Читать книгу "Опасный. Волшебный. Кот"

Глава 6

«Не хороший, – с грустью повторил мозг заявление кота. – Снова. И почему как не мерзавец, так ко мне? Что со мной не так?!» А я-то думала, что с психологом мы все подводные камни выкорчевали, плиточкой подсознание заглянцевали, и можно было жить и радоваться. Но увы…

– Ты бы лучше о мире в твоем мире думала, а не это вот всё, – заявил кот, садясь рядом.

– А смысл? Я не могу на него повлиять.

– В данный конкретный момент можешь. Выполнишь свою часть сделки, и твоему миру не настанет конец. Водяницы и без сладкого обойдутся.

– Почему я?! – Я с возмущением обернулась к коту.

Он пожал плечами опять совсем как человек.

– Этот болван прореагировал только на тебя. Я уже долго пытаюсь до него достучаться: пень-пнем.

– Что же, он в меня в самом деле влюбился? – удивилась я.

– При чем тут любовь? – фыркнул кот. – Ох вы, девицы, все вам любовь подавай! Хорошая совместимость аур. В общем, как пельмень к пельмешку – не прилипаете, но в одном кипятке отлично совмещаетесь.

– Значит, химия все-таки есть? – Моя радость была иррациональной.

И в голове моей вереницей пронеслись событий из нашего счастливого будущего: свадьба, Мальдивы, дети… Банально, но у меня такого в жизни никогда не случалось. Так отчего ж не вкусить банальности, раз он красив, богат, и с химией на десяточку? Это потом когда-нибудь, когда распробую, можно будет и от банальности нос воротить…

– Глянь на нее: еще не чаевничали вместе, а она уже детей женит, – через губу заявил кот.

– Я?! И не думала! – Я даже подскочила от возмущения.

– И не думай. У нас уговор деловой: ты покажешь то, что есть на острове, и убедишь его не «осваивать лесопосадку», – последнюю фразу кот произнес мужским баритоном, отчаянно похожим на весьма официальный голос альфа-павлина. – «Элитную застройку: бионика и экологичность, интеграция с природой»…

Я прыснула от неожиданности.

– Тьфу! К бесам всё! И фонари пусть уберет, – уже своим мурчащим, но довольно властным тоном продолжил кот. – Никто не должен устраивать свои порядки на острове. Не людской он. Зайти в гости, поглазеть, лес почуять – пожалуйста. Остальным мы не рады.

– Кто это, мы?

– Дýхи. Хозяин. Лес.

– А я что за это получу?

– Мир. Живи мирно дальше.

Я хитро сощурилась.

– Кто-то здесь про выгоду говорил… Соврал?

– Фу, какая фамильярность! – поморщился кот, в два прыжка переместился на клетку кролика, разглядывая его с любопытством, словно примерялся: не сожрать ли. – И корысть. Не стыдно?

– У меня ипотека, будешь тут корыстной, – усмехнулась я. – И потом это когда любишь, становишься бескорыстным, а раз любви нет, и разговор другой. Так в чем мой интерес?

Говорун покогтил клетку, загнав страшными звуками кролика в дальний угол. Обернулся.

– Дар получишь, щедрый.

– Какой?

– Какой сама попросишь, только б духу человеческого на острове не было! Хошь – мысли будешь слышать, хошь – будущее видеть; хошь – колдовской силой одарим; або дух Всевед мудростью наделит и на любые вопросы всю жизнь тебе ответы находить будет.

– Как Джипити-чат?

Кот поперхнулся воздухом и вытаращил глаза.

– Чаво?!

– Отстала от компьютерной жизни нечистая сила, – хихикнула я.

Кот вздыбился, увеличился внезапно, и искрясь золотом, прыгнул обратно на диван. Выпустил когти.

– Дура ты, дура! Подумаешь, «питича» какое-то! Разве оно знает, кто любит тебя, а кто нет? Распознает предательство або дружбу? Подскажет, как стихии угомонить? Тайны жизни, что в книгах не писаны, выдаст тебе?!

Я отодвинулась на всякий случай, чувствуя холодок по спине – кот выглядел устрашающее.

– П-пожалуй, нет.

– Тот-то ж! – Кот продолжал шипеть искрами, как яичница в зной на асфальте.

– Хорошо, поняла я! – Я занервничала. – Хватит, мне уже дурно!

И вдруг послышался голос из дверей:

– Тебе плохо, Ева? Прости, задержался. Уже несу чай.

