Текст книги "Ангел любви. Часть 3"

Я приеду рожать к отцу в Белфаст, а после родов уеду со своим другом навсегда из Ирландии. Я возьму с собой Николаса, а ты поможешь Антэну вырастить девочку. Вы помиритесь с ним, и вновь будете счастливы. Согласись, что это отличный выход для всех. Пожалуйста, обдумай мое предложение. Через месяц я приеду к отцу. Давай встретимся и обо всем поговорим. Мы ведь снова можем стать подругами, я очень надеюсь на это.

До скорой встречи. Линда»

Антэн был в шоке. Оказывается, жена тяготилась его любовью с первого дня их семейной жизни, и пять лет с отвращением терпела ее. Она назвала его требовательным и необузданным, а ведь он никогда не настаивал на близости и старался нежностью разбудить в ней чувственность,

Гонки стали для него единственным выходом, Антэн специально занялся ими, чтобы всю свою энергию направить в эйфорию от безумной скорости по трассе. Он уважал хрупкость и слабый темперамент жены, и свято чтил данную ей клятву верности. И, как выяснилось, чтил ее один. А его нежная и деликатная Линда, оказалась трезвой и расчетливой. Для достижения своей цели она просто перешагнула и через подругу, и через него.

Антэн вновь вспомнил, как всегда ему было хорошо с Кристианой, с самого первого раза, когда они пятнадцатилетние, занялись любовью. И за те два года, когда они были вместе, никогда не сомневался в ее любви. А сам был самодовольным, беспринципным сопляком, возомнившим себя великим трахальщиком, и не хранил верность Кристиане в Дармунде. Он не считал изменами лишение девственности всем желающим девчонкам, убеждая себя, что просто помогает им, как в древние времена этим занимался волхв, проводящий ритуал для каждой девушки клана. И ему льстило, что к нему наперебой обращались с подобной просьбой. А приезжая в Белфаст, домой к родителям, где его терпеливо ожидала Кристиана, он с упоительным наслаждением занимался с ней любовью, даже не задумываясь о своих чувствах, ведь она всегда была рядом, такая нежная и любящая. Антэн так привык, что Кристиана отдает ему всю душу, что искренне оскорбился, услышав легкие намеки об ее неверности, сделанные доброй и искренней Линдой, желавшей добра им обоим.

От злости на его глазах выступили слезы, и он с силой ударил кулаком об стену, а затем с остервенением начал крушить мебель, расшвыривая в стороны стулья, маленькие стеклянные столики, фарфоровые безделушки и срывая картины.

Гнев бушевал в нем с невиданной силой. Каким легковерным, самоуверенным дураком и предателем он выступил во всей этой истории любви. С чужих слов, огульно, обвинил в измене, заклеймил позором и окатил презрением свою первую девочку, бескорыстно и искренно любившую его, и потерявшую из-за его жестокости ребенка, их ребенка. Ту, которая годами снится ему ночами, и которую он никогда не забывал, даже когда держал в объятиях свою красавицу жену, черствую и холодную, не любившую, а лишь терпевшую его. А он всегда чувствовал себя виноватым перед Линдой, считая, что, влюбившись, лишил ее лучшей подруги, а оказывается, лучшую подругу ликвидировали еще задолго до этого, когда из зависти начали бороться за его любовь. За ту любовь, которая лишь напрягала, злила и вызывала отвращение. И поэтому, немного попользовавшись мужем, Линда милостиво решила вернуть его обратно, как поношенное, ненужное платье отдают на благотворительность.

И дочка, его маленькая Лаки, тоже оказалась не нужной своей матери, потому, что мешала ее новому счастью. Антэн тяжело вздохнул. Дочери пришлось ответить и за грехи отца, и за грехи матери, как и предупреждал Галлард.

Он не знал, как искупить свою вину перед Лаки. Не знал, как вымолить прощение у Кристианы, как вернуть ее любовь, ведь давно уже понял, что она единственная женщина, которая ему нужна. Антэн на мгновение задумался, вспоминая, как она поцеловала его медальон, и надежда, что любовь еще живет в ее сердце, робко шевельнулась в душе. Он захотел немедленно увидеть Кристиану, но не желал никому ничего объяснять, тем более сыну, так настойчиво пытавшемуся достучаться до него. Ему было очень стыдно, и в первую очередь перед самим собой…

Антэн решительно распахнул окно и вылез на выступающий по периметру здания неширокий карниз. Он прошел по скользкому карнизу метров десять, два раза чуть не сорвавшись и не упав на землю, абсолютно не думая, как ему удастся проникнуть в комнату Кристианы, но судьба оказалась благосклонной к нему. Окно в ее комнате было широко распахнуто, и он легко влез в него.

