Текст книги "Ангел любви. Часть 3"

23. Праздник Йоль

Около одиннадцати вечера они, наконец-то, добрались до поместья Лаки и с шиком притормозили у парадного входа. На лужайке перед особняком лежали поленья для костра, а небольшая ель, растущая чуть в стороне от главной лестницы, уже светилась огнями гирлянды. Электрические гирлянды украшали и здание, придавая ему празднично-веселый вид.

На встречу к ним выскочил взволнованный Габриэль, уже изведшийся в ожидании и уставший скрывать от Дарии и Саманты свою тревогу. Он-то отлично знал, чем грозит искателям приключений самовольное посещение Заповедного леса. Следом за ним выбежали и девочки. Под их радостные крики Вик с Аланом внесли в дом полено, добытое в Заповедном лесу, и положили возле огромного камина, расположенного в просторном холле. Следом за ними вошла Лаки с двумя объемными белыми свертками.

– Все нормально? – тихо спросил ее Габриэль, – Надеюсь, вы сами не входили в лес?

– Ну, что ты, нет, конечно. Зачем нам искать приключения на свои головы? – лучезарно улыбнулась Лаки, – Две бутылки виски «лесовикам» – и дело в шляпе.

– Да от вас, что угодно можно ожидать. Хорошо, что вы уже дома. У нас все готово, прислугу я отпустил, мы с девочками сами накрыли праздничный стол. Да и для костра все подготовлено, так что можно начинать праздновать.

– Эй, мы тоже будем с вами! – послышался голос Стивена, и он скатился с лестницы, ведущей на второй этаж, где располагались жилые комнаты, таща за руку смущенную жену. Его глаза горели восторженным огнем, а глаза Стаси застенчиво излучали мягкий теплый свет.

– Слушай, брат, – Стивен отвел Вика в сторону и торопливо заговорил, приглушая голос, что давалось ему с трудом. Он был возбужден и радостен, – Вот это вино нам Лаки подарила! Да нам со Стаськой никогда так классно не было. Настоящая брачная ночь! Мы тут с вами немного потусим, Габриэль сказал, что Лаки привезет какую-то чудо омелу, хочу загадать под ней пару желаний. А затем продолжим отмечать праздник Йоль уже без вас, – он толкнул брата плечом и с намеком подмигнул, – Винчишко-то еще имеется, да и малого мама у себя оставила, чтобы свадьба его папочки с мамочкой закончилась, как полагается. Ну, Лаки – молодец, такой подарочек нам преподнесла, даже отошла от своих принципов не заниматься любовной магией и не делать заговоров. А омелу-то вы привезли или только это бревно?

Стивен озабоченно крутил головой в поисках омелы, как раздался нежный голос Лаки.

– Габриэль, Дария, дорогие мои, идите сюда, – ласково обратилась она к брату и его жене.

Габриэль взял Дарию за руку и, переплетясь с ней пальцами, подвел к сестре. Прожив девять лет в приемной семье, он знал многие обычаи друидов, поэтому тихо шепнул жене, – Надо встать на одно колено, чтобы принять подарок.

Дария понимающе улыбнулась и без малейшего колебания опустилась рядом с ним на одно колено. Ее абсолютно не пугало, что сестра мужа связана с миром магии, она доверяла ей безоговорочно и была уверенна, что Лаки действует только во благо для них.

Не выпуская из рук второго свертка, Лаки развязала концы белой ткани на меньшем свертке и, придерживая снизу рукой, высоко подняла его над их головами. Четко и ясно она произнесла несколько заклинаний на старинном гэльском языке, а затем обратилась к ним на ирландском, – Пусть сбудется все, что вы хотите, и пусть любовь согреет ваши сердца, наполняя жизнь счастьем и принося маленькие радости каждый день.

Растроганные почти до слез словами Лаки, одновременно торжественными и душевными, они с признательностью приняли из ее рук такой необычный подарок. А Лаки, передавая омелу, тихо шепнула брату, – Повесь ее перед кроватью, и когда захочешь быстро восстановить силы, посмотри на нее и про себя попроси об этом.

Габриэль благодарно улыбнулся, а затем помог подняться жене и мягко предложил, – Давай прямо сейчас повесим ее в нашей комнате.

