Текст книги "Ангел любви. Часть 3"

25. Подарки к Рождеству

Антэн и Кристиана поженились на Рождество, самое счастливое в их жизни. У них была скромная свадьба, они пригласили только своих родителей, домочадцев, проживавших вместе с ними в доме Лаки, Патрика и всю семью Маклафлинов, ставших для них после всего пережитого за последний месяц не только друзьями, а почти родственниками. Лукас серьезно сказал Антэну, что считает его своим братом, а к Лаки теперь относится, как к любимой племяннице, и очень рад, что у Стивена такая сестра. Теперь он может не беспокоиться о сыне и о его непонятной жизни.

Конечно, Антэн очень хотел, чтобы на свадьбе присутствовали его родные дети, но судьба распорядилась иначе, и они были бесконечно далеко от него в этот день. Николас пропадал где-то в Тибете, а Лаки на очередном задании. Антэн в очередной раз с недовольством вспомнил прадеда. Даже такой праздник он не позволил Лаки отметить дома. Конечно, у друидов свои праздники, но те, у кого родственники обычные люди, любят весело отмечать с ними Рождество, дарить и получать подарки. Он знал, что в этот день дочери не будет рядом с ним, поэтому и завалил ее подарками в Канаде. А она преподнесла им всем подарки в канун Рождества через своего адвоката.

Они смотрели по телевизору веселую развлекательную программу и пили чай со сладостями возле нарядной елки, установленной в красной гостиной, когда дворецкий объявил, что прибыл поверенный Лаки.

Как всегда безупречно вежливый Божидар Краев поздравил всех с праздником и по поручению своей клиентки разложил под елкой семь разноцветных блестящих подарочных конвертов. Для него самого приятной неожиданностью стали слова Габриэля, посоветовавшего внимательней посмотреть на подарки под елкой, в результате чего в руках адвоката оказалась небольшая золотистая коробочка, подписанная его именем. Обычная выдержка изменила ему, он был удивлен и смущен, не ожидая, что Лаки решит поздравить и его, и, не удержавшись от любопытства, поощряемый всеми присутствующими, раскрыл свой подарок. Восхищенный возглас вырвался у всегда сдержанного, даже чопорного юриста, мгновенно превратив его в обычного молодого мужчину, получившего неожиданный подарок – в футляре на белом атласе лежали золотые швейцарские часы.

– Они ведь безумно дорогие, – смущенно пробормотал он, осторожно рассматривая часы, стоившие несколько десятков тысяч евро.

– Но не дороже вас, Божидар, – уверенно возразил Габриэль, решительно забирая футляр из рук растерявшегося адвоката, – Это слова Лаки, сэр, она очень ценит вас. Позвольте вам помочь, – он расстегнул ремешок старых часов, приложил новые часы к руке Краева и защелкнул браслет, – Они отлично подошли вам, Божидар, тем более, я слышал, что вы одобрили именно эту модель и сказали, что с удовольствием бы носили такие часы.

– Да, конечно, – рассеянно согласился Краев, поворачивая руку в разные стороны и любуясь часами, – Но тогда миледи спросила мое мнение, определяясь с выбором подарка для своего отца, – он бросил извиняющий взгляд на Антэна, – Поэтому я и посоветовал эту последнюю, весьма дорогую модель, подходящую вашему положению, сэр. Но я никогда не думал, что…

– Самый лучший подарок тот, который выбираешь сам, – ободряюще улыбнулся Антэн, – Лаки захотела сделать вам приятный сюрприз, Божидар, вот и прикрылась подарком для отца. Она отлично знает, что я не ношу часов, к тому же, уже надарила мне кучу подарков.

– Кстати, о подарках, – опомнился адвокат, вспоминая, для чего он, собственно говоря, и появился в этом доме, – Если возникнут какие-то вопросы, я всегда к вашим услугам, у Габриэля есть мой номер телефона.

– Божидар, если вы не торопитесь, то может, выпьете с нами чаю или что-нибудь покрепче, – любезно предложила Кристиана, вызывая миссис Беттини, – А я пока посмотрю свой подарок, что-то мне подсказывает, что у меня сразу же возникнут к вам вопросы.

