Читать книгу "Мара и Морок. Особенная Тень"

– Кто это? – тихо спрашиваю я.

– Это… Ариан, которого я знала. Ариан, которого любила. Ариан… который наврал мне обо всём, начиная со своего имени.

Я напряженно молчу, пытаясь осознать услышанное. Анна даёт мне минуту, а потом продолжает рассказывать:

– Его настоящее имя Юлий Рахманов. Старший принц Аракена в том поколении. Он был всего на год младше настоящего Ариана, и почти всё произошедшее было спланировано. Он специально притворился принцем другой страны, его манеры, одежда с гербом Серата, подарки из сератианского шёлка, – она без запинки чеканит каждую фразу, словно выучила этот текст наизусть, но в глазах Анны скорбь вперемешку со злостью. – Всё было продумано, чтобы сбить меня с толку, а ведь я была младшей Марой. Меня никогда не брали во дворцы, я никогда не видела настоящих членов королевских семей, чтобы засомневаться. В нашей библиотеке в храме даже не было подобных книг. Я же… оказалась достаточно наивной и глупой, чтобы поверить во все те сладкие обещания, что он… что он говорил.

Сестра выжидает несколько секунд, позволяя мне переварить эту лавину информации, только начавшую обрушиваться на мою голову. Я закусываю нижнюю губу, но не дёргаюсь вперёд, чтобы накрыть руку сестры и успокоить её. Мне больно, что ей достался настолько жестокий урок, но по её сухим глазам и напряженно сжатой челюсти я понимаю, что она смогла это преодолеть и стать сильнее.

И Анна права. Её никогда не брали во дворцы. Хотя и я сама никогда не видела принцев Аракена и Серата, но никто бы и не подумал, что кому-то нужно так врать. Особенно Маре. Мы служили богине и убивали лишь мертвецов. От нас никакой пользы в политической сфере, разве что наша длинная жизнь помогает накопить знания и стать неплохими советчиками в трудной ситуации.

– Аракен подставил Серат и развязал войну при помощи нас, – подводит итог Анна.

После этих слов я, не двигаясь, таращусь на сестру, не зная, что мне спросить, чтобы понять всю ситуацию. Анна отодвигает одну из книг подальше и продолжает, сцепив руки в замок перед собой на столе:

– У Ариана был непростой характер, поэтому даже среди Ласнецовых все сомневались, верить ли в то, что он не был знаком со мной. Особенно после моей, твоей и его смерти. Не осталось свидетелей, которые бы могли доказать его непричастность. Всё усугубило и то, что я никому не показывала своего Ариана, точнее Юлия, – последнее имя она почти выплёвывает. – Даже ты его не видела, но я тебе хоть мимолётно его описывала. Однако… только я могла подтвердить, кто именно ранил меня кинжалом. А потом это всё переросло в войну, где якобы Ласнецовы были виноваты во всём.

Я медленно киваю, продолжая слушать.

– Первым, кто действительно захотел узнать всю правду, стал Алексей – отец Александра и Северина. Он начал изучать любые записи, а когда Александра забрали в Мороки, понял, что у них появился настоящий шанс не просто узнать правду, но и доказать её. Нужно было лишь найти могилу и поднять меня, особенно после историй, что наши тела не разлагаются. Они решили, что если любой другой Морок мог отказать в просьбе поднять мёртвую Мару, то у них есть Александр, который, как и его отец, был готов на всё, чтобы докопаться до правды и доказать, что Ариан не был причиной моей смерти. Восстановление честного имени стало целью всей жизни Алексея, а потом и Александра.

Я едва замечаю, как сминаю край страницы с портретом Юлия, которую продолжаю держать.

– После того как Александр вернулся домой в восемнадцать лет, они искали мою могилу и нашли севернее, в лесах Серата, поэтому с лёгкостью смогли сделать то, что спланировали. Алексей умер от несчастного случая через несколько месяцев после того, как меня подняли. Северин взошёл на престол. Это был тяжёлый период, но мы втроём помогали друг другу его пережить. Когда я поняла, что их семья никогда меня не предавала, а настоящий Ариан был жертвой заговора, так же, как и я, мы трое стали друзьями.