Стивен провел их взглядом, а затем повернулся к Лаки и по-деловому спросил, – А вторую омелу ты подаришь нам со Стасей? Да? Ведь сегодня наша свадьба.

Лаки отрицательно покачала головой и как можно деликатней объяснила свой отказ, – Нет, Стивен. Я подарила им омелу, как свой запоздавший свадебный подарок. Меня не было рядом в тот день, я не разделила с ними радость и не высказала пожеланий, и это не давало мне покоя. Ну, не надо так огорчаться, – с нежной улыбкой приободрила она явно расстроенного брата, – Вторую омелу, такую же волшебную, что первая, я дарю вам всем, и пусть она исполнит ваши желания, по одному на каждого.

Она встала в центре просторного холла, развязала белую ткань и подняла высоко вверх роскошную омелу, с тугими зелеными листьями и крупными белыми ягодами.

Вик сообразил первым, и, схватив Саманту за руку, подтащил ее к Лаки и жестом предложил опуститься на одно колено перед ней. В этот момент Лаки была не его любимой сестрой, а наследницей главы могучего друидского клана, владеющая тайными знаниями.

За ними на колено плюхнулся Стивен, потянув за собой Стасю. К удивлению Лаки на колено опустился и Алан. В его синих глазах она без труда прочла предельно откровенный ответ на свой невысказанный вопрос, – Я готов поверить в любое чудо, если это поможет мне завоевать тебя.

Все сосредоточенно слушали заклинания Лаки на непонятном даже для Стивена и Вика языке, произносимые ею четким и громким голосом с такими непривычными для них властными нотами, что это даже вселяло благоговейный страх перед ней. Без тени улыбки она закончила обряд и плавным движением подбросила омелу вверх, а затем, подняв правую руку с широко раздвинутыми пальцами, громко выкрикнула заклятие. Омела медленно достигла потолка и замерла, словно приклеилась к нему, распластав зеленые листья и наливая лунным светом крупные ягоды.

Саманта испуганно посмотрела на Вика, тот нежно обнял ее и почти беззвучно прошептал, – Не бойся.

Лаки обвела всех взглядом и улыбнулась, сразу превращаясь в себя обычную и привычную для них.

– И пусть все ваши желания исполнятся, – пожелала она веселым голосом и, заметив вернувшегося Габриэля, с восхищением смотревшего на омелу, небрежно заметила, – Пожалуй, мне было легче закрепить ее, чем тебе свою.

– Ну, еще бы, – согласился с ней брат, – Мне пришлось повозиться, пока я вбил небольшой крюк, а потом мы с Дарией закрепляли ее шелковой лентой. А она не свалится нам на головы? – озабоченно кивнул он на светящуюся омелу, на которую с опаской поглядывали и те, кому ее только что подарили.

– Все нормально! – жизнерадостно заверила Лаки, – Можете не переживать, никому на голову она не свалится и не прибьет! Если только это не будет вашим желанием, – насмешливо добавила она и пообещала Габриэлю, – Гарантированно провесит пару месяцев, но я сниму ее раньше, в конце января, так что можете без опаски ходить под ней. Давайте, загадывайте свои желания, пока еще есть минут десять, а я пойду, подготовлю все для костра. Его надо поджечь ровно в полночь.

Лаки накинула дубленку и быстрым шагом покинула дом. За ней вышел Габриэль, крикнув жене, чтобы она тоже присоединялась к ним. И Дария, схватив шубку, выбежала вслед за ними. А пятеро оставшихся в комнате людей, с устремленными на таинственно светящуюся омелу взглядами, молча, про себя, просили ее исполнить свои заветные желания.

А в полночь все окружили сложенные затейливой горкой поленья, и веселый огонь вспыхнул с трех сторон от факелов, удерживаемых друидами. Костер разгорелся мгновенно, пламя взвилось в высоту на несколько метров, и веселье началось.

Они горланили песни, танцевали вокруг костра забавные танцы, и даже прыгали через него. Водили хороводы, выкрикивая детские считалочки, и играли в догонялки, надевая на проигравшего маску тролля, любезно предложенную Лаки. Казалось, что духи веселья и озорства вселились в друидов, и они ответно заряжали радостью и смехом своих сестер и братьев, бывших обычными людьми, но сегодня, в эту чудесную, волшебную ночь, почувствовавших себя родными и близкими своим странным родственникам.

