Текст книги "Прах и тень"
![](/books_files/covers/thumbs_240/prah-i-ten-72705.jpg)
Автор книги: Линдси Фэй
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 9
Два события
Глубокой ночью мы возвратились в грязный закуток, где все еще оставался труп. Холмс выглядел ужасно, но был настроен решительно. Констебль все время пытался встретиться со мной взглядом, по-видимому, желая удалить со сцены моего друга, но всякий раз видел лишь мой невозмутимый, словно высеченный из камня, профиль.
– Вы что-то трогали?
– Обыскали окрестности в поисках сообщников. Место преступления остается в неизменном виде с момента прибытия полиции.
Возможно, это покажется кому-нибудь неуместным, но меня мучила сильнейшая головная боль – раньше никогда не испытывал ничего подобного. Поскольку я пребывал в полубессознательном состоянии, мне не удавалось пристально следить за действиями своего компаньона, пока он не подошел к констеблю с выражением неукротимой решимости в синевато-серых глазах.
– Погибшей от сорока до сорока пяти лет, точный возраст определить трудно: жилось ей, очевидно, нелегко. Женщина курила, но не была горькой пьяницей, а в проулок зашла с убийцей по доброй воле. Убитая иногда пользовалась висячим замком. Незадолго до смерти она уже столкнулась с насилием. Женщина съела гроздь винограда на пару с человеком, убившим ее. Он правша, рост пять футов семь дюймов, англичанин, досконально знакомый с местностью.
Констебль Лэмб недоверчиво сощурился:
– В отсутствие старших по званию я обязан зафиксировать факты, на которых вы основываете свои суждения.
Приготовившись записывать, он положил на колени чемоданчик, явно гордясь своей собственностью.
– Действительно обязаны? – беспечно спросил Холмс. – Она курила, о чем говорит пакетик таблеток для освежения дыхания, зажатый в кулаке. Женщина не выбросила таблетки, спасаясь бегством, – следовательно, пошла с убийцей добровольно. Кроме того, некоторое время назад мне довелось видеть ее в пабе. Тогда к ее жакету не была прикреплена красная роза с белым адиантумом. Прежде чем отвести ее в этот проулок, убийца угостил ее виноградом, веточку которого вы видели рядом с трупом. У нее или у ее знакомого был висячий замок – именно к нему подходит обнаруженный мною ключ. Еще до убийства она стала жертвой насильственных действий: из уха вырвана сережка. Будь эта женщина безнадежной пьяницей, она бы уже давно заложила один из двух своих гребней.
– Не вижу ничего особенно умного ни в одном из этих утверждений, – пробормотал констебль, лихорадочно записывая сказанное детективом.
– Я бы очень удивился, заметь вы хоть что-нибудь.
– Ладно, мистер Холмс. Если бы вы дождались моего начальства…
– Меня очень радует, что оно у вас есть, но боюсь…
– Они будут здесь с минуты на минуту, сэр.
Констебль Лэмб как в воду глядел. К нам почти бегом приближался явно чем-то смущенный инспектор Лестрейд. Невдалеке от него только что остановились двухколесный экипаж и полицейская карета – подкрепление из Скотланд-Ярда.
– Шерлок Холмс собственной персоной! – рявкнул, как всегда, подтянутый, инспектор, явно обрадованный возможностью дать выход гневу. – Нет нужды спрашивать, почему вы здесь. Я благодарен вам, говорю вполне искренне. Не окажись вы тут, как бы я объяснил два убийства за одну ночь на расстоянии полумили друг от друга? Только Шерлок Холмс, знаменитый частный сыщик, способен сделать это на основе теоретических построений!
– Два убийства, несомненно, требуют объяснения, – молвил мой друг, и я бы согрешил против истины, если стал бы отрицать, что он заметно вздрогнул при этом известии. Я же и вовсе открыл рот от изумления.
– Что, черт возьми, случилось с вашей рукой?
– Если не возражаете, вернемся к захватывающей теме двойного убийства, – огрызнулся Холмс так, что стало ясно: он крайне обеспокоен, и свойственная ему показная беспечность разбилась вдребезги.
– О, это, без сомнения, представляет большой интерес, – усмехнулся Лестрейд. – Понятно, что в глазах властей два убийства заметно прибавляют в весе, если они следуют с интервалом в час, в двадцати минутах ходьбы!
