Читать книгу "Экспресс на 19:45"

Глава деcятая
Селена

Стивен и Оливер проспорили весь ужин, а за просмотром фильма и вовсе подрались. Успокоились они только к ночи – чтобы послушать перед сном сказку. Даже сделали пару фотографий друг друга в кроватях, пока Селена лежала между ними на полу.

– Мальчики, будьте добры друг к другу, – прошептала она в полумраке комнаты. На потолке зеленели люминесцентные звезды. Она вспомнила, как лепила их туда вместе с Грэмом. Это заняло целую вечность, и на следующий день у обоих болели руки и спины. – Любите друг друга.

– Фу, – скривился Оливер.

– Заткнись, – огрызнулся Стивен.

– Я сейчас уйду, – пригрозила Селена. Оба замолчали, Оливер обиженно отвернулся. Стивен буквально прожигал ее взглядом. Когда он был меньше, он лежал в кровати и смотрел на нее до тех пор, пока его не смаривал сон.

На твердом полу спина болела меньше. День выдался тяжелый. Ее жизнь рушилась, но она, прилагая титанические усилия, делала вид, будто все в порядке. Улыбаться, разговаривать с клиентами, надевать маску нормальности – это выжирало силы, истощало, изматывало. Она думала, что обеденный перерыв – наполненный пустой болтовней, вежливым смехом, неподвижными, накачанными ботоксом лицами и правдой, скрытой за дизайнерскими сумочками, – она и вовсе не переживет. На рабочее место она вернулась с адской головной болью.

– Ты в порядке? – спросила Бет позже, когда они ехали в такси.

– Лучше всех, – солгала она. – Просто превосходно.

Поначалу Селена не была уверена, что работать на лучшую подругу – хорошая идея. Но она оказалась отличной. Они уважали и поддерживали друг друга, слаженно действовали в команде и просто веселились. Мужчины почему-то думали, будто женщины не способны найти общий язык в профессиональной сфере. У нее же никогда не возникало проблем с коллегами-женщинами. Все было с точностью до наоборот. Свою карьеру она строила среди наставниц и подруг.

– Просто аллергия, – сдалась Селена. – Голова раскалывается.

Они с Бет дружили давно. Когда обеим было чуть за двадцать, они работали журналистами в небольшом издательстве. Через что они только не прошли: парни, расставания, смерть родителей, встречи с теми единственными, свадьбы, беременность, рождение детей, развод Бет, Микаэла – подруга, которую у них отнял внезапный сердечный приступ.

Бет кивнула и, сочувственно улыбнувшись, сжала ее руку. Мгновение она всматривалась в Селену, но затем продолжила копаться в электронной почте на телефоне. Ее идеальные ярко-розовые квадратные ногти, гипнотически постукивающие по сенсорному экрану, сверкали под стать бриллианту в кольце, которое она купила себе после развода.

– Дай знать, если захочешь поговорить, – непринужденно бросила Бет. В переводе это значило: «Если не хочешь рассказывать, что происходит, – ничего. Я с тобой».

– Все хорошо, – снова соврала Селена. – Правда.

– Как успехи Грэма в поисках нового места? – В переводе: «Когда твой муж-неудачник вернется на работу?»

– Пока ищет.

Бет бросила на нее короткий взгляд и снова уставилась в телефон. Она недолюбливала Грэма. Никогда не говорила этого вслух – но Селена все понимала по тону, с каким она произносила его имя, по выражению ее лица на общих встречах. Они не были обязаны любить мужей друг друга – хватало обычной вежливости. Видит бог, Селена почти десять лет терпела, натягивая улыбку, теперь уже бывшего мужа Бет Джона – властного жмота и изменщика. Вежливость была золотым правилом дружбы. И не только дружбы. Будь люди вежливее, мир был бы куда лучше. Вторым правилом было позволять друзьям иметь секреты. И поддерживать их, когда все летит в тартарары.

В те тартарары, в которые все полетело вчера.

