Читать книгу "Реальная молния"

Через некоторое время, когда один фильм сменился другим, какой-то семейной комедией (по просьбе Любы), Артем снова попросил принести ему алкоголь. Я хотела отказать ему, но вскоре поняла, что мне самой будет трудновато пережить детскую киношку без моря крови, и вспомнила, что у меня была припасена бутылка вина наверху в шкафу. На втором этаже, проходя мимо окна по пути в свою спальню, я не смогла удержаться и кинула беглый взгляд на забор. То, что я увидела, заставило меня замереть возле него, выглядывая наружу. Я пыталась убедить себя, что это просто тень или что-то еще, но когда присмотрелась, поняла, что это он. Опять.

– Ребята! – крикнула я, сбегая вниз по лестнице с такой прытью, словно мечтала сломать себе шею. – Он здесь!

– Где выпивка? – спросил недовольный Артем.

– Ты что, не слышал?! Мужик этот здесь!

– Какой мужик?..

Люба поняла раньше и уже вскочила на ноги, готовая бежать ловить нарушителя.

– Стокер! – объяснила я второму гостю.

Наконец тот вспомнил, по какой причине оказался здесь, и тоже спрыгнул с дивана.

– Я его поймаю! – отважно воскликнул он и бросился к окну. Мужчина был виден и с первого этажа тоже (гостиная расположена аккурат под моей спальней), но не целиком – только голова и плечи (живая изгородь скрывала остальное), да и то в сеточку из-за забора. – Да, вижу его. Мерзкий ублюдочный сталкер! Получишь по щам! Ждите здесь!

Что с того, что Тема странноватый и немного эгоистичный, если он при этом все-таки джентльмен, ощущающий призвание спасать беззащитных дам от маньяков? Я тут же простила его за все и даже почувствовала к нему легкую симпатию, что со мной бывает крайне редко.

– Давай я тебе нож с кухни принесу, – предложила я, делая шаги в сторону кухни, но он остановил меня.

– Пока ты пойдешь туда, он уже сбежит. Просто стойте возле окна обе.

И он бросился к входным дверям. Нам ничего другого не оставалось, кроме как закрыть за ним дверь (на всякий пожарный), а потом вернуться в гостиную, приклеиться к стеклу и наблюдать.

Голова мужчины, покрытая темным капюшоном, все еще была видна над кустами сирени. А вот Тему даже через минуту не было видно.

– Где же он? – спросила Люба взволнованно. – Может, заблудился? Или он уже сиганул через забор?

– Пойду поищу его, – сказала я и отошла от окна, но подружка тут же остановила меня, взяв за руку.

– Ты хочешь меня одну оставить?!

– И что?! Ты внутри дома. Что с тобой случится? Просто запри за мной дверь.

– Нет! Мы пойдем вместе!

– Ладно. – Когда мы вновь повернулись к окну, уже никакого мужика там не было. Ни у забора, ни где бы то ни было еще. – Проклятье!

– Где он? И где Тема? Мне страшно! – Люба неожиданно толкнула меня с намеком на агрессию. – Это все ты! На хрена ты позвала нас сюда?!

Невзирая на то, как сильно хотелось пихнуть ее в ответ и добавить что-то непечатное, я постаралась оставаться спокойной и разумно изрекла:

– Ничего плохого еще не случилось. Пошли найдем Артема, а затем поедете домой.

Люба после этих слов пришла в чувство.

– Ага, ты права. Найдем Тему – и считай, что меня здесь нет. Разбирайся сама со своим маньяком!

Сказав это, она уверенно потопала к входной двери, однако остановилась возле нее. Предполагая, что, может, у нее дома на двери нет замков, поэтому она не знает, что с ними делать, я их отперла для нее. Мои замки на самом деле самые обыкновенные. Кстати, может, пришло время установить что-то позаковыристее, например, сканер отпечатка пальцев, а то и вообще ров вырыть вокруг дома, представляя себе, что живу в средневековом замке? Блин, даже тогда я не почувствую себя в безопасности!

Мы вышли за порог.

