Текст книги "Ангел любви. Часть 3"

28. Лишь сердце не обманет

Весело насвистывая, Антэн шел по коридору второго этажа, держа в руках только что доставленный из цветочного магазина огромный букет белых роз, благоухавших тонким изысканным ароматом. Сегодня он задумал устроить романтическую ночь с лепестками роз, и, проходя мимо библиотеки, решил еще раз перечитать любовную сцену из последнего романа Кристианы, которую планировал разыграть перед ней.

– Сегодня, любимая, ты станешь героиней своего романа, – улыбаясь, подумал он, – Тебе понравится, это уж я обещаю.

Зайдя в библиотеку, Антэн положил цветы и стал искать книгу. Он быстро нашел ее, бросил на стол и вновь повернулся к стеллажу, чтобы выбрать какую-нибудь книжку и для себя. Но случайно его взгляд упал на большое кресло, стоявшее у окна, и он вздрогнул от неожиданности. В кресле, сжавшись в комочек, сидела Стася и беззвучно плакала, кусая свой маленький кулачок, чтобы заглушить рыдания, но ее щеки были мокрыми от слез, катившихся соленым потоком.

Антэн подошел к ней и слегка потряс за плечо.

– Стасенька, что случилось? Кто обидел мою маленькую девочку? – озабоченно спросил он и невольно отшатнулся, не ожидая увидеть такое безнадежное отчаяние в ее глазах.

Встревожившись уже по – настоящему, он легко поднял девушку из кресла, сел в него сам и усадил ее на колени.

– Я совсем потерял голову от счастья и ничего не замечаю вокруг, а девочка страдает. Она так скучает по мужу, а мы с Кристой слишком заняты собой и совсем ее не поддерживаем, – почувствовав укол совести, подумал он и ласково сказал, – Не плачь, детка, Стивен приедет завтра. Они ведь пообещали вернуться к первому марта, ко дню рождения Лаки.

– Он приедет сегодня, – тихо сказала Стася, и уже не сдерживаясь, зарыдала в голос.

Антэн недоуменно нахмурился, сосредоточенно пытаясь понять, в чем дело, – Любимый муж вызывает страх? Этого не может быть! Мне всегда казалось, что девочка с ним счастлива.

– Солнышко, может, ты расскажешь своему дяде Антэну, в чем дело? Ты же знаешь, что я люблю тебя и всегда помогу, – попросил он, гладя ее по голове.

– Это просто нервы, – поспешила заверить Стася и попыталась улыбнуться, – Я сейчас успокоюсь, не волнуйся, у меня все хорошо.

Антэн понял – ничего она не расскажет, но ему непременно надо выяснить, что же все-таки произошло. Прочесть ее мысли не удалось, и тогда он решил действовать другим способом, правда, весьма своеобразным, но более эффективным, позволяющим услышать «голос» сердца.

То, что сейчас произойдет, испугает Стасю еще сильнее, возможно, она никогда больше не назовет его дядей Антэном. Но надо решиться, или уйти, сделав вид, что ничего не происходит, и лицемерно называясь дядей, не замечать ее страданий, посчитав их надуманными – мало ли, что случается в семейной жизни.

Отбросив в сторону все сомнения, он крепче обнял девушку, решительно запустил руку в вырез топа и положил ее на грудь.

Стася рванулась, словно маленький зверек, попавший в капкан. Действие Антэна стало для нее настоящим ударом.

– Тихо, тихо, девочка, – зашептал он ей на ухо, – Сейчас я не дядя, а лекарь, и мне надо послушать твое сердце. Ты сама лекарка, и знаешь, что при лечении болезни иногда бывает не до приличий и церемоний.