Я захлопываю книгу, не желая видеть лицо предка Даниила. Значит, всё это время семья, которой я действительно должна была отомстить, – это Рахмановы. Я постоянно была рядом с ними, у меня было столько возможностей. По спине проходит дрожь, а внутри холодеет, когда я вспоминаю о руках Даниила, которыми он меня обнимал, о его признаниях. Когда сознание напоминает о его мягких губах, касавшихся моей шеи, кровь отливает от лица.

«Я расскажу ей всю правду. Правду, которую, уверен, и ты сам знаешь. А после того, как расскажу, я позволю ей попытаться меня убить. Но ты уверен, что после того, как Агата всё узнает, я буду тем, кого она захочет прирезать? Возможно, твою глотку она всё-таки решит вскрыть первой». Я помню, как вытянулось лицо Даниила, когда Аарон сказал ему это. Я вскакиваю на ноги и швыряю книгу на стол подальше от себя.

Мог ли Даниил всё знать и обманывать меня всё это время? И если да, то я была готова отдать себя и свою жизнь тому, кто, возможно, всё знал. Но его боль и одиночество временами казались столь искренними, что к горлу подкатывает тошнота от противоречивых мыслей.

Вслед за яростью внутри появляется пустота, которая ширится с каждой секундой, уничтожая всё, что у меня есть, всё, о чём я знала и думала. Всё исчезает в этой расширяющейся тьме, и я будто падаю с обрыва, на краю которого балансировала достаточно долго.

– Агата… – сестра обхватывает мою сжатую в кулак руку, замечая мой стеклянный взгляд. – Это лишь краткая версия истории, но, думаю, на сегодня достаточно.

– Каковы мотивы Юлия? – отрешённо спрашиваю я.

– Этим занимается Александр, он пытается поменьше напоминать мне о нём, поэтому лучше, если он сам тебе расскажет обо всём, что узнал. Наверняка ему известно больше, чем мне, потому что мы с ним давно не виделись. Но давай отложим это хотя бы на один день, я вновь хочу радоваться. Я люблю Северина, но теперь, когда ты рядом, я по-настоящему счастлива.

Я прихожу в себя, когда сестра быстро вытирает непрошеные слёзы. Я расслабляюсь, обхватывая её руку, и улыбаюсь.

– Ты права. Тогда пойдём отсюда, ты поешь что-нибудь, а я посмотрю и послушаю рассказ о том, как так получилось, что ты стала королевой.

Анна начинает смеяться сквозь слёзы, а я поглаживаю её кисть. Моя сестра вновь жива и счастлива. Я должна бы сейчас радоваться, но всё портит пепельный привкус во рту от многочисленной лжи и недомолвок со стороны Даниила и Аарона за последние месяцы. Сестра права, слишком много всего для одного дня.

– Ты бы видела, как вытянулось лицо Александра, когда Северин сказал ему, что влюбился в мёртвую Мару!

Анна едва успевает прикрыть рот рукой, чтобы кусок пирога не выпал обратно, когда она начинает хохотать от воспоминаний. Мои губы непроизвольно растягиваются в улыбке, я жадно наблюдаю за каждым движением сестры, всё ещё боясь, что она может раствориться в любой момент.

После библиотеки она привела меня на небольшую кухню, сказала, что не хочет пока есть в столовой, где можно наткнуться на братьев. Сказала, что хочет побыть вдвоём, а я не стала возражать. Пока что дворец продолжает навевать мне тяжёлые воспоминания, и я с радостью ушла от роскоши позолоты и мрамора, скрываясь с сестрой на простой кухне. Здесь есть такой же высокий стол, как и на кухне во дворце Аракена, стол, за которым я сидела, пока Аарон поглощал пищу. А теперь напротив меня сидит моя сестра и уминает лимонный пирог.

– Я почти уверена, что этот расчётливый подлец собирался обратно вернуть меня в могилу после того, как узнает всё, что ему нужно. Но тут младший брат упёрся, не желая меня отпускать.

Анна накалывает на вилку небольшой кусок пирога и протягивает мне через стол.

– Да ты попробуй! – наседает она, когда я отказываюсь. – От маленького кусочка ты не умрёшь.

