Текст книги "Любовь по имени Тала"

IV

Спрут озарился в темноте, сменив от радости окрас.

Другой был вид теперь в воде. Был полон грот,

Таинственных прикрас.

Рагму

«О, Мартила, уж поверь, на волю выйдем очень скоро.

Почти расчистил я ведь дверь. Теперь вдвойне работа споро

У нас пойдёт, моя коллега.»

«Мартила»

«Пустые хлопоты, мой друг. И жизнь в морях, и человека

Избавит твой флакон, от мук. И я знаю это точно,

Там гном беснуется опять.»

Рагму

«Надо что-то делать срочно…»

«Мартила»

«Надо ключ от тайны дать!»

Рагму

«Но дух измены не простит. И мне он сделает, так больно!»

«Мартила»

«Ах вот, о чём злодей грустит!? Но яд погубит и тебя.

Так умри хотя б достойно! А будь на месте твоём я,

То стала б жертвою гордиться. Забыт бы не был подвиг мой.

Спасенье дай, ты ж не убийца! Молю тебя, верни покой!

Чтоб в гнили той с последним вдохом тебя не прокляли, старик.»

Рагму

«Мой обряд немного дик… Беспорочным слава крохам.

Победит над тьмой их святость. Новорожденный малец

Всем вернёт покой и радость, детка истиной любви.»

«Мартила»

«Не начав жить, уже конец?»

Рагму

«Что ты, милая, ну что ты? Сила в капельке крови.

Этот щит искал я годы. Но Мраком был я поражён,

Когда он мне подсказку да. Творя зачем-то злу препон,

Чего от духа я не ждал. Ну, а затем? Беды стрела

Навек покой мой отняла. В подводном гроте островка

Я спрятал детище своё. И как доверчивый болван

В надёжность верил тайника.

«Мартила»

«Ах, вот как ушлое ворьё твой обчистила карман.»

Рагму

«Как умолял, отдать его, Мартила. Но гнома лишь слеза повеселила.

И понял я, вернуть мне не дано. Ведь это дух помог ему в разведке.

Коль Мраку было всё равно, кто монстра выпустит из клетки.»

И погладив спрута нежно, Кэт сказала с сожаленьем:

«Добрый ты, дружок, безбрежно. Но от смерти избавленьем

Ты так долго торговал, сам от горя изнывая.

Так зачем же этот груз ты владыке не отдал?»

Рагму

«Потому что, дорогая, пред тобою жалкий трус.

Я жути, деточка, боялся, свирепость нрава зная Мрака.

Я царю помочь пытался… Но прочь неслась моя отвага,

Когда я слышал голос духа. Ну, как иначе было быть?

Касался только рокот слуха, я тут же рвался угодить.

О, молю тебя, Мартила! Не ищи знакомства с ним!»

«Мартила»

«Но даёт богатство сила! Отсюда власть, дарованная им!»

Рагму

«Но взамен немой рабыней стать придётся психопата.

Не советую, не надо. Я ж и есть пример наглядный,

В грех толкаемый гордыней, путь избрав себе заклятый.»

«Мартила»

«Мечтая стать великим магом ты вызвал духа, наконец?»

Рагму

«Цены не ведая расплаты… Ведь Мрак следил за каждым шагом.

Так стал доверчивый глупец проводником его затеям.

И бедствий тех известны даты. Но знал ли счастье я в работе?

Служа кощунственным идеям наперекор своей природе.»

«Мартила»

«Каждый в праве на ошибку. И царь тебя б давно простил,

Ведь ты себя же осудил, испытав душою пытку.»

Рагму

«Поздно ждать уже прощений, обернись скорей в малька.

И спеши без промедлений грех исправить дурака.»

«Мартила»

«Рагму, Рагму, бедный узник. Жди меня, вернусь, клянусь!»

Рагму

«Да будет скорость твой союзник. А встреч? Не будет, я боюсь…»

И, конечно, смог малёк проскочить между камнями,

Видя рядом гладкий бок стража с зоркими глазами.

От чего был не в восторге один беленький дельфин.

Вот поэтому в тревоге, за скалой скрываясь Тин,

Ждал отважную сестру. Зная, что для дерзкой Кэти

Риск – прекрасное на свете.

Но родные слыша звуки, в миг покинул он нору.

И узнав спасенья суть, он погнал её на муки,

Отправляя в долгий путь. И набирая в море скорость,

Изо всех стремилась сил, отцу доставить эту новость,

Пока мир водный ещё жил.