Весь день она старалась не думать о скандале с Грэмом. Она вспомнила собственный голос – тихий из-за спящих детей, но дрожащий от ярости. Она никогда еще не слышала его таким. Добела раскаленным. Вспомнила свои слова. Вспомнила его – болезненные, как удары по почкам. Какая некрасивая сцена. Когда в них появилась вся эта язвительность, вся эта злость друг на друга, ядовитой плесенью разъедавшая их союз? Черная гниль, разросшаяся под сорванными ими обоями. Заполонившая все.

– Папа не позвонил пожелать нам спокойной ночи, – буркнул Оливер.

– Видимо, не смог поймать сеть, – ответила она, глядя в потолок.

– Он не попрощался.

Селена почувствовала укол вины – за то, что произошло, за свою ложь. Она врала собственным детям. Здорово.

– Он позвонит завтра, – пообещала она. – А сейчас пора спать.

– Мама, – начал было Оливер. – Я видел…

– Не сейчас, милый, – оборвала она сына. Если бы он стал рассказывать о чем-нибудь, что видел в школе, или по телевизору, или в компьютере, разговор затянулся бы минут на двадцать. Стивен непременно встрял бы, и они принялись бы спорить. – Засыпай.

– Но…

– Оливер! – Она включила «строгую маму». – Спи.

Она задумалась, сколько раз говорила – и еще скажет – это за свою родительскую жизнь. Потому что родительский день заканчивался, только когда дети засыпали. В жизни тех, кто еще и работал, это было единственное спокойное и свободное время, когда можно было снова стать собой и на несколько часов с чистой совестью забыть о бдительности и бесконечном перечне детских желаний и потребностей. А время ей было нужно – чтобы обдумать случившееся и понять, что делать дальше.

В поезде по дороге домой она высматривала женщину, которую встретила вчера вечером. Она хотела найти ее и в то же время страстно надеялась, что их пути никогда больше не пересекутся. В этой импровизированной исповедальне они разделили друг с другом нечто особенное, эта беседа была честнее и правдивее всей ее нынешней жизни. Она ужасно хотела выговориться – но боялась этого не меньше.

«Ты когда-нибудь мечтала о том, чтобы проблемы разрешились сами собой?» – так ведь она сказала?

Что-то в этом воспоминании, в голосе той женщины заставило ее похолодеть.

«Плохие вещи происходят постоянно».

Селена закрыла глаза – ее одолевал сон. Интересно, как скоро она сможет выползти из комнаты мальчиков? Ей не хотелось засыпать, чтобы в два часа ночи обнаружить себя на полу с ноющими костями. Она прислушивалась к мальчикам, считая собственные вдохи и выдохи. Открыв глаза, она наткнулась на пристальный взгляд Стивена.

– Не уходи, – попросил он, словно прочитал ее мысли.

– Закрывай глазки, – прошептала она.

Некоторое время спустя их дыхание стало ровным и глубоким. Стивен посапывал. Он спал крепко – в отличие от ворочающегося и вздыхающего во сне Оливера, который, как и она, пробуждался от малейшего шороха. Она тихо встала и вышла из комнаты – задачка была не из простых.

Она скользнула по коридору в спальню и, притворив дверь, глубоко вздохнула.

Она нечасто бывала просто Селеной. Двадцать восемь минут в день: четырнадцать минут по дороге от дома к поезду и четырнадцать – от поезда к дому. Иногда она слушала подкаст или аудиокнигу, иногда ехала в тишине. Наслаждалась роскошью быть собой.

Так же, как когда дети спали, а Грэма не было дома. Она сама, ни на кого не оглядываясь, решала, чем заняться. В офисе она играла роль эффективной и надежной сотрудницы, веселой и безупречной. Дома превращалась в маму и жену, любящую, покладистую, понимающую. В обитом темной кожей салоне машины она становилась собой. Никто не дергал ее и ничего не требовал. Она не нуждалась в этих мгновениях. Она не чувствовала себя несчастной. Ей вроде как нравилась ее жизнь. Взять хотя бы все эти радостные посты на ее страницах в социальных сетях с тэгами #спасибо, #слишкомсчастлива, #люблюсвоихмальчиков.

Вчерашние крики, рыдания, звон бьющегося стекла чудом не разбудили мальчиков. Это был не первый их скандал, но совершенно точно – худший. Головная боль усилилась.

Была ли она по-настоящему счастлива?