– Тема! – позвала Люба. Мы не знали, с какой стороны он обходил дом, поэтому решили подождать на крыльце. Время шло, ничего не менялось.

Мы позвали его еще несколько раз, затем я пошла вдоль стены, достигла угла здания и осторожно выглянула. Никого. Люба побежала с крыльца к углу, где стояла я, да так быстро, словно думала, еще секунда – и киллер появился у нее за спиной и вонзит в нее нож – в наказание за то, что персонажи этого триллера разделились.

– Тема! Я уезжаю! – крикнула она, адресуясь к моему скромному садику. Цветы не ответили.

– Это уже смешно! – я топнула ногой в возмущении и решительно пошагала к забору – туда, где был виден мужчина еще минуту назад.

– Стой! – заорала Люба, испугавшись, и вскоре ко мне присоединилась.

Я поставила ногу на деревянный ящик и приподнялась, держась руками за верхушку забора, чтобы иметь лучший угол обзора. Уличный фонарь был далеко, и я почти ничего не видела. Кроме разве что чего-то белого или просто светлого, сияющего в темноте на грязной темной земле, точно маяк, освещающий путь кораблям во мгле.

– Что это? – спросила Люба с нервным возбуждением.

Я ничего не сказала, просто вернулась в дом за ключом от задней калитки, которая доселе никогда мной не использовалась и поэтому была всегда заперта, и пошла ее открывать, чтобы не прыгать через забор, как Тема (мы этого не видели, но приходилось сделать такой вывод, ведь нигде на участке его нет). Когда я оказалась на том самом месте, я наклонилась и подняла бумажку. Это оказался корешок билета в театр. Я подсветила текст экраном телефона.

– Ого, мой преследователь – ценитель качественной драматургии. Он вчера ходил на спектакль «Дядя Ваня» Чехова в «Театр современных постановок». – Этот театр находился в центре нашего города и был известен своими эксцентричными трактовками известных всему миру пьес.

– Боже! – Любина голова возникла над забором – она проделала тот же самый трюк с ящиком, что и я минуту назад. – Мы тоже с Темкой там были вчера! Ну и совпадение!

– Блин… – Я вздохнула. – Это, стало быть, обронил Тема, когда искал здесь следы, а вовсе не маньяк. Артем! – крикнула я. – Я знаю, что ты где-то здесь! Это уже не смешно, выходи!

– Да! – поддержала меня Люба и через две секунды грохнулась на землю с ужасающим звуком, почти поломав мне забор. Теперь в этом месте он немного покосился внутрь.

– Ты в порядке? – громко спросила я, не двигаясь с места. Для Любы падать – так же нормально, как и дышать.

– Да! Только зад болит!

Я не смогла удержаться и прыснула. Бегом вернувшись в свой двор, я помогла ей встать на ноги, и, заперев калитку, мы обе пошли на крыльцо, ожидая появления Артема, любящего, как выяснилось, жестокие розыгрыши. Люба слегка хромала, но, не считая этого, с ней было все в порядке.

– Я очень близка к тому, чтобы сесть в машину и уехать, а Тема пусть такси вызывает. Или ночует у тебя.

– Нет уж, спасибо! Звони ему на мобильный. Стокер ушел, и мы провалили миссию, так что…

– Я бы с радостью, но он оставил телефон у тебя в гостиной…

– Что?!

Я вбежала в дом и действительно нашла неопознанный телефон на журнальном столике. Если это не Любин, стало быть, Темин. Но неужели он настолько невменяемый, чтобы сбежать без сотового?

– Ты понимаешь, что это значит? – Злая Люба взяла корешок билета из моих рук и нервозно им размахивала. – Это значит «забудь, что это было». Он бросил меня!

– Что? Почему это? – Я была заинтригована узнать, как Люба дошла своим умом до эдакой мысли, проследить логическую цепочку, так сказать.

– Корешок символизирует наши отношения! Он оставил его специально! Ты была права, Ритуль. Ему не нужна семья. Он просто трус. Я заслуживаю чего-то большего!

– Но…

Я не могла вставить и слово – так резко Люба неслась в потоке собственных непоследовательных мыслей.

