Текст книги "Любовь по имени Тала"

VI

Ну а Тин, в тот самый час, с герцогинями простившись

И в свой облик обратившись, плыл уже среди прикрас.

И не зря спешил дельфин, отчитаться пред отцом.

Знал, поможет властелин и поступком и словцом.

И наевшись вволю рыбки, вскоре был он у владыки.

И не таясь, всё доложил, как подобает офицеру.

И, конечно,«удружил», царь разгневался не в меру.

Листар

«О как поступком возмущён! Случилось то, чего боялся.

Опять полезли на рожон! Но больше всех виню я Гая!

Всегда ж за бедами гонялся, советы напрочь отметая.

Уверен я, что в стан врага сестру вела его рука!»

Тин

«Отец, мне надо неотложно заняться поиском людей.»

Листар

«Как раз это и не сложно. Но спасён ли будет герцог?

Задачка будет посложней. И мой довод очень весок.

Есть плоды у нас от чар. До атаки темных сил

Принимают этот дар, до того, как Мрак сразил.»

Тин

«Так спаси иным путём!»

Листар

«Плыви к южным берегам. Ты найдёшь его чутьём,

«Храбрый львенок» ещё там. И так скажи: «Домой вернись,

Заставь забрать колдунью муку.» – Но лишь к слуге,

Как к истинному другу, с моим советом обратись.

VII

Уж третий день не спит дельфин и плыл, конечно, не один,

Вокруг родни собралась стая. И все неслись толпою шумной,

И, наконец-то, ночкой лунной земли нашли его у края.

Раздувал попутный ветер синий парус осерчало.

Когда судно шло на север, уйдя поспешно от причала.

Спасал не раз в глубинах спорт и вновь рекорда Тин добился.

Из вод он прыгнул и за борт руками тут же ухватился.

И по корме морской гонец, таясь, как тень прошёл без шума.

Найти ж слугу велел отец.

И думал он, что повезло, заметив, как старик угрюмо

Воззрился вдаль через стекло. И Тин в каюту постучал,

Маня несчастного рукой. Но Бон, вдруг дико заорал:

– О дайте, дайте мне покой! Оставь меня! Лишён я воли!

И хриплый ор чудного старца людей заставил там собраться.

А видя в лике их суровость, уж думал Тин о смертной доли.

Но повели «злодея» к Чарльзу, чужака ругая вольность.

Тин

– Скажите люди, как проказу объяснить ему такому,

Головой, душой больному? Человек свалился с неба…

Как всё странно и нелепо…

Чарльз

– Вы удивляете меня! Откуда взялся он, друзья?

Тин

– Да вот. Купался здесь немножко…

Чарльз на море посмотрел через круглое окошко,

И на миг он обомлел.

Чарльз

– Не твори здесь балагана! Уж не надо из людей

Делать глупого барана. В порту же ты проник на судно,

Раз был копеечки бедней. Неужто я бы отказал?

Когда беду твою узнал? Видать, проситься очень трудно?

Тин

– Я вижу мужа пред собой с отменным здравием в рассудке.

Я смущён твоей судьбой, не чуждо ей придумать шутки.

Чарльз

– Как-будто знаешь ты меня?

Тин

– Конечно, знаю. Кровь семьи течёт и в венах короля.

Чарльз

– Ну, это вовсе не секрет. Но кто ты? Черт меня возьми!

Тин

– Скрывать не должен я ответ. Не с человеком молвишь ты.

И докажу я тебе, Чарльз, исполнив давние мечты.

Лишь пожелай жену родную увидеть именно сейчас.

Чарльз вскричал: – Как интересно! Весть он мне принёс «благую»,

Что ко мне вернулась бездна! Сгинь, нечистый! Пошёл прочь!»

Тин

– Я не тьма! А ты, мой друг, благодари за это дочь,

Коль я явился для услуг. Твоя детка – гордость Света.

О, если б только не она! Навеки сгинула б планета,

От смерти ж было не свернуть. Но заградила Мраку путь

Непроходимая стена.

Чарльз

– У меня есть дочь родная?

Тин

– Тала умница большая. Годочков десять ей уже

И внешне прелесть, и в душе.

Чарльз

– Ну, и где они сейчас…?

Тин

– В родовом гнезде уж, Чарльз! Я расскажу о них потом.

Хочу спросить не с любопытства. Что творишь со стариком?

И разве это не бесстыдство томить друзей своих в неволе?

Чарльз

– Одно могу лишь я сказать и не скажу без слёз и боли.

Всегда желал он хворь забрать, ещё с тех лет, где был я мал.

И всё сбылось, отнял он, наконец, мою болячку для сердец,

Хоть я согласья не давал. Теперь же старец умирает…

То страсть сжирает его силы. Знал бы ты, как он страдает

Друг единственный, мой милый. Вот так себе он «удружил»

Для того, чтоб я пожил.

И Чарльз о маге рассказал, и как пришёл к нему покой.

И видя, как старик страдал, догадки все сложились в строй.

Тин

– Сразил поступком он меня… Мне надо срочно отлучиться!