Ну а спрут, звеня цепями, знал, что смерть не за горами.

И дождался перемены, слыша гул со всех сторон.

И, дрожа, увидел он, как крошиться стали стены.

И как рухнула скала, завалив породой грот.

Коль так решил владыка зла рабу жестоко отомстить.

И сгинул бы несчастный тот, но не спешите хоронить.

Кремень же клятва у царя. Со звоном цепь легла на камни.

И полз в туннели он не зря, который строился веками.

В конце его увидя свет, где расширяла щели тряска.

Но колдовству сказал он «Нет!».

И не спасла малька бы маска. Почуя магию у грота,

Добит бы духом был бы пленник. И повезло, пролез изменник,

Когда включилась в нём природа. А позже он сменил и царство,

Устав жить в страхе да в печали. Так обманув и смерть, и рабство,

Навек следы его пропали. А, кто помог? Конечно, Кэт.

Но это был лишь их секрет.

V

А пока царевну ждали, так надеясь на победу.

Незаметно продолжали Гай с отцом вести беседу.

Гай

– Я собрался, было уж, маршрут иной проверить их.

И повёл меня бы муж до зрелых грядочек своих.

Листар

– Он повёл тебя бы в грот, где б стоял баул на блюде.

Гай

– Чьи ж продукты он берёт?

Листар

– Что ж, доложит тебе царь, и сегодня, как и в старь,

Так духам дар подносят люди. Ты ж догадайся духи, кто?

Гай

– Неужто Мрака видят в карле?

Листар

– Да, сынок, процентов сто. А ведь знает твой папаша,

Как добыть свободу Тале.

Гай

– Наконец, доверил весть!

Листар

– Если только растеряша – мать её, найдётся вдруг.

За горой речушка есть, а за ней пушистый луг,

Колоситься там пшеница. А за нивой есть посёлок.

Вот туда слетает птица.

Гай

– Знал о людях и молчал…?

Листар

– Путь совсем туда недолог, раз щенок не уставал,

Оббежать лесную местность. С незапамятных времён

Там живёт народ забытый.

Гай

– Знать, не в моде у них леность, потому как гном здесь сытый.

А с какого перепугу Мраку дань подносит он?

Листар

– Да не знаю я, сынок! Но ты выполнить услугу

Постарайся точно в срок. Пока здесь в отключке гном

Возвратиться торопись. Чтоб не кинулась с кнутом

С бородою эта «рысь» в поиск ушлого мальчишки.

Гай

– Уж об этом я-то знаю. Скоро уж уснут «мартышки».

Я тем временем слетаю самой мощной птицей в мире.

Не волнуйся, нас впоймать, повода не дам задире.

Тебе ж придётся, дорогой, дитя усердно развлекать,

Чтоб стал забыт я за игрой.

На берег шла с посудой Тала, значит, спит уже семья.

И хоть солнце и пылало, но заставил Гай себя

В высь подняться к облакам, всем страданиям назло.

Вернуть желая детку сам под материнское крыло.

Ну а Тала, напевая, вскоре мыть присела миски.

Но вдруг слышит она визги, когда брёл щенок, хромая.

Тут же начала искать не существующую рану.

Утешать, жалеть опять, и всё шло у них по плану.

А Гай уже был далеко. Проскочив над водоёмом,

Видя, как вода легко, тайно пользуясь разломом,

Затопила здесь долину. Наполнял прилив низину,

Где водилась рыбка даже. Видел он и лодки также,

Разгадав секрет, по ходу, запустенья брегов.

Гай

– Угодил прилив народу, коль под носом есть улов.

Да тут распаханы поля! И сада вижу я плоды.

О, как ухожена земля, раз тут полно речной воды.

А вот, и нива с жёлтой травкой. И это зрелая пшеница.

Ох, как гонят её палкой! Но настырна и синица.

А жизнь-то есть на островке! Как и предсказывал отец.

Но как стучит в моём виске… видать, изжарился гонец.

VI

И видит Гай, как дамы две шли к реке с корзиной.

Навести былой порядок в не постиранном белье,

В пути болтая беззаботно. И догнав их, с грустной миной,

Гай представился притворно.

Гай

– Неужто я нашёл людей!? Хоть в этом жертве повезло

Среди невзгод последних дней. Я в шторм родителя терял

Когда на рифы нас несло. И у подножья этих скал

Уж думал я: «Умру досрочно.»

