягиваю запотевшую бутылку Айзеку, чтобы приложил к скуле. – Сама не знаю, как повела бы себя, окажись на твоем месте.

– Мне правда хотелось бы быть для тебя героем, Бэйли. Я облажался. Кажется, твой брат был прав, когда шутил, что если на нас нападут, то давать отпор будешь ты, а не я.

В голосе Айзека слышится искреннее сожаление. Я прекрасно знаю, как его задевают шутки про трусость, инфантильность, любовь к модной одежде и озабоченность внешним видом. Он действительно слишком обеспокоен тем, как выглядит, но ведь это не плохо – когда парень следит за собой.

Мы вместе уже почти два года и за это время между нами было мало ссор. С самого начала нашего знакомства я знала, что мы будем вместе, потому что этого хотели наши родители, а мы для них словно персонажи игры «Симс». И даже если мы сильно разругаемся, то это не будет окончательной точкой, мы обязательно помиримся. Так было всегда.

– Так что скажешь? – Прижав бутылку к щеке, Айзек пожимает плечами. – Между нами все в порядке?

– Думаю, да. Но я тут подумала, может, хочешь записаться на занятия по самообороне? Можем ходить туда вместе.

Рассмеявшись, Айзек берет мою ладонь в свою.

– Детка, у меня нет на это времени. Я все лето буду торчать в Хэмптонсе и заниматься тренировками по лакроссу.

– Кэп! – окликают его друзья по команде. – Идешь?

– Да, сейчас, – бросает он. – Мне нужно идти, поговорим чуть позже. Я обязательно заглажу свою вину, хорошо? Люблю тебя.

Коротко чмокнув в губы, Айзек возвращает мне воду и трусцой бежит к парням.

– Кто его так? – с сочувствием спрашивает Линдси, когда я присаживаюсь рядом.

– А то сама не знаешь. – Цокнув, Руби тянется за круассаном. – Почерк Мейсона на лицо. Буквально. Другой вопрос: «За что?». Колись, Бэйли, что Айзек сделал?

– Долгая история, – отмахиваюсь я.

– Ладно, тогда пусть Линдси в очередной раз расскажет жуткую историю о том, как у человека в организме поселились черви и личинки мух.

Сморщив нос, я отодвигаю от себя поднос с едой. Линдси фанат передачи «Монстры внутри меня», в которой рассказывают о насекомых и прочих паразитах, поселившихся в теле человека. Почему-то все эти сюжеты она любит вспоминать, когда мы едим.

– Не помню, я уже рассказывала про парня, у которого после купания в озере черви поселились прямо под кожей лица и даже в глазных яблоках?

– Ладно, я все расскажу, только замолчи! – смеюсь я, вскинув ладони.

Девочки устраиваются поудобнее, словно приготовились слушать сказку. Я пересказываю все события вчерашнего вечера, начиная с момента, как Кретин с дружками подрезали нас на дороге и заканчивая сегодняшним разговором с Айзеком. К концу истории я замечаю, что выпила добрую половину бутылки воды.

– Я бы тоже обиделась, если бы мой парень сбежал, – задумчиво протягивает Линдси, неспешно перекатывая яблоко из ладони в ладонь.

– Может быть, но у тебя нет парня, – напоминает Руби, наматывая на палец прядь волос. – Мало того что эти отбросы заявились на матч и изуродовали машину нашего капитана, так еще вздумали украсть фотоаппарат и угрожать тебе оружием!

– Зажигалкой, – поправляю я.

– Плевать. Кто знает, что бы он сделал, если не подоспела помощь? Может, затащил в темный угол и изнасиловал.

– Рядом с «Фолк» как раз есть лес, – с ужасом соглашается Линдси. – Боже, Бэйли, почему ты не обратилась в полицию?

– Не знаю, он показался мне… – замявшись, я с трудом выдерживаю настороженные взгляды подруг. – На мгновение я поверила, что он вернет камеру. Подожду до вечера, а там уже буду действовать.

