Текст книги "Голос Незримого. Том 1"
![](/books_files/covers/thumbs_240/golos-nezrimogo-tom-1-76657.jpg)
Автор книги: Любовь Столица
Жанр: Поэзия, Поэзия и Драматургия
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
МУЖИКИ
ПАХАРЬПЛОТНИК
Пашня. Висит в небосклоне
Розовый радужный мост.
Тихие, белые кони…
Темные змеи борозд…
Вдоль векового надела,
Новых страшась отрубов,
Водит он плуг заруделый,
Кряжист, высок и суров.
Русы, как полосы гречи,
Кудри его, борода.
Долги, чудны его речи,
Песня скушна и проста.
В будни боронит, молотит,
Сеет то озимь, то ярь —
В праздник он бабу колотит,
Сам – во хмелю – государь!
Пашет. Над ним, не умея,
Черный чирикает дрозд,
Тянутся светлые змеи
Радужных Божьих борозд.
Н. П. Мешкову
РЫБАК
Выселки. Срубы лачужек
Новой блестят белизной.
Ворохи розовых стружек…
Запахи дымом, сосной…
Возле зеленой березки,
Козлы себе смастерив,
Тешет он длинные доски,
Молод, румян, молчалив.
Руки играют от силы,
Весел лазоревый взор,
Тонко поют его пилы,
Остро сияет топор.
Там он погладит рубанком,
Здесь постучит долотом —
И по цветистым полянкам
К дому становится дом.
Строит. Над ним меж листвою
Умный хлопочет скворец,
Крышей блестит голубою
Княжий небесный дворец.
ОХОТНИК
Озеро. Днища у лодок
В черный обмазаны вар.
Синий, чудной зимородок…
Злой серебристый комар…
В омут над глубью замершей,
Под мутноватой водой,
Ставит он мрежи и верши —
Маленький, юркий, седой.
Лысина круглая блещет,
Морщится хитро чело.
Быстро гребет, но не плещет
В старых ладонях весло.
Утром он бредень свой чинит,
Сев на ветляный изгиб,
Ночью закинет – и вынет
Скользких серебряных рыб.
Ловит. За ним у прибрежий
Нежный поет соловей,
Стелются лунные мрежи
Всё голубей и длинней.
ЯМЩИК
Роща. Украсила ветки
Нить заревых янтарей.
Выстрел раскатистый, редкий…
Яростный ток глухарей…
Ловко за дерево пряча
Статное тело свое,
Смуглый, лукавый, горячий —
Вскинул к плечу он ружье.
Взгляд, как у зверя, тревожный,
Рот, как у зверя, широк.
Палец один осторожно
Лег на упругий курок.
Зиму всю – порох он весил,
Чистил проржавевший ствол,
Нá весну, волен и весел,
К синим полесьям пошел.
Целит. А голос тетерьки
Клохчет вблизи всё звончей.
В листьях проделися серьги
Солнечных первых лучей.
КРЮЧНИК
Тракт. Серебрятся морозно
Вехи средь снежных пучин.
Поскрип певучий обозный…
Белые груды овчин…
Гладя взметенные гривы
Жгучей вожжою своей,
Пьяный, лихой и красивый,
Гонит он серых коней.
Ласков надорванный голос,
Руки ж свинца тяжелей.
Легок саней его полоз,
Гулок бубенчик у шлей.
Купит то рыжих, то чалых,
Деньги, шутя, зашибет —
И на дворах постоялых
Всё, усмехаясь, пропьет.
Правит. А голубь веселый
Манит за ним упорхнуть,
Вьется в небесные села
Длинный лазоревый путь.
БРАТЧИК
Пристань. Навалены всюду
Ящики, бочки, тюки.
Толпы рабочего люду…
Вонь от сырья и пеньки…
Горбясь, походкой нетвердой,
Десять пудов он несет, —
Сильный, оборванный, гордый, —
На голубой пароход.
Грудь – в волосах и загаре,
Черные кудри – в поту.
Взгляд же нахальный и карий,
Знает свою моготу.