В ответ заплакали служанки. Знать попав, не метясь точно,

Тронул Гай души их ранки.

дама 1

– Ах, ты бедный сирота! Ох, беда, беда, беда…

дама 2

– Всех живых свела судьба по одной только причине

Что господ и что раба «в рубашке мама родила».

О сколько ж сгинуло в пучине! Когда подводная скала

Морского нас лишила крова. Уж десять лет прошло с тех пор.

А мы всё плачем бестолково, во сне лишь видя наш отъезд.

Коль все ворота на запор закрыли духи этих мест.

Вселив, должно быть, для страданья нас в эту зону обитанья.

Дорожкой им была межа. И за беседой подошли

К дому местного главы. И видел Гай, как к ним, спеша,

Селенья жители бегут. Но тут же в хол его ввели.

Где скромный он нашёл приют (теперь, почти уже вдовы).

В дорогом когда-то платье герцогиня шла навстречу,

Отложив своё занятье. Но однако, вместе с речью

Гай застыл, открывши рот. От увиденного дива

Его бросило аж в пот. Как была она красива!

Но не это поразило осчастливленного принца.

Коль наследственная сила такой схожести на лица

Налагает лишь в роду. Очами Талы, поражая,

Смотрела женщина на Гая.

Гай

– Скажите мне, в каком году вы потеряли свою дочь?

Раздался крик из нежных уст. И слуги кинулись помочь,

Когда падала без чувств мать с поникшей головой.

Но вернув её в сознанье, усадили с лаской даму,

Окропив лицо водой. Ну а Гай, из состраданья

Искусал уж свой язык, нанеся сердечку травму.

Сказав ей правду, как привык.

герцогиня

– Кто вы, отрок, и откуда? Или духа те слова?

Гай

– Правду я скажу для люда. Став незримыми глазами,

Два нахальных существа вас дурачили годами.

Напугав сердца людские, злыми духами назвались.

Но всего-то обряжались они в шапки колдовские.

Это он, ничтожный гном, сделал девочку рабой.

Но помогу я ей охотно, восхищаясь тем дитём!

Спасать да жертвовать собой не каждой ведь душе угодно.

Тем доказала мне она, что есть любовь на свете белом.

А это значит, первым делом, дитя счастливой быть должна.

Вдруг леди духом оживилась и встала медленно со стула.

герцогиня

– Проявите свою милость к жертве зла, его разгула!

О, как же я ждала вестей! Позвольте, мне её обнять!

Ну, идёмте же скорей!

Гай

– Не просите, не могу, вам причину я назвать.

Но открыться нам врагу ещё время не настало.

Дело наше не губите. Пару дней разлуки – мало

Потерпеть осталось вам. Но как случилось, расскажите,

Что служит детка дуракам?

Распашонку в руки взяла и прильнула к ней губами.

И, залив её слезами, герцогиня отвечала:

– Однажды нечто объявилось, показать свою не милость.

Повелев ему оброк, непременно в ранний срок,

Подносить едой да камнем. И наши ценные дары

Исчезали утром ранним с гротов той большой горы.

А раз мечта звала домой, корабль был построен нами.

Но это видели мы сами, как он горел ночной порой.

И нечто это нам сказало: – Теперь в невидимой среде

Будет жить отныне Тала, раз вы не рады доброте. —

Все охраняли мы её, день и ночь поочерёдно.

Но было всё это бесплодно. Исчезло солнышко моё,

Став молчаливой невидимкой. Знала ж тварь, что без дитя

Не покину остров я, так разлучая нас с кровинкой.

Гай

– Я буду счастлив доложить о людях радостную новость.

Придётся девоньке простить. Необходимости суровость

Таить заставила себя. Она не знает, кто есть я.

герцогиня

– Но кто вы, друг мой? Чей вы сын?

Гай

– Я зверь морской, я есть дельфин.

И на глазах у всех окном ушёл, умножив изумленье.

Оставив люд в недоуменье, обратившись вдруг орлом.

VII

Металась Грета словно лев и понял Гай, что он попался.

И тут же берег облетев, назад вернулся он на гору.

Где вновь в парнишку обращался. И предвкушая с нею сору,

Спустился с шумом скалолаз.

Грета

– Всем говорила я: «Не лезь! В горах везёт лишь до поры.»

Вот так себя и погубили, коль в дураке упрямство есть.