Говорун принялся растворяться, оставив рядом лишь синеватую дымку. В комнате с подносом в руках появился Стас. Он успел переодеться, хотя босой, в белой футболке и джинсах выглядел не менее привлекательно. Подлецу – все к лицу, как говорили древние. Видимо, знали толк в подлецах. А этот вообще был сплошной соблазн, слегка взволнованный.

– Нет, все нормально, – поспешила ответить я. – Это я кролику.

Стас заулыбался, как будто радушие было его вторым именем. Поставил на диван деревянный поднос с изящным китайским фарфором. Ногой подкатил стеклянный столик. Я вытаращилась на свернутое туго маленькое полотенце в небольшой дымящейся чаше с водой, и второе – в чаше со льдом.

– Я подумал, тебе захочется освежиться, вымыть руки… – проговорил Стас, указывая мне и на сухое миниатюрное махровое полотенце.

Оно было сложено так идеально, что я заподозрила наличие горничной где-то в дебрях квартиры.

«Такая аккуратность в мужчинах вызывает подозрения. Нарцисс или маньяк? – задумалась я, отчаянно ища в нем недостатки. – Боже, но какой красивый…»

В противоположное ухо мне пробурчал невидимый кот:

– Влюбляться в него не вздумай! Не к добру будет! Но улыбаться ему в ответ надо!

Я мысленно выругалась.

– Тебе все-таки плохо, – взволновался Стас. – Голова закружилась? Вот вода. Скорая будет через пять минут!

– Нет. – Я тяжело вздохнула и попыталась изобразить улыбку. – Видишь ли, тот кот был не просто…

Говорун снова зашипел мне в левое ухо:

– Напрямую про волшебство говорить не вздумай! Болван отправит тебя к полоумным!

Я покосилась влево. Кота видно не было, даже шерстинки в воздухе не летали. Это себя он, что ли предлагал под видом духа Всеведа? Впрочем, может, он и прав.

– Так что кот? – напомнил о себе Стас.

– Э-э… он в центре острова обитает, типа логова у него. Там, где ты меня подстрелил. Сходим вместе завтра?

– С тобой – хоть к дракону, – подмигнул Стас. – К тому же, у меня к «милому животному» есть вопросы.

– Какие?! – встрепенулась я. – Он ска…

– Пусть сначала услышит он меня сам! Ну дура! – рявкнул Говорун.

– И дурой меня больше не обзывай! – огрызнулась я.

Стас удивился.

– И в мыслях не было!

– Хорошо, а то знаешь, всякие бывают мужчины… – попыталась выкрутиться я. – В общем, ты со мной сходишь в лес, договорились? В то же время, как сегодня, я ведь работаю…

Альфа-павлин просиял, и с томной поволокой в глазах налил мне в крошечную пиалку чаю.

– Конечно, как скажешь. Может, и пикник там устроим? На случай, если кот не попадется?

– Может, и пикник, – еще раз вздохнула я.

От нового приступа притворства и раздвоения личности меня спасли врачи. Вот у кого действительно судьба – спасать жизни! Шишка моя была признана не опасной, мышцы пришли в норму, но было рекомендовано как следует выспаться. Так что я, не допив чай, сбежала домой. И захлопнув дверь в квартиру перед заботливым Стасом, съехала по деревянному полотну на пол. Это надо же было так вляпаться!

Обволакивающий харизмой красавец, в которого нельзя влюбляться, – раз. Кот-шантажист с армией нечисти, – два. Муки совести – три.

Вот только чует моя душа, что простой экскурсией к водяницам мы можем не обойтись. Ведь Говорун, похоже, и соврет – недорого возьмет. Но что же делать?!

Кажется, мне нужен колдун, или шаман. А, может, настоящая ведьма, способная всю эту нечисть заговорить!

* * *

Весь день я работала через пень-колоду, переписываясь с мошенниками, эзотериками и чудесниками разного уровня странности. Устала от этого ужасно. Мне предлагали открыть чакры, закрыть чакры, снять порчу, сделать отворот, освободить от гнета подселенных сущностей, провести ритуал один другого страннее, побрызгать весь остров святой водой и изгнать демонов. Только не уточнили куда: туда или оттуда.

Вечер только занялся, когда в мою дверь позвонили. Стас, спортивный и довольный, вооруженный улыбками и рюкзаком, сиял передо мной, как письмо счастья. («…которое если не разошлешь всем родственникам и друзьям, проклянет тебя на тысячу лет горения в адских муках, болезненных болезнях и несчастьях из фильмов ужасов» – напомнила я себе).