– Да, конечно, Кристиана, – охотно согласился Краев, присаживаясь в удобное кресло, – Я, пожалуй, не откажусь от чашечки чая и кусочка великолепного пудинга миссис Беттини.

Кристиана, отдав экономке все необходимые распоряжения, направилась к елке и стала перебирать конверты в поисках подписанного ее именем.

Антэн, вспомнив о вчерашнем конверте, тоже подписанном именем любимой, насторожился и быстро подошел к елке. Он поднял сразу все конверты и с улыбкой предложил, надевая лежавший под елкой красный колпак, – Давайте, я, как Санта Клаус, буду доставать подарки из конвертов. Надеюсь, в них нет ничего слишком личного?

Он говорил весело, но глаза напряженно всматривались в лицо адвоката.

– Это подарки лично для каждого из вас, но в них нет ничего такого, чтобы не объявить о них во всеуслышание, – поспешил успокоить его Краев.

– Тогда все внимательно слушаем, кому какие подарки приготовила наша Санта Лаки, – заметно расслабился Антэн и стал перебирать конверты, решив начать с самого младшего участника – Раяна. Посмотрев на спавшего в своей переносной кроватке малыша, Антэн с теплой улыбкой произнес, – Сейчас узнаем, что получит наш маленький зайчик.

Он извлек из конверта несколько листов бумаги, быстро прочитал про себя несколько строк и немного озадаченно взглянул на поверенного дочери. Тот понял его без слов.

– Давайте я буду посланником Санта Лаки и озвучу всем их подарки, чтобы было понятней. Снимайте колпак, сэр! – шутливо произнес адвокат, забирая у Антэна конверты, а заодно и колпак. Надев его на голову, он придал голосу веселую беззаботность и начал оглашать подарки.

– Как уже здесь объявили, маленький зайчик, а именно, Раян Маклафлин, получает в подарок депозит на свое имя в сумме пятьдесят тысяч евро, с маленькой пометкой: «На свои будущие увеселения», – далее он стал озвучивать условия депозита, но, заметив недоумение в глазах Стаси, перешел на более понятный язык, – Деньги положены в надежный швейцарский банк, под хорошие проценты на семнадцать лет. Но вы, Станислава, как мать ребенка, сможете распоряжаться ими в любой момент по истечению первого года.

Стася была огорошена суммой подарка ее сыну, но еще больше поразил подарок, преподнесенный ей самой. Юрист достал кредитную карточку из конверта, подписанного ее именем, и коротко сказал, – На ней сто тысяч. Карточка активна, и вы можете тратить их с сегодняшнего дня уже на свои увеселения.

– Но это такие деньги… целое состояние, – испуганно пролепетала Стася, никогда не державшая в руках более тысячи, – Я не могу их принять.

– Я потом все объясню, – мягким доверительным голосом пообещал Краев, – Давайте, я раздам остальные подарки, и мы поговорим обо всем.

Сто тысяч получила и Дария, с шутливым комментарием адвоката, – Здесь написано: «На новую вывеску для галереи», миссис Альварес, но скажу по секрету, что вывеска уже готова и установлена, так что эти деньги можно потратить на презентацию. Кстати, здесь еще прилагается опись картин и статуэток, которые миледи желает разместить в вашей галерее, с указанием, что вся вырученная от их продажи сумма пойдет на приобретение новых произведений искусства для галереи.

Дария дрожащими руками взяла список, содержавший более двухсот наименований, и озабоченно сказала, глядя на юриста, – Я сама составляла эту опись, и она включает наиболее ликвидные предметы, собранной в этом доме коллекции. Их стоимость более миллиона евро. Если я правильно поняла вас, мистер Краев, то мне предлагают оборотный капитал. Но тогда надо оговорить условия его использования, процентную ставку, сроки перечисления платежей…

– Никаких ставок и сроков платежей не будет. Прочтите, пожалуйста, что написано на обороте последнего листа.