– И именно поэтому он оставил телефон. Меня ткнуть носом. Типа не звони! Ну и ладно. Я поеду домой. Пока. Увидимся. И позвони мне! Мы ведь были друзьями, помнишь? Не вычеркивай людей из жизни. Это некрасиво. И у тебя все равно никого больше не осталось!

И она меня обняла (ну это как раз ожидаемо, Люба у нас известна своей тягой к «обнимашкам»), поцеловала в щечку и потопала к входным дверям.

– Подожди! Так что насчет телефона? С чего ты взяла, что он оставил его специально?

Пять секунд спустя я уже пожалела о своих словах: моя подруга схватила телефон со столика, бросила вниз на пол и разбила каблуками. Не с первого раза, кстати. Сперва она сломала свой каблук и только затем со второй попытки и с помощью другого каблука все же победила девайс. Я пыталась ей помешать, но ничто не способно остановить разъяренную мегеру, в которую оборачивается любая женщина, узнавшая, что ее бросили. В итоге у нас оказались расколоченный телефон, сломанный каблук и разбитое сердце.

Хромая на обе ноги (каблук сломался у правой туфли, а повредила она левую ногу), она поковыляла к двери. Я последовала за ней, пытаясь втемяшить немного разумных мыслей в ее ярко-розовую головку.

– Послушай, он бы вернулся за телефоном! Следовательно, он не сбегал. Что-то случилось!

– Нет, Ритуль. Я ценю твою попытку заставить меня чувствовать себя лучше. Но Тема испугался серьезных отношений, который могли привести к свадьбе и детям, слишком большая ответственность для него, как оказалось. Настолько большая, что он даже слинял без телефона. Он для него не так важен, как порвать со мной и унизить меня, сделав это без слов, по-английски!

Люба всегда считала, что мир вертится вокруг нее. Каждая маленькая вещь, которую делали люди, была так или иначе с ней связана.

Я покачала головой в несогласии.

– Даже если это и так, что если он вернется завтра за телефоном? Что мне делать? Ты сломала его на кусочки!

– Ничего. Скажи ему, пусть идет в задницу. Купит новый. В чем проблема? Пока!

Он снова меня обняла, словно забыла, что уже это делала, села в машину, посигналила, напоминая мне открыть ворота, и уехала. А я все еще была в шоке. Любин мозг не посетила мысль о том, что каждый человек держит кучу важной информации в телефонах в наши дни. Она тоже это делала, но не могла спроецировать собственные привычки на других людей. Или просто считала чужие фотографии и пароли не такими важными, как свои.

В отличие от подружки, я-то была умной и отлично понимала, что что-то чертовски важное должно было случиться с Артемом, чтобы он ушел без мобильного. И желание порвать с Любой не могло быть этой причиной.

Глава 4

Я выхаживала по гостиной, периодически выглядывая в окно. Никаких признаков Артема или таинственного мужика в капюшоне. Что же мне делать? Позвонить в полицию? Подождать? Как долго?

В итоге я все-таки позвонила в 112. Я описала ситуацию оператору службы. Я даже рассказала про билет на земле, предполагая, что приятеля могли похитить в этом месте, шла какая-то борьба, поэтому он выпал из кармана. Меня попросили подождать.

Через какое-то время явился участковый. Сначала явился по телефону, потом живьем. Я показала ему это место.

– Послушайте, – сморщившись, сказал он, обследуя место при помощи фонарика, – недавно был дождь, земля рыхлая, и эти бороздки могут быть не только от того, что тело тащили волоком, но и от того, что здесь лежала собака.

– Собака? – потрясенно переспросила я, потому как была готова услышать что угодно, но только не это.

– Да, собака, – повторил парень с раздражением и высветил лучом фонаря бездомного пса, реально лежащего на земле в десяти метрах от нас, которого я до этого не замечала.