– Милая, – протянув руку, Руби накрывает мою ладонь, – «Мемфис» – не просто школа, это диагноз. Я до сих пор не могу поверить, что твой брат умудрился связаться с этой девкой из гетто. Как там зовут эту АСМР блогершу?

– Констанс Финниган, – подсказывает Линдси.

– Точно. Допустим, его потянуло на экзотику, бывает. Но парни из этой школы опасны, не в крутом смысле «Трех метров над уровнем неба», это обычное гетто, они воруют, унижают других и постоянно устраивают драки. Тебе правда повезло, что ты выбралась с этой парковки целая и невредимая.

Несмотря на жару, по моей спине пробегает холодок.

– Не будет ли хуже, если она пойдет в полицию? – беспокоится Линдси, понизив голос. – Вдруг они захотят отомстить?

– Ты права. – Отстранившись, Руби берет салфетку и касается покрывшегося испариной лба. – Может, и правда лучше забыть об этом? Или рассказать Мейсону.

– Нет, у Мейсона и так достаточно поводов отомстить. Он в последнее время взрывается за секунду, боюсь, как бы это не стало последней каплей.

– Тогда скажи родителям, что утопила камеру у меня в бассейне, а они купят новую, – предлагает Руби. – Но я бы поборолась за старую.

– Ты ведь говоришь так просто потому, что там фотографии со вчерашнего матча, да? – щурюсь я.

– Может быть.

– Ты ужасна! – смеется Линдси.

– Эй, я беспокоюсь не только о себе, но и о Бэйли! У нее нет снимков, чтобы обновить сайт, да и газета к понедельнику выйдет сухой без фоторепортажа. Замглава школьной газеты не может совершать таких ошибок…

Закатив глаза, я забираю поднос, мы с Линдси поднимаемся и делаем вид, что бросаем Руби, но она быстро нагоняет нас.

***

После уроков я ненадолго задерживаюсь в классе журналистики, чтобы добавить на школьный сайт обновленный список литературы на лето и отредактировать несколько статей для предпоследнего выпуска газеты в этом учебном году.

Расправившись с делами, я иду к выходу, по пути печатая Пенелопе сообщение с извинениями о задержке фотографий с матча. Пенелопе пришлось уехать в Канзас по семейным обстоятельствам, и я уверяла, что с «Примроуз флэш» под моим руководством все будет в порядке. Что ж, я облажалась.

Толкнув массивную дверь, выхожу на улицу, и в лицо ударяет горячий воздух. Сняв с плеча рюкзак, бросаю в него телефон и на ходу ищу ключи от машины.

– Улыбочку! – доносится сбоку.

Повернув голову, я замираю. На рейле велопарковки сидит Ник Ровер, а в руках у него моя камера.

– Так и будешь там стоять или заберешь? – спрашивает он, подергивая ремень на шее.

Во рту пересыхает от волнения и страха того, что нас увидят. Ник выделяется как минимум тем, что на нем нет формы, он в потертых голубых джинсах и светлой футболке, на запястье повязана красная бандана, на ногах потрепанные кеды, а глаза спрятаны под солнечными очками в квадратной оправе.

Расправив плечи, я крепко сжимаю лямку рюкзака, которым планирую отбиваться в случае чего, и с притворной смелостью направляюсь к Кретину. Остановившись в трех шагах от него, протягиваю руку, но он не спешит возвращать фотоаппарат.

– Привет, Бэйли.

Я продолжаю молча стоять, словно прошу милостыню. Мое внимание привлекает вышитая слева на его груди крошечная русалочка Ариэль, рядом с которой плывет рыбка Флаундер. Как-то это мало вписывается в образ крутого рокера.

– Даже не поздороваешься?

– Отдай камеру, – цежу я, раздражаясь все сильнее.

Ник чуть склоняет голову набок, и солнечный блик отражается от колечка пирсинга в его носу.