Она лежала, свернувшись калачиком, такая беззащитная, что у Антэна вздрогнуло сердце. Он быстро подошел к кровати, лег и прижал Кристиану к груди. Запах ее волос, тела, такой родной, туманил ему разум, и Антэн глубоко вздохнул, вдыхая аромат любимой женщины.

******

Кристиана безучастно смотрела в потолок. Она уже не плакала, слез больше не осталось. Душа была полностью опустошена, а сердце сдавила тяжесть воспоминаний. Все эти годы она пыталась забыть, стереть из памяти любовь к Антэну, но оказалось, что помнит все – от первого поцелуя до прощальной встречи.

Ей было тяжело дышать, она подошла к окну и широко его распахнула. В комнату ворвался свежий морозный воздух. Кристиана лихорадочно ловила его ртом, пытаясь надышаться, а затем вновь легла на кровать и закрыла глаза, пытаясь унять душевную боль. Она вспомнила последние слова Антэна, обвиняющие в измене, беспощадно брошенные ей в лицо, и страдания измученного сердца, готового разорваться от такой несправедливости, ведь в ее жизни всегда был только один мужчина. Но, она смогла выжить и выстоять тогда, сможет и сейчас, тем более, что уже давно не семнадцатилетняя наивная девочка, а умудренная горьким опытом взрослая женщина. Слезы вновь покатились по щекам, и Кристиана дрожащими пальцами встряхивала соленые капли…

Она не поверила себе, когда в проеме окна появилась мужская фигура, и мгновение спустя крепкие, сильные руки уже обнимали ее. Родные до боли глаза смотрели с такой любовью, что Кристиана снова заплакала от переполнявшего ее желания быть любимой этим мужчиной.

Антэн осторожно стер мокрые дорожки с ее щек. Он ничего не говорил, за него просили прощение и умоляли о любви его горячие губы и нежные руки.

Кристиана тоже не стала ничего говорить, просто ее измученные, искусанные губы открылись настойчиво просящим об этом губам любимого, а тело оживало от его ласк и просыпалось от долгого, мучительного одиночества.

Двадцать пять лет разлуки растаяли без следа, они любили друг друга жадно и откровенно, как тогда, в далекой юности. Ведь они удивительно подходили друг другу. С первого раза, обычно проходившего у всех стыдливо и неумело, они совпали, как две половинки одного яблока.

Кристиана даже не поняла, когда они успели раздеться и с наслаждением ласкала обнаженного Антэна, с годами ставшего еще привлекательней – юношескую худощавость и гибкость сменила мужественная зрелость. Тяжесть его тела пьянила ее, и она с восторгом вскрикнула, когда он мощно и плавно вошел в нее.

– Криста, – хрипло прошептал Антэн, называя ее тем давним, почти забытым именем, – Наконец-то, я дома. Как же я соскучился по тебе. Ты же не прогонишь одинокого бродягу? Он просит у тебя приюта на всю оставшуюся жизнь. Позволь быть рядом с тобой, не гони меня, любимая.

Кристиана счастливо улыбнулась и прошептала в ответ, – Как я могу? Лаки правильно сказала, что я – твоя.

Заново познавая, они упоительно страстно любили друг друга. Кончики пальцев и губы Антэна скользили по телу Кристианы, вспоминая любимые местечки и даруя подлинное блаженство. Она растаяла в его объятиях, чувствуя, как силы покидают ее, и на несколько мгновений даже потеряла сознание.

– Люблю тебя, люблю, – вновь и вновь повторял Антэн, и бормотал милые любовные глупости, благодарно целуя после собственного оглушительного оргазма.

Их тела покрыла тонкая пленка пота, и внезапно они оба замерзли. Антэн зябко пожал плечами и вспомнил, что забыл закрыть окно после своего проникновения в комнату Кристианы. Подойдя к окну, он увидел, как Лаки с Викрамом и Стивеном направляются к вертолету, стоявшему на площадке.