– Вот как? – единственное, что сумел сказать в ответ детектив.
– Можете говорить что угодно, мистер Холмс, но вы должны знать: новое убийство требует незамедлительного расследования! Оно еще более ужасно, чем то, которым вы занимаетесь.
Мне пришлось вмешаться, поскольку я сомневался, что мой друг способен сейчас говорить:
– Мы обнаружили это преступление в момент его совершения. Что еще натворил этот злодей, после того как его спугнули?
Лестрейд настолько уверовал во всеведение Холмса, что теперь выглядел совершенно ошеломленным.
– Не надо трепать мне нервы! Вы что, хотите сказать, будто ничего не слышали о второй жертве этой ночи? Об этих жутких надругательствах над трупом: извлеченных внутренностях, разбросанных повсюду кишках, изрезанном лице? Я намерен во что бы то ни стало добиться от вас правды об этих злодеяниях!
– Лестрейд, – возразил мой друг, – уверяю вас: я ничего не знаю о том, что вы рассказали, но немедленно сажусь в кэб, чтобы помочь вам. Где произошло второе убийство?
– Холмс, я запрещаю вам… – начал было я, но стоило моему другу сделать шаг в сторону экипажа, как его железное здоровье наконец изменило ему, и он вцепился в окно кэба, чтобы не упасть.
– Мы отвезем вас в больницу. Я даже не буду слушать ваши возражения!
– В больницу?! Проклятие, что с ним? – вскричал Лестрейд.
– Он преследовал убийцу и стал жертвой нападения. Не хочу даже думать, что случится, если он станет напрягать силы хотя бы мгновением дольше. Кэбмен, везите в Лондонский госпиталь!
– Предпочел бы Бейкер-стрит, – подал голос сыщик, когда я уже почти втащил его в экипаж Лестрейда.
Я сделал попытку присоединиться к другу.
– Вам нельзя сопровождать меня.
– Почему же, во имя всего святого?! – воскликнул я, задетый за живое.
– Вы поедете на место второго убийства. Захватите с собой мисс Монк, ее наблюдательность бесценна. Вдвоем возьмете на заметку все, что увидите, и расскажете, когда мы встретимся вновь. Проследите, чтобы никто не обидел мисс Монк.
Отдавая распоряжения, он время от времени замолкал, чтобы собраться с силами. Эти паузы, конечно, не помогали разогнать мои страхи.
– Я должен охранять мисс Монк, в то время как вы…
– Ничего подобного! Вам предстоит вести расследование убийства до моего выздоровления. Будьте осторожны, Уотсон. Поехали! – крикнул Холмс.
И лошадь легким галопом понесла экипаж во тьму, оставив стоять меня, истеричного инспектора, констеблей и неустрашимую мисс Монк. Она только что появилась из дверей клуба, спокойная и решительная.
– Мистер Холмс уехал? – спросила она, увидев удаляющийся кэб.
– Да, – коротко ответил я. – Он плохо себя чувствует. Произошло еще одно убийство.
Рука девушки метнулась к губам, но она быстро овладела собой.
– Нам лучше быстрее убраться отсюда, а то потом неприятностей не оберешься.
Хоть я и пребывал в смятении, но не сомневался, что Мэри Энн права.
– Лестрейд, где произошло новое преступление?
– Западнее, на Митр-сквер, – ответил инспектор, все еще явно пребывая в состоянии паники и глядя туда, где скрылся кэб с Холмсом. – Инспектор Томас уже прибыл, поэтому я доставлю вас на место сам. Однако вынужден предупредить, что убийство произошло в пределах лондонского Сити, на который юрисдикция Скотланд-Ярда не распространяется.
Сити, центр восточной части столицы, зеркально отраженный в Уэст-Энде округом Вестминстер, был ограничен территорией в одну квадратную милю. Он охранялся не Скотланд-Ярдом, а собственными немногочисленными полицейскими силами, которые подчинялись муниципальным властям лондонского Сити. Я не знал из этой службы никого, с кем имел дело Холмс, поэтому с благодарностью воспользовался эскортом, предоставленным Лестрейдом.