День под припев непристойный
Он проработал с крюком,
Ночью – свободный, спокойный,
Взял да ушел босяком.
Носит. Могучий и зоркий
Коршун ширяет над ним,
Парус малиновой зорьки
Поднят над плесом речным.
А. Ершову
Горница. Образ старинный
Меркнет в бумажных цветах.
Трезвые, в чистом, мужчины…
Девушки в белых платках…
Братцев, сестриц поучая,
Встал он средь мытых скамей
В алой, как цвет Иван-чая,
Русской рубахе своей.
Голос – высокий и резкий,
Стан – и сутулист, и хил,
Очи же – дивного блеска,
Странных прозрительных сил.
Много сидел он, упорный,
В тюрьмах за веру свою,
Ныне тропою неторной
Вновь с ней подходит к жилью.
Учит. Его с небосклона
Тянут уж вдаль журавли,
Блещет оклад золоченый
Древней осенней земли.
БАБЫ
ЖНИЦАШВЕЯ
Поля. Всколыхнулась от грома
Воздушная жаркая синь.
Густая, златая солома…
Клик диких пролетных гусынь…
Рукой загорелой хватая
Тяжелую рожь для снопа,
Она, молодая, худая,
Созревшие режет хлеба.
Черны завитые ресницы,
Черна изогнутая бровь.
На тонком мизинце – тряпица,
Запекшая алую кровь.
Всю жизнь под работой и сварой,
Как лебедь, свой стан она гнет,
Лишь изредка у самовара,
Милуяся с мужем, вздохнет.
Сжинает. А мышь полевая
Таится под смуглой пятой,
И молния блещет кривая —
Владычицы серп золотой.
ШИНКАРКА
Светелка. И мягок, и хлесток,
Снежок порошит за окном.
Игра бисеринок и блесток…
Клубки – золотной на цветном…
Распялив полотнище шелка
И нитку продевши в ушко,
Она серебристой иголкой
Шьет быстро, пестро и легко.
Лицо ее как у младенцев,
Улыбка же их мудреней,
И много больных заусенцев
На розовых пальцах у ней.
Весной она лавке кустарной
Продаст свой бесценный лоскут
И спрячет потом благодарно
Гроши на приданое в кут.
Стегает. А векша лесная
Следит перед нею снега,
И сыплются в окна, сияя,
С лестовок святых жемчуга.
ПОЛОЛКА
Крыльцо. Голубое затменье
Лежит на сугробах вокруг.
Нескладное, пьяное пенье…
Упорный, неистовый стук…
Красивая, в грубой сорочке,
В тяжелых стеклянных серьгах,
И злая, как ведьмы на кочке,
Встает она с лавки в сердцах.
У ней плясовая походка
И белая, теплая грудь.
Хмельна ее мутная водка:
Ни слова сказать, ни дохнуть…
Подходит с заветной бутылкой
И требует деньги вперед.
Получит – и руганью пылкой
Проводит до самых ворот.
Торгует. Лихая собака
В сенях ее лает и рвет,
И льется из сизого мрака
Рассвета белеющий мед.
А. М. Кожебаткину
СОЛДАТКА
Пустырь. Над цветными грядами
Алмазная виснет роса.
Кочны голубые рядами…
Девичьи платки, голоса…
Минуя побитые стекла
В сырой парниковой земле,
Идет она с алою свеклой
В кумачном своем подоле.
У ней золотые веснушки,
Чумазый малиновый рот,
А голос могучий частушки
Часами под вечер орет.
Она нанялась от Петровок
Полоть, поливать и копать,
Чтоб после желанных обновок —
Гребней и монист накупать.
Копает. А в лаз загородки
К ней скачет шальная коза,
И в алой висит косоплетке
Зари золотая коса.
БОГОМОЛКА
Околица. В редкие листья
Блистает заката орех.
Шубейки пушистые лисьи…
Грудной замирающий смех…
Желтея платочным узором,
Стоит в хороводе она,
Пригожая, с ласковым взором,
Во всех молодцов влюблена.