– Ты шутишь о смерти? Серьёзно? – хмыкаю я, но съедаю предложенное угощение.

Сестра вновь смеётся, наблюдая, как я прикрываю глаза от удовольствия. Лимонная начинка тает на языке, взрываясь удивительным сочетанием приторно сладкого и кислого.

– Я тоже была на твоём месте и помню, что позабытый вкус еды приносит неописуемое наслаждение. Северин мне все сладости так скармливал по чуть-чуть, – она едва краснеет почти каждый раз, упоминая имя своего мужа.

– Как давно вы женаты?

– Месяца четыре. Церемония была совсем маленькая, незадолго до твоего воскрешения.

– Провернули всё, пока Александра не было рядом? – предугадываю я, понимая, что Северин любит приносить старшему брату неожиданные сюрпризы так же, как Анна доставляет их мне.

– Именно, – кивает девушка, улыбаясь. – Правда, Александр попросил держать пока всё в тайне, особенно моё имя, чтобы Аракен не узнал. Поэтому официальной свадебной церемонии не было, нас связал знакомый священник втайне.

– А разве так можно? Не будут ли местные советники против тебя, когда узнают?

– Маловероятно. Я – Мара, с которой всё началось. Одно моё слово, и все узнают, что Ласнецовы никогда меня не предавали. Что они невиновны в этой войне. К тому же на моей стороне Морок. Не все, но самые приближённые советники тоже знают об истинной личности, что прячется под маской. Мало кто рискнёт даже заикнуться против нашего брака, помня, что за Северином всегда стоит его старший брат.

Я недоверчиво фыркаю, но догадываюсь, что она права. Окажись Морок просто каким-то другом Северина, то ещё была бы возможность его подвинуть. Но речь об Александре. Старшем принце Серата.

– После моего воскрешения Александр постоянно метался между Сератом и Аракеном, пытаясь узнать как можно больше о Юлии. К тому же я его попросила следить за Даниилом, пока тот искал твою могилу. Я надеялась, что и тебя можно будет поднять.

Я внимательно слушаю, наблюдая, как она старается казаться спокойной, ковыряя лимонную начинку.

– Он уже собирался вернуться домой, навсегда забыть об Аракене и бросить идею найти тебя, потому что на протяжении года не было никаких продвижений, как вдруг Даниил отыскал тебя, – она поднимает на меня взгляд, и в нём есть что-то помимо радости, что-то, что меня настораживает. – Всё произошло слишком быстро, и у Александра не было возможности отыскать другого Морока и привести к Даниилу. А рисковать, чтобы тебя привязали к кому-то незнакомому, мы не могли. Ты же знаешь, что они могут контролировать тех, кого поднимают.

Я тяжело выдыхаю, только сейчас понимая свою удачу. И вправду, неизвестно кто мог бы меня к себе привязать, если бы не Аарон.

– Но он всё равно идиот, – эта фраза звучит слишком тихо и печально, Анна не смотрит на меня, когда запихивает в рот пару больших кусков пирога, напряженно набивая рот.

С детства при печальных мыслях она всегда стремилась забить желудок чем-нибудь вкусным. И эта привычка так и осталась с ней.

– А чем ты занимаешься? – я перевожу тему, не желая продолжать разговор об Аароне. Я всё ещё не знаю, как мне себя с ним теперь вести и что делать: просить прощения, благодарить или игнорировать за всю ложь.

– Я продолжаю разбираться с нечистью, – сестра сразу оживает, отбрасывая мрачные мысли, но так же быстро обиженно надувается, встречая моё недоверчивое выражение лица. – Нет, серьёзно! Я же сказала, что исправилась и честно выполняю свою работу, так как из-за меня Мар больше не осталось. Хотя после воскрешения есть свои последствия.

– Какие?

– Я старею, – кисло улыбается она, протягивая мне ещё один небольшой кусочек пирога.

– Как это? – удивляюсь я, проглатывая протянутую еду уже без возражений, вкус и вправду потрясающий.