– Отправимся в путь, – сказал я с бесцеремонностью, порожденной страхом. – Нельзя больше терять времени.
– Минуточку, – остановил меня Лестрейд, удивленно взирая на мисс Монк. – Кто эта юная особа? Вы живете здесь по соседству?
– Меня зовут Мэри Энн Монк, сэр, – представилась она. – Я работаю на мистера Шерлока Холмса.
Инспектор возвел глаза к небу и покачал головой, но, к его чести, этим и ограничился.
– Нисколько не сомневаюсь, мисс, что так оно и есть. Однако вынужден заявить, что эту юную леди следует представлять, если это потребуется, как сотрудницу мистера Холмса, а не Скотланд-Ярда, иначе к завтрашнему утру с меня снимут голову. Ладно, все в карету – и на Митр-сквер. Надеюсь, доктор, вы сумеете вынести это зрелище. Если ублюдку не уготовано особое место в аду, я рискую потерять веру в справедливость устройства мира.
Мы проехали по Коммершиал-роуд в западном направлении, свернули на Уайтчепел Хай-стрит и оказались в самой древней части обширного королевства Ее величества. Никто не проронил ни слова: казалось, отсутствие Холмса ввергло присутствующих в безмолвие, подействовав на них даже сильнее, чем известие о втором за ночь убийстве. Я испытывал сильнейшее беспокойство за здоровье друга, но даже это не могло отвлечь от назойливой мысли: уайтчепелский убийца – самая страшная угроза, когда-либо наводившая ужас на жителей Лондона. Что мы способны противопоставить ему в отсутствие Холмса? Никогда в жизни я еще не попадал в столь неловкое положение, однако сжал зубы и был полон решимости сделать все от меня зависящее.
Впрочем, времени на беспокойство у нас было мало: вся поездка заняла не более пяти минут. Экипаж остановился на Дьюк-стрит. Дальше шли пешком. Миновав Большую синагогу, мы нырнули в крытый переход. Выйдя на широкую площадь, увидели группу угрюмых полисменов, окруживших тело убитой так плотно, что его не было видно. Труп лежал перед пустым домом с зияющими окнами. Обвившие здание ползучие растения еще больше усугубляли картину упадка.
На звук наших шагов обернулся высокий, хорошо сложенный человек с военной выправкой и проницательным взглядом, в одежде модного покроя.
– Мы расследуем убийство, – объявил он. – Вам нужно покинуть площадь, чтобы случайно не уничтожить улики.
– Я инспектор Лестрейд из Скотланд-Ярда. – Детектив нерешительно протянул руку в знак приветствия. – Майор Генри Смит, если не ошибаюсь? Честно говоря, сэр, мы занимаемся аналогичным преступлением, совершенным на Бернер-стрит. По всем признакам, убийца – один и тот же человек.
Майор Смит аж присвистнул от изумления.
– Господи, инспектор!.. А вы кто? – спросил он, обращаясь ко мне.
– Доктор Джон Уотсон. Я невольно стал свидетелем преступления.
– Ваше имя мне знакомо. Говорите, что находились там и спугнули убийцу?
– Да.
– Этот человек взят под стражу?
– Предполагаю, что, бежав, он совершил второе убийство, жертву которого вы обнаружили на этой площади.
– То, что вы говорите, невероятно, сэр. Простите, но, учитывая ваше присутствие здесь, позвольте спросить: какую роль во всей этой истории вы отводите мистеру Шерлоку Холмсу?
Я замялся.
– Он преследовал убийцу, и тот напал на него. Мистера Холмса увезли в больницу. – Сделав жест в сторону Мэри Энн, я добавил: – Эта девушка помогает нам с мистером Холмсом проводить расследование.
– Мэри Энн Монк, сэр. Рада познакомиться с вами.
– И я рад. Хорошо, что мы представились друг другу, – сказал майор Смит, явно не желая выяснять, уместно ли здесь присутствие мисс Монк. – Констебль Уоткинс наткнулся на убитую во время обхода. Полный круг занимает у него около тринадцати минут, и он уверяет меня, что в половине второго трупа на площади еще не было. Обнаружив тело, Уоткинс немедленно послал ночного сторожа ближайшего склада за подкреплением и никуда не отлучался. Вы можете произвести осмотр несчастной, доктор Уотсон, пока ее не отвезли в морг.