В щеках ее розовых – ямки.
Две родинки темных – у плеч.
Как сладко жует она жамки!
Как жарко умеет прилечь!
Лишь утром у милого просит
Объятий и нежных речей,
А вечером милого бросит —
И снова гуляет ничьей.
Гуляет. Лиса молодая
В деревню крадется за ней,
И месяца яблочко, тая,
Сверкает меж голых ветвей.
Матери
ЗНАХАРКА
Обитель. Небесная чаша
Водой голубою полна.
За трапезой – рыба и каша…
За службою – чин, тишина…
У церкви, вздыхая негромко,
Вся в яблонных вялых цветах
Сидит она с белой котомкой,
Прямая, немая, в летах.
Лицо у ней в крупных рябинах,
Но тонок и правилен нос,
В очах же ее голубиных —
Озера непролитых слез.
Она родилася в бездолье,
Как выдали – бил ее муж,
Под старость ушла в богомолье
Меж стариц, слепых и кликуш.
Вздыхает. В дали освещенной
Овца монастырская спит,
И солнышка хлеб освященный
На блюде небесном лежит.
Погост. Пролетают пугливо
Златистые крылья зарниц.
Кресты и дуплистые ивы…
Унылое уханье птиц…
Не зная ночами покою,
Она из села приплелась,
Горбатая, с толстой клюкою,
С огнями зелеными глаз.
Ее голова уж трясется,
В лице – бородавок не счесть.
Она корешком запасется
И будет давать его есть.
От грыж, огневиц и трясавиц,
Для чар, приворотов и ков,
Испортит румяных красавиц,
Отравит седых стариков.
Сбирает. К ней старая кошка
Прижалася острым ребром,
И скрылась Жар-птица сторожко,
Махнув золотистым пером.
ДЕРЕВЕНСКИЕ ПРОМЫСЛЫ
ПУЧЕШНИКИА. М. Ершовой
ПЛОТОВЩИКИ
С первою почкой уходят пучешники
Частые чистить леса.
Лапти их мнут голубые подснежники,
Птицу страшат голоса.
Серые сучья и ветви лиловые
Режут и вяжут они.
Рубятся ими подседы еловые,
Ими корчуются пни.
Хмуры, косматы, платками обвязаны
От мошкары, комаров,
К людям идут они в час непоказанный:
В мшистых землянках – их кров.
Девки их злые, в любви неотвязные,
Только стройны, как одна.
В красных царапинах руки их грязные,
Плечи блестят из рядна.
День весь, как лешие, возятся в зелени,
Курят махорку, молчат.
В сумерки валятся сразу под ель они —
В смольный лазоревый чад.
Рядом с жучком, муравьем, долгоносиком
С храпом могучим заснут…
Новая поросль пробьется по просекам,
Выводки с гнезд упорхнут.
БАРЫШНИКИ
С полой водою реками бурливыми
Тянутся плотовщики.
Плесы чертят золотыми извивами,
Рыбу сгоняют в пески.
Старые сосны с стволиною розовой
Рушат они у воды.
Ржавой скобою и вицей березовой
Шумно сбивают в плоты.
После несутся ватагою сплоченной
Вдоль поворотов речных —
Рыжие, ражие, вечно промочены
В алых рубахах своих.
Бабы у них молодые, гулливые,
Телом крепки и толсты.
В темном загаре их лица красивые,
В ярких заплатах холсты.
Днем, платомоями да кашеварами,
Все они держатся врозь.
Вечером сходятся с ласками ярыми,
Любятся с тем, с кем пришлось.
Вслед за баржами, белянами, сплавами
Тихо на-низ уплывут…
Под городищами золотоглавыми
Стерляди вновь заживут.
ТОРГОВЦЫ
Грязью осенней цыгане-барышники
К ярмаркам конным спешат.
Гнут золотые во рвах боярышники,
Малых пугают ребят.
В городе ловко снуют меж телегами,
В зубы глядят всем коням,
Сами торгуют гнедыми и пегими,
Клянчат и бьют по рукам.