– О… – Это единственное, что я смогла произнести в ответ. Я чувствовала себя идиоткой. Дурацкая мысль о том, что похититель специально подложил сюда блохастую псину, чтобы выставить меня сумасшедшей, на мгновение пронзила мой мозг, но я тут же потрясла головой, пытаясь избавиться от странных идей. Я схожу с ума… – Но как насчет того, что парень пропал? И что оставил свой телефон у меня дома! Кроме того, у него нет машины, и не было телефона, чтобы вызвать такси, то есть он в прямом смысле слова должен быть уйти! Пешком!

– Остановка не так далеко отсюда, – ответил лейтенант, впрочем, немного неуверенно, что как раз таки вселило уверенность в меня.

– Если вы знаете местность, то да, но он-то не знал, он не живет в этом районе.

– Вы сказали, что видели его впервые.

– Да. Но когда они приехали, так казалось… Тем более есть еще таинственный мужик, который пялится в мое окно каждую долбаную ночь! И они оба испарились в одну и ту же минуту, это не может быть просто совпадением…

– Почему же вы не позвонили раньше, если считали, что этот мужчина опасен?

– Ой, бросьте, я говорю вам, что приятель исчез у меня на глазах, а вы ведете себя так, словно это ерунда. Что бы вы сделали, скажи я о мужике, который заглядывает в окна моей спальни?

– Послушайте, девушка. Если у вашего приятеля, которого вы только сегодня в глаза впервые увидели, есть семья, то пускай они приедут в отделение и напишут заявление. Даже его девушка, ваша подруга, не сделала этого. Насколько я могу судить, это мог быть розыгрыш ваших друзей. У меня есть работа, – все еще водя лучом фонарика во всех направлениях в последней надежде найти хоть что-то подозрительное, говорил он недовольно, – реальная работа, а я тут время трачу. А ваши друзья уже дома потешаются над вами.

Короче, он ушел, и я ничего не могла с этим поделать.

* * *

Неделю ничего не происходило, и я наконец смогла вздохнуть свободно. Никто не следил за мной в окно, стоя возле моего забора. Больше не было таинственных исчезновений или убийств на нашей улице. Хоть я и звонила Любе с вопросом о Теме и узнала, что они с тех пор так и не общались, теперь это казалось не моей проблемой. Я сделала все, что было в моих силах. Я позвонила в экстренную службу, я общалась с участковым, я просила Любу связаться с родителями Темы и его друзьями. Оказалось, что она не знает, как с ними контактировать, номер, который у нее был, теперь отключен, но, возможно, это был не единственный его номер (как иначе тогда это объяснить, если он жив, ведь номер легко восстанавливается), а она даже не знала, в каком вузе он учится, только примерный район. Однако, если бы Тема реально пропал, кто-то бы с нами уже связался, как с последними людьми, кто его видел живым и здоровым.

И вот настал понедельник. Никаких плохих событий не случилось в тот день и, как говорится, ничто не предвещало беды. Отличная погода, хорошее настроение. Учитывая мою вечную депрессию и неудачливость, может, последнее должно считаться плохим знаком? Или за дурное предзнаменование нужно было принимать то, что моя полоумная соседка, мадам, которая все еще жила с сыном и невесткой, видя меня на улице, презрительно отворачивалась? Но мне реально было наплевать. Так почему же в итоге случилось то, что случилось, и почему все странное вечно случается со мной?..

Вечером я попыталась написать хоть что-то, осилила только три страницы, поедая печеньки вместо полноценного обеда и ужина прямо в процессе, затем улеглась в кровать. Надо было переключиться на что-то иное, и я начала читать какую-то книгу. Потом бросила и принялась за другую. Обе мне не понравились, но время наконец приблизилось к полуночи, и я легла спать.

Ночью мне показалось, что я слышала странный шум в своем дворе, сопровождаемый громким собачьим лаем. Почти в каждом доме по нашей улице жили собаки, и иногда они устраивали настоящий концерт, подавая голос то попеременно, то хором. Я привыкла к этому, но в этот раз концерт был сильнее, плюс странный звук, похожий на тот, когда мешки сбрасывают из вагона на землю, прибавьте к этому недавние события. Короче, я поднялась и подошла к окну. Ничего необычного. Затем вышла в коридор и подошла к другому окну, возле лестницы, открывающему вид на мои ворота и дом соседа напротив. Ничего. Просто темная улица. Я вернулась в спальню, улеглась в постель и закуталась в одеяло.