– Мисс Монк, обойдите, пожалуйста, площадь, вдруг найдете что-то необычное, – попросил я, многозначительно взглянув на девушку.
Она последовала моему совету, а мы с Лестрейдом пробрались сквозь скопление полицейских. Инспектор, держа одну руку наготове, чтобы делать записи, второй похлопал меня по плечу и кивнул головой. Я присел на корточки рядом с жертвой.
– Горло перерезано от уха до уха. Серьезные ножевые ранения обоих век, щек и кончика носа. Живот разрезан полностью, кишки выпущены наружу и свисают с правого плеча. Сильно повреждены матка, толстая кишка, поджелудочная железа… – Я сделал паузу, чтобы перевести дыхание. – Нам следует дождаться результатов вскрытия трупа, чтобы выяснить полную картину ранений. Пролитая кровь позволяет предположить, что увечья были нанесены уже после смерти.
Какое-то время все молчали. Лестрейд, вздохнув, засунул блокнот в карман пальто.
– Ясно одно: после столкновения с мистером Холмсом этот зверь набросился на первую же подвернувшуюся жертву. Последние убийства были чудовищны, но это… Монстр буквально впал в неистовство.
Из мрачных раздумий меня вывело деликатное прикосновение женской руки.
– Ее ухо, доктор.
Мэри Энн устремила взор на изуродованный труп. Лишь высокая нота голоса выдала нервное напряжение, в котором девушка пребывала.
– Вы видели ее ухо?
– Да. Маленький кусочек уха отрезан.
– Вспоминаете письмо? – После слов мисс Монк текст этого послания как будто вновь возник перед моими глазами. – Конечно! – воскликнул я. – В письме говорится именно о таком увечье. Вы помните, как там написано?
– «В следующий раз я отрежу у дамочки уши и пришлю в полицию. Хочу, чтобы вы повеселились», – выдохнула она.
– Буду благодарен, если вы назовете мне получателя этого письма, – спокойно сказал майор Смит.
– Оно было отправлено на адрес Центрального агентства новостей в прошлый четверг, – ответил я. – Как уже упоминала мисс Монк, в письме сказано, что, если его автору представится такая возможность, уши следующей жертвы будут отрезаны.
– Да что вы говорите! Насколько я знаю, это послание так и не было опубликовано?
Я покачал головой:
– Холмс вернул его в агентство. В конце письма стояла подпись «Джек Потрошитель».
– Все верно, – процедил сквозь зубы Лестрейд, – но мы предполагали, что это мистификация. Создается впечатление, что этот безумец не только гоняется за шлюхами, чтобы резать их на куски, но и информирует под псевдонимом английскую прессу о своих дальнейших действиях.
– Внешне все выглядит именно так.
Инспектор шлепнул себя ладонью по лбу:
– Я не собираюсь больше терпеть подобное! После того как злодей благополучно скрылся, совершив два убийства за одну ночь, газетчики разорвут нас на мелкие части, будут неделями склонять наши имена… Шум поднимется на всю страну!
– Успокойтесь, инспектор, – вмешался майор Смит. – Оба эти преступления только что совершены. Невозможно сделать такое, не оставив ни малейшего следа. Не исключаю, что уже этой ночью мы сумеем схватить Джека Потрошителя.
Мэри Энн, как я догадался, осматривала все вокруг. На этот раз она вернулась с каким-то смущенным видом.
– Никак не удается найти его!
– Что, мисс Монк?
– Кусок передника. На нем кровавая дыра. Едва ли бедняжка износила его до такой степени. Швы аккуратно разрезаны в том месте, где на переднике отсутствует кусок. Она наверняка чинила его или отрывала лоскуток.
Майор Смит подошел, чтобы взглянуть самому.
– Вы правы, мисс Монк. Констебль Уоткинс, сообщите, что кусок передника убитой был отрезан, по всей видимости, преступником.
Повернувшись к инспектору Лестрейду, он вступил с ним в негромкий деловой разговор.