– Я должен провести Лаки, – засуетился Антэн, лихорадочно натягивая джинсы. И не тратя времени на поиски мокасин, прямо босиком выскочил из комнаты, надевая на ходу рубашку.

******

Расстроенный Алан вернулся в красную гостиную, где громко шли разборки непонятного и низкого поступка Лаки. Больше всех возмущался Викрам. Он очень хорошо относился к Кристиане, для него она была образцом идеальной женщины, а его любимая сестра поступила как последняя стерва, унизив ее перед всеми.

Стивен горячо защищал Лаки, настаивая на том, что она просто хотела пошутить, только немного перегнула палку и не учла, что такие творческие натуры, как Кристиана, слишком близко все принимают к сердцу.

Вик в гневе хотел переломить диск на две части, но Дария успела его выхватить и уверенно заявила, – А я убеждена, что Лаки все это сделала для того, чтобы помочь Кристиане.

– Чем помочь? Этим? – он кивнул на зажатый в ее руках диск и еще сильней возмутился, – А главное – в чем помочь?

– Не знаю, – смело глядя в глаза разъяренному Вику, ответила девушка, – Но я верю Лаки, она всегда помогает людям, и ты это должен знать лучше нас всех.

От ее твердой уверенности Вик даже опешил. По-сути, она знала Лаки всего три месяца, и, тем не менее, сейчас доверяла ей больше, чем он.

– Это самый лучший подарок из всех наших подарков. Клип чудесный, а песня прямо за душу берет. Я потом отдам диск Кристиане, и она с удовольствием посмотрит его еще много раз.

– Ну, ну, – скептически усмехнулся Викрам, – Хотел бы я увидеть, как ты решишься отдать его ей.

Он бросил вопросительный взгляд на Габриэля, желая услышать его мнение, но тот задумчиво молчал, не осуждая и не защищая Лаки.

Неожиданно зазвонил смартфон Стивена, сначала прозвучало несколько аккордов мелодии, а затем нежный голос произнес, – Привет, брат, это Лаки.

Стивен не успел ответить, как Викрам выхватил трубку из его рук.

– Что, мне звонить боишься? Напаскудила и смылась? А мы сиди здесь в дерьме! Не знаю, как посмотрю в глаза Кристиане после такой подставы. Даже не представляю, как и подойти к ней, чтобы успокоить. Что? – возмущенно крикнул он, – Ну, ты все-таки и стерва! Ладно. Я сказал ладно, не буду!

Вик от злости запустил трубку в стену, и только мгновенная реакция Стивена спасла его смартфон от печальной участи.

– Нормально, – недовольно протянул он, – А мой телефон тут при чем? Что такое сказала Лаки, что ты так озверел?

– Ничего хорошего не сказала, а приказала, – скривился Вик, с нажимом выделяя последнее слово, – Говорит, что не наше это дело, обсуждать ее действия и вмешиваться, куда нас не просят, тем более, что в наших указаниях или одобрении она не нуждается. Вот, что дословно сказала наша малышка Лаки, Стивен! И напомнила, что она хозяйка в этом доме, и ей решать, как обращаться со своими гостями.

Тем временем за дверью гостинной послышался странный грохот, казалось, что в доме началось землетрясение. Алан встревожено переглянулся с Виком и выбежал из гостиной. Грохот разносился из комнаты отца, похоже, в ней начали крушить все подряд. Алан бросился вверх по лестнице, Вик и Стивен побежали следом за ним.

Они стучали и кричали Антэну, что бы тот открыл дверь. Шум продолжался еще минут пять. За это время Вику удалось найти в кладовке лом, и они стали взламывать дверь. Внезапно удары за дверью прекратились, и они вновь начали кричать и звать Антэна, но тот не отзывался. В конце концов, они все-же взломали дверь и еле протиснулись в комнату, заваленную перевернутой и разбитой мебелью. В комнате никого не оказалось, а окно было раскрыто настежь. Алан подбежал к нему и выглянул наружу. Под окном не было никаких следов, казалось, что его отец растворился в воздухе.

– Думаешь, он улетел куда-то? – озадаченно спросил Вик у Стивена, – Похоже, совсем обезумел, и забыл, что за такое бывает.