В следующую секунду кто-то закричал с улицы.

– Ты видел его?

– Нет! – ответил другой голос.

Раздался топот словно роты солдат, так что мне пришлось снова встать и закрыть окна, невзирая на летнюю духоту. Если кому-то по нраву делать ночью физические упражнения, предпочту их не слышать.

Я легла, но те же самые (а может, какие-то другие) чокнутые шизики были настроены на то, чтобы помешать мне видеть сны, и через пару мгновений они застучали по моим воротам. У меня висел звонок, но им было наплевать. Конечно, ведь звонки – это для цивилизованных людей.

– Пошли к черту, – пробормотала я, переворачиваясь на другой бок.

Кто-то стукнул снова, затем громыхание стало тише – полагаю, они передислоцировались к соседским воротам. Затем были слышны еще лай собак и крики, но они становились все тише и тише, или я просто встала на пороге сновидения, поэтому мне так казалось, и наконец все звуки исчезли.

* * *

Я проснулась как от толчка. Глянула на настенные часы. 7:35?! Что со мной случилось? Я никогда так рано не вставала. Сперва я хотела остаться в кровати, пока снова не засну, но затем что-то похожее на предчувствие накатило на меня, как холодная волна океана. Мне казалось на каком-то интуитивном уровне, что я должна сейчас бодрствовать. Почему? Зачем? Не имею понятия.

Поборов лень, я таки поднялась, накинула шелковый халатик и вышла из комнаты.

Коридор, он же мини-гостиная, был хорошо освещен большими окнами с противоположных сторон, да еще и с восточной стороны энергично врывалось бодрое ласковое солнце. Ничего страшного или неожиданного там не оказалось. Я проверила остальные комнаты – кабинет и гостевую спальню – и в них тоже никого не было.

Осторожно ступая, я спустилась на первый этаж. Вспомнила звуки, услышанные мной ночью. Теперь казалось, что они доносились от ворот. Однако, учитывая, что после этого кто-то стучал в эти самые ворота, я могу перепутать и вспомнить неверно.

Просто на всякий случай я накинула шерстяную шаль на плечи, взяла нож с кухни и вышла на улицу.

Солнечно, все очень четко видно, поэтому ответственно заявляю: вокруг нет ничего, что может вызвать и каплю страха.

– Ты сходишь с ума, – сказала я сама себе, причем не впервые за последние недели, и тем не менее пошла к воротам, чтобы проверить более тщательно.

Вдоль забора с моей стороны росли кусты сирени – густые, огромные, я подрезала их на уровне моих плеч, чтобы они совсем уж не разрослись и не захватили участок целиком. Когда я приблизилась к воротам, то увидела, что кусты с одной стороны изуродованы, смяты так сильно, будто что-то тяжелое было переброшено через забор и приземлилось прямо на них. Или кто-то перепрыгнул сам… Но это невозможно… Где же он тогда сейчас?..

Вот теперь та самая капля страха ко мне вернулась. Причем эта капля обернулась целым морем.

Мои легкие замерли. Я не могла дышать. Я была одна. В коротком шелковом халатике. Но все же с ножом… Где он?!

Я обернулась на свой дом. Входная дверь широко распахнула – я ее так оставила, выходя наружу. Но была ли она заперта, когда я спустилась вниз? Я не могла вспомнить. Будучи совой, по утрам я всегда немного торможу. Как я теперь ненавидела, что была совой…

Мысли начали быстро и хаотично дергаться внутри моего сознания, вращаться и так и эдак внутри моей черепной коробки.

…У меня нет с собой телефона. Что мне делать? Бежать наверх за телефоном и звонить в полицию? А что если кто-то уже в доме? Что если он как раз в моей спальне? И я вбегу прямо в объятия преступника?

Я покосилась на свои окна, все по очереди, пытаясь увидеть, не слоняется ли какая-то тень за стеклом. И не увидела ничего подозрительного.