Шельмы и воры они превеликие:
Им до тюрьмы два шага!
В синих кафтанах, кудрявые, дикие,
Медная в ухе серьга.
Дочери их до подарков охочие,
А на подбор хороши.
На худощавых плечах – узорочие,
В спутанных косах – гроши.
Утром шныряют они все по площади —
Людям отводят глаза.
Ночью на кровной украденной лошади
В черные мчатся леса.
Вдаль, конюхами, певцами, гадалками,
Канут, как вихорь летя…
Огненный дрогнет орешник над балками,
В люльке задремлет дитя.
КУСТАРИ
Летом, под праздник, торговцы со спешкою
В села большие трусят.
Пыль поднимают скрипучей тележкою,
Шавок на улице злят.
Быстро раскинут лавчонки с палатками,
Вынут коробья, лотки —
И продают леденцы с мармеладками,
Гребни, книжонки, платки.
Все они – бойкие, все – плутоватые,
С шуткой торгуют, с божбой.
Возле обветренных шей – розоватые
Шарфы с каймой голубой.
Женщины, те – пожилые, речистые.
Ссорятся – слышно кругом!
На головах – полушалки цветистые,
С клеткой, с разводом, с глазком.
Утром, под звоны крича колокольные,
Тянут они пятаки.
Вечером, выбрав дороги окольные,
В тайные едут шинки.
Вместе с китайцами, вместе с татарами,
В пыльной дали пропадут…
Девки расстанутся с платьями старыми,
Шавки в собашник уйдут.
БАТРАКИ
Зимней порой, над станками и станами
Гнутся, трудясь, кустари.
Шорхом пугают сверчков с тараканами,
Застят полоску зари.
Мирно садятся они под окошками,
Точат, малюют, лощат —
И сине-алыми чашками, плошками
Пол уставляют подряд.
Дети они и художники истые:
Грезят меж чурок и щеп! —
Серые очи и кудри златистые,
Словно невыжатый хлеб.
Сестры их – к Богу радивые, грустные,
Белы, приятны лицом.
Их кружева и прошивки – искусные:
Змейкой, решеткой, зубцом.
С раннего утра они за работою
Все, напевая, корпят.
К ночи, борясь с неотвязной дремотою,
Книжки читают, не спят.
Вот соберутся с своими издельями
В ближний богатый посад…
В избах повиснут лучи ожерельями,
В печках сверчки закричат.
ГУРТОВЩИКИ
С первою птахой бредут по имениям
С дальних сторон батраки.
Кочетов дразнят нестройным галдением,
Тонкие топчут ростки.
Долго толкуют они с управляющим,
Чешут в затылках своих —
И подымают под солнцем пылающим
Новь средь пустынь полевых.
Рослые, русые, с голоду рьяные,
Рвут они с корнями куст
И под сермяжины темные, драные
Прячут от ужина кус.
Жены у них зачастую – тяжелые,
А на работе сильны.
В клетчатых плахтах их бедра дебелые,
Косы в повой убраны.
С сеялкой, с веялкой, в хлеве и в коннике
Бьются они день-деньской,
А на закате под визги гармоники
Пляшут, толпясь у людской.
В глушь с паспортами своими помятыми
Сызнова сгинут потом…
Двор зарябит золотыми цыплятами,
Рига прожолкнет зерном.
КОСЦЫ
С первою травкой степями зелеными
Движутся гуртовщики.
Путь отмечают кострами спаленными,
Хлещут кнутами цветки.
Белых волов меж баранами белыми
Гонят они пред собой —
Кормят и холят неделями целыми
И продают на убой.
Нравом ленивые, взором лукавые,
Все они в гурте дружны.
В грешниках – кудри седые, чернявые,
А на плечах – зипуны.
Девки их бойкие, с длинными косами,
Иволог голос звончей!
Дома – глядят за свиньями поросыми,
Серых гоняют гусей.
В полдень они, оводами облеплены,
Спят под курганом седым,
В полночь сидят у разложенной теплины,
Тихо толкуя сквозь дым.