– Забирай.

Вместо того чтобы снять с шеи ремень, он встает с рейла. Я задираю голову, чтобы увидеть наглую улыбку. Кретин снимает очки, и сейчас вблизи я вижу то, чего не заметила вчера – его глаза неестественно глубоко синего цвета, настолько яркие, что на них словно наложили фильтр.

– Ты носишь линзы? – внезапно для самой себя спрашиваю я.

Издав смешок, он коротко качает головой, и я догадываюсь, что этот вопрос ему задают слишком часто.

– Что делаешь сегодня вечером? – бьет он в ответ неожиданным вопросом.

– У меня есть парень.

– Я задал другой вопрос.

Так, пора уходить. Чем дольше я стою здесь, тем больше вероятность, что нас кто-нибудь заметит.

– Отдай камеру, пожалуйста.

– Забирай.

На мгновение прикрыв веки, я втягиваю носом воздух и считаю про себя до десяти, чтобы успокоиться. Накричать на этого парня в данном случае мне не позволяет не хорошее воспитание, а именно опасение. Я не знаю, что от него ожидать.

Шагнув вперед, я осторожно протягиваю руки к ремню камеры на шее Ника. Несмотря на то, что он стоит спокойно и всем видом показывает, что не собирается лапать меня, я все равно слышу, как пульс гремит в ушах. Обхватив ремень, тяну вверх и встаю на цыпочки, чтобы снять через голову Ника.

Теплый ветер подхватывает мои волосы, одна из прядей ударяет Кретина прямо по лицу, заставляя его вздрогнуть от неожиданности. Мысленно я благодарю природу и подавляю ехидную улыбку.

– От тебя вкусно пахнет, – тихо произносит он. – Кокосом и шоколадом, как от батончика «Баунти».

Сняв камеру, я крепко прижимаю ее к груди и быстро пячусь.

– Не… Не надо меня нюхать. Извращенец, – с брезгливостью бросаю я и, развернувшись, спешу к зданию школы под смех Ника Ровера. Даже не подумаю пойти на парковку к машине в одиночестве, лучше поработаю в классе журналистики и дождусь Мейсона с тренировки.

– Эй! – окликает Кретин. – Чуть не забыл сказать: тебе очень идет голубой цвет.

Я окончательно перестала понимать, о чем говорит этот парень, поэтому игнорирую его и прячусь за дверями школы.

Глава 4 Сколько ты хочешь?

Вернувшись в класс журналистики, я бросаю рюкзак на стол и, сев в компьютерное кресло, включаю камеру. Первым делом решаю проверить целы ли снимки. При виде предпоследнего кадра я едва не роняю фотоаппарат: Ник снял себя в зеркале и из одежды на нем лишь низко сидящие на бедрах спортивные штаны. Хоть он и не качок, но, как и следовало ожидать от капитана футбольной команды, который много времени посвящает спорту, у этого парня выделяется рельефный пресс и мышцы. Не так, чтобы мне хотелось его рассматривать, просто факт. Лицо Кретина спрятано за камерой, но я точно знаю, что на его губах в этот момент играла самодовольная улыбка.

– Извращенец, – бормочу я, удаляя снимок.

Листаю кадры с прошедшего матча и почти все они на месте, удалены лишь те, на которых были запечатлены участники группы «Норд», как на парковке, так и на трибунах.

В голове без остановки крутится брошенная Ником фраза: «Тебе очень идет голубой цвет».

Догадка вспыхивает так резко, что я подпрыгиваю на стуле. Листаю галерею снимков к прошлой неделе, к тому самому дню, когда мы с Руби зависали у нее дома у бассейна и дурачились, делая глупые фотографии в купальниках.

На мне было голубое бикини.

Самое ужасное, что среди всех снимков самым вульгарным получился тот, что был сделан Руби случайно, когда я сидела на шезлонге и облизывала фруктовый лед. Это выглядит неприлично и грязно, будто рекламный баннер порносайта.