Шел уже четвертый час утра. У меня не было ни инструментов, ни права начинать вскрытие трупа. Холмс, конечно, понимал, что я не более способен ползать на карачках, изучая сигаретный пепел и отпечатки пальцев, чем возвратить к жизни окоченевший труп. Полиция округа Сити уже, без сомнения, завершила свое расследование с весьма скудными результатами. Меня захлестнуло невыносимое ощущение собственной ничтожности: а что, если они не обнаружили ключ к тайне? Тогда именно на меня ложится обязанность отыскать кусочек ветки, клочок бумаги, пятно грязи – то, что подсказало бы решение Холмсу.
Когда нам с мисс Монк уже казалось, что эта страшная длинная ночь близится к концу, послышался тяжелый топот ног бегущего полисмена.
– Майор Смит, удалось кое-что обнаружить! – выдохнул он. Грудь полицейского вздымалась. – Отсутствующий кусок передника! Констебль лондонской полиции нашел его во время обхода и дал знать в участок на Леман-стрит, а они телеграфировали сэру Чарльзу Уоррену. Речь идет о нашем человеке, Дэниеле Халсе, но сообщение попало на Гулстон-стрит, территорию, контролируемую лондонской полицией. И теперь сэр Чарльз собирается его стереть!
– О каком сообщении вы говорите? Соберитесь с мыслями.
– Оно было оставлено убийцей, сэр. Этот негодяй использовал кусок передника, чтобы вытереть нож. Обрывок ткани нашли на земле, под надписью на стене.
– Боже правый, мы должны немедленно взглянуть на ткань!
– Кроме того, наши люди обнаружили улику на Дорсет-стрит. Таз с окрашенной кровью водой, где убийца, по-видимому, мыл руки.
– Мы немедленно отправляемся на Дорсет-стрит, – мгновенно отреагировал майор Генри Смит. – Инспектор Лестрейд, мы вторгаемся на вашу территорию – Гулстон-стрит. Я буду вам очень признателен, если вы посмотрите вместе с вашими компаньонами, нет ли там чего-нибудь интересного, и сообщите о своих наблюдениях Халсу, нашему сотруднику. Доктор Уотсон, передайте от меня привет мистеру Холмсу, – добавил он, а потом резко развернулся и покинул площадь.
В близко посаженных, как у хорька, глазах Лестрейда мелькнул проблеск надежды.
– Я не позволю сэру Чарльзу, пусть он даже и комиссар лондонской полиции, уничтожить какую бы то ни было улику, прежде чем сам взгляну на нее! А вы, доктор, тоже берите все на заметку. Шерлок Холмс, когда выздоровеет, захочет узнать об этом свидетельстве.
Глава 10
Уничтожение улики
Ожидание путешествия вызвало у меня нервное возбуждение: ведь нам предстояло следовать дорогой, которой прошел убийца, спасаясь от Холмса. Десятиминутная пешая прогулка заняла всего три минуты в экипаже, поэтому мы быстро очутились на Гулстон-стрит. Преступник, по-видимому, пробежал по Стоуни-лейн, пересек Миддлсекс-стрит и прошел квартал по Уэнворт-стрит, прежде чем нырнуть в тихую, безлюдную Гулстон-стрит.
Когда мы подошли к двери, где в беззвездной тьме, как горгулья над башней замка, стоял на страже детектив Дэниел Халс, нашему взору предстала любопытная картина. Инспектор Скотланд-Ярда держал в руке большой кусок губки, а рядом молча толпились констебли как лондонской полиции, так и округа Сити, ожидая, чтобы начальство разрешило ожесточенный спор.
– Я настаиваю, инспектор Фрай, – заявил детектив Халс, очевидно, повторяя для вновь прибывших свой главный аргумент, – что уничтожение улики против этого изверга противоречит самой сути следствия, основанного на достижениях науки.
– А я утверждаю, детектив Халс, – упрямо возражал инспектор Фрай, – что, если огласить послание, это вызовет беспокойство в обществе, что явно противоречит британской морали и принципам совести. Неужели, детектив, вам безразличны английские нормы приличия?
Казалось, эти двое сейчас подерутся, но тут между спорщиками возникла худощавая фигура Лестрейда.
– Я решу, как нам следует поступить в данном вопросе. Будьте добры, отойдите в сторону.