Вовремя мясом, живьем и овчинкою
Прасолам сбудут весь скот…
Путь огласится унылой волынкою,
Сзади – подсолнух взойдет.
С жаркой погодой артелью шумливою
Ходят по мызам косцы.
Тешат работниц насмешкой шутливою,
Гладят коровам крестцы.
Если наймутся, копаются с косами,
Точат, о камень их бьют —
И над кошнинами голуборосыми
Машут рукой да поют.
Сильные станом, ухваткой удалые,
Всё они могут – гурьбой!
К спинам прилипли рубахи линялые,
Взгляды сверкают гульбой.
Бабы у них озорные, веселые:
Каждому скажут словцо.
Смуглы их шеи, у ворота голые,
Груди ж белы, как яйцо.
Траву медовую, желто-лиловую
Валят они поутру,
В копнах с бутылкою красноголовою
Лихо кутят ввечеру.
Вот зашагают – далече – за ледником
К мызам другим, на восток…
Вытрут работницы слезы передником,
Встанет лазоревый стог.
ДЕРЕВЕНСКАЯ ЛЮБОВЬ
Михаилу С.
ДЕРЕВЕНСКАЯ ЛЮБОВЬ
1
В синий день, лучистый, теплый, вешний
Приглянулися они друг дружке.
Снежно вяли вишни и черешни,
Нежно ныли славки и кукушки.
Он – веселый, темноглазый, рослый.
Кудри черные картуз не сгладит!
Коль рыбачить – ночью тащит весла,
Коль пахать – сошник с рассвета ладит.
А она – бела, золотокоса,
Икры полные не скроет юбка!
Коли прясть – как совка, смотрит косо,
Коли петь – воркует, как голубка.
В этот день по заливному долу
Он, отсеяв, шел и пел уныло,
А она корову с новотелу
Там же лишь усердно отдоила.
Встретясь, поклонилися несмело,
Разойдясь же, долго вслед глядели:
У нее лицо вдруг поалело,
У него вдруг очи потемнели.
А потом она забыла крынки,
Он забыл и бороны и сохи.
Не едят – глотают по крупинке,
И не спят – удерживают вздохи.
И кругом – на иве, на осине
Грезили влюбленные пичужки…
В вешний день – лучистый, теплый, синий
Приглянулися они друг дружке.
2
В красный день, горячий – летний – длинный
Полюбилися они друг дружке.
Спели куманика и малина,
Тонко пели комары и мушки.
Он – могучий, загорелый, потный,
Засучив порты поверх колена,
Вывозил дорогою болотной
Серебристое сухое сено.
А она – стомленная, босая,
Низко сдвинув на глаза платочек,
Собирала, в бурачок бросая,
Огненные ягоды меж кочек.
Отговариваясь усталью и спешкой,
Подвезти она вдруг попросила.
С ласковой и грозною усмешкой
Он кивнул и нá воз поднял с силой.
Там шутя, застенчиво и грубо,
Сразу обнял в пышной, душной груде.
Целовал малиновые губы,
Трогал круглые девичьи груди.
А потом они встречались часто
За дремливой, золотистой рожью,
Обнимаясь до луны глазастой
С пылким шепотом, с стыдливой дрожью.
И кругом – в игре простой и страстной
Реяли по воздуху толкушки…
В летний день – горячий, длинный, красный
Полюбилися они друг дружке.
3
В день прохладный, золотой, осенний
Вдруг присватались они друг к дружке.
Прели груши с яблоками в сене,
Зажирели куры и индюшки.
Он – красивый, говорливый, трезвый,
В ярко-синей, новенькой поддевке,
К ней приехал на кобылке резвой,
С ним: отец, кума и дружка ловкий.
А она – румяная, немая,
В баске ярко-розовой и узкой,
Потчевала, глаз не поднимая,
Чаем, водкой, пирогом, закуской.
Все степенно длили чаепитье,
Чинно о приданом говорили.
Наконец взялись за рукобитье —
Образом детей благословили.
Били те поклоны что есть мочи
И при всех впервые целовались —
Потупляли радостные очи,
Рукавами сладко утирались.