Девушка перевернула последний лист и прочитала вслух, – Пай Габриэля.

– Что? Я даже не знаю, что сказать… – мгновенно вскинулся Габриэль.

– Миледи хочет, чтобы галерея стала вашим семейным проектом, мистер Альварес, и вы с женой были полноправными партнерами, – спокойно, без всяких эмоций объяснил Краев.

– Я не могу принять такой расклад. Меня и так постоянно мучит мысль, что я живу за счет сестры, как какой-то приживал.

– Вы не живете за ее счет, – жестко оборвал его Краев, – Вы помогаете ей вести бизнес, как, впрочем, и Викраму. Фирма «Лау» полностью на ваших плечах, как и продюсерский центр, где вы исполнительный директор.

– Но я, же их брат, как я могу не помогать им? – запальчиво возразил тот, – А это уже совсем другое…

– Вот и помогайте дальше, – безапелляционно отрезал адвокат, – Считайте, что помогаете сестре с галереей. Для нее крайне важно, чтобы ваши с женой дела пошли успешно, тем более, как я понял, это связано с неким господином Бирном Макбрайдом. А теперь ваш подарок…

– Мой подарок? А что же тогда было до этого? Лаки совсем решила меня добить? Она хочет, чтобы Бирн не считал меня альфонсом, а сама делает из меня какого-то содержанца!

– Все! Хватит! – вскинул перед собой руки Краев, и непривычно для всех повысил голос, – Давайте так договоримся – я сейчас называю остальные подарки, а все просто слушают. Молча! Без возмущений и обид! А затем я всем все объясню! Всем – все! Договорились?

– Дорогой, – Дария нежно прикоснулась к руке мужа, – Давай дослушаем господина Краева, а потом ты решишь, что со всем этим делать. Лаки любит тебя, не надо на нее обижаться.

Габриэль через силу улыбнулся жене и кивнул адвокату, – Прошу извинить меня, Божидар. Вы явно не заслужили таких эксцессов.

– Ничего страшного. Слушаем дальше. Своему любимому брату миледи дарит небольшой семейный отель в Баден – Бадене.

Краев уже не стал уточнять, что небольшой отель рассчитан на пятьдесят номеров, расположен в самой престижной части города и имеет статус пятизвездочного, чтобы не заводить Габриэля еще сильней. Он только взмахнул указательным пальцем в его сторону и предостерегающе произнес, – Тихо! Идем дальше, – и, вскрывая розовый конверт, произнес теплым голосом, каким всегда разговаривал с ней, – Кристиана, вы получаете в подарок вторую часть фирмы «Лау», кроме парфюмерной фабрики, и становитесь полноправной хозяйкой швейной фабрики, трех магазинов и журнала «Лау», – заметив ее смятение, он мягко пообещал, – Я все объясню позднее.

Очередным в руках адвоката стал синий конверт и, вскрыв его, он торжественно огласил.

– Алан Макбрайд получает авторские права на две части игры «Пираты», – поверх стильных очков он бросил на него внимательный взгляд и продолжил, – Миледи заявила эту фамилию, сэр, но оставила распоряжение, что она может быть исправлена на любую другую, какую вы назовете.

Алан выслушал новость с непроницаемым лицом, и Краев облегченно вздохнув, объявил последний подарок, извлекая его из серебристого конверта.

– Ну, а вам, сэр, дарят ваши акции, – он протянул Антэну пачку документов, – Как видите, на них не заявлено право собственности и они возвращаются к вам в своем первоначальном виде, считайте, что они просто полежали в соседнем сейфе.

Антэн взял из рук Краева сертификаты акций, похищенные его собственным сыном из семейной банковской ячейки, и быстро пролистал их. Лаки вернула их все.

– Но почему на них не было заявлено право собственности? Для чего тогда их покупали? Как я понял, моей дочери несвойственно бросать деньги на ветер. И зачем Лаки передает их обратно, ведь я неоднократно говорил, что очень рад, что мы с ней партнеры? К тому же, она заплатила за них некую сумму, кстати, хочу выяснить у вас, какую именно, и вернуть ей, а акции подарю ей сам.