Гай

– Я лишь хотел морских прикрас с высот горы увидеть мили.

Грета

– Не надо врать тебе, болтун! Гулять по скалам это мука.

А значит, что-то ты искал!

Гай

– О нет, хозяйка, я не лгун. Но ты права, шанс выжить мал,

Близка с тобою там разлука.

С подозрением глядела, мать сощурив свои глазки.

И в надетой Гаем маске, всё ж лукавство углядела.

И тут же мужу донесла: – Пренебрёг пацан свободой,

Много волюшки дала. Он доверье потерял.

Отравила бы с охотой! Этот шибко умный мальчик,

Мне не нравится, Гарал. Если только повезёт,

Руку он нам отгрызёт, покажи ему лишь пальчик.

Что-то здесь не так, Малыш. Провести меня? Шалишь!

Это ты у нас бревно. Мне ж, предчувствие дано.

Уныло принц искал дрова, коль щенок рычащий рядом,

Бросал не лестные слова, и брань его летела градом:

– Не тебе ли вторил я в срок вернуться из разведки?

Не пахать послал тебя! А спросить людей о детке!

Гай

– И спросил, как ты велел. Но стала ликом словно мел,

Вдруг сознанье потеряв.

О, как же шлёпнуть захотелось, и в башмак вцепился маг.

Листар

– Как бестактен и коряв! Не ума, а дури зрелость,

Вижу я в тебе, дурак! Отлучился, попугать!

И кого ж, скажи, сынок, словом ты убить не смог?

Гай

– Находкой нам разведка стала. Я всё ж нашёл малышки мать.

И рассказал я ей немало…

Листар

– Той, что спать теперь забудет? Я не просил тебя нас сдать!

Гай

– Я ожидать, ей дал совет…

Листар

– И не загадывай, что будет. Ох чувствую, накликал бед!

Ты сердца матери не знаешь когда в опасности дитя!

Вот потому безумству и прощаешь, что нет предела у червя,

Какой грызёт жестоко душу. Теперь тоскует мать, страдая.

Оповестил ты рано сушу! Ну, бестолковость– имя Гая!

Гай причину буйства знал, на пределе ж нервы были.

Но как услышали сигнал, о споре тут же позабыли.

Гай

– Ну, явилась, наконец! Кэти нас зовёт, отец.

Они сели на песочке против камня валуна.

И задав вопросы дочке, отчёт дала она сполна,

И от усталости уснула. Но весть её щенка согнула.

Долго царь в тиши молчал, вниз головушкой склонившись,

Где находиться забывшись, и, наконец, он отвечал.

Листар

– Этот Рагму полон мести… дал обряд, какой не годен.

И сил лишилась моя Кэти, и поход её бесплоден…

Ну, где я вам возьму младенца, новорождённого к тому же?

Нет, сынок, покой для сердца обрету, когда мы тут же,

Спрячем мерзкий пузырёк.

Гай

– Можно спрятать и в скалу, под гранитный козырёк.

Листар

– Утром, как они уйдут, эту чёртову смолу

Незаметно скроешь тут. И, конечно, мхом прикрой.

Гай

– Не волнуйся, понял я. Всё исполню, дорогой.

Схрон тут временный найдя.

VIII

Тала хмуро посмотрела, гномам штопая носки.

И присев на край доски Гай, придвинулся не смело.

Но не приняла игру, но не могла и долго злиться.

Видя, как беглец стремится, в отношениях дыру

Сам заделать деликатно.

Гай

– Для тебя я рвал цветы, на горе найдя лужок.

Отчего же смотришь ты так на друга неприятно?

Тала

– Почему? Не знаешь, Гай? Но одно ты твердо знай!

За тобою вслед прыжок сердце б сделало на скалы,

Если б ты разбился там. Но раз тебе не жалко Талы?

Можешь лазить по горам.

Гая тронули слова. Как любить умела Тала,

Не встречал он существа, но решимость испугала.

Гай

– Али жизнь не дорога?

Тала

– Уж больно, Гай, она строга, точней сказать, она сурова.

Ты ж мой лучик в темноте. И я на многое готова,

Лишь бы друга на черте задержать, вернуть назад,

Охладив в тебе азарт. Но как подумать мог, чтоб я

С жизнью счеты прекратила? Гибель юная твоя

Сердце б девочке разбила. Но за жизнь? Как зверь я буду драться!