Ему хватило несколько мгновений, чтобы все понять, а точнее, увидеть. Картинки были четкими и быстро сменяли друг друга. На одной из них он увидел, как Стивен вернулся с задания и прямо с порога жадно набросился на жену. На другой Стася усиленно пытается выбраться из постели, где ей устроили сексуальный марафон, ведь в соседней комнате заходится от крика голодный Раян. Но муж не отпускает ее и недовольно ворчит: «Ничего страшного, пусть немножко покричит, ты мне сейчас нужнее». И последняя, самая унизительная для нее сцена. Ей кричат, что в постели нет приличий, а она плохая жена, если отказывает мужу в такой маленькой просьбе.

Антэну стало ясно, почему муж, ради которого четыре месяца назад Стася была готова на все, даже пожертвовать жизнью, теперь пугает ее до такой степени, что она со страхом ждет его возвращения сегодня вечером.

Он осторожно вынул руку, поцеловал девушку в висок и тихо сказал, – С этой минуты, ты свободна от него, малышка. Он не придет сегодня, он никогда больше не придет.

Слезы облегчения покатились по ее щекам, а Антэн легкими поцелуями осушал их, нежно гладя Стасю по голове.

– Сейчас быстро в кроватку и спать, а утром мы повезем Раяна в парк и купим ему большой воздушный шар.

Он легко подхватил девушку на руки, вынес из библиотеки, быстро прошел по коридору несколько метров и внес ее в апартаменты Лаки.

– Пожалуй, сегодня тебе лучше остаться здесь, – сказал Антэн, закрывая за собой дверь.

…Кристиана с нетерпением ожидала мужа, пообещавшего незабываемый вечер и где-то запропастившегося. Устав от долгого ожидания, она направилась на поиски, и, проходя мимо библиотеки, услышала тихие голоса. Заглянув в приоткрытую дверь, Кристана сначала заметила на столе охапку белых роз, рядом с которой лежала небрежно брошенная книга, а затем увидела и парочку, устроившуюся в кресле у окна. Мужчина крепко обнимал плачущую девушку, а его рука блуждала по ее груди. Затем он стал покрывать поцелуями мокрые щечки, нашептывая нежные слова, и добившись согласия, подхватил девушку на руки и вынес из комнаты. Кристиана едва успела отпрянуть за дверь, когда Антэн, любовь всей ее жизни, вынес на руках ту, которую при всех называл племянницей, и понес ее в комнату дочери, обронив мимоходом: «Пожалуй, сегодня лучше остаться здесь».

Она прислонилась к стене и медленно сползла по ней на пол. Сердце, ожившее, словно сухая земля под струями теплого дождя, от надежды быть любимой, умирало от горя. Антэн снова предал ее, а глупая девчонка, живущая в ее душе, ничему не научилась за двадцать с лишним лет…

Антэн осторожно уложил Стасю на кровать дочери, накрыл легким одеялом и напоил успокоительной настойкой. Затем задернул на окнах шторы и вышел, прямиком направляясь в комнату Стивена. Он потратил целый час на поиски доказательств его разнузданности, методично выдвигая ящики стола и шкафов и обшаривая каждый уголок комнаты. Однако, кроме откровенного женского белья, духов с феромонами и нескольких конфет с легким возбуждающим эффектом, он ничего больше не нашел.

В результате поисков комната приобрела весьма не респектабельный вид, но Антэна это абсолютно не беспокоило. Он уселся в кресло, налил себе виски и начал ждать. Через полчаса тот, кого он поджидал, влетел с радостно возбужденным видом.

– Стаська, любовь моя, я дома … – Стивен замолчал на полуслове, а затем удивленно спросил, – А где Стася? И что ты делаешь в нашей комнате, Антэн?

– Это не твоя комната, – прозвучал резкий ответ, – Лаки подарила мне этот дом, и для тебя в нем места нет. Сейчас ты выйдешь отсюда и больше никогда не вернешься.

– Ой, напугал. Да нам есть куда пойти. И незачем было такой кавардак устраивать. Просто сказал бы, и через час нас уже бы здесь не было. Или ты захотел пошарить в чужой супружеской спальне? Так сказать, подсмотреть, чем можно разжечь свой угасающий костер? – издевательски ухмыльнулся Стивен.