– Обычно мы живём дольше и стареем медленнее. Но воскрешение – это как второй шанс, а он уже не столь приятный, как первый. Я всё ещё Мара, вижу нити, но моя продолжительность жизни теперь как у обычного человека. Поэтому за нечистью я хожу с Тенями Морока, он всегда оставляет во дворце как минимум двадцать человек, чтобы они меня сопровождали. Буду ли я стареть так же быстро, как все люди, – Александр не знает, но то, что не проживу так же долго, как могла бы, в этом он уверен. Однако я не расстраиваюсь, – жизнерадостно улыбается она, облизывая вилку. – Это лучше, чем ничего, и умру я вместе с человеком, которого люблю. Ведь Северин обычный смертный.

Не сдержавшись, я перегибаюсь через стол и глажу сестру по шелковистым волосам, как делала раньше, показывая своё одобрение её хорошим поведением.

– Ты у меня совсем взрослая.

Она смеётся и с напускным возмущением сбрасывает мою руку.

– Я теперь старшая, не забывай, сестрёнка! Теперь я буду следить, чтобы всякие принцы не крали твоё сердце.

– Только сердце? Что они меня кинжалом ранят, ты не боишься?

Анна фыркает, взмахивая столовым прибором.

– Если ты в одной сорочке сломала кровать, напугала Северина и разбила лоб Александру, то у других нет ни единого шанса.

Я счастливо смеюсь в ответ, чувствуя, насколько ближе мне такая Анна.

Мы проводим остаток дня вместе. Сестра показывает мне дворец, пока я слушаю её истории о жизни в Ашоре, о том, как складываются её отношения с Северином и скольких упырей ей удалось убить. Она рассказывает, что именно благодаря Александру, ей и Теням Морока в Серате почти не осталось нечисти, поэтому даже пограничный лес с северной стороны столь спокойный. Я сразу ей верю, вспоминая, что не увидела и не почувствовала ни одной твари, после того как мы с Аароном пересекли границу.

– Я слышала, что в последние месяцы Серат нападал на отряды Аракена. Король Дмитрий постоянно жаловался, что враг вдруг начал пересекать границу. Что произошло? – вспоминаю я, как король Аракена рассказывал мне новости на их празднике.

– Это был не Серат, – мнётся сестра, виновато закусывая губу, – это была я.

– Ты? Одна?!

– Точнее, я и Тени Морока, – хитро улыбаясь, девушка сворачивает в сторону моей комнаты. – И мы выходили несколько раз на их территорию. Вообще Теням это запрещено, но есть плюсы в том, чтобы быть королевой, хотя Марк точно с этим не согласится.

Я копирую её улыбку, соглашаясь.

– В первый раз мы разбирались с упырями в пограничном лесу и встретили одного из наших шпионов, – продолжает Анна, когда мы заходим ко мне и удобно устраиваемся в мягких креслах. – Он рассказал, что ты и Морок на границе, чтобы собрать какие-то травы. Хоть все и отговаривали, но мне так хотелось убедиться, что ты жива. Поэтому я поскакала через границу, а Теням пришлось последовать за мной. Однако мы опоздали, вы ушли к тому моменту. А потом нас заметил отряд аракенцев, и пришлось убираться.

– Наверное, и к лучшему это. Марк наверняка был зол.

– Точно! Он за главного, если Александра с нами нет. В другой же раз мы случайно пересекли границу, пытаясь разобраться с оборотнем. Я глазам своим не поверила, когда увидела его, Агата! Но хуже, что он был мёртвым, как самый настоящий упырь, только огромный, как медведь, и покрытый шерстью, но морда волчья, – сестра активно взмахивает руками, её глаза горят, когда она рассказывает об этом, а я внимательно слушаю, потому что подобные твари были настоящей редкостью при нашей жизни.

– Вы его убили? – нетерпеливо спрашиваю я.

– Да! Но этот мертвец успел загубить двух лошадей и ранил пятерых Теней. Ты знаешь, что таких тварей отпускать нельзя, поэтому мы пересекли границу, чтобы с ним разобраться, а там наткнулись на отряд аракенцев. Кстати, именно оборотень убил половину из них, а остальные подняли на нас оружие, поэтому мы с ними разобрались.

Мы продолжаем болтать так долго после заката, что Анна остаётся на ночь в моей новой комнате. Я не замечаю, как проваливаюсь в сон под её весёлый голос, когда она беззастенчиво рассказывает мне всё, что знает о детстве Северина.