– Привет, Ева! – сказал он. – Пойдем, прогуляемся?

«И голос у него идеальный, как у диктора», – подумала я, неуместно покрываясь мурашками.

– Еще ведь не сумерки…

– А я подумал, зачем ждать? Пройдемся. Пообщаемся, а там и сумерки наступят, как ты хотела.

Работать все равно не получалось, так что я проворчала, как старая карга:

– Ладно, раз уж тебе так невтерпеж.

Но вскинув ресницы, опять начала таять в сиянии его синих глаз, не понимая: он моей бледностью после ночи без сна восхищается с незаметным сарказмом или он реально в восторге от девиц с синяками под глазами, потому что в юности был готом…

Я тут же напомнила себе, что он «не хороший», «влюбляться нельзя», «не к добру» и так далее. Отчего сразу стало тоскливо и совсем не захотелось рисковать собой и своим добрым именем ради ЖК, в котором я никого не знаю. Может, сказать все прямо и «до свидания»?

На площадке зашумели соседские дети, и совесть тут же, даже без Говоруна, привела меня в чувство.

– Подожди меня у подъезда, – хмуро сказала я. – У меня не так просторно, как у тебя.

– Конечно! Сорок квадратов общая площадь, коридор небольшой, хоть и с гардеробной нишей, кухня и комната. Я знаю, сам проектировал, – с улыбкой заявил Стас, словно ждал медаль.

– Вот значит и понимаешь, что в моей прихожей, ты со своим рюкзаком не поместишься, там велосипед стоит, – буркнула я, но тут же заставила себя быть повежливее и даже улыбнулась. – Подожди внизу, пожалуйста.

И как ни странно, он подождал. Мы пересекли мост через реку, и я почувствовала лес. Он говорил со мной! Без слов: одними ветками и листьями, травами, запутавшимися в ветре, и перекличкой птиц. Но я мгновенно поняла: это мне! Целый оркестр, который приветствовал меня. Он был рад, что я пришла! Мурашки пробежали по моим рукам, и Стас внезапно повернулся ко мне и без голливудщины на лице заметил:

– Как-то невероятно хорошо сегодня здесь, правда? Совсем по-другому.

Он с удивлением осмотрелся, словно пытался понять, что же, собственно, иначе. И в лице его возникло что-то такое, что мне стало ясно: просто в этом деле ничего не будет.

– Идем скорее к логову кота. Остальное потом, – ответила я и, пугаясь предчувствий, осмелела и взяла его за руку.

А он и не сопротивлялся. С теплом его ладони, новая волна опасений окатила меня. Что ждет нас в волшебном мире? Правду ли сказал Говорун? А вдруг это ловушка?

Глава 7

Мы пошли со Стасом по широкой тропинке между елями, кленами и дубами. Откуда ни возьмись налетел ветер, лес зашумел тревожно. Кусты накренились, словно землю перевернули не под тем углом. Я выпустила из руки ладонь Стаса и начала озираться.

– Кого ищешь, Незабудка? Думаешь, наш кот по верхушкам лазает?

– Не знаю…

– Под ним любая крона рухнет, – прыснул Стас. – И по треску мы сразу поймем, где наш страдалец.

В ответ я кисло улыбнулась. Было бы совсем не по себе, если б не широкая улыбка моего спутника, которая с первой встречи меня раздражала самоуверенностью, а теперь наоборот – обещала, что мы сможем выпутаться из любых адских кренделей. Однако к опасениям в душе добавилось прогорклое ощущение предательства, словно за спиной Стаса я подсыпала ему в чай слабительное. А теперь вынуждена ждать и улыбаться. Угу, почувствуйте себя злодейкой.

Но ведь нет! Я только показать и рассказать, чтобы поверил и лес не рубил. Я же за добро и мир во всем мире! Вовсе не за себя пекусь. Хотя, конечно, разрушить потусторонними силами квартиру, за которую еще двадцать лет выплачивать ипотеку – так себе вариант. Лучший, чтобы спятить. А в ЖК еще дети. И взрослые. Некоторые, кстати, и в шестьдесят фору дадут семилеткам по инфантилизму.

Так что я все-таки не предательница, а спасатель! Я расправила плечи гордо, ветер тут же протрубил возле ушей, как в горнило. Кроны затрепало сильнее, облака превратились в сизые тучи и побежали по небу, словно на пожар. А Стасу было море по колено: он выглядел счастливым.