– В супружескую спальню жена должна входить без страха, и ложиться в постель без принуждения. Неужели отец не говорил тебе, что секс без желания -это насилие? Что жена в любой момент имеет право отказать мужу? Что жену любят, а не просто используют, потому, что она всегда под рукой? – голос Антэна был обманчиво спокоен, но он уже едва сдерживал себя.

– Стася пожаловалась, что я ее использую? – возмущение Стивена было вполне искренним, – Ничего себе, представила меня каким-то извращенцем и насильником! Я никогда, повторяю, никогда не принуждал ее к сексу!

– Насилие проявляется не только в применении хлыстов и наручников. Если бы я нашел, что-то подобное, то и разговаривать бы не стал, а просто закопал бы ночью в саду твои бренные останки.

Антэн сказал это бесстрастным равнодушным голосом, но его взгляд не оставлял и малейшего сомнения в том, что именно так бы он и поступил.

– Да лучше бы Стася пожаловалась или хотя бы намекнула, что в ее жизни происходит что-то неправильное, может тогда бы удалось хоть что-то исправить. Но ты постоянно внушал ей, что муж лучше знает, чем должна заниматься жена. Заявлял, что ее представления о семейной жизни смешны и нелепы, и она должна уяснить, что у друидов совсем иные понятия о супружеском долге, и если она поклялась тебе в верности, то обязана выполнять все твои желания.

Антэн бросал в лицо Стивену все новые и новые обвинения, а тот не знал, что ответить. Все слова и поступки, довольно безобидные, на его взгляд, в интерпретации Антэна выглядели извращенными и грязными. Стивену казалось, что в него швыряют не словами, а кусками собачьего дерьма.

– Ты дошел до такой наглости, что запрещаешь ей возиться с Раяном, якобы для того, чтобы он не рос маменькиным сынком и не цеплялся за ее юбку. Даже заставляешь бросить кормить его грудью. Что, сам решил присосаться? – издевательски поддел его Антэн, – Уже плохо стоит, и ты хочешь восстановить силенки женским молоком?

Стивен зарычал от злости и бросился на него.

– Ну, давай, красавчик! – обрадовано вскрикнул Антэн, – Иди сюда, я немного улучшу твою внешность, – и его кулак заехал парню в скулу.

– Да, кто ты такой, чтобы указывать мне, как спать с женой? – заорал Стивен, вновь бросаясь на Антэна и опять наталкиваясь на кулак.

– Тот, кто по своей глупости помог Стасе выйти за тебя замуж, думая, что ты будешь холить ее, баловать и любить, как любят жену – пару раз за ночь, три-четыре дня в неделю. Как поступают нормальные мужья, неважно, друиды они или нет, а не свихнувшиеся на сексе придурки. Судьба даровала тебе чистую, наивную девочку. Ты мог бы слепить из нее жену, боготворящую тебя, но ты решил сделать ее подобием тех шлюх, с которыми привык иметь дело. Ты вел себя с ней, как педофил с ребенком – задабривал, запугивал, внушал, запрещал, а ведь перед тобой был взрослый человек, со своей прошлой жизнью, и, поверь, гораздо лучшей, чем прожитая с тобой. В той жизни ее любили и ценили за качества, украшающие любую женщину – за добродетель, верность и способность любить. Все то, что было доверчиво предложено тебе, и так безжалостно тобой растоптано.

– Алана учи, как надо любить жену, – с ненавистью бросил Стивен, посасывая разбитую губу, – А мы со Стасей больше года живем вместе, и уж как-нибудь сами разберемся. Недоразумения случаются у всех. Я уверен, что и у вас Кристианой они бывают тоже.

– Бывают, но никогда моя жена с ужасом не ожидала, когда я потащу ее в постель, и не умоляла выпустить ее оттуда. Стася никуда с тобой не пойдет, а ты сейчас уйдешь из ее жизни навсегда.

– Мы женаты по обряду, а, значит, она моя законная жена. Развод я никогда не дам, – решительно отрезал Стивен.