Они с Грэмом ходили на футбольные и бейсбольные матчи. Улыбались, смеялись, подбадривали юных игроков. Устраивались у самого поля на собственных раскладных стульях, купленных для подобных мероприятий. Приносили сумку-холодильник с водой и апельсинами, чтобы угостить команду и других родителей. Они прекрасно проводили время на дружеских вечеринках и пикниках, всей семьей ездили на отдых. Успели обзавестись целым легионом друзей, знакомых и соседей. Посещали школьные мероприятия, благотворительные аукционы и общественные забеги. Их то и дело звали пожарить барбекю на заднем дворе. Такую они построили жизнь – иногда казалось, будто она возникла сама, из ниоткуда и без спросу их захватила. И они были счастливы. Разве нет?

Но чего она хотела раньше, до того как все закрутилось в этом вихре? Кем надеялась стать?

Она мечтала писать книги.

Она расплакалась – впервые с прошлой ночи. Включила телевизор, зарылась лицом в большую мягкую подушку и позволила рыданиям вырваться наружу. Она изливала в хлопковую наволочку весь свой гнев, всю печаль, усталость от сдерживания этой боли, страх перед будущим. Выплакавшись, она почувствовала себя лучше, свободнее.

Ей нужно было подумать, решить, что делать дальше.

Она взглянула на темный экран лежавшего рядом с ней на одеяле телефона. Кому бы позвонить? Кому стоило позвонить? Никому. Не сообщать же обо всем сердобольной матери, идеальной сестре, успешным друзьям. Разве она могла рассказать кому-нибудь, в какой бардак вот-вот превратится ее замечательная жизнь? Единственным человеком, чей голос она действительно хотела услышать, был Уилл, ее бывший, мужчина, которого она бросила ради Грэма. Как ни странно, они все еще оставались друзьями. Хорошими друзьями. Она знала, что могла позвонить ему. Он был бы счастлив поддержать ее в сложившейся ситуации. Даже слишком счастлив. Идея казалась заведомо провальной, и она предпочла не звонить никому вовсе.

Она снова подумала о женщине из поезда. Женщине, которую звали Марта. Которой она исповедалась. Возможно, с ней она сумела бы поделиться. Что бы Марта ей сказала? Не то чтобы она могла с ней связаться.

На комоде стояла их семейная фотография: Грэм, Оливер, Стивен и Селена. Тогда их брак переживал не лучшие времена. Собрать и вытащить всех в парк на встречу с профессиональным фотографом было чертовски непросто. Стивен всю дорогу проплакал. Грэм считал, что это глупая трата времени, ворчал, нервничал из-за пробок, огрызался на мальчиков. День выдался просто ужасный. Но к фотосессии все взяли себя в руки и даже натянули фальшивые счастливые улыбки.

– Не волнуйтесь, – сказала фотограф, пожилая женщина с растрепанными кудрявыми волосами и мудрой улыбкой. Должно быть, почувствовала напряженность между ними, хотя Селена всеми силами пыталась ее скрыть. – Оно того стоит.

Фотограф ободряюще потрепала Селену по плечу. Она говорила не о фотосессии – о чем-то куда более важном.

Фотографии получились идеальными. Все выглядели блаженно-счастливыми, она и Грэм – влюбленными, мальчики были похожи на маленьких ангелочков. Из одной она сделала рождественские открытки[19]19
  В Америке существует традиция рассылать рождественские открытки со сделанной в уходящем году фотографией семьи отправителей. – Прим. пер.


[Закрыть], от которых все пришли в восторг. Увидев фотографии, Селена подумала, что их создательница была права – оно того стоило.

Теперь это казалось ей гнусной ложью. Она сжимала портрет в руках – и хотела разбить его вдребезги. Но вместо этого поставила рамку на место, легла на кровать и уставилась в телевизор. Шла «Игра престолов», на экране мелькали красивые, знойные, обтянутые кожей герои и героини, взволнованные надвигающейся войной. Она позволила себе ненадолго погрузиться в этот жестокий, но прекрасный мир. Драконы. Грязный секс. Трехглазый Ворон. Армия мертвецов. Там все было куда проще, чем в реальной жизни.

Вдруг она что-то услышала и тут же убавила громкость.