Наутро сестра никуда не исчезает. Анна в очередной раз смеётся, наблюдая, как я испуганно подскакиваю на кровати, когда не нахожу её там, где видела в последний раз. Но с облегчением выдыхаю, заметив её за туалетным столиком, уже собранную и одетую в свежее платье нефритового оттенка.

– Ты больше принципиально не носишь алые цвета?

– Я скрываю, что я Мара. К тому же красные оттенки мне никогда не шли, – улыбается сестра, убирая тёмные волосы в высокую причёску.

Она такая красивая, ей не хватает только короны, и передо мной будет настоящая королева.

Сестра знает меня лучше других, поэтому служанок она предупреждает заранее. Те будут приходить ко мне, только чтобы наполнить ванну, прибраться или если я сама позову. Я благодарно киваю сестре, предпочитая всё делать самостоятельно.

– Тогда собирайся, и как будешь готова, приходи в столовую. Или, если не хочешь, то можешь погулять, – Анна мнётся у выхода, то ли не зная, что мне предложить, то ли просто не хочет уходить. – Можешь делать всё что захочешь, это теперь и твой дом.

– Спасибо.

Она ободряюще улыбается и всё-таки уходит. Я какое-то время растерянно оглядываю помещение, будто оказалась здесь в первый раз, будто без сестры здесь стало слишком пусто. Но беру себя в руки и направляюсь в соседнюю комнату, где стоит уже наполненная ванна. Я моюсь быстро, радуясь, что мне вместо лавандового мыла принесли с ароматом розы.

В шкафу я нахожу только платья, но решаю, что теперь нет ничего в этом мире, на что я имею право жаловаться. Сейчас всё слишком хорошо, поэтому я сама выбираю наряд приглушенного красного цвета. Юбка лёгкая и спокойная в противовес плотному и богато украшенному верху с длинными рукавами. Платье настолько красивое, что даже слишком откровенное для меня декольте не смущает. Я расчёсываю волосы и вновь использую макияж. Мои губы всё ещё слишком бледные для полноценно живого человека. Впервые за эти месяцы я получаю удовольствие даже от того, что раньше не любила.

Покинув комнату, я иду по коридорам, встречая редких слуг и стражу, но никто не обращает на меня лишнего внимания. Вчера я хоть немного запомнила планировку дворца и теперь понимаю, что нужно спуститься на один этаж вниз, чтобы попасть в столовую. Однако сейчас я иду медленно, выглядываю в окна и рассматриваю сады, укрытые свежим снегом. Сейчас середина зимы, но во дворце удивительно тепло.

Будучи уже недалеко от лестницы, я слышу низкий голос, который заставляет меня замереть.

– …Я ГОВОРИЛ ТЕБЕ НЕ ГЛУПИТЬ!

Он мне знаком.

Когда я была без сознания, то слышала несколько голосов, переговаривавшихся у моей кровати. Аарона и Марка я узнавала сразу. Теперь я знаю, что Анна часто кричала на Аарона, а голос Северина пытался их успокоить. Но среди всех голосов был ещё один. Тогда Аарон говорил с кем-то про Даниила.

Я подхожу ближе к приоткрытой двери, пытаясь разглядеть просторное помещение за ней. Это небольшой зал с высокими потолками и мраморными колоннами. Только благодаря эху и незакрытой двери можно что-то разобрать. Сквозь маленькую щель я вижу, что Аарон стоит ко мне лицом в своём привычном простом чёрном кафтане, расшитым серебряными нитями. Сегодня на нём белая рубашка, но оставаясь верным себе, принц небрежно не застегнул пару верхних пуговиц. Аарон запускает руку в длинные волосы, перекидывая большую их часть на левую сторону, и я вижу, как вокруг ссадины на лбу, что я ему оставила, расползся небольшой фиолетовый синяк. Могло быть хуже, но теперь, зная, что он спас мою сестру, мне стыдно. Аарон вновь складывает руки на груди, пока его собеседник продолжает его отчитывать.

– Я предупреждал тебя, мальчик, что твоя бравада до добра не доведёт! Ты не всесилен, глупец! У всего есть цена.