Ладно, успокойся. Что если я все это выдумала? Что если кусты такими и были? Я вспомнила, как упала рядом с ними пару дней назад, кода пыталась починить одну из мраморных плиток дорожки, ведущей к главному входу. Может, кусты такими и были, когда я ложилась спать? А звук… Это могло быть от соседей или тех раздражающих людей, которые бегали тут ночью, зовя кого-то или пытаясь поймать кого-то – я точно не помнила, что они кричали. Ой, погодите… Что если собака сбежала из дома или вырвалась с поводка? Может, ее-то они и искали? Возможно, песик даже перепрыгнул через мой забор, помял сирень, а затем сумел перепрыгнуть обратно к хозяевам? Вот оно. Так все, очевидно, и было. Никакой мистики, никакой загадки, никакого преступления. Ведь если бы в моем доме ошивался преступник, не сделал бы он уже что-то страшное со мной? Не разбудил бы, к примеру, посреди ночи, чтобы пытать на предмет денег и драгоценностей? Какие преступники просто спят и не тревожат хозяев дома, в который они вломились?

– Бездомные, – ответила я себе и покачала головой. Я веду себя смешно. Так или иначе, я решила не звонить в полицию, памятуя о том, что случилось несколько дней назад. Надо мной в лучшем случае поржут, в худшем – поместят в психушку. И к соседям я тоже не отправилась за помощью – я ни с кем из них так и не сдружилась.

Мощный порыв ветра прошелся по моим растрепанным после сна волосам, а сразу от меня направился на крыльцо, чтобы с громким стуком захлопнуть входную дверь. Тем временем я представляла, как иду к мадам и прошу ее проверить со мной дом, потому что мне кажется, что кто-то влез в него ночью, и хихикала. У мадам не найдется нужных слов, чтобы объяснить, что она думает о моей просьбе. Но зато ведьма даст мне немного денег – именно так она привыкла останавливать людей, которые ее беспокоят.

Я вновь хихикнула, чтобы взбодрить себя, и медленно пошагала к входной двери. Перед тем как ее открыть, затаила дыхание. Она скрипнула, будто специально, мне назло, так как раньше была немой, и я поморщилась. Теперь, если кто-то реально в моем доме, они знают, что я вернулась.

Проклятая дверь, предательница…

Я решила не запирать ее за собой – что, если придется спасаться бегством? – и медленно отправилась на кухню. Там никого не было. Уже более уверенно, начиная думать, что все это ложная тревога, я вернулась в коридор и пошла в сторону гостиной.

Сперва я ничего не заметила. Я уже была здесь пару минут назад, чтобы захватить шаль, которая всегда лежала на спинке кресла, стоящего возле двери, и это дало мне ложную уверенность, что там никого нет. Но теперь, подходя ближе к дивану, я ощутила холодный, неприятный ветерок вдоль спины. И тому была причина.

Диван был поставлен в центре комнаты, спинкой к двери и «лицом» к телевизору, так что, когда входишь, ты видишь только макушки голов сидящих на нем. А я ничего не видела – вот что меня сбило. А сейчас, в отражении экрана телевизора я заметила странные очертания. Это явно было мое покрывало, которое подходило расцветкой к обивке дивана и которое я всегда стелила на него, чтобы спасти сидение (что-то вроде чехла), но в отражении оно казалось бугристым, неровным, как будто… как будто кто-то лежал под ним!

Пытаясь не дышать, чтобы не производить никакого шума, я подошла к дивану, еле передвигая ногами и повторяя мысленно, как мантру: «Это просто подушки… Просто подушки…» Они попали под покрывало, поэтому в отражении кажется, что там кто-то лежит…

Я замерла между диваном и журнальным столиком. Мои зубы скрежетали. Я судорожно сглотнула. Потому что это не подушки… Кто-то действительно лежал на моем диване! Он был накрыт покрывалом, голова покоилась на подушке. «Люба? Артем?» – спасительная мысль пыталась меня успокоить, но не могла, потому что волосы были светлые, а у друзей совсем другие: у Любы розовые, а у Темы черные…

Я хотела закричать, но не смогла. Я глянула на нож в своей руке. Я могла разбудить его и приказать покинуть мой дом, продемонстрировав оружие.