Охранную сигнализацию она включила – еще до того, как они поднялись на второй этаж.

Коридор встретил ее зловещей тишиной.

Остановившись на площадке, она прислушалась, затем спустилась вниз. Убедилась, что входная дверь заперта, а сигнализация по-прежнему включена. Задняя дверь тоже была закрыта. Селена проверила каждое окно в каждой комнате на первом этаже. Она не слышала о случаях взлома в их районе.

Но женщина из поезда была права: плохие вещи происходят постоянно. В самых неожиданных местах. В самые неожиданные моменты.

Селена повернулась – кто-то тощий стоял на верхних ступенях лестницы. К горлу подступил крик.

На одно ужасное мгновение ей показалось, что силуэт принадлежал женщине из поезда.

– Мама! – Это был Оливер. – Я что-то слышал.

Она с облегчением поднялась вверх по лестнице и обняла его за плечи.

– Ты напугал меня, дружок.

– Прости.

– Иди в кроватку.

– Стивен храпит. Можно я посплю с тобой?

Она заглянула в его большие темные глаза. Не по годам мудрые. Только родившись, он уставился на нее тем же взглядом. Стивен плакал, брыкался, отказывался от груди, страдал от колик и другой боли. Оливер был настоящим ангелочком и ее родственной душой. Когда он не баловался и не пытался ей врать, она видела в его глазах отражение прошлого, настоящего и будущего. Понимала, кем он был в минувших жизнях, кем была она, каким мужчиной он вырастет, какими станут они, когда состарятся, какими будут в жизнях грядущих.

Они забрались на большую кровать, она обняла его, как плюшевого медвежонка, наслаждаясь теплом, исходящим от его маленького тела, и ролью матери, которая позволяла ей отодвинуть все остальное на задний план.

– Я слышал, как вы с папой ругались, – сказал Оливер, когда она уже подумала, что он заснул.

Она коротко поразмыслила – и решила не отрицать:

– Прости.

Она была уверена, что мальчики проспали их ссору. Какая глупая надежда! Разве можно было не услышать взрыв такого масштаба?

– Мне показалось, вы ненавидите друг друга, – поделился Оливер.

Ее сердце сжалось от тоски.

– Это не так.

– Но ты сама это говорила. Ты сказала: «Я ненавижу тебя, Грэм». И что нужно было выходить замуж за дядю Уилла.

Черт. Неужели она так сказала? Удар ниже пояса. К тому же она так не считала.

– Позволь задать тебе вопрос, – попросила она. – Вы со Стивеном часто ссоритесь?

– Ага.

– И ты говоришь, что ненавидишь его?

– Ага.

– Ты говоришь это на полном серьезе?

– Наверное, нет, – помолчав, ответил он.

– То есть иногда ты так злишься, так расстраиваешься, что говоришь вещи, которые вовсе не имеешь в виду, верно?

– Наверное.

– Вот и мы с папой не имели в виду всего, что наговорили друг другу прошлой ночью. Мне жаль, что ты застал нас за подобным.

Она вспомнила, каково это – слышать, как ругаются родители. Такие моменты сближали их с сестрой. Она вспомнила, какой беспомощной, бессильной и испуганной себя чувствовала. А теперь из-за нее так же себя чувствовал Оливер. Осознание было ужасающим. Она ненавидела Грэма – действительно ненавидела. Так же, как саму себя.

Она погладила сына по шелковистым волосам. Его лоб показался ей горячим.

С минуту он молчал, его грудь мерно вздымалась и опускалась.

– Родители Зандера разводятся, – тихо сказал он. – Он говорит, что теперь у него будет два дня рождения и два Рождества.

– Неплохо. – Она понятия не имела, о каком Зандере идет речь.

– Я не хочу, чтобы у меня было два дня рождения, – буркнул он.

– Я понимаю.

– Тогда где папа?

– У него «мужские» выходные. Я же тебе говорила.

Она снова возводила между ними стену лжи.

– Ладно, думаю, он у дяди Джо, – наконец сдалась она. Обычно, когда им нужно было отдохнуть друг от друга, Грэм отправлялся в холостяцкую берлогу своего брата.