А затем через пару часов, уже порядком подуставшие, они возвратились в дом и зажгли в камине полено, привезенное из Заповедного леса, весьма необычно расположив его вертикально в огромном камине. Причем, никто не удивился, что Лаки зажгла его простым прикосновением руки, принимая это уже как должное. Почти таким же способом она зажгла и десятки свечей, расставленных по всему периметру холла, чтобы отогнать злых духов, которые в эту ночь были особенно сильны. Лаки прошла мимо свечей, взмахивая рукой, и сразу же десятки огоньков озарили просторный зал, придавая ему таинственный, но очень уютный вид. Усевшись за круглый стол, уставленный многочисленными закусками, они с удовольствием подняли фужеры с шампанским, и каждый по очереди произнес свое пожелание для всех. Лаки начинала этот необычный круг пожеланий, она же его и завершила.

– Я хочу сказать словами американского поэта Эдварда Каммингса, – задумчиво произнесла она, крутя в руках фужер, – «Доверься сердцу своему, когда моря загораются, и живи любовью, даже если звезды отвернулись», которые я понимаю так: «Чтобы не случилось в твоей жизни, никогда не расставайся с любовью, живи ею, дыши ею». Я желаю нам всем жить любовью и быть счастливыми уже от того, что мы сами любим.

– Так может для того, чтобы мы хорошо прожили любовью эту ночь, ты нам еще подаришь свое чудесное вино? – вкрадчиво поинтересовался Стивен, – Ну, чтобы море загорелось?

– Да без проблем! – засмеялась Лаки и подошла к большому буфету, стоявшему в углу. Захватив четыре бутылки темного стекла, она широким жестом водрузила их на стол, – Ву-а-ля! Разбирайте!

Стивен первым схватил бутылку, широко зевнул и, виновато прикрывая рот, сказал, – Что-то я устал. Сегодня был такой суматошный день, пойду-ка я посплю, – и, нежно посмотрев на жену, невинно попросил, – Стасенька, уложи своего муженька в постельку.

Габриэль взял вторую бутылку и бросил такой же невинный взгляд на Дарию, – А ты своего, дорогая.

Она понимающе улыбнулась и протянула ему руку, – Пойдем, я уложу тебя в мягкую постельку и спою на ночь песенку.

Смеясь, они взялись за руки и, пожелав всем «спокойной ночи», направились в свою комнату, а следом за ними и Стивен, шепча что-то на ухо, увел Стасю.

– Саманта, у тебя уже совсем слипаются глазки, – проявил заботливость и Викрам, прихватывая третью бутылку, – Бедненькая, ты так устала за эти дни, что почти валишься с ног. Давай, я доведу тебя до кроватки, а хочешь и песенку спою.

Он бережно взял под руку уставшую девушку и медленно повел к лестнице, ведущей на второй этаж, а затем, подхватив на руки, легко взбежал с ней по ступенькам, приговаривая на ходу, – Не думаю, что Кристиана будет возражать, если ты переночуешь в ее комнате.

– Ну, конечно, не потащишь же ты ее в апартаменты своей сестренки Лаки. Это уже будет как-то неприлично, ведь ты такой моралист, – с иронией подумал Алан и насмешливо ухмыльнулся, – Как, однако, их всех, словно ветром сдуло. Может омела уже начала действовать, и мое желание сбудется уже сегодня? Вот это была бы настоящая магия.

Оставшись с Аланом наедине, Лаки подошла к камину и пошарила в нем кочергой, чтобы полено равномерно горело. А затем, вешая ее на решетку, она почувствовала, как его руки легли ей на плечи, а губы нежно прикоснулись к шее. Золотые волосы девушки были высоко подняты, оставляя шейку открытой, и Алан сразу проложил по ней цепочку из легких поцелуев.