Боже!

И почему я сразу не удалила эту фотографию?

Тело бросает в пот, а ладони начинают подрагивать. Что, если Ник сольет этот снимок в Сеть? Катастрофа. Я сгорю со стыда. А если это увидит мама, то мгновенно отправит меня в частную школу для девочек при церкви.

Отложив камеру, я выскакиваю из класса журналистики и спешу к выходу. Толкнув дверь на улицу, я нахожу Ника у велопарковки, он взмахивает рукой, словно знал, что я вернусь быстро.

Злость обжигает меня изнутри, и я до боли впиваюсь ногтями в ладони, призывая себя успокоится.

– Сколько ты хочешь? – спрашиваю я, подходя ближе.

– Свиданий?

– Денег. Сколько денег ты хочешь, чтобы эти снимки никто и никогда не увидел?

Спрятав ладони в карманы джинсов, Ник перекатывается с пятки на носок.

– Прости, Баунти, – он цокает, – не вижу связи во всем сказанном.

– Ты ляпнул про голубой цвет, – напоминаю я, загибая пальцы, – точно видел фотографии у бассейна…

– И это лучшее, что я видел за всю свою жизнь.

– Следовательно, – продолжаю я, игнорируя его слова и свое желание влепить пощечину, – ты собираешься шантажировать меня и хочешь попросить денег.

– Мне не нужны деньги.

Улыбка на его губах приводит меня в ярость. Он что, намекает на что-то грязное? В долю секунды мои эмоции овладевают телом и ослепляют, рука взлетает словно сама по себе, и я даю Нику Роверу звонкую пощечину. Такую сильную, что напряженная ладонь гудит после удара.

Спустя секунду приходит осознание: я ударила парня из «Мемфиса». Чем он ответит? Ударит в ответ? Толкнет? Плюнет в лицо? Развесит мое вульгарное фото по всему городу?

– Ауч! – Потирая покрасневшую щеку, Ник смахивает упавшую на глаза челку и неожиданно для меня смеется. – Это за что?

Полностью парализованная страхом, я не могу сдвинуться с места.

– Не знаю, что за грязные мысли у тебя на уме, но я не буду делать ничего из этого, понял? – мне хочется звучать смело, но дрожащий голос подводит. – Максимум, что я могу тебе предложить – деньги.

– И зачем мне деньги?

– Не знаю, купишь себе новые кеды, – пожимаю плечами я, указывая на его обувь. – Если не устраивает, то я с радостью пойду в участок и расскажу о шантаже.

Замерев, Ник оглядывает меня с головы до ног, а затем его глаза испуганно округляются.

– Погоди, ты о чем вообще? – Выставив ладони, он делает шаг, но как только я вздрагиваю, то сразу останавливается. – Послушай, ты очень красивая, но немного с приветом, ты в курсе? Я и не думал шантажировать тебя никакими фото.

Моргнув, я смотрю на алеющее пятно на его щеке.

– Но ты сказал, что мне идет голубой цвет и…

– И не соврал. Рассматривал ли я фотографии? Да. Собираюсь ли шантажировать тебя красивыми фото? Нет. С чего бы мне вообще это делать? Там и шантажировать-то нечем. – Запустив ладонь в свои волосы, он взъерошивает их. – Господи.

Раскрыв рот, тут же закрываю его, потому что действительно не знаю, что сказать.

– Кстати, насчет денег на новые кеды. – Он отходит к газону и, наклонившись, поднимает скейт, а затем бросает его на асфальт и ставит ногу на доску. – Это обувь для катки.

Мне становится стыдно за то, что ляпнула про его обувь и намекнула на нужду в деньгах. Ладно, это было даже слишком низко с моей стороны.

– Ты не ответила на мой вопрос, – напоминает Ник, надевая очки.

– Какой?

– Что делаешь сегодня вечером?