Он огорчился, что Лаки вернула ему акции, расценивая такой жест, как нежелание иметь с ним совместный бизнес. Эту весьма неприятную мысль за него озвучила Кристиана.

– У меня такое ощущение, Антэн, что Лаки отделалась от нас, не желая иметь ничего общего с нами, – тихо произнесла она.

Краев не успел ответить. В гостиную вошла экономка с подносом, на котором стояло угощение для гостя. Расставив все на маленьком столике перед ним и передав Кристиане чайник со свежим чаем, она с достоинством удалилась, а Божидар с удовольствием сделав несколько глотков великолепного чая начал давать обещанные объяснения.

– Меня попросили ответить на все ваши вопросы, но вначале я расскажу сам. И начну с маленькой предыстории. Это было семь лет назад, – Краев грустно усмехнулся, вспоминая то время, – Мне – двадцать восемь лет, и я – безработный, так как небольшая адвокатская контора, где я служил помощником адвоката, закрылась в связи со смертью ее владельца. Моя жена два месяца, как родила сына, и врачи определили у него болезнь сердца. Жизнь казалась законченной – ни работы, ни денег, на руках еще неокрепшая жена и больной ребенок. Нам пришлось съехать со съемной квартиры и вернуться в дом моих родителей, где, кроме них, еще жили брат и сестра. Я не знал, что мне делать. Никто не хотел брать на работу юриста – выходца из бедной эмигрантской болгарской семьи, к тому же не имевшего солидного опыта работы. И однажды, когда от отчаяния я уже пал духом, ко мне пришло спасение. Мой приятель Джед предложил немного заработать. Мы росли по соседству, вернее, я видел его только на каникулах, он учился в закрытой школе, и на каникулы приезжал к бабушке, жившей с нами в одном многоквартирном доме. Я – иностранец, он – сирота, мы оба не пользовались популярностью в своем районе, и поэтому всегда держались друг друга. Его предложение пришлось, как нельзя, кстати, я готов был уже душу продать, чтобы найти деньги на операцию для сына. Но ничего продавать не пришлось. Джед предложил мне сделать несколько ставок на тотализаторе, за это мне давали десять процентов с выигрыша. Конечно, заработок был весьма сомнительный, никто ведь не гарантировал выигрыш, и все это попахивало каким-то мошенничеством, но бедным не до гордости, тем более что ставить я должен был всего около трех тысяч на строго оговоренные позиции, другие три должен был поставить Джед. Мы пошли вместе, обошли немногочисленные в те годы букмекерские конторы Дублина и растолкали шесть тысяч на самые разные ставки, совсем не связанные между собой, так сказать, от «фонаря». Это потом я понял, что мы работали по тщательно составленной схеме, чтобы ни у кого не возникло сомнений в том, что два бездельника решили легко заработать, но толком не знают, как именно, и действуют наудачу. В первый раз число ставок сыграло пятьдесят на пятьдесят, то есть три тысячи проиграли, зато выиграли пятнадцать на самых невероятных предложениях. Я заработал полторы тысячи, и на вопрос Джеда о моем участии в дальнейшем ответил согласием. Мы провернули подобное дельце раз двадцать, и чтобы не засветиться, объездили всю Ирландию, пару раз я привлекал еще отца и брата. Но, конечно, оставался риск, что рано или поздно нас могут взять за шкирку, заподозрив в крупной афере, хотя, надо отдать должное тому, кто все это запустил в ход, сработано было добротно, сразу и не подкопаешься. Проигрыши чередовались с выигрышами, но если бы кто-то заинтересовался нами, то быстро установил бы, что они составляли не более пяти процентов от суммы выигрыша. Это были удивительные полгода, мы ходили по лезвию бритвы, адреналин зашкаливал, я даже скопил денег на операцию, но жена умоляла меня все бросить, боясь, что я окажусь за решеткой. Встретившись в очередной раз с Джедом, я откровенно поделился с ним своими опасениями и сказал, что больше не могу рисковать, поэтому хочу выйти из игры, но опасаюсь, что теперь это будет сделать нелегко, я ведь понимаю, что все организовано криминальной структурой. Джед внимательно меня выслушал, а затем криво усмехнулся, и ответил, что со мной хотят встретиться организаторы, чтобы предложить поучаствовать в другом, более прибыльном деле. Эта встреча для меня абсолютно безопасна, так как люди, провернувшие эту аферу, не связаны с криминалом, а сработали исключительно на своем авантюризме. Их целью было заработать начальный капитал, и сейчас они хотят вложить полученные деньги в легальный бизнес.