– Да, он взрослый, умный мужчина, только есть одно маленькое «но» во всей этой истории. Антэн не разговаривал со Стасей, он увидел то, что было у нее на сердце. Понимаешь, увидел все ее глазами, глазами скромницы, всю жизнь прожившей в строгой семье, а последний год в общине наргонов. Естественно, он сделал вывод, что Стивен – развратное чудовище, и единственный способ спасти принцессу – это прогнать его. А что бы ускорить процесс открыл по нему стрельбу, подсказав еще напоследок, кто может его убить. Папочка почему-то забыл, что иногда увиденное, даже собственными глазами, не соответствует истине. Подобная ситуация, кстати, хорошо описана в трактате «Друидская любовь».

– Хорошо осуждать других, Лаки. А как бы ты поступила? Мне, кажется, что сейчас проявляется уже твой двойной стандарт. И причем здесь «Друидская любовь? Ты ее читала, а может даже и опробовала на себе? Кто подсунул тебе запрещенный трактат? Хотя, о чем разговор, конечно, Стивен. Может, он еще и показал все, в натуре? И сейчас ты так яростно защищаешь не брата, а любовника? Поистине, ночь открытий и разочарований.

Лаки с высокомерным превосходством посмотрела на Викрама и презрительно спросила, – Это все твои вопросы? Тогда отвечаю откровенно и по порядку. Почему откровенно, поймешь в конце. Начнем с первого. По справедливости и для достоверности, папочке надо было послушать и сердце Стивена, что для него было бы гораздо проще, чем, испытывая сомнения и неловкость, лезь под одежду Стаси.

– Всегда восхищался умом Лаки и ее знанием обрядов, – насмешливо усмехнулся Антэн, – Перевязь хранят всю жизнь, а вашу она бросила в огонь. Считай, что Стася уже освободилась от тебя. Ей ни к чему просить о разводе, ведь свидетелей церемонии не было, запомни это.

– Может, и Раяна нет? Напомню тебе, что он мой сын!

– Ха-ха-ха! – издевательски рассмеялся Антэн, – О сыне он вспомнил! А когда запрещал его кормить, чувствовал себя любящим папочкой? Покажи, хоть одну игрушку, подаренную тобой! – он театрально развел руками, а затем поддел ногой сложенные небольшой горкой, найденные им предметы из секс-шопа, – Зато здесь есть игрушки папочки, с которыми он заставляет играть мамочку. Не переживай, Раян вырастит и без тебя, человеком станет, а не такой скотиной, как ты. Убирайся отсюда, и не вздумай возвращаться! А если начнешь лезть обратно, то учти, что я расскажу Вику пару эпизодов из твоей семейной жизни, не хочу лишать его права убить тебя первым.

– Где Стася? – не унимался Стивен, не желая выслушивать нотации, – Я никуда не уйду без жены и сына!

– Пожалуй, я передумал, – спокойно сказал Антэн, доставая свой любимый пистолет, – Почему, я должен лишать себя удовольствия в пользу Вика? – и начал стрелять в пол прямо у ног Стивена, заставляя его поверить в серьезность своих слов.

Стивен развернулся и вышел из комнаты, а потом из дома, в котором провел лучшие моменты своей жизни. Вышел, чтобы уже никогда не возвратиться, и никогда больше не увидеть жену и сына. Какое же это страшное слово «никогда».

Кристиана стояла у окна в гостиной и смотрела вслед уходившему Стивену. Она слышала какие-то крики, потом выстрелы, а затем увидела его, бросившего последний, прощальный взгляд на дом, и поспешно вышедшего за ворота.

Антэн подошел к ней сзади и положил руки на плечи.

– Ты выгнал Стивена, чтобы он не мешал тебе обольщать Стасю? – безжизненным голосом спросила Кристиана, поворачиваясь к мужу и высвобождаясь из его рук.