– Может, и мы споем песенки друг другу? – тягучим, как мед, голосом предложил он, а его руки осторожно опустились ей на талию, – Я так хочу тебя, что мне не надо никакого вина. Нам будет хорошо вместе, обещаю тебе, – прошептал он, слегка прижимаясь к ее бедру, чтобы она почувствовала силу его желания.

Лаки не повернулась к нему, а лишь немного выгнула шею, чтобы он поцеловал ее и с другой, с левой стороны. Она молчала, а Алан продолжал нашептывать низким, обольстительным голосом, перемежая слова легкими поцелуями.

– Я буду неторопливым и нежным, или страстным и быстрым. Все будет, как ты захочешь, и что ты захочешь, – многозначительно пообещал он, постепенно переходя на ее плечи, обнаженные широким вырезом пуловера.

– Все, что захочу и как захочу? – тихо переспросила Лаки, незаметно оттягивая пуловер вниз, чтобы вырез еще больше обнажил плечи, и ему было удобней ее целовать, – Ты готов на все?

– С тобой – на все, – он уже задыхался от желания и слова давались ему с трудом, – Это будет необыкновенная ночь, незабываемая для нас.

– Ты, наверное, догадываешься, что уже не первый, кто обещает мне незабываемую ночь? – с едва заметной иронией спросила девушка, поворачиваясь к нему лицом, – Было бы удивительным, если бы хоть один честно сказал, что все будет тривиально.

Алан нежно обхватил ладонями ее лицо и пытливо взглянул в чудесные бирюзовые глаза, – Лаки, я не знаю и знать не хочу, что там кто тебе обещал.

– Хочешь сказать, что тебе все равно, сколько у меня было парней? – смело посмотрела она в мгновенно темнеющие, словно грозовое небо, глаза.

– Не хочу, – твердо возразил он, изо всех сил пытаясь убедить ее в своей искренности, – Конечно, для меня это важно. Такой вопрос волнует каждого мужика, даже если он уверенно заявляет, что ему наплевать на своих предшественников. Но я не буду спрашивать о них, ведь все эти годы я тоже не был монахом. Мы будем любить друг друга, как в первый раз. Я сотру их всех из твоей памяти, а ты станешь первой для меня, ведь я никогда так не любил, – страстно зашептал он, припадая к ее губам, – Я тону в твоих глазах и дотла сгораю на губах.

– Алан, это вожделение, а не любовь – с легкой грустью в голосе возразила Лаки, отстраняясь от его горячих настойчивых губ, – Последний месяц стал для тебя месяцем вынужденного воздержания. Тебя окружали только сестры и чужие жены, а я единственная не родственница тебе, к тому же, не буду скромничать, очень красивая, вот сердце и взыгралось, вернее, то, что гораздо ниже его.

– Лаки, ты все не так говоришь! – искренне возмутился Алан, – Кстати, мое воздержание длится уже больше трех месяцев, но оно не имеет никакого отношения к моим чувствам к тебе. Все началось с нашей встречи в Венесуэле. В то утро, когда мы проснулись вдвоем, даже не видя твоего лица, я понял, что кроме тебя мне больше никто не нужен. Я люблю тебя, поверь мне, а еще лучше проверь.

Он вновь стал целовать ее лицо, продвигаясь от губ к подбородку, далее опускаясь на нежное горло, переходя затем на ключицу, и немного ниже. А его руки начали медленное путешествие от талии вверх, к груди, намереваясь, наконец-то, прикоснуться к этому великолепию, обещающему блаженство, – Позволь мне любить тебя, и ты сама убедишься, какой я…

– Какой ты умелый любовник? – вкрадчиво подсказала Лаки. Она остановила его руки, а затем решительно отвела их в сторону и сказала прямо в лоб, – Да, пожалуй, не стоит, я поверю на слово Трейси, твоей невесте. Она с восторгом поведала мне об этом неделю назад в Торонто.

Алан опешил от ее слов, он даже сразу и не осознал их, напрочь, одурманенный неповторимым запахом волос, сладостью губ, теплом и мягкостью тела любимой.