– Эй, сволочь! – Из-за угла главного корпуса к нам направляются несколько парней из команды по лакроссу, Айзека с ними нет, но он может появится в любую секунду. – Какого хрена ты делаешь на нашей территории?

– Подождите, парни, я флиртую, – отмахивается Ник. – Если хотите понежничать со мной, то встаньте в очередь.

Отлично, я девушка капитана команды по лакроссу, а это значит, что сейчас парни будут отстаивать мою честь, а заодно заставят врага отвечать за то, что посмел зайти на территорию «Примроуз». Между нашими школами это считается преступлением, все равно что ввалиться в чужой дом без разрешения.

– Беги, – едва слышно прошу я.

Улыбка Ника становится шире, словно я сделала ему комплимент.

– Переживаешь за меня?

– Не за тебя, а за парней из нашей школы. Здесь повсюду камеры, у нас запрещены драки. Все строго, вплоть до исключения.

– А по-моему, я тебе понравился. – Повернувшись, Ник поднимает руку, показывая парням средний палец, а затем несколько раз отталкивается ногой от асфальта, набирая скорость на скейте. – Кстати, Баунти, – он указывает на свою щеку, – это было впечатляюще.

Выкрикивая ругательства, парни из команды переключаются на бег.

– Быстрее, мальчики, быстрее! Догоняйте, – провоцирует их Ник. – Вы точно спортсмены?

Не знаю, догонят ли его, зато знаю, что за кровавый ужас произойдет, если поймают. Мне бы этого не хотелось. Меня до чертиков пугают драки, насилие и вид крови. Я до сих пор не могу поверить, что дала Нику Роверу пощечину. Никогда и ни на кого раньше я не поднимала руку. Может, наши школы прокляты и мы действительно не можем решить проблемы между собой иначе?

***

Вечер я трачу на последнее перед каникулами дополнительное занятие по французскому языку, а после заезжаю в книжный магазин и покупаю новое издание биографии принцессы Дианы, которые коллекционирую. Я планировала не задерживаться в торговом центре, но магазин косметики снова поймал меня в капкан, поэтому я выхожу из «Ульта Бьюти» с полными пакетами увлажняющих кремов, скрабов и средств для защиты от солнца, без которых моя кожа погибнет на каникулах. Не все покупки для меня, конечно, я взяла подарки и для Руби с Линдси.

Вернувшись домой, я перекусываю свежим салатом с лососем и авокадо, который Марта заботливо приготовила специально для меня. Поднявшись в комнату, первым делом иду к компьютеру, чтобы заняться фотоотчетом для сайта. Перед тем как отобрать снимки, я удаляю фотосессию у бассейна, от одного вида этих фото у меня горит ладонь, будто я только-только ударила Ника Ровера.

Отправив Руби кадры с чирлидершами, я принимаюсь обрабатывать запечатленные игровые моменты. В такие минуты, когда я прибегаю к помощи фотошопа, настраиваю бегунком свет, играю с тенями и экспозицией, время пролетает слишком быстро. Клянусь, я могла бы заниматься этим всю жизнь.

За дверью слышится женский смех – Мейсон вернулся домой, и не один. Потерев отяжелевшие веки, я смотрю на время: папа задерживается на работе, а мама в картинной галерее на открытии новой выставки ее подруги. Что ж, сегодня нас явно ждет поздний ужин.

Встав из-за рабочего стола, я иду к двери и выглядываю в коридор: Мейсон пятится к своей комнате, на руках у него сидит девушка, вцепившаяся в его торс, как коала. Оба не замечают меня, потому что заняты поцелуями. Фу.

Еще на прошлой неделе он приводил сюда блогершу из «Мемфиса», а сегодня уже новая девушка, имя которой он вряд ли вспомнит после ее ухода. Типичный Мейсон. Не уверена, что он когда-нибудь изменится и перестанет менять девушек с такой скоростью, словно хочет побить какой-то рекорд.