Судя по голосу, это уже взрослый мужчина, хотя его короткие волосы абсолютно чёрные и аккуратно уложены назад. Он даже чуть крупнее Аарона в плечах и спокойно повышает голос на принца.

– В этот раз ты пытаешься отхватить кусок больше, чем можешь прожевать! Я говорил тебе дождаться меня.

– Я уже сказал, что у меня не было выбора. Даниил дал всем лишь пять дней. За это время ты не смог бы найти кого-то, – ровным тоном отвечает Аарон.

– Зато выбор есть сейчас!

– Ещё рано. Пока я не могу этого сделать.

– Хм… давай-ка спросим, что думает по этому поводу твой брат, – едко бросает мужчина и пытается развернуться, но принц хватает его за локоть, не пуская.

– Я же попросил не беспокоить его по таким делам.

– Он уже догадывается.

– Одно дело догадываться, другое дело знать. Особенно от тебя. Ты всё расскажешь в таких подробностях, что Северин либо с ума сойдёт, либо разозлится так, что нам обоим не поздоровится, – зло цедит Аарон, я едва слышу его. – Не забывай, что Северин мой брат, а мы очень похожи, когда злимся. Теперь он ещё и король, кто знает, что он предпримет!

Принц отпускает локоть мужчины и тот поправляет свой светло-серый кафтан, покрытый плотным, чёрным узором.

– Я же тебе пообещал, что разберусь, – уже спокойнее добавляет молодой человек.

– Да что ты?! – восклицает мужчина. – И когда ты это сделаешь? Нам подождать, когда ты начнёшь кровью плеваться за завтраком?

– Не драматизируй, Кристиан, – фыркает принц.

– Я могу и подробнее описать, так как видел последствия. А начнётся всё с отметин…

– Тише.

Аарон переводит взгляд на дверь. Вряд ли можно меня увидеть сквозь эту маленькую щель, но мы с Мороком связаны, поэтому я лишь расстроенно выдыхаю, когда его губы изгибаются в кривой улыбке.

– Не стесняйся, Агата. Подслушивать, будучи внутри, намного удобнее.

Я придаю лицу как можно более безмятежное выражение и толкаю дверь. Специально демонстративно разглаживаю складки на юбке ладонью, складываю руки в районе живота и вхожу в зал, как ни в чём не бывало. Аарон уже видел, как я проявляла подобную невозмутимость во дворце Ярата, поэтому его опасная улыбка становится шире, открывая белые зубы.

– Доброе утро, – спокойно приветствую я обоих.

Но ни реверансов, ни поклонов Аарон от меня не дождётся.

Его собеседник поворачивается ко мне, и теперь я могу лучше его рассмотреть. На вид Кристиану немногим больше тридцати, хотя, сбрей он недельную щетину, это стало бы понятней. У него обаятельное лицо, но уголки губ опущены вниз, а на лбу глубокие морщины, указывающие на то, что он часто хмурится или переживает. Его взгляд внимательный, пробегает по мне, отмечая различные детали.

– Значит, ты и есть Агата. Приятно, наконец, видеть тебя… хм… я бы сказал живой, но кажется, это немного неуместно, – его серо-голубые глаза блестят, когда губы растягиваются в слабой ухмылке, делая его чем-то похожим на Аарона.

Принц закатывает глаза, шумно выдыхая.

– Агата, познакомься. Это наш двоюродный дядя по отцу. Кристиан Ласнецов.

Он всё-таки не соврал мне о двух вещах. О том, что у него есть младший брат и ещё дядя.

– Кажется, шутки со смертью – это у вас семейное, – сухо отвечаю я.

Кристиан несколько раз удивленно моргает, а потом начинает смеяться. Смех у него мрачный и сухой, но я не чувствую враждебности, как и в случае с Аароном. Похоже, эти двое просто не самые общительные в семье.

– Кристиан, ты не оставишь нас с Агатой наедине? Уверен, у неё накопилось множество слов с извинениями, которые ей не терпится мне сказать, – на губах старшего принца продолжает играть натянутая улыбка.

– Тогда я пойду, но наш разговор не окончен, Аарон.