– О, боги, как вовремя я вспомнила про эту Трейси! – промелькнуло в мыслях Лаки, – Еще пару мгновений и вся моя выдержка лопнула бы, как мыльный пузырь. Если бы он только прикоснулся к моей груди, я бы сошла с ума от желания, и сама бы начала сдирать с себя этот дурацкий пуловер. И секунды не сомневаюсь, что с ним было бы безумно хорошо, и эта ночь стала бы незабываемой для меня, ведь я не хочу никого кроме него. Но, боюсь, что стану рабой своей любви, и, забыв о долге и чести, захочу лишь одного – быть рядом с ним, отбросив все, что составляет мою жизнь. Мои принципы, убеждения, обязательства. Но я не смогу поступить, как отец, и ради большой любви забыть клятву, данную прадеду. Это будет предательством и его, и самой себя. К тому же, как можно верить мужчинам? – привычно насмешливо усмехнулась она от этой мысли, – Они всегда говорят о любви, чтобы развести на секс, и забывают о ней после получения удовольствия. Хотелось бы верить, что я такая любимая и желанная для Алана, как он уверяет. А впрочем, может так оно и есть – на эту ночь. Чего еще не скажешь, чтобы затащить девчонку в постель после, как он сам признался, трех месяцев воздержания. Я не могу позволить никаких игр со своим сердцем, чтобы не разбить его, когда после незабываемой, как мне обещают, ночи любви придется завтра уехать. Да и он не задержится в Ирландии, и уже через несколько дней будет с легкой грустью вспоминать свое маленькое любовное приключение в далекой стране. А впрочем, почему с грустью, и почему вспоминать? Не много ли я возомнила о его чувствах к себе?

– Трейси не моя невеста, и никогда ею не была, – наконец-то обретя дар речи, горячо запротестовал Алан, – Да, мы встречались с ней и даже подумывали жить вместе, но ни о помолвке, а тем более, о свадьбе речь не шла. Мы расстались с ней за месяц до моей поездки в Венесуэлу, причем окончательно и бесповоротно.

– Да-а? – снисходительно протянула Лаки, – Это ты считаешь, что окончательно и бесповоротно, а не Трейси. Она упомянула о вашей небольшой ссоре, демонстрируя подаренное тобой кольцо. У тебя, кстати, неплохой вкус, – одобрительно отметила она, – Кольцо красивое, и бриллиант в нем довольно хорош.

– Лаки, какое кольцо? – уже не на шутку начал заводиться Алан, – Я повторяю, что ни о какой помолвке речь не шла. И чтобы там Трейси не придумывала, никаких отношений у нас с ней больше не будет, – он обхватил девушку за плечи и умоляюще посмотрел в глаза, – Прошу тебя, поверь мне.

– У каждой влюбленной пары бывают ссоры и размолвки, – тихим, понимающим голосом произнесла Лаки, осторожно высвобождаясь из его рук, – Ничего страшного. Через несколько дней ты увидишь Трейси, и вы все уладите между собой. Сейчас ты еще злишься на нее, вот и решил переспать со случайной девушкой. Не надо этого делать, тебе самому потом будет неприятно, когда…

– Да поверь мне, Лаки! Трейси – отменная лгунья! Она все выдумала! – с отчаянием почти прокричал Алан, с безысходностью понимая, что ему не удастся ее переубедить. Он бы свернул шею своей бывшей подружке – Трейси Морган, попадись сейчас она ему в руки.

Алан сжал Лаки за плечи и несильно встряхнул, чтобы заставить ее поверить в правдивость своих слов. Поверить, что только она имеет для него значение, только она для него любимая и единственная.

– ..Когда Трейси сообщит, что ждет от тебя ребенка, – все тем же сочувственным тоном закончила Лаки, уже окончательно высвобождаясь из его рук, – Вы помиритесь с ней. Не зря же говорят: «Милые бранятся – только тешатся», – неопределенно пожала она плечами, и отошла к камину, чтобы проследить за горевшим поленом.

Алан опустил руки, понимая, что все попытки переубедить ее безнадежны, и тихо сказал, – Это не мой ребенок, если он еще существует. Трейси вполне могла его выдумать.

– Ну, вот скоро вы с ней все и выясните, – утешила его Лаки, разгребая угли в камине, и еле слышно добавила, – А я не беру чужого, даже если мне его настойчиво предлагают.