Подняв фонарь, Лестрейд направил его луч на темные кирпичи. Странным сползающим вниз почерком на стене была выведена мелом загадочная надпись следующего содержания:
Евреи – люди,
которые ни в чем
не виноваты
– Видите ли, инспектор Лестрейд, – ведь так вас зовут? – спокойно сказал инспектор Фрай, – мы можем вызвать беспорядки. Не хотел бы я оказаться посреди разъяренной толпы. К тому же нет никаких оснований считать, что эти слова написаны убийцей. Судя по почерку, это скорее неуравновешенный юноша.
– Где кусок передника? – спросил Лестрейд у констебля.
– Его отнесли в полицейский участок на Коммершиал-стрит. Очертания темных пятен на нем именно такие, какие оставляет лезвие перепачканного ножа, когда его вытирают.
– Тогда, без сомнения, он выбросил его намеренно, – сказал я Лестрейду. – Поскольку раньше он не оставлял никаких следов, у нас есть все основания предположить, что он обронил окровавленную тряпку, чтобы привлечь внимание к этой будоражащей сентенции.
– Согласен с вами, доктор Уотсон, – тихо ответил Лестрейд. – Мы должны сделать все от нас зависящее, чтобы помешать им уничтожить улику.
– Не понял вас, сэр, – сказал инспектор Фрай.
– Надпись необходимо сфотографировать! – крикнул детектив Халс. – Так чтобы полиция округа Сити имела возможность внимательно изучить ее.
– У меня есть приказ сэра Чарльза, – заявил инспектор Фрай, с трудом подавляя ярость, но стараясь при этом держаться с достоинством.
– Послание на стене можно закрыть куском темной ткани, – заметил констебль.
– Отличная идея, позволяющая сохранить улику, – кивнул Лестрейд.
– При всем к вам уважении, не думаю, что это соответствует намерениям сэра Чарльза.
– Если стереть губкой только верхнюю строчку, никто об этом и не узнает, – предложила мисс Монк.
– А что, если, – вставил и я свое веское слово, – стереть только слово «евреи», а все прочее оставить как есть?
– Именно то, что нужно! – вскричал Лестрейд. – Так гораздо лучше: никакой опасности, если кто-то прочтет надпись.
– Ну тогда, чтобы укрыть ее от посторонних взглядов, нам впору обнести эту надпись гирляндой из маргариток, – заметил инспектор Фрай с издевательской учтивостью.
– Должен заметить, сэр, – проворчал детектив Халс, – через час будет достаточно света, чтобы сделать фотографию. Солнце вот-вот взойдет. До этого времени закроем эту проклятую надпись чем угодно, но я умоляю вас не уничтожать такую важную улику.
– Это трудное решение не в моей компетенции.
– Его приму я, – сказал кто-то звучным баритоном.
К моему удивлению, это был сам сэр Чарльз Уоррен, имеющий награды ветеран войны, служивший в свое время в Королевских инженерных войсках и Министерстве по делам колоний. Он прославился, пытаясь вызволить из осады моего героя, несравненного генерала Гордона, когда тот оказался в безнадежной ситуации, сдерживая в Хартуме превосходящие силы противника. Сэр Чарльз был безупречно одет, словно бы его и не разбудили посреди ночи, сообщив крайне неприятную весть. Решительный изгиб высокого округлого лба, внушительность аккуратно расчесанных, длинных, свисающих усов, монокль, непреклонная твердость взгляда – все говорило о том, что мы нарвались на серьезные неприятности.
– Я прибыл из полицейского участка на Леман-стрит, – объявил он, – крайне озабоченный пришедшими отсюда новостями. Приказываю вам уничтожить это постыдное проявление антисемитизма, пока не началось движение в сторону рынка на Петтикоут-лейн.
– Позвольте возразить, сэр, – заметил Лестрейд, – но у нас есть менее радикальные способы решить эту проблему.
– Вы так считаете? На этой стене я вижу надпись возмутительного содержания. Она должна быть полностью стерта.
– Этот детектив, сэр, послал за фотографом.
– Для какой надобности?
– Чтобы сделать это послание доступным и для полиции округа.
– Мне глубоко наплевать на фотографов из Сити. В случае беспорядков они не будут, как я, призваны к ответу в Министерство внутренних дел, если эта нелепая надпись останется на месте.
– Но мы могли бы прикрыть ее, хотя бы на полчаса.