Кивая собственным мыслям, я протянула левую руку, чтобы сдернуть с него покрывало и одновременно сжала правой рукой посильнее ножик, но, до того как даже прикоснулась к материи, мужская рука мгновенно выскочила наружу из-под шерстяной ткани и схватила меня за запястье – не той руки, что двигалась к нему, а той, что держала холодное оружие, как будто он знал… Но откуда?

«Отражение», – вспыхнуло в моей голове решение загадки. Вот как он меня увидел – так же, как и я его.

Мужчина скинул с себя покрывало свободной рукой, сказал:

– Привет, – и посмотрел на меня.

Я никогда раньше его не видела в своей жизни.

* * *

– «Привет»?! Вы с ума сошли? Кто вы на хрен такой?! – Я попыталась освободить руку, но он не позволил. – Отпустите меня!

– Ладно, просто отдай мне нож, а то порежешься еще, я тебе все сейчас объясню…

– Я не позволю незнакомцу в моем доме вооружиться ножом!

– Тогда положи на стол, он меня беспокоит…

– Тебя беспокоит?! – я открыла рот на минуту от чужой наглости, тоже перейдя от шока на «ты», затем наконец убрала нож.

– Спасибо.

Парень улыбнулся. Это, пожалуй, странно, но мне понравилась улыбка вторженца. Я не знала, вор ли он, или просто ошибся домами, но знала, что он хотя бы симпатичный. Светлые волосы сияли, как лучи солнца, трехдневная светло-коричневая щетина была сексуальной, глаза – интересного серого цвета с легким голубым оттенком, как небеса в непогожий день, когда они будто колеблются, посылать на землю дождик или нет, а его губы вызывали мысли о поцелуях.

М-да, никто не должен жить один так долго, как я…

Тот факт, что парень вызвал у меня такие мысли, заставил меня ополчиться против него еще сильнее.

– Не благодари меня в моем собственном доме!

– А что я должен делать в твоем собственном доме, когда ты делаешь то, о чем я тебя просил? – По всей видимости, он меня дразнил. С этой очаровательной улыбкой, черт ее дери.

– Проваливать! Вот что! Или я позвоню ментам!

– Можешь, конечно, но клянусь, они мне не помогут, – жалуясь мне, словно мы были друзьями не разлей вода, этот наглый мужлан наконец поднялся с дивана.

О, лучше бы не вставал… Он был выше меня, обладал невероятно широкими плечами и развитой мускулатурой, что заставило меня паниковать еще сильнее. Один удар – и я полечу в стену, проломив ее, или вылечу в окно, разбив стекло. Нет, нужно все-таки избрать дугой тон для общения с ним, а то мало ли что…

– Послушай, – отступая на один шаг, я продолжила спокойно и по возможности даже нежно, – я живу одна, я девушка, как ты мог заметить, а ты большой, сильный и пугающий, так что… Это вполне нормально, что я нервничаю и хватаю первое оружие, которое попалось по пути. Пожалуйста, скажи мне, кто ты и что тебе нужно.

Его шикарная улыбка и превосходное настроение медленно испарились, уступив место чувству вины.

– О, прости… Я не хотел напугать тебя. И я не хотел выглядеть «большим и страшным», потому что я сам напуган до чертиков и ощущаю себя слабым…

Эта фраза растопила мои внутренности, теперь я не просто пыталась успокоиться – я реально немножко успокоилась. Хотел бы убить или покалечить – сделал бы это сразу. Я даже предложила ему чаю – якобы чтобы нам удобнее было беседовать. Сама, конечно, хотела его расслабить и отвлечь, чтобы в какой-то момент украдкой позвонить в полицию. Да, гость не пытается меня убить, и тем не менее он проник в мой дом!