– А я думаю, он на улице, – не согласился с ней Оливер.

– Что? – удивилась она. – Что ты хочешь этим сказать?

– По-моему, он сидит в своей машине – она стоит через дорогу от нас.

Селена встала и подошла к окну. Оливер был прав: Грэм сидел в своем внедорожнике, припаркованном на другой стороне улицы. Она старательно подавляла заклокотавшие в ней гнев и раздражение. Какого хрена? Она же просила дать ей время и пространство, чтобы все обдумать. Просила держаться подальше. Сказала, что придумает, как объяснить его отсутствие мальчикам, и даже позволит ему созвониться с ними в субботу. Но он, конечно, все делал по-своему. Был Грэмом. Не понимал и не уважал чужие границы, не мог осознать, что так грубо нарушают их только невоспитанные ублюдки.

Когда мать раскрыла Селене и ее сестре истинные масштабы измен их отца, Селена, совсем еще молодая, только окончившая колледж и вышедшая на работу, притворилась, будто понимает, почему мать так долго его терпела.

Она отреагировала как положено: проявила сочувствие, оказала поддержку. Но в глубине души она не понимала. Ради чего мать проглатывала стыд, унижение, ярость и просто позволяла ему безнаказанно гулять, как оказалось, десятилетиями? Как она могла жить с этим, с ним, с собой? Селена не могла ее понять. Тогда. Теперь же, когда она в темноте собственной спальни говорила со своим старшим сыном, ей наконец открылась печальная правда: мать вытерпит что угодно, лишь бы избавить своего ребенка от боли. Она натянула халат.

– Я схожу за ним, – сказала она. – Пойдем в кроватку, ладно?

– Но…

Она отвела его в комнату и снова уложила.

– Ты правда его ненавидишь? – спросил Оливер, когда она уже собиралась уйти.

Ответить было настолько сложно, что слова застревали в горле.

– Нет, – наконец выдавила она. – Конечно, нет. Не больше, чем ты ненавидишь Стивена.

Он кивнул, будто действительно понял всю сложность ситуации. Ее маленький старичок.

– И мы оба любим тебя и твоего брата больше всех на свете. Никогда не забывай об этом.

«Что бы ни случилось дальше», – закончила она про себя.

Оливер был сильно измотан и, когда она закрывала дверь в комнату мальчиков, уже проваливался в сон.

Спустившись вниз, она отключила сигнализацию и прямо в халате и тапочках шагнула в темноту. Она настойчиво постучала в окно машины. Грэм проснулся. Она огляделась. Надо было просто позвонить ему – что подумают люди, если увидят? Решат, что их семья такая же ущербная, ничем не лучше прочих.

– Какого черта ты здесь делаешь? – накинулась она на Грэма, едва он успел опустить стекло.

– Джо меня выставил, – пожаловался он. – Он был не один.

– А про отели ты не слышал?

– Не хотел тратить деньги.

Здесь он ее подловил. Она хотела заблокировать все его кредитные карты, перевести деньги с их общих счетов на тот единственный, о котором он не знал. Но так и не сделала этого.

На глазу у него была повязка. В бессильной ярости она схватила игрушечного робота Стивена и врезала им Грэму по лбу. Крови было немерено. Не лучший ее поступок. Ей стало почти жаль опального мужа.

– Заходи уже. Ты же не хочешь, чтобы соседи тебя здесь увидели?

– Мне плевать на соседей.

– Тебе на всех плевать.

Он картинно закатил глаза, снова откинувшись на спинку сиденья.

– Селена…

Она перешла улицу и, обхватив себя руками в попытке защититься от холода, направилась по дорожке к двери. Он последовал за ней.

– Спать будешь в кабинете, – решила она.

– Может, поговорим?

– Нет, – отрезала она, поднимаясь по лестнице.

Она не стала на него оборачиваться. Просто вернулась в спальню и заперла дверь. Устроилась в кресле. Сердце бешено колотилось, голова шла кругом. Как ей стоило поступить?

Телефон пискнул. Она удивилась, но тут же подумала, что это Грэм.

Однако сообщение было отправлено с неизвестного номера.

Привет, как твои дела? Приятно было

познакомиться с тобой вчера вечером.