Хоть и немощны клыки. Падать, лезть, но подниматься

Всем невзгодам вопреки!

Гай

– Ну, а если бы сказал, что отлучиться я хочу?

Тала

– Голос мой бы всех поднял. И я ни сколько не шучу!

Не умея, без сноровки по местам глухим шататься,

Это значит, что в уловки безрассудно попадаться!

Зло ж на пакости не скряга.

Вдруг принял Гай совет от мага: – Ты не вздумай говорить

Ей о матери сейчас! Неизвестно, что творить

Будет в гневе ее глас.

Гай

– Делать так не надо, детка. Донос – предателя то метка.

Тебя же будут опасаться, доверить тайну, побояться.

Тала

– Какие тайны скроют гномы? Секрет из тряпок, из соломы?

И никто ж не пристыдит. Коль суть бессовестных секретов

Гнев, да зависть, да алчный аппетит. Зачем мне тайны суеты?

Зачем мне глупость их советов? Ведь о другом мои мечты.

Гай

– Я знаю, что тебя тревожит, тоска по маме душу гложет.

Надейся, милая, на чудо. Фарт с повязкой на глазах,

В лесах бродящий да в горах, бывает жизнь меняет круто.

И заплакав, вышла Тала в закуток свой за скалой.

Не любовью удивляла слёзы лить перед толпой.

А принц, своё же обещанье, какое дал в слезах душе,

Не сможет выполнить уже. И тяготило оправданье,

Что не его это вина, раз клятва матери дана.

IX

Гай, лёжа, думал в темноте: «Событий ждут они исхода.

Какая паника в воде! В кольцо мятежный остров взяли,

И нет покоя для народа, но и бояться уж устали.

Как облетела быстро весть! И каждый уж злодейство судит…»

«Спи, сынок, отец разбудит, не тревожься, я же здесь.»

Прочтя навязчивые мысли, царь ободрил лаской Гая.

Самого ж, тревоги грызли. Но их усердно отгоняя,

Он думал только об одном: «Когда же грот покинет гном?»

Наконец, они поднялись. Для здоровья без потерь

Лишь лениво поругались и закрылась вскоре дверь.

Листар

– Гай, вставай. Пора, дружок, посвятить себя делам.

Но проверив закуток, лишь найдя пропажу там,

Гай от страха побледнел. – А отрава-то пропала… —

Тихо он сказать посмел, ожидая в себя жало.

Обвинять когда бы стал в настороженности карлов.

Но застыв, отец молчал. Коль явилась искусать

К нему свора жутких страхов и в думы он ушёл опять.

От надвигающихся бедствий, от фантазий своих бурно

Рисовавших вид последствий, аж владыке стало дурно.

Листар

– Ну, теперь займись Гаралом, ни на шаг не отходи.

Быть внимательным прошу! Если что? То с полным правом

Силой зелье захвати! Я ж, за Гретой прослежу.

Но не долго ждали их, тех обиженных двоих.

Ведь вернулись они злыми, раз мешки были пустыми.

И пнул ногой его Гарал, когда б щеночек подбежал.

И зашагал, как тигр в клетке, когда б еды просили детки.

Листар

– Хуже нет, дела у нас. Дань платить не стали люди.

Ох, предчувствую я час, когда сюда нагрянут судьи.

И только он проговорил, как рёв пространство огласил,

И все кинулись из грота. О сколько ж буйного народа

Привезли большие лодки! И сколько грубостей, угроз,

Надрывая свои глотки, люд на гномов произнёс!

В лодке ж, мать была одна, не считая с ней гребцов.

И став лоцманом челна, видя девочку в раздумье,

Двух здоровых молодцов непрерывно подгоняла.

И звенел там в общем шуме крик её зовущий «Тала».

Великой радостью полна была душа её сегодня.

Коль разлучница да сводня судьба была себе верна.

Так за бедою чёрной в след, сменив свой гнев на милость,

Дарила матери просвет, в котором счастье притаилось.

А Тала, глядя на народ, не усомнившись в том ни разу,

Признала в нём свой древний род, как и мать узнала сразу.

И слыша отзвуки любви, (должно быть зов то был крови).

Тянула ручки уже к ней, носясь по берегу, вопя:

– О, забери меня скорей! Я здесь, я здесь – твоё дитя.

X

Но оборвался общий крик. Пёс когда, в один лишь миг,

За скалой таясь от гнома, превратился в его клона.