– Я уже ничего не думаю, – скептически ответил тот, тоже внимательно высматривая следы под окном, – Не представляю, что теперь и делать. Антэна нет, а Кристиана плачет в своей комнате, я подслушал под дверью, пока ты за ломом ходил. Пожалуй, и я уже созрел до того, чтобы свернуть Лаки ее тоненькую шейку. Ладно, нам приказали не вмешиваться, пусть сама все расхлебывает. Пойдем, выпьем что-нибудь. Алан, не переживай за отца, – неожиданно мягко, без всяких поддевок, обратился к нему Стивен, – Из окна он не выпал. Может, и правда, полетел куда-нибудь, ведь он – друид, и умеет летать. Все будет хорошо. Тем более, что этот безумный месяц уже закончился, и ваша с Антэном жизнь войдет в свою колею, а наша в свою.

– Ты прав, стаканчик виски нам сейчас не повредит, – глубоко вздохнул Викрам, – Безумный месяц закончился час назад. Господин Галлард может вызвать нас в любой момент. Он с таким скрипом дал Лаки месячную передышку, что больше не подарит и дня.

Они возвратились в красную гостиную, где их ожидали встревоженные девушки, и удивительно спокойный Габриэль.

– Все нормально, девочки, все успокоились, – широко улыбнулся Вик, стараясь разогнать повисшую в гостиной гнетущую тревогу, – Давайте, выпьем что-нибудь вкусненькое – вы ликер, а мы – виски. Габриэль, что ты, задумался, брат?

– Думаю, где сейчас Лаки, – откликнулся тот и с грустью добавил, – Наверное, уже готовится к новому заданию.

– Да она прячется от нас в какой-нибудь дальней комнатушке, – мгновенно вспыхнул Вик, вновь начиная заводиться, – Боится показаться на глаза.

– А зачем мне прятаться, Викрам? – раздался спокойный голос Лаки, – Тем более, от вас?

Все оглянулись на ее голос. Лаки зашла в красную гостиную, подошла к бару, достала бутылку и стала наполнять бокалы.

– Нам девочкам, – «Бейлис», а вы пейте, что хотите.

Она передала бокалы Стасе и Дарии, а сама уютно устроилась в глубоком кресле и стала спокойно потягивать ликер.

– Ты такая спокойная, крошка, – вкрадчиво произнес Викрам, – Совесть не мучает?

Он налил виски мужчинам, и устроился в кресле напротив Лаки. Разговаривать с ней решился только он, остальные слушали молча.

Лаки широко распахнула глаза и удивленно спросила, – Меня? Совесть? За что?

– За свой музыкальный подарок, – услужливо подсказал Вик, не спуская с нее глаз.

– А, по-моему, клип получился миленьким, – возразила Лаки, повела плечиком и слегка надула губки, всем своим видом демонстрируя свое недовольство замечанием брата, – И песенка неплохая, довольно мелодичная. Конечно, мне далеко до вас с Аланом, но для первого раза получилось вполне сносно.

– Не только сносно, а просто великолепно, – поиронизировал Викрам, скрещивая руки на груди и старясь говорить спокойно, – Антэн чуть душу из Алана не вытряс, решив, что это он так классно его сделал.

– Меня сравнили с Аланом? – восторженно вспыхнули глаза девушки, – Тогда, действительно, у меня все неплохо получилось. А письмо Кристиана прочла? – с живым интересом поинтересовалась она.

– Нет, к сожалению, не успела, – деланно-огорченно вздохнул Викрам, – Папочка твой опередил. И, представляешь, так ему обрадовался, что от счастья разгромил свою комнату и пропал куда-то. Наверное, сбежал от избытка чувств.

– Отлично! – жизнерадостно воскликнула Лаки, – Письмо дошло до адресата, и внимательно им прочитано.

– Тебя не волнует, что он пропал? – саркастично ухмыльнулся Вик, – Хорошая доченька! А подружка так потрясающая! – выдержка изменила ему, и он рявкнул изо всей силы, – Ты совсем рехнулась? Что, тебя радуют слезы Кристианы? Ты же называла ее своей самой близкой подругой, а сегодня решила унизить перед всеми, выставив очередной дурочкой, влюбившейся в Антэна? С чего ты взяла, что он ей, вообще, нравится? И что это было за роковое письмо, так поразившее его, что он стал сам не свой? Хватит прикидываться, не зли меня! Ты знаешь, что я могу не сдержаться!