Кто это мог быть? Она уже собиралась удалить сообщение, но вдогонку прилетело еще одно:

Вот бы продолжить наш разговор.

Постоянно о нем думаю. Может, встретимся?

«Нет, – подумала Селена. – Быть не может».

Она живо представила женщину, с которой познакомилась в поезде, вспомнила ее мрачный голос, почти ощутила ту странную, исходившую от нее энергетику. И почувствовала, как к щекам приливает кровь. Селена открыла какой-то незнакомке свою самую личную тайну. И та женщина тоже поделилась с ней своим секретом. Это странным образом сблизило их.

Только вот они не обменивались номерами. Селена уже занесла палец, чтобы удалить сообщения, но почему-то передумала.

Может, стоило ей ответить? Она вдруг всем сердцем захотела снова услышать голос той женщины, рассказать ей все то, о чем не могла рассказать никому. Даже Бет. Она хотела снова обнажить перед этой незнакомкой душу.

Нет. Должно быть, ошиблись номером. Она собралась удалить переписку и заблокировать номер, но телефон снова звякнул, предупредив ее решительные меры.

Кстати, это Марта.

Из поезда.

Глава одиннадцатая
Селена

В понедельник Селена проснулась до того, как прозвонил будильник. За окном было темно, ветер завывал и скребся ветвями в стекло. Она лежала с закрытыми глазами, список дел на сегодня сформировался в ее голове сам собой: нужно было связаться с воспитательницей Стивена и назначить с ней встречу, найти Джасперу, ее племяннику, подарок на день рождения, отредактировать порученную ей часть сегодняшней презентации для важного клиента, внести в бюджет расходы, позвонить матери.

Удивительно.

Ее мир рушился, а она продолжала планировать свои дни. Жизнь не стояла на месте.

Дверь открылась, и в комнату ввалился Грэм – устраиваться рядом с ней на кровати. Спал он в кабинете, но перед пробуждением мальчиков забирался в их постель. Она не обратила на него никакого внимания – даже глаз не открыла. На самом деле, она с трудом выносила его присутствие. Не могла выкинуть из головы мерзкий образ скачущей на нем Женевы.

– Не спишь? – шепотом спросил он, коснувшись Селены.

– Нет, – ответила она и отодвинулась на самый край кровати – как можно дальше от Грэма. Он отстранился, перевернулся на спину и уставился в потолок.

Правда.

Только за выходные Селена успела опубликовать три поста в своем инстаграм-аккаунте.

Запечатлела мальчиков, субботним утром помогающих ей с завтраком.

«Мудрая мама обязательно научит своих сыновей готовить! – написала она. – Когда-нибудь их жены скажут мне спасибо!»

Поделилась фото с семейной прогулки в национальном парке, раскинувшемся примерно в получасе езды от их дома. Они все вместе бродили по пешеходным дорожкам, мальчики скакали по каменистым тропам. Селена и Грэм в напряженном молчании шли позади. У реки, когда Грэм наклонился показать детям булыжник, который, по его мнению, мог оказаться древним окаменелым ископаемым, она сделала снимок.

«Ничто так не освежает и не успокаивает после напряженной рабочей недели, как пара часов на природе!»

В воскресенье Селена с мальчиками наконец-то сели собирать «Звезду Смерти»[20]20
  Орбитальная боевая станция из серии фильмов «Звездные войны». – Прим. пер.


[Закрыть] – конструктор из «звездной» серии «Лего». Работы предстояло много – сборка обещала занять не одну неделю. На фотографии в «Инстаграм» красовалась открытая коробка, стопка инструкций и множество прозрачных пакетов с крошечными детальками.

«Боже, в какой крупный проект я вписалась!»

Конечно же, в социальных сетях не появилось ни слова о том, что они с Грэмом не общались, а мальчики, чувствуя повисшее между родителями напряжение, скандалили по поводу и без. За завтраком Оливер и Стивен катались по полу в борьбе за половник. Собирать конструктор они так и не начали, потому что до драки спорили, кто откроет первый пакет. Грэм, пока мальчики бесились, сидел, уткнувшись в свой телефон. В конце концов дети были отправлены в свою комнату. Затем Селена занялась стиркой и готовкой на неделю, а мальчики несколько часов не отлипали от телевизора. Она не стала им запрещать – ей нужно было немного покоя. Стирка все не заканчивалась. Прибывала и грязная посуда. Стивен умудрился ободрать колено. В душе Селена, несчастная и изможденная, снова плакала.