И не могла понять жена, почему в момент тревог

«Муж», как юная луна, улыбаться еще мог?

Но вдруг, свалил её «Гарал» и начал Грету щекотать.

Затем, второй Гарал напал, а на него вскочила «мать».

Ох, и смешили хохмачи, в песке устроив потасовку!

Изгнав в народе их печали, когда вопя бородачи

С близнецом бороться стали.

Но проклял маг свою уловку. И корил себя за дело,

За взятый облик с бородой. Когда «Грета» прохрипела:

– Слезь с меня, сынок я твой. – Но как же гномиха ловка!

Заминкой пользуясь не зря, к воде сбежала от царя,

И зелье вынула рука. И подняла флакон ужасный

Она гордо над собою. И грубо, голос её властный

Всем убраться приказал.

Но кто из них знаком с бедою? И лодки вновь заторопились.

Коль час возмездия настал, был приговор людей суров.

Но Гай с отцом за голову схватились, увидя в том конец веков.

И упиваясь своей властью, наперекор добру и счастью,

И своему на горе роду. Грета бросила на камень

Тот флакон с размаху в воду.

В тот же миг мерцая пламень, стал на глади расползаться.

А затем, в гнилую кровь начал с гулом превращаться,

Умножаясь вновь и вновь. И люди боле не качались

На волнах прежде голубых. Когда сбежать они пытались,

Увидя в жиже смерть для них. Но бездны злобной порожденье

Продолжало продвиженье.

Истошно Тала закричала, видя, как без чувств упала

Леди в топкое кровище, да как тянет её днище.

И обезумев, мать спасать, бежал отчаянный ребёнок.

К тому ж, пришлось ей пострадать, упав на каменный осколок.

Но до крови разбив колени, не колеблясь, без сомнений

Она рвалась лишь вперёд. Не заметив, что плывёт

В абсолютно чистом море.

Ну вот, и встретились они у счастье редкого в фаворе.

И сил не стало у родни. И откинув ложный стыд,

Обе плакали навзрыд, когда б и слуги все рыдали.

И их подняли руки нежно, и лодки к берегу поспешно

Наконец-таки пристали.

XI

А как разнёсся слух молвой, вернулся в море вновь покой.

И обитатели глубин все ликовали, как один.

На глади прыгали дельфины, в восторге радостно кричали.

Киты, среды той исполины, фонтанов брызгами стучали.

Кишела живностью поверхность, на сколько видно было глазу.

Но тишина сошла на местность, когда прислушались к указу.

Листар

– Событье вовсе не пустяк, и потому скажу я так.

Очистим море от злодея, пора убрать на дне бардак.

Соседа тёмного имея, чуть не расстались с жизнью мы.

Не оскверните свою честь! Хоть будь он братом дорогим,

Да будет грозной ваша месть! Тащить на суд холуя тьмы,

Велю я подданным моим. Уж разберусь я с ним потом!

А за жизнь, своё спасенье благодарите не везенье,

Но душу полную добром. «Новорождённое дитя»

Зовётся Талой. И прошу, запомнить имя это я,

Какое в сердце я ношу.

Люди в панике все были, наблюдая за кошмаром,

Слыша как орёт дикарь. Метались в страхе, плача выли,

Увидя в нём со злобным нравом проголодавшуюся тварь.

Сменялись сцены для людей одна ужаснее другой.

Сначала жуть гнилых кровей, затем, бесчисленной толпой

Морская живность их пугает.

И чуя трепет их сердец, царь команду посылает:

– Всем убраться, наконец! – И пустынным стало море,

Как-будто то был просто сон. И про источник вспомнив горя,

Народ вражине на прощанье, решил отдать «большой поклон»

За незабвенное страданье.

Но перепуганные гномы смерти ждать своей не стали.

И в страхе бросив всё сбежали, скрываясь в горные проёмы.

Лишь тишь карателя встречала. Но, как открылся взору мрак,

Когда бы гневом дверь сломало, то муж, и как бы не старался,

Не смог пролезть в него никак. И был завален тот проход.

И, как же зло народ ругался, ни с чем покинув тёмный грот.

А Тала, села на колени к любимой мамочке своей.

О, сколько раз живя в мученье, желалось счастье это ей!

И в ручку взяв свой медальон она тихо прошептала:

– Согревал мне душу он, целовала его Тала.

герцогиня

– То рода древнего печать на меди вензель продавила.