– Бить будешь? – насмешливо усмехнулась Лаки, и холодно предупредила, – Не советую! Что будешь объяснять господину Галларду, когда явишься к нему с подбитым глазом? Ну все, не будем ругаться, – уже примирительно предложила она, допивая свой ликер, – Тем более, и некогда. Через пять минут уходим, нас уже ждут. А насчет Кристианы ты прав. Я больше не хочу считать ее своей лучшей подругой, – решительно произнесла Лаки, глядя на недоуменного брата, огорошенного ее словами. И, сделав длинную паузу, мягко добавила, – Я хочу считать ее матерью.

Девушка подняла глаза к потолку и замерла, прислушиваясь. Через мгновение радостная улыбка осветила ее лицо, и она весело рассмеялась, – Все хорошо, брат, не волнуйся, Антэн уже нашелся, а нам пора прощаться.

Легко подхватившись на ноги, Лаки подошла к Габриэлю и ласково погладила по щеке, – Не переживай за нас, мы ненадолго, всего на пару недель. С тобой теперь девочки, и время пролетит незаметно.

Затем она повернулась к Алану и проникновенно посмотрела на него. Он будет сниться ей по ночам, а наяву, скорее всего, они больше никогда не встретятся. И, широко улыбаясь, Лаки попросила напоследок, – Скажешь отцу, что это был самый веселый месяц в моей жизни, и передай, пожалуйста, последнее желание. Я хочу, чтобы он стал счастливым.

И быстро отвернувшись от Алана, она мимоходом сказала Стивену, – Ты помнишь, что телефоны мы оставляем дома? Целуй Стасю и уходим.

Легким, пружинистым шагом Лаки стремительно направилась к выходу, весело прощаясь на ходу, – Всем пока! Счастливого Рождества!

– Весело отпраздновать! – подхватил Вик, торопясь за ней, – Алан, передавай привет Канаде!

Стася растерянно посмотрела на мужа, они даже не успели по-настоящему проститься.

Стивен на мгновение прижал ее к себе и слегка коснулся губами щеки, – Береги Раяна и жди меня, я скоро вернусь. Габриэль, присмотри за моими, – попросил он и побежал догонять Вика и Лаки.

Габриэль тяжело вздохнул и вышел вслед за ними, чтобы провести их до порога. К нему присоединился и Алан. Они стояли в холле и через открытую дверь наблюдали, как эта троица, оживленно болтая и весело смеясь, погрузилась в вертолет, и через минуту тот был уже в воздухе.

– Она даже не оглянулась на прощание, – грустно подумал Алан, не замечая, что произнес это вслух.

– Они всегда так уходят, чтобы те, кто остались, обижались на них и меньше грустили, – тихо ответил ему Габриэль, – Вот и Стася сейчас злится на Стивена, а не бьется в истерике, что может никогда его больше не увидит. А что бы почувствовал ты, если бы Лаки поцеловала тебя на прощание и сказала бы, что любит? Радость или боязнь потери?

Дверь в комнату Кристианы резко распахнулась, и из нее босиком, в одних джинсах, застегивая на ходу рубашку, выскочил Антэн. Он скатился с лестницы, бросился к входной двери и выскочил на лужайку перед домом.

Вертолет уже почти скрылся из виду, а Антэн стоял босой на снегу и все смотрел ему вслед, пока сын легко не тронул его за плечо.

– Папа, пойдем в дом. Лаки пообещала Габриэлю, что они вернутся через две недели.

– Я даже не провел ее, как следует, – тяжело вздохнул Антэн и сокрушенно покачал головой, – Ни обнял, ни поцеловал, ни пообещал, что буду ждать.

– Габриэль сказал, что у них так не заведено, – Алан буквально втащил расстроенного отца в холл, – А Лаки просила передать, что это был самый веселый месяц в ее жизни, и загадала тебе третье желание. Она хочет, чтобы ты стал счастливым.

– А я уже счастливый, сынок, – улыбнулся Антэн, – У меня есть все – родители, дочь, сыновья, и моя любимая снова рядом со мной.

– Кристиана – твоя первая любовь? – догадался Алан, и все сразу встало на свои места.

– Моя первая и единственная любовь, – растроганным голосом подтвердил Антэн и бросил взгляд на дверь в комнату Кристианы, из-за которой она осторожно выглядывала в этот момент.

Услышав его слова, Кристиана радостно вспыхнула, а затем, смутившись от понимающих взглядов Алана и Габриэля, быстро скрылась за дверью.