– Наконец-то мы одни. У нас почти свидание, Незабудка!

– Не совсем. – Я поежилась и всмотрелась в чащу: мерещится мне там жуткая морда или у страха глаза велики?

Стас, как фокусник, вытащил из кармана рюкзака оранжевую ветровку, встряхнул ее, расправляя, накинул мне на плечи.

– Тем не менее надо пользоваться случаем. А мне твои колючки даже нравятся! Потому я хочу знать о тебе всё! – объявил он. – Как тебя называла мама в детстве? Евуся, Евочка?

– Евун. Когда сердилась, а так просто Ева. Мама хотела, чтобы я была Евангелиной, а сокращенно Линой. Но в ЗАГСе меня регистрировал папа и что-то перепутал. Стас, – почему-то вслух произнести его имя было сложно, словно я переступала через какой-то очередной барьер интимности. Тем более, что имя это ему не подходило. – Если уж говорим про меня, то жуть как не понравились мне эти новые фонари у моста, – ляпнула я, вспомнив требование кота. – Как бы их убрать?

– Зачем? – удивился Стас. – Люди и по вечерам гуляют. Не хотелось бы, чтобы кто-нибудь ноги сломал.

– На этот берег падает достаточно освещения с ЖК, а фонари не вписываются в дикую природу. Зачем в нее вторгаться? Лес сам по себе прекрасен.

– Не только животных любишь, но и ратуешь за экологию и бионику? – ухмыльнулся Стас.

– Это же логично.

– Не всегда. Знавал я вегетарианцев, которые с лютой остервенелостью охотились в своем доме на мышь.

– Поймали?

– Радостно отравили. Она потом назло им воняла где-то в стене, пока не мумифицировалась. Я так прямо и сказал им: это не мышь, а ваши двойные стандарты распахлись, наслаждайтесь. С тех пор почему-то не звонят.

Я хмыкнула и присмотрелась к Стасу внимательнее: он еще и честный, и лицемерие не любит. В чем все-таки подвох? Пока просто парень мечты. Хотя ну чего я?! Жизненный опыт гласит: как только увидишь идеального мужчину, ищи червоточинку. Чаще всего в нее потом всё окружающее засасывает, как в сверхмассивную черную дыру. Щедрый, добрый, спортивный, красивый и умный – это чаще всего разные мужчины.

– Итак, ты Евун? – не унимал улыбок Стас. – А мама у тебя с выдумкой!

– Скорее, с придурью, – вздохнула я. – Ну что тебе стоит убрать фонари, а?

– Не вижу смысла. А действие без причины – признак дурачины. Дураков не люблю. И неоправданные расходы бюджета. Потом налоговая скажет: деньги отмывали. Ни за что не поверит, что мы их просто смыли к чертовой бабушке из-за дисгармонии.

– Но речь же о красоте природы! А ты про деньги!

– Хочешь секрет? Без денег никуда в нашем мире. – Он сощурился так хитро, что немного стал похож на демона, и тень живописно на его лицо упала, словно подгадал кто-то.

– В нашем, может, и никуда… – пробормотала я.

Из души рвалась тирада о том, что не в деньгах счастье. Если, конечно, досрочную выплату кредита не считать. Вон граф Толстой вообще из дома в одной рубахе ушел. Правда, через десять дней и умер… Может, не смог? Без денег и комфорта? У меня дядя Толя, баянист, как напьется в праздники, так и говорит, что к чертям филармонию, пойдет босиком по Руси. Но потом просыпается лицом в квашеной капусте и снова идет отсчитывать баянные трудодни до выходных и отпуска.

– Стоп! – вдруг сказал Стас и по-хозяйски подхватил меня под локоть.

– Что такое?

Он указал на сломанную ветку ели у серого, вытянутого, как первобытный идол, валуна.

– Нам туда!

– Почему?

– Я так выследил тебя. Точнее, кота! Дорогу отлично помню. А ты как шла к тому месту?

Я пожала плечами.

– Ну если идти по тропе дальше и прямо, где-то до середины острова…

– До его середины полдня маршем. Он не такой маленький – я уже исследовал. Мы пойдем другим путем! – воскликнул Стас и, как Ленин буржуазию, потянул меня в бурьян.