Божидар прервался, чтобы попросить Кристиану налить ему еще чашечку чаю. Все слушали, молча недоумевая, к чему это Краев решил рассказать им историю своей жизни. Но его последующий рассказ все прояснил.

– Я согласился на встречу. Признаюсь, что из-за денег, ведь так и не нашел работу и эти полгода вся моя большая семья существовала на деньги, полученные от моего участия в афере. К тому же меня заинтересовали слова Джеда о легальном бизнесе. У того, кто закрутил нашу аферу, мозги работали хорошо, и с бизнесом все могло получиться. Представьте мое удивление, когда приятель привез меня в глухое место в лесу. Признаюсь, струхнул я основательно. Подумал, вот тебе дураку и легальный бизнес – сейчас дружок убьет тебя и закопает здесь, никто и следов не найдет. Сижу – ни живой, ни мертвый. А Джед, словно прочитав мои мысли, еще ехидно спросил: «Боишься меня? Ну и зря. Сейчас главные придут».

Но, как вы видите, никто меня не убил, а я познакомился с двумя подростками, появившимся из чаши леса. Они были учениками Джеда, он работал в той же школе, которую когда-то закончил сам. В тот день, сэр, – улыбнулся он Антэну, – я познакомился с вашей дочерью и ее другом, и эта встреча изменила мою дальнейшую жизнь. Джед сказал, что его ученики обладают необычным даром – предвидением, и хотят использовать его, чтобы заработать деньги на дальнейшую учебу. Они – сироты, и никто им не поможет получить образование. Я, грешным делом, подумал, что Джед использует их дар в своих собственных интересах, и сам стоит во главе дела с тотализатором. Но, пообщавшись с ребятами, понял, что это они использовали нас с Джедом, и мы им понадобились лишь потому, что они были несовершеннолетними. В противном случае, они бы все провернули сами. Тандем у них сложился удивительный – фантастические мозги мальчика и решительная смелость девочки, плюс ее дар предвидения и невероятный азарт в игре. Этот азарт захватил и меня, я согласился на их условия, и ни разу не пожалел об этом. Мы стали работать вчетвером. Вернее, мы с Джедом и тем мальчиком – на одну девочку, ведь первоначальные деньги были ее, и именно она запустила их на тотализаторе. Я открыл собственную адвокатскую контору, по просьбе моей клиентки взял в помощники ее брата, и все закрутилось. Сначала мы только играли на бирже – покупали и продавали акции, затем стали покупать и продавать недвижимость, а потом и создавать собственные предприятия. Так что, Габриэль, вы стояли у самых истоков накопления капитала вашей сестрой, и никаким образом не живете за ее счет, а вот уже почти семь лет зарабатываете и себе на жизнь, и сестре.

– Все эти годы я просто выполнял свою работу, Божидар, – тихо возразил тот, – Да и к вам я попал только благодаря Лаки, так что ни о каком зарабатывании не может даже идти речь.

– Я тоже просто выполнял свою работу, Габриэль, – решительно отверг его возражения Краев, – И, тем не менее, за эти годы мне немало перепало от сделок. Как, кстати, и вам. Миледи, зная вашу щепетильность, дала указание открыть счет на ваше имя и перечислять на него процент от сделок, в которых вы принимали участие. Эти деньги потом переводились на сберегательный счет. За шесть лет на нем скопилась неплохая сумма, вот за счет нее и приобретен отель. Так что вам ничто не мешает принять его в подарок, а все те безделушки, – он сделал небрежный жест, словно речь шла о ширпотребе, а не об антиквариате, – вы, действительно, можете рассматривать, как оборотный фонд. Когда в вашу галерею попадет что-нибудь оригинальное, тогда вы и подарите его сестре, а пока она хочет избавиться от ненужного хлама.