А потом, уж женихом с невестой,
Ждали свадьбы, млея и страдая.
В избах желтое месилось тесто
И варилась брага золотая.
И кругом – за курами нескладно
Петухи гонялись в деревушке…
В день осенний – золотой, прохладный
Вдруг присватались они друг к дружке.
4
В белый день, морозный – зимний – колкий
Обвенчалися они друг с дружкой.
Под снегами были сосны, елки,
Жили лисы, рыси за опушкой.
Он – кудрявый, ласковый и пьяный,
Расстегнувши ворот свой расшитый,
Поспешил с женою богоданной
Спать улечься на постели взбитой.
А она – пугливая, нагая,
Бережно сложив цветное платье,
От стыда во тьме изнемогая,
Приняла его в свои объятья.
Тут же за кумачной занавеской
Пировали свояки и сваты —
Пели песни деверья с невесткой,
Величался дядя тароватый.
Обдавая духом крепким, винным,
Он пристал к ней с жаркими речами
И над телом белым и невинным
Наклонился смелыми плечами.
А потом они заснули сладко,
В дружных ласках зародивши сына,
Розовела у икон лампадка,
Голубели звезды из-за тына.
И кругом – в земле залубенелой
В норах, логах спал зверек с зверюшкой…
В зимний день – морозный, колкий, белый
Обвенчалися они друг с дружкой.
ДЕРЕВЕНСКИЕ ЗАБАВЫ
Милому сыну
КАЧЕЛИ
Ю. А. Бунину
СТЕНКА
На высокие качели
Девки рядышком насели —
И летают впятером
В поднебесье голубом.
Ширят розовые губы,
Молодые скалят зубы,
Кажут десять смуглых пят
И узывчиво вопят.
Две из них, зажмуря очи,
Изо всей девичьей мочи
Доску кверху поддают
Под певучий скрип и гуд.
Ноги голые согнуты,
Юбки алые раздуты,
И меж их – бумажных роз
Вьются ленты русых кос.
А вокруг – ни туч, ни зною,
Лишь сквозной голубизною
Веет воздух с двух сторон
Да малиновый трезвон.
Плещут сказочные птицы —
И веснушчатые лица
И шальные голоса
Взвеселили небеса.
ГОРОДКИ
На лужайке, в полдень жгучий
Парни сгрудилися кучей —
И стоят, как две стены,
Веселы и озлены.
Кулаками зря махают,
Вражью силу гордо хают
И с гулливой похвальбой
В шаловливый рвутся бой.
Прежде сцепятся мальчишки
И друг другу ставят шишки,
После сходятся, горя,
Два кудрявых главаря.
Удальски рукав засучен,
Ус их ухарски закручен,
Блещет козырь вырезной
Да скрипит сапог смазной.
А потом уж в рукопашной
Стенка стенку мнет бесстрашно —
И ложатся вкруг цветы,
И желты, и золоты.
Развязавши опояски,
Растерявши шапки в таске,
Бьется рать богатырей
Средь зеленых пустырей.
ПЛЯСКА
На пустынном перекрестке
Собрались, галдя, подростки —
И играют в городки,
Загорелы и ловки.
Метясь, щурят глаз подбитый,
Изловчась, швыряют биты
И, в чужой потрафя кон,
Вышибают рюху вон.
Два из них, держась поодаль, —
Атаманы ль, воеводы ль, —
Бьют без промаху подряд,
Деревянный сыпя град.
У обоих лик чумазый,
Вороватый, быстроглазый,
Ноги голые стройны
И разодраны штаны.
Вкруг их – гибкие березки,
Что ломают им на розги,
Посвист тонкий ястребят
Да златистый листопад.
Целый день в веселье диком
Разрушает с гиком, криком
Тесовые города
Смуглорожая орда.
КРУЖАЛО
У трактира, в день воскресный,
Средь толпы народа тесной
Лихо пляшут трепака
Два гулливых мужика.
Этот – черный, этот – рыжий,
Тот – повыше, тот – пониже,
Оба ходят мастерски —
Вместе пятки, врозь носки.