Я хотела было возмутиться, но не стала, потому что теперь выходило, что вовсе не я «Сусанин», а он сам по себе заблудился. Оставалось только расслабиться и быть лакмусовой бумажкой, чтобы господин архитектор увидел то, что без меня не мог.

А расслабиться было очень даже хорошо! Стас пер танком. Я – за ним прицепчиком. Но скоро я выдохлась и просто перебирала ногами, стараясь не думать о собственном коварстве. Пожалуй, стоило найти в этом плюс. Все коварные – красивые и роковые. Может, я тоже? Просто скрывала раньше качественно.

Я повеселела. Под кроссовками приятно пружинил ковер трав, смягчая кочки и неровности. Такого не почувствуешь на асфальте. Тоже чудесно! И вообще, тут на носу приключение, а я страдать… Непорядок!

Мы нырнули под ветку, вышли из-под развесистого клена на опушку. Стас отмечал свои «зарубки»: сломанные веточки, кусочки цветного скотча. Приподнимал над моей головой хвойные лапы, раздвигал папоротники и вел вперед так уверенно, словно каждый день этой дорогой за хлебушком ходил.

– Ты тут не в первый раз? – поинтересовалась я, вдохнув одуряющий запах свежих иголочек.

– По правде говоря, исходил тут уже все вдоль и поперек еще до того, как ЖК построили. Казалось: вот-вот и найду что-то особенное.

Я притормозила, вытаращив глаза.

– Ты тоже?! И мне в лесу так хотелось найти что-то необычное!

– Нашла?

– Кота синего, как минимум, – хмыкнула я.

– А я нашел тебя, – просиял Стас.

Хм, то есть я особенная? Ух ты! Но природное коварство потянуло съязвить:

– Специально, чтобы подстрелить? – И почувствовала мурашки от того, как он приобнял меня за талию, пропуская под извилистой гигантской веткой.

– Тшш! – Стас вдруг сзади притянул меня к себе, закрыл пальцем мои губы.

Я почувствовала вкусный запах мыла и твердого сыра. Дух перехватило от неожиданности и его близости. Схватил, как в тиски, прижал к себе, распаленному быстрой ходьбой, жаркому. Его дыхание щекотало мне затылок и ухо. Горячо. Я прислушалась к собственным ощущениям. Похоже, я тоже кошка. Мартовская. Тут вокруг мистика и волшебство, а я думаю о плотском. Это даже неприлично, тем более что меня предупредили, что этот альфа-павлин за спиной болван, делец и ждать хорошего не приходится. Эх…

– Что ты увидел? – прошептала я, заставляя себя переключиться. – Что там?

Стас отвел в сторону свободной рукой хвойный занавес. И я увидела Говоруна. Он ходил, важно задрав хвост, на опушке. Запрыгнул на широкий пень, как на пьедестал, развернул в нашу сторону широкую морду, словно собрался вещать. Стас выпустил меня и подался к нему. Кот – в кусты.

– Учуял, гад! За ним! – с азартом охотника воскликнул Стас. И потянул меня за руку через кущи.

Говорун как бы невзначай показывался и исчезал. Нагло синел на видном месте, как подкрашенный кабачок. И снова рвал когти в заросли. Похоже, заманивал нас в лопухи, а они были с меня ростом. Странно, я ведь тут, а кот хотел переговоров. Опять соврал?

Стас мчался. Я – за ним. Через корягу. Прыжками над ямками и рытвинами. Лопухи с размаху мягко били по физиономии. Мы гнались. А помедленнее? Ну куда вы?! Вот-вот споткнусь и упаду. Буду тащиться за альфа-павлином бесславно, как пояс халата, привязанный в детстве к попе вместо хвоста. Ветер толкнул меня в спину, добавив ускорения, словно был не согласен.

Лопухи кончились внезапно на покрытом жухлой травкой пятачке. Синий хвост мелькнул в проеме почерневшей от времени, наполовину опаленной давнишним пожаром деревянной развалюхи. Стоя на высоких подставках, крошечная сараюшка без окон и дверей прислонилась другим торцом к старому дубу-великану. Кажется, только это мешало ей рухнуть.

Стас кинулся к халабуде. Отпустив меня, запрыгнул на помост. И тут же выглянул в недоумении.

– Не выскакивал кот? Куда делся?! Как сквозь землю…

Да уж, видимо, этот курятник – резиденция Говоруна. То есть он нас в гости звал? Мило. Но ясно, что без меня никак. Пытаясь отдышаться, я подошла. Стаса не надо было уговаривать, он подал мне обе руки, втянул на «подмостки».