– Сказать по правде, – говорил тем временем молодой мужчина, идя за мной по коридору, – я бы лучше поел нормальной еды вместо чая, потому что не ел… блин, даже не знаю, как долго. Я не считаю ту полутухлую похлебку, которой меня кормили последние дни, едой… Но это было бы еще более неуместно с моей стороны – трапезничать в доме, в который я незаконно вломился. Кстати, дверь была открытой, так что, по сути, я не «вломился», ибо ничего не ломал, я просто вошел!

– Все в порядке, – отмахнулась я, приведя его на кухню и усадив за стол, а сама пыталась вспомнить, точно ли запирала дверь. Ведь если он не врет, выходит, что он не так уж и виноват. Если вы, к примеру, увидите, что у соседей открыта дверь, и уже довольно давно, наверно, тоже зайдете или покричите с порога. Вдруг кому-то плохо и нужна помощь? Впрочем, вторженец уже признался, что вошел в мой дом по иным причинам – эгоистичным. Ладно, все равно буду подыгрывать ему пока – от греха подальше.

Пока я разогревала макароны с сыром, он вернулся к своей истории.

– Прошлой ночью я бежал от каких-то бугаев, они гнались за мной по улице – по этой самой улице, – кивнул он за окно, – и так как твой дом самый последний перед обрывом, я перепрыгнул через забор. К счастью, они этого не видели в темноте. Хотя я слышал потом, как они стучались во все дома подряд, но их в итоге выставили, твой сосед даже собак на них спустил! – незваный гость усмехнулся, восторгаясь то ли храбростью, то ли агрессией жителей моей улицы. Затем его тон посерьезнел и приобрел просительные интонации: – Все, что мне нужно, – переждать денек-другой, и затем я свалю, обещаю…

– Кто эти парни?

– Если бы я знал! Видишь ли, я ничего не помню о своей жизни, у меня амнезия.

Услышав это, я тут же обернулась на него, забыв о макаронах:

– Ты серьезно?

– Ага, – ответил он с грустью. – Амнезия. Типа того.

– «Типа того» – это как? Что конкретно ты помнишь?

– Ничего. Пару недель назад я осознал себя бегущим от кого-то прямо посреди пустынной аллеи в парке. Я спрятался, а затем начал размышлять. Где я и что я здесь делаю? Без паники, что странно, учитывая обстоятельства, а спокойно, отстраненно как-то. А потом уже пришла другая мысль – кто я? Почему я не помню, как меня зовут? Это было смешно и одновременно с этим жутко. Через пару секунд это ужасало уже! Меня бросило в холодный пот. Когда эти мужики ушли (их вроде двое было), я пошел в полицию и рассказал им все. Боже… – он закатил глаза. – На дворе двадцать первый век или меня обманули? Короче, пока у них идет проверка по разным базам, я должен был сперва посетить обычную больницу и пройти полное обследование – но это меня как раз не удивило, – а потом, если после стационара я ничего не вспомню… Вот угадай! – Я пожала плечами. – Потом я должен содержаться в местной психушке! Психоневрологический диспансер – вот как это называлось, но это так, для красоты. А так – психушка и есть. Будто я буйнопомешанный какой-то… А может, так и есть? Короче, – потряс он головой, как делал довольно часто. Казалось, что парень не врет. Никто не может изобразить такой уровень недоумения вкупе с легкой паникой, только актер, на полке которого стоит заветная статуэтка… Я частенько и сама ощущаю себя как Алиса в Зазеркалье, поэтому хорошо понимала его эмоции. – Я сперва направился в больницу, как мне и велели в полиции. Доктора сделали кучу тестов, брали кровь на анализ, проверяли меня по-всякому, даже на томографию направили, но так и не смогли сказать ничего конкретного. Сказали только, что у меня – цитирую, я запомнил: атипичная психогенная диссоциативная амнезия. В общем, люди с амнезией в одних случаях забывают короткий период своей жизни вследствие посттравматического стресса или травмы головного мозга, и память к ним возвращается в течение примерно двух недель; в других же случаях забывают абсолютно все (это называется полной амнезией), даже как говорить, ходить и держать ложку в руке. Иногда к таким память возвращается, иногда нет. Но в моем случае…