– О чем ты, Криста? – удивился Антэн и только открыл рот, чтобы все рассказать жене, как она легонько приложила пальцы к его губам и тихо произнесла, – Я видела вас в библиотеке, видела твою руку на ее груди и твои поцелуи. Как и видела собственными глазами, что ты внес Стасю в комнату Лаки, и остался там с ней. Тебя не было больше часа. Ничего не говори, я все понимаю, мне уже далеко не семнадцать лет.

– Криста, послушай, я все объясню, – попытался достучаться до нее Антэн, – Увиденное часто бывает совсем иным, чем кажется.

– Конечно, объяснишь, ты это хорошо умеешь делать. Да, я и сама могу придумать несколько очень правдивых объяснений, не забывай, что я писательница. Как тебе такой вариант? У Стаси резко заболело сердце, и ты сделал ей прямой массаж и искусственно дыхание. Затем донес до кровати, потому что она не смогла дойти сама, и целый час просидел рядом, держа за руку свою любимую маленькую племянницу.

Кристиана грустно усмехнулась, глядя на него все понимающими, мудрыми глазами.

– Ты просто выполнял реанимационные мероприятия, спасая жизнь человеку. А что может быть важнее спасения жизни? Кстати, очень убедительная версия, даже ты не придумаешь лучше, – и с неизбежной обреченностью она подвела черту в их отношениях, – Стивена ты выгнал сегодня. Завтра утром я уеду сама. Прощай, Антэн.

Антэн безнадежно смотрел вслед уходившей жены, понимая никчемность всех оправданий. Ну, что тут скажешь? А ведь, по сути, он, действительно, лечил измученное сердце Стаси, безжалостно раненное Стивеном. Только правда почему-то кажется таким вымыслом, что все объяснения становятся нелепыми.

– Чтоб ты провалился, Стивен, – мысленно пожелал он со злостью, – Свою жизнь разрушил, и мою, похоже, тоже. Вот тебе и романтический вечер с лепестками роз, – разочарованно подумал он, покидая гостиную.

Утром Кристиана вышла из дома с большой сумкой на колесиках и покатила ее к стоявшей на подъездной дорожке машине. На прощание она окинула взглядом дом, в котором провела счастливые два месяца, и глубоко вздохнув, стала укладывать сумку в багажник.

– Кристиана, ты уезжаешь? – взволнованный голос Стаси раздался прямо за ее спиной, – И ничего не сказала мне! Ты скоро вернешься?

– Нет, Стася, я не вернусь. Здесь мне больше делать нечего.

– Но, почему? Антэн тебя очень любит, и вы были такими счастливыми…

Стася растерянно смотрела своими чистыми, наивными глазами, и Кристиана внезапно ужасно рассердилась на нее. Девочка старательно пыталась показать, что не понимает в чем дело.

– Не хочу мешать, Стася. Я вчера видела вас в библиотеке, – холодно произнесла женщина, захлопывая дверцу багажника.

– Вы поссорились из-за этого? Но, разве Антэн ничего не рассказал тебе?

– О чем? О том, что вы целовались, причем, весьма откровенно, а потом пошли в комнату Лаки? Я не виню тебя ни в чем. Перед Антэном ни одна женщина не устоит. Просто обидно, когда тебя обманывают. Все-таки мы с ним взрослые люди, сказал бы честно,

Кристиана неопределенно пожала плечами и села в машину, – Меня не надо выгонять, как Стивена, я уйду сама.

– Он прогнал Стивена? – с надеждой спросила Стася, и, увидев утвердительный кивок, радостно засмеялась, – Я свободна! Антэн – самый лучший человек в мире! Как же тебе повезло с мужем!

– По-моему, это тебе очень повезло – мужа прогнали, а старая жена ушла сама. Прощай, Стася, будь счастлива!

– Подожди, пожалуйста, не уезжай, – девушка вцепилась в дверцу машины, не давая ей уехать, – Почему ты решила, что у нас с Антэном роман? Я отношусь к нему, как любимому дяде, а к тебе, как к любимой тете. И когда Антэн сказал, что могу жить с вами после развода со Стивеном, я так обрадовалась.