– Говорю же, нет здесь его. Исчез, – буркнул он.

– Угу.

Я показала вглубь хибары. Говорун сидел внутри невозмутимо, на обугленной груде камней в дальнем углу.

– Здравствуй! – сказала я.

– Привет! – громко, с рыком и эхом мяукнул кот.

Нас со Стасом ветер пнул внутрь. Лачуга дрогнула. И со страшным скрипом и скрежетом начала разворачиваться. Откуда-то запахло гарью и тленом. Ой, мне это не нравится!

– Бояться нельзя! – крикнула я Стасу, вспомнив базу.

– Землетрясение! – Он схватил меня за руку, свободной вцепившись в старое бревно.

– Дурак! – подкатил глаза кот и, мотнув хвостом, исчез.

Пол под нами шатался, как шлюпка в бурю. Бревенчатые стены заходили ходуном. Жалкое подобие крыши подскочило и хлопнулось обратно. Нам что-то посыпалось на головы.

– Она сейчас рассыплется! Бежим! – проорал Стас.

С большим трудом он развернулся обратно к выходу. Подтолкнул меня в проем. Мы выскочили из развалюхи и отбежали подальше, ожидая увидеть, как она распадется у нас на глазах. С наших голов полетели на землю труха и щепки. На удивление, хибара не шелохнулась. Стояла, подставив крышу солнышку, словно только что не трещала по швам. И на вид была даже новее, без следов пожара. Вокруг безмятежно летали комары. На небе ни облачка.

Кот вышел из избушки с видом председателя собрания акционеров, распушил усы и проговорил с пафосом:

– Наконец-то, господа-товарищи, вы там, где должны были быть.

Стас вытаращился на него.

– Он что, разговаривает?!

– Да, – заявил кот. – И отвечаю на все вопросы загодя: «Он» зовется Говорун. И отмывать меня не надо: я родился синим. И не надо в меня целиться этой гадостью. Опять попадешь в нее, а тут ваших лекарей нет. Бесы вряд ли помогут. И не надо думать о кастрации, помните про закон бумеранга. С меня-то как с гуся вода, а вам – страдать. Ну и, самое главное. Добро пожаловать в Навь!

– Царство мертвых? – опешила я.

– Скажи, что я ударился головой, и сейчас все пройдет, – пробормотал Стас, щипая себя за щеку.

Кот покачал головой.

– Совсем плохо дело. – И постучал лапой себе по виску. – Стрельни в себя из своей усыпалки. Может, поможет сильней заснуть. Хотя вряд ли.

Что-то не похоже было на то, что кот готов на переговоры. Контрагентам так не хамят! Может, это просто месть? Или у нечисти подход такой?

Я увидела подпирающих осину десяток скелетов и испугалась не на шутку.

– Эй! Я не хочу умирать! Так нечестно! Верни нас сейчас же! – прокричала я.

Кот просто растянул морду в улыбку Моны Лизы. И растаял, мерзавец. Стас бросился к избушке, глянул внутрь. И растерянно обернулся.

– Опять исчез.

Ветер дунул. Что-то забренчало слева. Я обернулась и вздрогнула: стучали развешанные на чахлой березе косточки, которые при порывах бились друг о друга. Кажется, человеческие… Да уж, не в сказку попали. Точнее, наоборот. Очень захотелось обратно – в рутину, банальщину и обычную жизнь.

Я подбежала к Стасу. Внутри избушки, вполне себе новехонькой теперь, кота не было. Что ж, значит, разговор придется вести мне? Про окультуривание и природоохрану. Раз такова была цель.

– Стас, я должна тебе сказать…

Громкий вскрик птицы. Гигантская тень закрыла опушку, возникнув словно из ниоткуда. Мы вскинули головы и, ошалев от увиденного, не сговариваясь, ринулись в хижину. Стас закинул меня на деревянный настил. Забрался сам и закрыл собой. Потом обернулся и с побелевшим, но почему-то довольным лицом прошептал:

– Ты тоже видела это? Белую женщину-птицу с красными глазами и кровавыми губами?

– Видела… Э-э, почему у тебя такой довольный вид?

– Ну как же? Наконец-то приключение! Надеюсь, я не сплю!

– А я, надеюсь, сплю…

И тут же жуткая рожа упырихи заглянула в дверной проем. На нас пахнуло могильным холодом.

Однако, здравствуйте…