Краев попросил третью чашку чая и обратился уже к Антэну.

– Я рассказал свою историю, сэр, для того, чтобы вы знали источник благосостояния вашей дочери. Она начала с шести тысяч, и за два года заработала свой первый миллион, а еще через год у нее их было уже пять. Она могла бы заработать и больше, но сдерживало то, что она была несовершеннолетней, и приходилось действовать через подставных лиц. В семнадцать, уже под прикрытием статуса богатой наследницы Генриха Лаутензака, к тому же с титулом герцогини, она стала действовать со свойственным ей размахом. Через два года дед официально объявил ее своей наследницей и выделил на содержание полмиллиона в год. А миледи, – Краев тонко улыбнулся, – как с тех пор я ее называю, с присущим ей тактом не стала сообщать ему, что такую сумму она тратит в месяц. Я не буду оглашать вам размер ее доходов, сэр, не имею на это право, да и не хочу. Поверьте мне на слово – ваша дочь реально богаче вас. Она умеет делать деньги и любит рисковать. Как, например, рискнула, поставив на вашу победу в Бразилии. Прилюдно поставила полмиллиона на второе место ирландской команды, так сказать, для поднятия ее духа. Реально же вложила пять миллионов в букмекерские конторы по всему миру. Пять миллионов, сэр, – веско подчеркнул Краев, – Не думаю, что вы запросто можете рискнуть подобной суммой. Причем, в вашем случае она не была, как обычно, уверена на сто процентов, и я отговаривал ее от столь неразумного шага. Да, она заработала в восемь раз больше, а могла и потерять все. Ваша дочь знает цену деньгам, но легко расстается с ними, а тем более, не ставит их выше близких ей людей.

– И вам, девушки, Лаки может себе позволить подарить к Рождеству по сто тысяч, причем, не задумываясь, – обратился он уже к Дарии и Стасе, – И я советую вам, также, не задумываясь, потратить их в свое удовольствие. Как и вам, Алан, предлагаю без долгих сомнений и размышлений переоформить авторские права на игру, и запустить ее третью часть. Я имею в этом деле свой личный интерес, – и неожиданно, совсем несвойственно его обычному сухому и деловому стилю общения, он хитро подмигнул ему, – Мы с сыном – фанаты игры и с нетерпением ждем ее продолжение.

– А ваш сын, сэр, полностью выздоровел после операции? – заинтересованно спросила Стася, доставая из кроватки проснувшегося Раяна.

– Операция, к счастью, не понадобилась. Тодора своими отварами вылечила Лаки. В роду моей жены были знахари-шептуны, и она доверилась ее словам, что сына можно вылечить и без операции. Я думаю, не стоит и говорить, что вся наша семья почитает Лаки, как спасительницу от болезней и нищеты, и бесконечно ей преданна.

Он не стал уточнять, что все его родственники работают на нее, и та же миссис Беттини – тетя его жены, а дворецкий – брат его отца. Три года назад, когда Лаки приобрела это поместье, а затем и фабрику, работа нашлась для всех, причем, весьма высокооплачиваемая работа, что позволило членам его семьи, твердо встать на ноги, а они умели быть благодарными.

– В заключение хочу сказать вам, Кристиана, и вам, Антэн, что не следует расценивать передачу акций, как нежелание Лаки иметь с вами общие дела. Две недели назад она сообщила мне, что скоро уедет из Ирландии, и будет отсутствовать длительный срок, поэтому не сможет уделять должное внимание компании «Лау» и, честно говоря, у нее другие планы, предусматривающие совсем иную деятельностью, не связанную с производством. Поэтому, она и переводит свою долю на вас, Кристиана. К тому же, вы уже обговаривали такой вариант.