Было ли это ложью – выкладывать на всеобщее обозрение только радостные впечатления? А куда девать скучное, будничное, гадкое? Разве все это, не попадая в Интернет, становилось менее реальным? Грэм и вовсе не понимал, зачем она делала все эти посты и что пыталась доказать.

– Что теперь? – спросил Грэм. – Что будем делать?

Сквозь жалюзи начали просачиваться первые молочно-серые лучи утреннего света. Он придвинулся к ней, притянул обратно с края кровати и обнял за талию. Она хотела было оттолкнуть Грэма, но тепло его тела приятно успокаивало. Она замерла в его руках, не понимая, чего хочет больше: придушить мужа или горестно прижаться к нему. Какими бы тяжелыми ни были выходные, они продолжали смеяться, продолжали быть родителями, продолжали готовить и есть. Прекрасные стороны жизни намертво сплелись с неприглядными. Вот какой была правда.

– Понятия не имею, – честно ответила она.

Впереди маячила рабочая неделя. Порой офис позволял ненадолго сбежать от проблем. Ей понадобится помощь по дому. Очевидно, Женеву придется уволить. Сегодня же. Значит, с детьми останется Грэм и выгнать его из дома не получится. Пока что. Возможно, стоило поговорить с Бет – она наверняка подскажет, как быть дальше.

– Будем плыть по течению? – поинтересовался Грэм.

– Пока – да.

– До каких пор?

– Я не знаю, Грэм! – воскликнула она громче, чем собиралась. Господи, каким же он был ребенком. Она сделала глубокий вдох и спокойно продолжила: – Я отвезу мальчиков в школу, а потом пойду на работу. Ты уволишь Женеву.

Он молча кивнул. С минуту они лежали в тишине, потом она встала и, пока не пришло время будить мальчиков, отправилась в душ.

Селена любила горячую, почти обжигающую воду. Она включила сильный напор – струи бились о кожу, жар испариной оседал на кафеле.

Причесавшись и накрасившись, она надела узкие черные брюки, ярко-розовый топ и туфли на каблуках. К тому времени, как она вышла из спальни, Грэм успел поднять мальчиков. Она выбрала отличный момент, чтобы сделать шаг ему навстречу.

– Доброе утро, – поздоровалась она с мальчиками по пути к лестнице.

Стивен и Оливер постанывали, словно маленькие сонные зомби, медленно и неохотно натягивая школьную форму, которую Селена подготовила с вечера.

Спустившись вниз, она обнаружила, что Грэм уже накрыл на стол, сунул вафли в тостер и упаковал обеды для мальчиков. Вел бы он себя так, не только когда они были на грани развода… То, как он сейчас выслуживался, только раздражало.

Она налила себе кофе, предоставив кормить детей Грэму.

Она почти не вспоминала о полученных в пятницу сообщениях. Удалила переписку и заблокировала номер – в телефоне и в голове. Марта станет призраком из прошлого. Всего-навсего. Селене хватало проблем и без нее.

В дверь позвонили. Селена вздрогнула и чуть не пролила кофе.

Черт. Женева объявилась раньше обычного. Селена надеялась уехать с мальчиками до ее приезда. Как бы она ни любила и ни ценила Женеву раньше, она надеялась никогда больше ее не видеть. Она и так видела слишком много.

– Забыла ключ? – спросила она, открывая дверь.

Но на пороге стояла не Женева.

За дверью ждал широкоплечий, чисто выбритый темноволосый мужчина. Одет он был в гражданское, но выглядел представительно и без немедленно предъявленного ей значка. На подъездной дорожке притаился черный седан, из которого вылез еще один мужчина – постарше, взъерошенный. Он тоже подошел. Утро звенело переливами птичьих голосов, воздух, впервые за последние месяцы, потеплел. Вероятно, весна придет раньше обычного. Сердце Селены бешено заколотилось – она не смогла бы объяснить почему.