Прикрыв дверь, я беру наушники, потому что не хочу случайно услышать шлепки или стоны, моя нервная система этого не переживет. Не успеваю надеть наушники, как дверь раскрывается. Мейсон снова зашел без стука.

– Почему не берешь трубку? Мы с Айзеком звонили тебе весь день.

– Полегче, сбавь отцовский тон. – Плюхнувшись в компьютерное кресло, надеваю наушники на шею. – Выключила звук перед французским и, видимо, забыла включить.

Скрестив руки на груди, Мейсон прислоняется бедром к столу.

– Айзек сказал, что парни из его команды видели, как около тебя крутился Ровер. На нашей территории, – он особенно выделяет последнее предложение, будто я ничего не понимаю. – Что этот урод хотел от тебя?

– Хотел извиниться за то, что уронил меня, – пожимаю плечами я и поворачиваюсь к компьютеру. Судорожно пытаюсь понять, зачем соврала, но разум быстро подкидывает ответ: ложь уменьшит вероятность новой драки.

– И все? Не угрожал, не спрашивал: ходили ли мы к копам?

– Нет. Мейсон, поверь, если бы мне кто-то угрожал, ты бы узнал это одним из первых.

Мейсон сжимает челюсти, ему не нравится мой ответ, он хочет услышать, что мне пытались причинить вред, чтобы у него был лишний повод отомстить.

– Просто разрисуй их машины в отместку, – предлагаю я.

– Слишком просто, – качнув головой, он поворачивается к двери.

– А что с той блогершей, из-за которой и случился весь скандал с «Норд»? Констанс. Я так понимаю, ты уже бросил ее. Это мимолетное развлечение стоило разукрашенного джипа?

Отмахнувшись, Мейсон прикрывает за собой дверь.

Только после разговора с братом я понимаю, что стоило бы позвонить Айзеку и сказать, что со мной все в порядке. Взяв рюкзак, достаю из кармана телефон, на экране горит множество пропущенных вызовов, и меня накрывает волной стыда. Мейсон и Айзек переживали за меня, пока я закупалась новыми кремами.

Айзек отвечает спустя два гудка:

– Детка, с тобой все в порядке? – обеспокоенно спрашивает он.

– Да, прости, звук был выключен.

– Черт, я чуть с ума не сошел, когда парни рассказали, что этот псих заявился к нам в школу и говорил с тобой. Я убью его.

– Встань в очередь, – тяну я, откидываясь на спинку стула, – но боюсь, что она очень длинная.

– Проведем завтра день вместе? – неуверенно предлагает он после короткой паузы.

– Конечно.

– Бэйли?

– Да?

– Мне правда жаль, что я оказался трусом, – почти шепотом признается он. – Это дерьмо не дает мне покоя.

– Давай больше не будем об этом? Скоро каникулы и мы не увидимся целое лето, меня беспокоит только это.

– Точно?

В уголке экрана всплывает оповещение из Соцсети, и я наклоняюсь ближе к ноутбуку:

Ник Ровер:Я так и не получил ответ на свой вопрос.

О боже!

И он еще смеет писать мне?

– Бэйли? Ты меня слышишь?

– Эм, плохо, что-то со связью, – бормочу я, судорожно открывая Сеть. – Что ты сказал?

– Спросил, точно ли у нас все в порядке?

У «нас» может быть и да, но у меня – нет. И я срочно исправляю это, удаляя новое сообщение.

– Да, на все сто процентов.

– Ты самая лучшая, ты в курсе? Люблю тебя.

– И я тебя, до завтра.

Завершив вызов, я открываю вкладку с настройками профиля и закрываю возможность писать тем людям, которых нет в списке моих друзей. Сделав это, я ехидно улыбаюсь, но уже в следующую секунду вспоминаю о других соцсетях, поэтому трачу время на то, чтобы закрыть доступ к аккаунту везде, даже в Пинтерест.