– Малышка, ты, наверное, уже устала следить за этим поленом, – раздался голос Викрама. В пылу спора они даже не заметили его появления, – Я сменю тебя, солнышко. Пойди, приляг на пару часиков, а перед рассветом я тебя разбужу, – он отобрал у сестры кочергу и стал сам шуровать ею в камине.

– Ладно, займись поленом, а я пока уберу со стола, – согласилась Лаки, радуясь, что брат прервал столь тягостный разговор с Аланом. Она быстро сгребла на поднос часть тарелок и понесла их на кухню, находившуюся в самом конце длинного коридора.

– Быстро же ты «отстрелялся», – с неожиданной для Вика злостью прошипел Алан, – Не думал, что ты такой «скорострел».

Тот смерил его понимающим взглядом и насмешливо ухмыльнулся, – Ты, я вижу, расстроился, что тебя опять прервали, хотя, и не на столь приятном моменте, как в первый раз. Поэтому, не буду с тобой цапаться за «скорострела», – он пожал плечами, но все – же решил пояснить, – Я и не начинал атаку, а только помог Саманте раздеться и немного посидел с ней. Она так устала, что почти сразу уснула. Да не злись ты так на меня, я здесь ни при чем, – отбросив в сторону кочергу, он повернулся к сердитому Алану и миролюбиво «утешил», – Тебе все равно бы ничего не обломилось от Лаки. Я ведь знаю свою сестру. Она не из тех, кто трахается по-быстрячку, стоя у стены, или валяясь на полу у камина, поэтому и оставил вас ненадолго здесь одних.

– А что, трахаться можно только здесь? – Алан с яростным презрением взмахнул рукой, описывая в воздухе дугу по периметру холла, – Других комнат нет что – ли? Или ты думаешь, что у меня стоит только у этого камина, что так великодушно позволил остаться наедине с твоей сестрой? Что ты, вообще, все время вмешиваешься в ее жизнь? Лаки уже большая девочка, и сама может решить, где и с кем ей валяться, папочка! – язвительно поддел он Вика, – Да родной отец так ее не прессует, как ты, и не следит за каждым шагом, а, тем более, не лезет со своими наставлениями!

– Ну-у, ее родной отец… не прессует… – не менее язвительно ответил Вик, – Да ее родному отцу ближе ты, а не она. Конечно, он не будет вмешиваться, и мешать развлекаться своему любимому сыночку.

Алан не смог больше сдерживаться и яростно вцепился в Вика, – Слышь, ты, не суди по себе, – в бешенстве процедил он сквозь зубы, – Это ты развлекаешься с Самантой, а я люблю Лаки.

Тот мгновенно ощетинился и ответно вцепился в Алана, – Я тебя сейчас порву за Саманту, – зловеще прошипел он.

– А я тебя – за Лаки, – мгновенно парировал Алан, прикидывая, куда бы больнее заехать наглому братцу своей любимой.

– Эй, вы что там не поделили? – удивленно спросил Антэн, входя в холл, – А я считал, что вы неплохо поладили.

Он обошел сцепившихся, как два петуха, парней и устало опустился в кресло.

– Где Лаки? Спит? А почему, Вик, ты не следишь за огнем? Полено ведь, не прекращая, должно гореть до рассвета, ты, что, подзабыл об этом?

Слова отца отрезвили Алана, и он нехотя отпустил Вика, понимая теперь, почему тот был так уверен, что Лаки не покинет холл, и ему – Алану – ничего «не светило» в эту ночь. А теперь ему и вовсе ничего «не светит» после лжи, навороченной Трейси Морган. Он глубоко вздохнул, не зная, что же теперь делать, ведь Лаки стала смыслом его жизни, он не может отказаться от нее, но, к сожалению, и не может переубедить ее поверить ему. Но какой – то же, выход должен быть?

Вик, молча, вновь принялся за полено, а Антэн вопросительно посмотрел на сына, ожидая объяснений, но тот не собирался их давать.

– Папочка? Ты не остался у Маклафлинов? Кристиана тоже вернулась с тобой? – послышался мелодичный голос Лаки, вкатившей сервировочный столик в холл.

– Кристиана осталась у них, детка. Она очень устала и не захотела возвращаться, – ровным и даже равнодушным голосом ответил Антэн.