– Да, мы говорили с ней об этом, – согласилась Кристиана, вспоминая недавний разговор, когда она считала, что Лаки уедет вместе с Антэном в Канаду, – Но речь шла о продаже, а не о дарении. Лаки предложила выкупить ее долю, и вы, Божидар, предоставляли мне проект документов на рассмотрение.

– Как всегда утверждает моя клиентка Лорен Лаутензак, она не продает свои личные акции, но может их подарить, обменять, или даже проиграть. И я опять повторюсь, что она может себе это позволить, причем безболезненно. Лаки никогда и не собиралась продавать вам свою часть фирмы, Кристиана. То, что она вам ее подарит, оговаривалось между нами еще при создании фирмы «Лау», вопрос заключался только во времени. Вот это время и настало. Лаки сказала, что у вас могут возникнуть свои планы относительно ведения бизнеса, например, расширение или сворачивание его, и вы не должны быть зависимы от ее отсутствия. Как, впрочем, и вы, Антэн. Кстати, насчет вашего предложения возместить дочери деньги, затраченные на покупку акций. Заверяю вас, она не потратила ни цента, потому что выиграла их в карты у какого-то парня. И с самого начала, даже не зная, что акции принадлежат компании ее отца, не планировала заявлять на них право собственности. Заподозрив, что акции краденые, она хотела вернуть их владельцу при удобном случае, но только лично ему в руки. Почему-то ваша компания заинтересовала ее, – Краев неопределенно пожал плечами, а Алан сразу вспомнил историю со «Страшной лесной сказкой», – Она решила придержать акции у себя, а мне дала указание сообщить вам о новом «молчаливом» партнере.

– Выиграла в карты… – задумчиво протянул Антэн, – Интересно, у какого именно парня.

– Ну, это вы у нее сами спросите при встрече, – ответил Краев, закругляя разговор, – Надеюсь, больше ни у кого не осталось никаких вопросов насчет своих подарков. Кристиана, мне слегка намекнули, что скоро у вас могут возникнуть значительные перемены в личной жизни, возможно, вы даже захотите покинуть Ирландию, – он доверительно улыбнулся радостно вспыхнувшей женщине, – Если у вас возникнут проблемы с продажей «Лау» обращайтесь ко мне, я помогу вам найти хорошего покупателя.

– Да, перемены грядут, и не только в жизни Кристианы, – Антэн взял ее руку и, не стесняясь, поднес к своим губам, – Завтра в это время мы уже будем мужем и женой. И решили жить здесь, в Дублине. Продавать «Лау» не придется. Я уверен, Божидар, что Кристиана и в дальнейшем захочет пользоваться вашими услугами, как главного юриста фирмы. Кстати, я тоже хочу стать вашим клиентом. Мы с сыном планируем перевести нашу компанию в Дублин, вернее, открыть в Ирландии ее головное отделение, а в Торонто оставить филиал. Пожалуйста, рассмотрите мое предложение, мне понадобится юрист, которому я смогу доверять. А лучшей рекомендации, чем семь лет вашей работы с Лаки, для меня и быть не может.

– Я с удовольствием приму ваше предложение, Антэн, – с достоинством ответил Краев, – Для меня факт, что вы отец моей клиентки номер один, тоже является лучшей рекомендацией, а доверие к клиенту самое главное условие при работе с ним. Мы все обсудим с вами после праздников. А сейчас, позвольте от души поздравить вас с предстоящей свадьбой и передать, как попросила миледи, свадебные подарки от нее. Они у меня в машине, сейчас я за ними схожу.

Он отсутствовал не более пяти минут, и возвратился, неся в руках огромный белый пакет с логотипом свадебного салона Ванессы Келли и узкий, но довольно длинный черный футляр из натуральной кожи с золотым кодовым замком. Поставив футляр на стол, он вытащил из пакета большую, но очень стильную коробку, по-праздничному перевязанную шелковой лентой и украшенную изысканной атласной лилией – непременным атрибутом свадебного салона Келли.

– Это для вас, Кристиана, – с любезной улыбкой передал ей коробку Божидар, – Как удачно, что миссис Келли успела дошить его до Рождества, и вы сможете надеть его завтра.