– Я остаюсь в Ирландии, сынок. А тебя не буду ни в чем убеждать. Решай сам – остаться здесь или возвратиться в Канаду.

– Антэн, тогда может, и дальше будешь жить в нашем доме? – сразу предложил ему Габриэль, – Я знаю, что Лаки мечтает об этом, и даже предлагал сделать это третьим желанием, но она не захотела связывать тебе руки. Только предупредила, чтобы ты занимал зеленые апартаменты, если останешься, – заметив недоуменный взгляд Антэна, он объяснил, – Это хозяйские апартаменты в левом крыле. А еще она всем нам сказала, что хочет, чтобы Кристиана стала ее матерью.

– Мы решили пожениться прямо завтра, а Лаки с нами не будет, – огорчился Антэн, – Пожалуй, лучше отложить свадьбу и дождаться ее.

– Ничего откладывать не надо. Лаки сама точно не знает, когда вернется, но будет рада увидеть вас вместе в своем доме. Мы вчера говорили об этом, когда она готовила свой подарок Кристиане.

– Ты тоже хорошо разбираешься в спецэффектах? – удивился Алан, заинтересованно посмотрев на Габриэля.

– Нет, я ничего не соображаю в них, только помог ей скачать программу, которую ты написал для первого варианта. А второй вариант стал для меня такой же неожиданностью, как и для всех. Лаки сказала, что хочет вставить в клип новые кадры и попытается все сделать сама, чтобы это стало сюрпризом и для вас. Прости, но я не смог отказать Лаки. Специально вырубил компьютер и попросил тебя посмотреть его, а она за это время скачала программу. Но я уверен, что она не шарила по твоим личным файлам. Еще раз прости за такое вторжение, но ради сестры я готов на все.

– Там нет личных файлов, одни рабочие программы, – успокоил его Алан, – Удивительно, как она быстро во всем разобралась и так профессионально склеила клип.

– Лаки талантлива во многом, – гордо заметил Антэн и напомнил Габриэлю об интересующем его моменте – А что она тебе еще сказала?

– Сожалела, что у нее мало времени и придется действовать очень жестко, хоть она была и не уверена в конечном результате. «Мне не дадут ни одного лишнего дня, а может даже и часа, поэтому я не могу пустить все на самотек, – сказала она мне, – Это все закончится ни чем, а вот хорошая встряска сможет им помочь. Рискую потерять и отца, и Кристиану, но я все равно пойду на это, и прошу тебя помочь мне. Письмо должен прочесть только Антэн. Проследи за этим, пожалуйста». Вот и все, что сказала мне Лаки, – закончил Габриэль, усмехаясь Антэну, – Я понял весь смысл только полтора часа назад, когда все так быстро закрутилось. Но главное, что письмо прочитал ты, как и хотела Лаки.

– Интересно, как оно попало к ней? И когда? – риторически произнес Антэн, не рассчитывая, получить ответы от Габриэля.

– А вот это я могу тебе сказать, – неожиданно заявил тот, – Она обмолвилась, что обнаружила его в архиве деда, когда тот передал ей часть своих дел. Адресат выбыл, и письмо вернулось обратно к отправителю. Лаутензак забыл о нем, и оно затерялось среди прочих бумаг. Лаки нашла его три с лишним года назад.

– А как давно она знакома с Кристианой? – задумчиво произнес Антэн.

– Да считай, что больше трех лет. Они познакомились в сентябре, а в ноябре создали фирму «Лау», которой в этом году исполнилось три года.

– Лаки не хотела, чтобы Кристиана прочла это письмо, иначе давно бы отдала его ей, – пронеслось в мыслях Антэна, – Какая же она умная моя девочка.

Кристиане больно было бы узнать о расчетливом коварстве подруги. Только Линда со своим чудовищным эгоизмом могла посчитать, что она с радостью согласится воспользоваться ее ненужным мужем, и даже снова станет ей подругой. А он понимал, что если бы это письмо дошло по назначению, то оно не вернуло бы им любовь, а похоронило бы ее навсегда.

Антэн подошел к камину, достал из кармана джинсов письмо и бросил его в огонь, а затем тщательно размешал кочергой пепел, распыляя его на мельчайшие частички. И очистив душу от горечи предательства, он вернулся к своей Кристиане, чтобы начать жить с чистого листа, на котором они оба выведут слова любви и счастья.