– Этого ты мне забыть точно не дашь.

– Было приятно познакомиться, Агата. Мы ещё увидимся, – Кристиан прощается со мной небольшим кивком.

– И мне, Кристиан, – я отвечаю ему тем же, и мужчина направляется в сторону выхода.

Мы с Аароном продолжаем молчать, пока напряженные шаги его дяди не стихают, а дверь не захлопывается с громким щелчком, оставляя нас наедине. Но даже после этого я ничего не говорю, продолжая прокручивать в голове услышанный разговор.

– У тебя какие-то проблемы? – начинаю я.

– Ничего, о чём бы тебе стоило знать, – спокойно отзывается Аарон.

Мы вновь молчим, парень наклоняет голову набок, разглядывая моё лицо и платье.

– Ну?

– Что «ну»? – не понимаю я.

– Говори. Задавай вопросы. Проси прощения или благодари. Не уверен, с чем именно ты пришла ко мне, – он отходит назад и присаживается на мраморные ступеньки возвышения, на котором стоит небольшой трон. Возможно, здесь король встречается со своими советниками. Помещение слишком мало для того, чтобы быть тронным залом. Я присаживаюсь на ступеньки на некотором расстоянии от собеседника.

– Анна в целом рассказала мне, что настоящий Ариан никогда её не трогал и на самом деле это был Юлий Рахманов. Рассказала, что всё было подстроено. Но каков мотив? Для чего они это сделали? – перехожу я к делу.

– Война? Жажда власти? Золото? Хотя, скорее, всё вместе, – принц перестаёт улыбаться, подбирая верные ответы. – Аракен и Серат никогда не были дружны. Всегда было что-то, что нам не удавалось поделить или прийти к компромиссу, были мелкие стычки, нападения, недовольство политикой, но открытых и затяжных войн не было. Пока около двухсот пятидесяти лет назад на территории Серата не было найдено несколько мест, полных золота. Серат всегда был богаче Аракена такими ресурсами, как дерево и пресная вода, но у Аракена хорошо идёт добыча соли и много плодородных земель. В целом мы шли в ногу. Пока найденное золото не перевесило всё.

Я хмурюсь, вспоминая обильную позолоту на дворце в Ярате. Неужели это всё лишь видимость?

– Они настолько бедны?

– В том-то и дело, что нет. У них тоже всё достаточно хорошо, но в то время наша экономика стабилизировалась и пошла вверх, когда Аракен начал беднеть на нашем фоне. И возможно, проблемой стала простая гордость или даже жадность. Я поступил в академию в Ярате, чтобы сблизиться с Даниилом. Мне нужно было получить доступ к их библиотеке и записям. Это был один из шансов узнать правду, потому что тогда мы ещё не были уверены, что сможем поднять Анну. Но удача оказалась на нашей стороне. Отцу удалось найти могилу Анны, его теория о том, что Ариан не виновен, – подтвердилась. Также я нашёл записи Юлия. Он был очень амбициозным.

Аарон тихо смеётся, замечая мой косой взгляд в его сторону и скептически приподнятую бровь.

– Хорошо, – уступает он. – Он был надменным засранцем. Так лучше?

– Вполне.

– Он придумал этот план, хотя я не уверен, что он поделился им со своим отцом и тогдашним королём. Скорее всего, пытался заработать себе славу, но слишком многое он не предусмотрел. Юлий понимал, что война отбросит экономику назад, поэтому решил, что проще избавиться только от правящей семьи и подчинить себе весь Серат, забрав наши территории. Он вспомнил о вашей неприкосновенности, понимая, что люди возненавидят того, кто поднимет руку на Мару. А дальше ты знаешь. Хотя его план и рухнул, он явно не рассчитывал, что ты вытворишь такое. Добровольно пойдёшь на смерть, а все остальные Мары погибнут вместе с тобой. Потом отказ Серата казнить Ариана ухудшил ситуацию, поэтому развязалась настоящая война. Также этот идиот не продумал, что нечисти станет больше, а Мороки откажутся что-либо делать, позволяя двум странам погрязнуть в этом болоте противостояния.

Я киваю, понимая, что моя сестра попала в ловушку, которую мы не могли предусмотреть, потому что до этого правители никогда не смели использовать нас как пешек в борьбе за власть.