– Миссис Мерфи?

– Это я.

– Я детектив Грейди Кроу, а это мой напарник – детектив Уэст.

Она стояла в проеме приоткрытой двери, загораживая им вид внутрь, и боролась с желанием позвать Грэма.

– Чем могу быть полезна? – поинтересовалась она.

– Вы нанимали на работу женщину по имени Женева Марксон?

– Да.

– Когда вы видели ее в последний раз?

Пристальный взгляд детектива Кроу был прикован к Селене. Уэст осматривал все, что попадало в его поле зрения: крыльцо, видимую ему часть прихожей, комнатные растения, садовую поросль.

– Почему вы спрашиваете? Что-то случилось?

– Разрешите войти?

Во рту пересохло. Могло ли дело быть в копах? Их появление у всех вызывало необоснованное чувство вины.

Мальчики промчались вверх по лестнице, даже не поинтересовавшись, кто стоял на пороге их дома. Когда она впустила детективов, в прихожую вышел Грэм и встал позади нее.

Следователи еще раз представились, и Грэм мгновенно перешел в режим обаяния. Его коронный. На лице появилось соответствующее выражение – открытое и приветливое. Так он брал ситуацию в свои руки. Он провел полицейских в гостиную, по-хозяйски гостеприимно предложил кофе. Он был умыт, одет и причесан. Учитывая, в каком виде он разгуливал после того, как потерял работу, это казалось чудом.

– В последний раз я видела ее в пятницу – она ушла около четырех часов дня, – сказала Селена, присаживаясь на подлокотник дивана. – Я вернулась с работы пораньше.

Детектив Кроу что-то нацарапал в блокноте. Другой детектив стоял у входа, продолжая осматриваться.

– Вы оба были дома? – спросил Кроу.

– Нет, – ответил Грэм, протирая глаза – он всегда так делал, собираясь соврать. – Я ездил к брату, помогал ему по хозяйству.

Помогал по хозяйству. Она чуть не рассмеялась. Если бы. Можно подумать, Джо стал бы заниматься хозяйством. Можно подумать, Грэм был способен ему с этим помочь.

– Где живет брат?

– В Ремсене[21]21
  Небольшой город в штате Нью-Йорк. – Прим. пер.


[Закрыть], примерно в пятнадцати минутах к северу от нас.

Она ни за что не заподозрила бы его во лжи – если бы не знала. Никто бы не заподозрил.

– Вы расскажете, что случилось? – попросила Селена.

– В местное отделение полиции поступил звонок от сестры мисс Марксон. Она не могла с ней связаться и заволновалась. По ее словам, в субботу они договорились вместе позавтракать, но мисс Марксон не пришла на встречу. Ее машины на стоянке у ее дома нет. Квартира тоже пуста – судя по всему, у сестры есть запасной ключ.

– Ого, – удивилась Селена. – Как странно. Она не говорила, что у нее есть сестра.

– В какое время она обычно приходит на работу? – спросил детектив Уэст.

Селена взглянула на часы.

– Примерно в это.

– Ну, знаете, – непринужденно подхватил Грэм, откидываясь на спинку дивана и скрещивая ноги. – Она молода, одинока. Может быть, уехала на выходные с друзьями или парнем.

Селена вспомнила сидящую верхом на Грэме Женеву – и тут же отогнала от себя эти мысли. Она опустилась в одно из кресел и уставилась в окно.

Брауны, их соседи, жившие напротив, как раз выворачивали с подъездной дорожки. По утрам они всегда уезжали вместе – Джилл отвозила близнецов в школу, а по пути высаживала Бобби у вокзала, откуда он на поезде добирался до города. Обычно Селена выезжала в то же время – махала им рукой и желала хорошего дня. Наблюдая, как они скрываются из виду, Селена почувствовала странную слабость. Это они должны были отъезжать сейчас от дома. Мчаться навстречу новому, совершенно нормальному дню.

Сверху до них доносились топот и крики. Мальчики остались без присмотра. Селена поднялась, намереваясь пойти проверить, что у них происходит.

– Она часто опаздывает? – продолжал расспрашивать детектив Кроу.

– Нет, – тут же ответила Селена. – Такого не было ни разу.