– Стася, а когда он ласкал тебя в библиотеке, ты относилась к нему, как к дяде? – иронично спросила Кристиана и грустно заметила, – Я любила тебя, а сейчас ты делаешь вид, что не понимаешь, о чем идет речь. Говорю прямым текстом – когда Антэн тискал твою грудь, ты мало походила на племянницу.

– Он не тискал мне грудь, а только положил руку на сердце, и каким-то образом все узнал про нас со Стивеном, – тихо прошептала Стася, – Понимаешь, все. Я вчера пряталась в библиотеке, не хотела оставаться в той комнате…

После этих слов она расплакалась, и на Кристиану вылился такой поток сбивчивых признаний, что вначале она даже ничего не поняла. И только после того, как отвела Стасю обратно в дом, напоила горячим чаем и немного успокоила, пришла в ужас от услышанного. Они с Антэном были рядом и не замечали, какие мучения испытывал этот бедный, одинокий ребенок, случайно попавший в весьма необычную, даже странную семью, живущую по своим правилам. Стася никак не могла привыкнуть, что ее жизнь теперь полностью зависит от властного мужа, относившегося к ней, как к своей собственности.

Даже со своей богатой фантазией писательницы, Кристиана не могла предположить, что Стася не любит, а панически боится мужа. Стивен казался ей забавным парнем, и никак не вязался с образом насильника.

– Стивен ушел, и больше не вернется сюда. Мы не допустим, чтобы он обижал тебя, – уверенно пообещала она, обнимая Стасю, и вдруг увидела вошедшего в столовую мужа.

Антэн смотрел ей прямо в глаза и молчаливо ждал.

Кристиана виновато потупилась и сказала расстроенной девушке, – Чтобы избавиться от страха, надо выбросить все, что его вызывает. Что больше всего тебя пугает в той комнате?

– Кровать, – тихо прошептала Стася.

– Тогда с нее и начнем. Антэн, поможешь нам? – Кристиана заискивающе посмотрела на мужа.

– Мы с Аланом уже разобрали кровать и отнесли ее в чулан. Я сказал ему, что вы разошлись, – ободряюще улыбнулся Стасе Антэн, – Он, кстати, не удивился, Стивен никогда ему не нравился. А сейчас мы разожжем в саду костер и бросим в него все те штучки из специального магазина. Давай, Стася, выноси их в сад.

Девушка, довольная, что все объяснила Кристиане, выбежала из комнаты, а Антэн слегка приподняв брови, терпеливо ожидал извинений.

Кристиана покаянно вздохнула и робко спросила, – Простишь ли ты свою глупую, недоверчивую жену, любовь моя?

– Не знаю, – сурово ответил ей муж, – Мы – извращенцы, обычным прощением не обходимся.

– Антэн, пожалуйста, прости меня. Согласись, что сцена в библиотеке выглядела весьма однозначно.

– Она и была однозначной, согласно версии, которую ты сама вчера озвучила. Я, действительно, занимался лечением сердца Стаси, очищая его от боли и страха. И она хорошо это поняла, ведь сама знахарка и знает, что иногда надо раздеться перед врачом, невзирая на то, дядя он ей или нет. Не знаю, Криста, как ты выпросишь прощение. Разве, что будешь делать это через день.

Он наклонился и прошептал на ухо, что именно ей придется делать.

– Антэн, да ты ни чем не лучше Стивена! – громко возмутилась Кристиана, и, приподнявшись на цыпочки, тоже прошептала ему на ухо, – Каждый день.

Муж счастливо улыбнулся и поцеловал ее, – Поклянись, что всегда, при любых обстоятельствах, сначала выслушаешь, а уже затем вынесешь приговор.

– Лучше поклянусь, что всегда буду верить тебе. И знаешь, я поняла, что смотрю на все через призму своих романов, поэтому не стану их дальше писать.

– Конечно, не станешь, – уверенно заявил Антэн, сжимая ее в объятиях, – Ведь отныне ты сама будешь главной героиней романов, написанных нами для себя.