В его душе очередной раз всколыхнулись горечь и боль от того, что Кристиана не захотела остаться с ним наедине даже на полчаса дороги.

– Через несколько часов ей все равно пришлось бы ехать к Маклафлиным, провожать Дерека и Присциллу. А я решил вместе с вами дождаться рассвета, сжигая это полено.

Он подошел к камину и сделал вид, что подбрасывает на полено угли, а сам прятал взгляд от своей все понимающей и все видящей дочери.

– Значит, ее сегодня почти весь день не будет дома? Милтоны ведь улетают почти в шесть вечера, – радостно захлопала в ладоши Лаки, и, заметив недоуменные взгляды мужчин, удивившихся столь бурной ее радости, поспешила все объяснить, – Завтра у Кристианы день рождения, и у нас будет время приготовить ей подарки.

– У Кристианы завтра день рождения? Надо будет подумать, что ей подарить, – безучастно сказал Антэн, еще усиленней орудуя кочергой в камине.

Он отлично знал эту дату, и неделю назад в лучшем цветочном магазине заказал розы особого сорта, которые ему клятвенно пообещали доставить к завтрашнему утру.

Лаки сделала вид, что поверила ему и повернулась к парням.

– У меня есть одна идейка насчет оригинального подарка, – загадочно улыбнулась она, во второй раз, делая вид, что не заметила возникшей между ними напряженности, и в третий – что такая напряженность существует между ней и Аланом, – Но мне нужна ваша помощь, мальчики. От вас обоих.

Мальчики переглянулись, молча заключая перемирие, и согласно кивнули головами.

– Ты можешь рассчитывать на нас, малышка, – Вик ответил за обоих, давая Алану понять, что Лаки совершенно ни к чему знать об их стычке.

– Что-то я проголодался, – Антэн, наконец-то, решился отойти от камина, уже полностью справившись со своими эмоциями, – Детка, там ничего не осталось для голодного папочки? – жалобно спросил он.

– Да еды сколько угодно, мой дорогой папочка, – рассмеялась Лаки, выгружая на стол чистые тарелки и свежие закуски, – Я специально все принесла, ведь нам с Виком сидеть еще до рассвета.

– Я посижу с вами, – не терпящим возражений тоном сказал Антэн, – Ведь сегодня – праздник Йоль, и, сжигая полено, очищаешься от всех грехов.

– Ну, раз уж ты заговорил о празднике, то можешь постоять и под омелой, загадывая желание, – иронично предложил Вик, – Лаки притащила ее из Заповедного леса, и она считается у нас волшебной.

– Что значит, притащила? – недовольно нахмурился Антэн и требовательно спросил у дочери, – Ты, что, самовольно была в лесу?

– Кого ты слушаешь, папа? Он же тебя разводит! – укоризненно покачала головой Лаки, бросая негодующий взгляд на Вика, – Конечно, я не была в лесу, а купила омелу у «лесовиков», убеждавших, что она волшебная. Вот мы под ней и загадываем желания, вдруг они, и в правду, сбудутся. А ты Вика больше слушай, он тебе еще запоет, что и это вино заговорено на любовь, – она небрежно указала на последнюю, четвертую бутылку, – Они со Стивеном рассказывают всем небылицы о его необычных свойствах.

Антэн взял бутылку, хорошенько ее встряхнул и откупорил. Вино запенилось, как шампанское, и он аккуратно разлил его в четыре фужера.

– Да-а, настоящий «вересковый мед», – Антэн сделал большой глоток и прикрыл глаза от удовольствия, а затем предложил Алану, – Попробуй, сынок. Это наше семейное вино, его тайный рецепт передается из поколения в поколение. Мне, правда, не пришлось получить его от деда, но, что уже об этом говорить, – с нескрываемой грустью тихо произнес он, и заметил, наслаждаясь букетом вина, – А оно стало еще изысканней. Похоже, что дед добавил несколько новых ингредиентов.

– Это я их добавила, папа. А рецепт нашла в одной старинной книге. Бирн тоже говорил, что вино напоминает знаменитый «вересковый мед» Бойеров, но я думала, что он мне просто льстил. Я никогда не пробовала оригинал, и не могу судить об их сходстве.