– Я не поддаюсь на уговоры и не вступаю в сделки, – заявил бывший полководец. – Как ваше имя?
– Инспектор Лестрейд, сэр Чарльз.
– Что ж, инспектор, вы проявляете похвальный пыл в полицейской работе. Сдается мне, вы всем сердцем отстаиваете подлинные народные интересы. Вот почему вы возьмете сейчас у коллеги губку и сотрете эту гнусную мазню. После этого мы вернемся к настоящей сыскной деятельности.
Губы инспектора Лестрейда сжались в недовольную черточку. Ярость изогнула дугой узловатые брови детектива Халса. Не сдержавшись, он ударил ладонью о стену и отошел в сторону. Лестрейд взял у Фрая влажную губку и подошел к надписи, по дороге остановившись и бросив на меня многозначительный взгляд.
– Не переживайте, доктор, – прошептала Мэри Энн. – Я под шумок все переписала.
Я кивнул Лестрейду, и тот принялся стирать со стены любопытную улику. Закончив, он швырнул губку в грудь инспектора Фрая и повернулся к комиссару полиции:
– Исполнено, как вы приказали, сэр Чарльз.
– Вы предотвратили пожар социального взрыва, погасив его искру. У меня много забот в других местах. Благодарю вас, джентльмены.
Сказав это, сэр Чарльз Уоррен направил свои стопы к полицейскому участку, а собравшиеся стали расходиться.
Лестрейд со страдальческим видом смотрел на стену.
– Доктор Уотсон, детектив Халс, мне нужно сказать вам пару слов.
Мы втроем медленно побрели к дожидающемуся нас кэбу. Мисс Монк шла в трех или четырех футах сзади.
– Вынужден признаться, что все было сделано неправильно, – заговорил Лестрейд с достоинством, которого я раньше никогда не замечал в поведении этого вспыльчивого, похожего на крысу следователя. – Доктор Уотсон, прошу вас отправить копии надписи как в полицию Лондона, так и округа Сити.
– Это необходимо сделать немедленно.
– Никогда не был знаком с сэром Чарльзом, – сказал инспектор. – Не горю желанием встретиться с ним снова, но в одном он прав: надпись могла погрузить в хаос целый район Лондона.
– Не в этом дело, – сердито возразил я, но Лестрейд протестующее поднял вверх руку:
– Я не любитель фантастических теорий, доктор, и, как бы ни был проницателен мистер Холмс, иногда создается впечатление, что его место в Бедламе[12]12
Бетлемская (Бедламская) королевская психиатрическая больница. Основана в Лондоне в 1547 году.
[Закрыть], а не на Бейкер-стрит. Однако фактам я верю, а это написанное мелом послание – совершенно достоверный факт. Желаю вам спокойной ночи, детектив Халс. Без сомнения, вы объясните своему начальству, что у нас не было ни малейшего шанса.
Детектив полиции округа Сити откланялся и пошел своей дорогой. Было видно, что он все еще борется с охватившим его гневом.
– Лестрейд, – обратился я к инспектору, – был очень рад видеть вас, но, думаю, надо срочно ехать к Холмсу. Ему нужно столько всего сообщить, а я опасаюсь, что мы застанем его не в самом лучшем состоянии.
– Поверьте, доктор Уотсон, мысль об этом сильно меня угнетает. Мне нужно возвратиться в Датфилдз-Ярд, но я оставлю вам кэб. Все могло обернуться совсем по-другому нынешней ночью, если бы мистер Холмс был с нами до самого конца. Готов пожертвовать полсотни фунтов, чтобы Шерлок Холмс был рядом, когда нашему комиссару полиции в следующий раз взбредет в голову уничтожить важную улику. Буду признателен, если вы передадите эти слова Холмсу.
Лестрейд на прощание слегка коснулся шляпы и побрел на восток, в ту сторону, где уже брезжил рассвет.
И тут я заметил, какой бледной и осунувшейся выглядит моя спутница. Я взял ее за руку:
– Мисс Монк, вам нехорошо?
– Ничего серьезного, доктор. Мы по чистой случайности оказались в гуще событий, но скажите: могли вы хотя бы раз в жизни помыслить о таком ужасном злодействе? – Она закрыла лицо руками.