Кристиана с трепетом раскрыла коробку и достала великолепное платье, цвета топленого молока. Девчонки восхищенно ахнули, вспоминая, как придирчиво выбирала ткань Лаки, якобы для своего платья, как настойчиво спрашивала совета у Кристианы, уверяя, что остановит свой выбор только на ткани, заслужившей ее одобрения. Она даже упросила ее набросать небольшой эскиз платья, который обернулся целым ворохом эскизов. Лаки забрала их все и сказала, что подумает над окончательным вариантом и пришлет его миссис Келли. Кристиана тогда считала, что придумывает фасоны для Лаки и старалась от души, ведь она относилась к ней, как к своей дочери, которую всегда мечтала иметь, и которую потеряла тогда, двадцать пять лет назад. Фасон же этого платья включал несколько элементов из разных эскизов, и оно выглядело необычайно элегантно и изысканно.

– Но, мы тогда заказывали платье для Лаки, Ванесса и мерки снимала с нее, – недоуменно произнесла Кристиана, разглядывая платье.

– Нет, это платье было заказано для вас, – убедительно отмел ее сомнения Краев, – Мне выдали квитанцию о выполнении заказа, с указанием вашего имени, и, как я догадываюсь, ваших размеров. Но вы можете сами убедиться в этом прямо сейчас. Девочки с удовольствием помогут вам. Похоже, что они сгорают от любопытства, желая узнать, как вы будете в нем выглядеть.

Кристиана посмотрела на девушек и, отметив их горящие глаза, широко улыбнулась, – Мне самой не терпится надеть его, пойдемте, девочки, посмотрим, как оно будет сидеть на мне.

Девчонки радостно взвизгнув, поторопились за Кристианой, уносящей из гостиной коробку с платьем.

Краев подождал, пока за женщинами закроется дверь, а затем повернулся к мужчинам.

– А этот подарок вам, Антэн, – серьезно произнес он, протягивая тому черный футляр, – Код на замке – дата рождения вашего деда.

Антэн осторожно взял футляр из рук адвоката и внимательно рассмотрел его со всех сторон, но не стал открывать при нем.

– К моему величайшему стыду, я точно не помню дату его рождения, – виновато произнес он, и, бросив быстрый взгляд на часы, огорченно добавил, – И отцу звонить уже поздновато, обычно в это время он уже спит. Уточню у него завтра.

Краев еле заметно улыбнулся, хорошо понимая истинную причину, по какой Антэн не открыл свой подарок, и легко поднялся с кресла.

– Разрешите откланяться, моя миссия выполнена – все подарки вручены. Надеюсь, ни у кого не осталось невыясненных вопросов или каких-либо возражений, требующих объяснений со стороны моей клиентки. Она не любит подобные разговоры, поэтому и поручила мне ответить на все ваши вопросы. Счастливого Рождества, господа. И передайте мое почтение вашим очаровательным дамам.

Проводив юриста до входной двери и дружески пожав ему на прощание руку, Антэн вернулся в гостиную и вновь взял в руки футляр. Поставив его на стеклянный столик, он быстро набрал цифры кода. Замок легко щелкнул, Антэн откинул крышку и жестом пригласил Алана и Габриэля посмотреть вместе с ним на содержимое футляра.

На черной бархатной ткани тускло блестя булатным лезвием, лежал необычный кинжал – друидский квилон.

– Не думал, что вновь увижу тебя, – еле слышно прошептал Антэн, доставая квилон. Нежно, словно лаская любимую, он провел по нему дрожащими пальцами, и тот, казалось, ожил от его прикосновений и замерцал мягким серебристым светом.

– Дед подарил мне его на совершеннолетие. Обычно квилон разрешено носить после двадцати одного года, но он решил сделать мне такой подарок в семнадцать… – он глубоко вздохнул и вернул кинжал в его бархатное ложе, – А в двадцать я оставил его в Дармунде, вместе со всей прошлой жизнью. Впереди меня ожидала полная свобода и бесконечное счастье…