– Зачем Даниил поднял меня?

– Я тоже задавался этим вопросом. Но с Даниилом всё не так просто, мне не хватило времени, чтобы узнать его точные мотивы. После неаккуратности Елены в убийстве Николая…

Я кривлюсь, вспоминая этот отвратительный момент. Николай тоже Рахманов, и сейчас я должна радоваться, но почему-то мне всё ещё его жаль. Даже врагу не пожелаешь нож в сердце от предательницы сестры.

– …Даниил стал более скрытным. Поэтому мне пришлось оставить тебя в той темнице так надолго. Я был готов вздёрнуть Даниила и Елену ещё в тот момент в комнате, когда вошёл и увидел, в каком ты ужасе с кровью Николая на руках и лице, – его тон становится напряжённым, он то ли оправдывается, то ли злится, но осекается и вновь возвращается к ровной интонации. – Уже тогда я всё понял, но мне нужно было немного времени.

Я специально не смотрю в его сторону, чтобы не увеличивать неловкость. Мне уже достаточно сожаления, которым сочится каждое его слово.

– Я не рад и не горжусь тем, что сам обезоружил тебя и помог стражам отвести в темницу. Но мне нужно было докопаться до правды.

– Я понимаю. Что ты узнал?

– К сожалению, не так много. Как я понял, либо Николай, либо Даниил узнал правду о Юлии и рассказал другому. Поэтому Николай так сильно стремился к миру, склоняя отца к тому же. Уверен, что именно он предложил свадьбу между Еленой и Северином. И он действительно хотел исправить эгоистичную ошибку предка, но, конечно, без раскрытия правды. Поэтому даже после мнимого отравления настаивал на мире. Но Даниил начал упираться, что мир невозможен, считая, что Серат всё равно виноват. Он не поддерживал Юлия и его поступок, но настаивал, что тот убил лишь Анну. Только одну из Мар, в то время, как Серат убил шестерых.

– Значит, Николай хотел сокрыть правду, но достигнуть мира, чтобы двигаться дальше? – уточняю я.

– Да.

– А Даниил всё знал, но хотел всё-таки завершить дело Юлия и захватить Серат? Решил, как и предок, сделать это с минимальными потерями, а именно: отправить только меня, чтобы я убила Северина?

– Да.

– И поэтому он избавился от Николая и отца, – тихо бормочу я, понимая теперь, что король и старший наследник, желающие мира, были серьёзным препятствием для плана Даниила. – Он действительно верит в свою правоту? Что солдаты Ариана, убившие шесть Мар, виноваты больше, чем Юлий, который нанёс первый предательский удар, напав на мою сестру?

– Похоже на то.

Я почти до боли сжимаю зубы, понимая, что вся эта неразбериха – последствия моего выбора. Если бы я не пошла во дворец или если бы заставила сестёр отступить, то, возможно, они докопались до правды. И сейчас у Даниила не было бы ни одной отговорки, ни одной причины для подобных поступков. К этому моменту вся история Анны, моя и Ариана уже была бы забыта и сохранилась только в книгах как пыльная сказка.

– Он хочет растоптать мою семью, чтобы просто завершить начатое предком дело, прикрываясь отмщением за смерть Мар, – спокойно подытоживает молодой человек. – При правильном раскладе он мог бы скрыть все улики причастности Юлия, действительно уничтожить мою семью и захватить Серат, ведь нужно добраться только до Северина. Вряд ли кто-то обрадуется Мороку на троне.

– Если всё скрыть этой полуправдой, действительно можно оправдаться, хотя план отвратителен, – соглашаюсь я.

– Но он споткнулся о целых три препятствия.

– Какие?

– Я, – хмыкает Аарон, вероятно, вспоминая выражение лица Даниила, когда раскрыл ему свою личность. – Он явно не рассматривал вариант, что старший принц Серата всё ещё жив и находится у него под носом. Второе – это Елена. Он не продумал её вспыльчивость и безрассудство.

– Скорее это можно отнести к первому, – фыркаю я. – Он не рассчитывал на твоё обаяние, что Елена перед тобой не устоит.