Антэн в очередной раз с болью убедился, что Лаки не стала для прадеда по-настоящему родной, и все из-за его опрометчивого решения, принятого почти четверть века назад, и никому не принесшего ни счастья, ни душевного покоя.

– Это из-за меня он не хочет раскрывать тебе семейный секрет, детка, – с обидой за дочь заметил он.

Лаки было тягостно вновь увидеть, как сильно отец раскаивается в своем поступке, предопределившем ее жизнь, и она поспешила его успокоить.

– Папа, да ты здесь ни при чем. Подумай сам, как бы он мог передать рецепт тебе или мне в двадцатилетнем возрасте? Это все равно, что спаивать своих детей и самому толкать их на путь алкоголизма, с ранних лет обучая виноварению.

Объяснение так быстро пришло ей в голову, что она впервые задумалась, что может так оно и есть, и прадед не захотел вызывать у нее усиленный интерес к спиртным напиткам, тем более, к их изготовлению.

– А с Бирном у нас свои маленькие тайны. Он меня многому научил, в том числе, и как правильно надо пить, чтобы не спиться, а тем более, не опиться и не попасть впросак. Вот и это вино он научил меня пить правильно.

Лаки покрутила фужер, тщательно вспенивая вино, а затем сделала два больших глотка.

– Если пить его так, как предложил ты – вспенив и большими глотками, то вино сразу бьет в голову, и становится легко и весело, как от обычного хорошего алкоголя. Ну, а если наливать его, не взбалтывая, и пить медленно, маленькими глотками, то ингредиенты начинают действовать по очереди, постепенно пробуждая весьма определенные чувства и желания, – она насмешливо улыбнулась, заметив, как удивление и недоверие, сменяя друг друга, промелькнули в глазах отца.

– Не понял, детка, – недоуменно произнес Антэн, принюхиваясь к оставшемуся в фужере вину, – Ты хочешь сказать, что если пить его медленно и печально, то оно действует, как… – он немного замялся, но все – же закончил свою мысль, – Как афродизиак?

– Только не печально, как ты сказал, а расслабленно, в романтической обстановке, то оно вполне может подействовать, как… – и она кивнула ему, делая загадочные глаза, а Вик оживленно встрепенулся, – Получается, вино все-таки действует? А я думал, что ты подсунула обычное плацебо, а Стивен поверил и завелся с пол-оборота.

– А ты проверь, и скажешь мне потом, плацебо или нет, – невинно предложила Лаки, – Я ведь просто поверила Бирну на слово, и так, пару раз в год посылаю ему с полдюжины бутылок.

– Бирну нужен допинг? – сочувственно хохотнул Вик и снисходительно добавил, – А как он думал, когда женился на девчонке? Что будет жеребцом в свои сто лет?

– Угомонись, – холодно прервала его Лаки, – Ему не нужен никакой допинг. Вино действует на чувственность, а не на эрекцию, и очень подходит для романтических вечеров. Не будет же он, в самом деле, на годовщину свадьбы или в День святого Валентина предлагать жене виски.

– Прости, что усомнился в твоем драгоценном Бирне, – иронично извинился Вик, – Конечно, он же такой мачо.

– Ну, не надо так явно завидовать, – ответно поддела его Лаки, – Вы ведь с ним в разных возрастных категориях, и он никак не сможет затмить тебя в твоей лиге.

– Ни дед, ни Бирн никогда не упоминали при мне о необычных свойствах «верескового меда», – задумчиво протянул Антэн, рассматривая вино уже на свет, – Интересно, почему?

– Извини за откровенность, но легенды Дармунда гласят, что девчонки тебе в очередь записывались, – глядя отцу прямо в глаза, смело ответила Лаки, – А если бы ты еще и применял семейное вино, то, наверняка, тогда бы сутками не вылезал из постели.

– Лаки, в легендах всегда все преувеличено, не надо в них верить, – Антэн даже покраснел от смущения и отвел взгляд, – Представляю, что тебе говорили обо мне все эти годы. Прости за все, что тебе пришлось пережить из-за меня, – тихо попросил он, понимая, как неприятно ей было слушать рассказы о постельных «подвигах» отца.