Ведь ты б с годами изменялась. И дабы мне тебя признать,

Пометить гербом я решила свою возлюбленную детку.

Ну, что ещё мне оставалось, как не надеть на шею метку?

Ощутив безумный страх, угрозы слыша невидимки.

Тала

– Отчего же не пыталась нас семья найти в морях?

Устроив дома лишь поминки.

Гай

– А если я присяду рядом, удивлю я вас докладом.

От искателей, их зовов заколдован остров гномов.

Будут близко находиться, но узреть не смогут землю.

Им пришлось бы возвратиться, или влезть всё в ту же петлю.

Дабы стать рабами здесь, как и те, кого теряли.

Уж лучше, как оно и есть. Уж лучше, если б не искали.

Тала

– Ах, ты знал об этом, Гай? Мама, с другом познакомься.

Заберём его давай.

Гай

– Но сначала разберёмся. Вспомни, детка, как спасала

Ты дельфина от костлявой. Когда смерть его сжимала

Своей хваткою не слабой. И за ту к бедняге жалость

Сделать благо для тебя, предпочёл я в благодарность,

Отыскав родных людей. Правда тут не вся семья.

Но, кто есть матери родней?

Тала

– Но я его почти забыла. И тайну эту никому

И по сей день, я не открыла. Откуда знаешь? Не пойму.

Гай

– А я и был им, тем глупцом, кого спасла, рискуя ты.

Вот потому и стал потом я исполнять твои мечты.

Но знаю я, за жизнь свою тебе вернул не все долги.

И всё равно, тебя ль, семью, но лучше им того не делать,

Ну, коль обидят вас враги. Следить я буду и стеречь.

И у тебя пощады блеять, их заставит Гая меч.

Охраняется отныне душа – сияющий кристалл!

Тала

– И повезло ж с тобой гордыне… Надеюсь, образно сказал?

Самонадеян, скрытен прочно. Но ты, братишка, исправим.

Заняться, просто, надо срочно мне воспитанием твоим.

Гай

– О, леди, я вас умоляю. Каждый месяц в день воскресный

Приводите Талу к Гаю в ваш залив небезызвестный.

Не лишайте права нас, поиграть да пообщаться.

Посещать духовный класс, уж позвольте мне стараться.

герцогиня

– О, как намеренья чисты! Тем более, наш замок «Дивный»

От залива с пол версты. Вам рады будем, рыцарь милый!

Но вскоре там и тощий пёс речь пред ними произнёс:

– В мошне их место, тем камням, полны какими сундуки.

Воздайте ж черни по трудам. Ну, а клад силовики

В море скроют до поры. И примите извиненье

За ничтожные дары. Увы, мадам, но данью нищей

Платит море за спасенье.

Гай

– Ты сказал, оставить злато?

Листар

– Пусть пока лежит на днище. У них лодок маловато,

Не удержат они веса.

герцогиня

– Кто вы? Кто вы, наш спаситель?

Листар

– Я отец того балбеса и царства водного правитель.

Дела заждались уж меня, нельзя ж надолго отлучаться.

На миг оставить пост нельзя и подошёл я попрощаться.

герцогиня

– Благодарю вас за свободу!

Листар

– Но мир исчез бы навсегда, когда погибла бы вода.

И справедливости в угоду, благодарю за детку вас!

Но торопитесь, герцогиня, раздать сапфиры да алмаз.

Но, как скажите, ваше имя?

герцогиня

– С друзьями чувствую себя! Меня зовите просто Дора.

О, как отходчива судьба! Но, государь, в свой дом как скоро

Войдет народ многострадальный?

Листар

– Коль благосклонно море к нам? То четвёртый день отрадный

Обнять позволит слёзно вам людей безмерно дорогих.

Но в стан вернуться уж пора, ведь дел немеренно своих.

Караван выходит строго завтра с раннего утра.

И лишь воду да еду, остальное брать немного.

Вещи тёплые для ночи, да верёвки под узду.

Их с лихвой берут, для порчи.

Сундуки народ с трудом все же вытащил на свет.

И на песке водя перстом, за десяток грустных лет

Дора прибыль подсчитала. И открыв ларец один,

Справедливо всем раздала, чтоб всяк теперь был господин.

И хоть ждал вознаграждений люд за годы бед, лишений,

Проклиная свою бедность, поскромней желанье было.

Но неслыханная щедрость всех приятно поразила.