Друг пред другом встанут важно,
Выйдут в очередь, вальяжно —
И несется дробный топ
Из-под крепких тяжких стоп.
Красны лица от старанья,
Мокры кудри их бараньи,
Стоптан кованый каблук,
Сброшен наземь архалук.
А кругом народ теснится
В кумаче, рядне и ситце,
Ветер розовый пылит
Да гармоника пилит.
Скачут рядом в вихре пляса
Два веселых китовраса,
Потрясая бородой,
Вороной да золотой.
На широкое кружало
Молодежь, смеясь, сбежала,
Чтоб носиться чередом
Над речным хрустальным льдом.
Запыхалася с разбегу,
Навалилась вся на слегу —
И ворочает кругом
Легкий короб с скользким дном.
Обмирают молодицы,
Трусят шибко раскатиться —
И звенит их нежный визг
Из алмазных снежных брызг.
А молодчики хохочут,
Сами вывалить хлопочут —
И летит за клубом клуб
Из раскрытых алых губ.
Вкруг их – белые сугробы,
Словно хлебы пышной сдобы,
След затейливый от лыж
Да серебряная тишь.
Мчат красавиц от Кащея
Женихи ветров быстрее —
И чертит их самолет
Отливной хрустальный лед.
ДЕРЕВЕНСКИЕ СВЯТЫЕ
ЕГОРИЙИ. А. Белоусову
ПАРАСКЕВА-ПЯТНИЦА
Розовые зори,
Голубые воды
В небе разгораются,
В озере играются,
Едет свет-Егорий,
Юный, безбородый,
На луга покатые,
За скотину ратуя.
Куяком одетый,
Весь он серебрится.
Конь же – белый, шелковый,
С золотистой холкою.
Взоры его – цветы,
Кудри его – птицы
На долины падают,
Девье сердце радуют.
Скачет он в поселки,
Городки, слободки,
И бегут по улице
За булатной сулицей.
Козы, овцы, телки.
Девки и молодки,
Застыдясь, сторонятся,
В пояс низко клонятся.
И стоят у взгорий
Смуглые подпаски,
Знахари косматые,
Причты бородатые.
– Здравствуй, свет-Егорий!
Ждем мы вешней ласки.
Мчись, улыбкой алою
Мир крещеный жалуя.
ВЛАСИЙ
Красная сморода,
Белая рассада
В пустыре ухожены,
Крепко огорожены.
Полет огороды,
Соблюдает гряды
Параскева-Пятница —
За работниц ратница.
В шелковой запаске,
В очипке жемчужном,
Стопы ж необутые,
Льнет трава к ним, путая.
Очи полны ласки
К девкам и замужним,
Плещут руки белые,
Бабье дело делая.
Вскинет, сбыв работу,
Грабли золотые —
Затевает, кликая,
Игрище великое.
И кружат без счету
Люди холостые
Вслед ей хороводами
Между огородами.
А среди пригрева
Тещи да свекрови,
Матери со сватьями
Ждут, пестрея платьями.
Лада-Параскева,
Дай почин любови!
Обрати же, милуя,
Ты лицо к нам милое.
Желтая пшеница
С рожью золотою
Колосятся, росятся —
В сноп кудрявый просятся.
Русый, круглолицый,
С пышной бородою,
Сам подобен тополю,
Ходит Власий по полю.
Белая рубашка,
А порты цветные
И парчой залатаны,
В сапожки запрятаны.
Ставит над запашкой
Вехи огневые —
Молоньи ли, зори ли, —
Чтоб жнецы не вздорили.
И под месяц новый —
Серп его сребрёный —
Люди собираются,
Хлеб убрать стараются.
Зипуны, понёвы,
Крашены, синёны,
Гнутся в яри, в озими,
Перед ним же доземи.
Бабы, затомяся,
Идут васильками,
А мужья и девери
Едут с возом в клевере.
Ой, кормилец – Власий!
Белыми руками
Полни риги старые,
Урожай нам даруя.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?