– Нет, – тихо ответил я. – И меня одолевают точно такие же думы, моя милая. Садитесь в кэб, и я мигом доставлю вас домой. Вы ведь нашли себе жилье получше?
– Буду благодарна, доктор, если вы отвезете меня на Грейт Гарден-стрит. Я снимаю там комнату. Мистер Холмс, конечно, захочет узнать обо всем, что мы видели. Мы ему расскажем, но не сейчас – я просто не выдержу.
Помогая ей забраться в экипаж, я искал слова утешения, но они замирали, не успев сорваться с губ. Я испытывал немое сочувствие к мисс Монк: она провела целую ночь на холоде, преследуя изверга, одержимого страстью зверски убивать женщин, подобных ей. Мэри Энн уткнулась головой в отворот моего пальто, и мы промолчали весь недолгий путь. Вскоре мы попрощались у дверей ее дома.
– Вам необходимо выспаться. Когда отдохнете хорошенько, приходите на Бейкер-стрит. У меня нет слов, чтобы выразить восхищение вашим мужеством, мисс Монк. Уверен, Холмс сказал бы то же самое.
Я покинул ее, вернувшись в кэб совершенно разбитым, с болью в сердце. Первые рассветные лучи уже играли в трещинах брусчатки.
Не успел я преодолеть, запыхавшись, три низкие ступеньки перед нашим домом и повернуть ключ в замке, как дверь раскрылась и в проеме возникло знакомое доброе лицо миссис Хадсон с поднятыми на лоб очками. Пуговицы на ее левом рукаве были застегнуты неправильно.
– О, доктор Уотсон! – вскричала она, хватая меня за плечи. – Чуть не сошла с ума, думая о том, что пришлось пережить вам с мистером Холмсом! Я до смерти испугалась, увидев его несколько часов назад, когда он приехал домой. Скажите, доктор, кто сотворил с ним такое? Он мне ни слова не сказал. Я только что закончила отскребать кровь с пола на кухне.
Отважная женщина коротко всхлипнула и дала волю долго сдерживаемым слезам.
– Миссис Хадсон, вы всё об этом узнаете. Но прежде всего скажите, жизни Холмса угрожает опасность?
– Не знаю, доктор. Посреди ночи меня разбудил громкий стук. Когда я увидела мистера Холмса, то решила, что он потерял ключ. Но он так странно привалился к дверному косяку, и рука почему-то была перевязана черными тряпками… Тогда я поняла: с ним случилась беда. Я сразу же его впустила, но не успел он сделать и двух шагов, как упал на перила и поглядел вверх, в сторону ваших с ним комнат, как будто ему предстояло взойти на гору. А потом мистер Холмс говорит: «Пройдемте на кухню, миссис Хадсон, с вашего разрешения, – и там рухнул на стул. – Немедленно сходите за доктором, – сказал он в своей властной манере. – Ведь Уотсон не единственный врач во всей округе. Есть еще этот парень в доме двести двадцать семь – копна темных волос, чиненые башмаки, запах йодоформа, который он за собой оставляет, – разбудите его, пожалуйста». И откинул голову назад, словно в обмороке. Когда я оставила его, меня охватила такая паника, что я сама не пошла за доктором, а послала мальчика-слугу. Вскоре Билли привел того парня по имени Мур Эгер, он действительно врач. Билли четыре раза бегал вверх и вниз по лестнице, чтобы принести нагретую мной воду. Но все это было несколько часов назад, а доктор Эгер так и не спустился.
Я преодолел семнадцать ступенек, перепрыгивая через одну, и, войдя в нашу гостиную, обнаружил там красивого, высокого, круглолицего человека с волевым лицом, копной волнистых каштановых волос и глубоко посаженными, задумчивыми карими глазами. Он сверял часы на камине со своими. Доктор был одет как безупречный джентльмен, в темный твидовый костюм. Я заметил элегантный котелок, небрежно брошенный на канапе, но на локтях и коленях его одежда протерлась почти до дыр, а края шляпы обтрепались. При моем стремительном появлении он поднял глаза.
– Доктор Мур Эгер, к вашим услугам, – сказал он. – Я имел честь наложить швы вашему другу в соседней комнате. Он потерял много крови, но, надеюсь, благополучно выйдет из этой передряги.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?