Чарльз

– А как же, друг, семья моя? Ты обещал всё рассказать.

Как в клетке запертой я птица.

Тин

– И мы ж увидимся опять.

Но, как вышли из каюты, видел Чарльз через минуты,

Как человек в прыжке невинном обратился вдруг дельфином.

Не знал, что делать ему муж то ли плакать, то ль смеяться?

Иль правда ждёт с любовью сушь? Иль тьма явилась, надругаться?

VIII

Кто б сказал им, что их ждёт дома в море тесный грот,

Что отмщение «углом» примут деточки потом.

Но если б даже они знали, что их лишат за это воли?

Навряд ли были бы в печали. Так шалунов прельстили роли,

И так горели они местью, что не вспугнуло бы и вестью.

Уж сутки ждут они приказ, какой им выйти бы позволил.

Когда б настал тот главный час, который кары их утроил.

Вот потому морской народ, событий ведая исход,

Воспринял заговор, как милость.

Напевая, шла старуха, вроде как сама невинность,

Ожидая в гости духа. Уже к таинству готовясь,

Всякий нужный хлам в обряде собирала, в шкафу роясь.

Подсыпала соль в золу, расставляла на закате

Кругом свечи на полу. И большое покрывало

Принесла, кряхтя, Рябая. А затем, и в центре зала

Ставит стулья, прижимая спинками друг к другу.

Ряба

– Хоть не просто, но без детки приведи сюда «подругу».

Рэла

– Станет страшно малолетке. Верещать начнёт девчонка,

В темноте одна стоявши. Да пускай её ручонка

Держит здесь подол мамаши.

Ряба

– Ладно уж, веди трофей, пока разбойнички при деле.

Да чтоб увидеть не сумели, закончим с Дорой поскорей.

И, как дочь их привела, «Доре» молвила Рябая:

– Ты заметь, как расцвела моя Рэла, дорогая.

Хочешь быть такой красивой, молодой, приметной, милой?

– Да, хочу, хочу, хочу! – кричала «Дора», хлопая в ладоши.

Ряба

– Ну, тогда задуй свечу, да «компот» возьми хороший.

И усадив на стулья их, накрыла черным покрывалом.

В делах предвидя колдовских удачу с самым высшим балом.

Ряба

– Да чтобы с лаской говорили! «Желаю тело я отдать.

Прошу тебя мой облик взять». А ну-ка, хором повторили!

А затем, «компот» испейте. Ну теперь, и я займусь.

Да помогут ведьме черти, им я в верности клянусь.

И начала она бродить вокруг сидевших смирно дам.

Сумбур бредовый говорить, поднеся огня свечам.

На коленях приклонялась… И наконец-то, «милости» дождалась…

Глядела Ряба изумленно, как плед взлетел под потолок,

И, как кивая беспокойно, под ним был в панике зверёк.

Но хвост зверюги голубой, когда упав она катилась,

Разбил всю мебель у Рябой, явив неслыханную живость.

Но сей погром добавил сил, проститься с «Дорой» в странной маске.

Когда финал уж подходил к своей безжалостной развязке.

И с ножом за ней гоняясь, заорала грозно бабка:

– Здохни! Здохни, задыхаясь! Уж поможет тебе тряпка!

Иль я навыки теряю!? Где ошиблась, дочь, не знаю!?

Но в звере Доркина душа!

«Дора»

– За что меня ты обманула? И юность Доре не вернула?

Ведь я не Рэла, госпожа…

Но тут на крик сбежались слуги. И, схватив её на руки,

Трёх метровую зверину потащили к речке шустро.

Но льнула старая к дельфину, ощущая вины чувство.

И не зря она страдала, проклиная жребий Рэлы.

Зная, что во время бала силы тьмы весьма умелы.

И заклятье так сильно, что не разрушится оно.

Ряба

– Не простит он забияке… Теперь глупышку не вернёшь,

С мольбой к хозяину взывая. О как же страшен его гнев!

Ведь дух безжалостен в атаке. Кому же мстить, вонзая нож?

Уж если к порче урожая привёл губительный посев…

IX

В уголочке «мать с дитём» причитая, лили слезы.

Но оставшись там вдвоём, поменяли тут же позы.

Кэт

– А не правда ль я прекрасна?

Гай

– Себя узрев со стороны, загордилась ты напрасно.

Теперь вас две красотки в море и силой, Кэти, вы равны.

И не сразишь её ты в споре, когда коварная она

Тобой надумает назваться. Боюсь, останешься одна,

Позволь тогда нам сомневаться.

Кэт

– Ты пугаешь меня, брат…

Гай

– Не тревожься, дорогая, пошутить всегда я рад.

Кэт

– Твоя шутка очень злая!

Гай

– Отражение души, чтоб ты знала, очи Кэти.

Ведь не лгут ничьи глаза. Твои глазки хороши.

А в её? Плетутся сети да беснуется гроза.

Кэт

– Но злючку сгоним всё равно. Не будет дряни этой в братстве.

И пусть заляжет там на дно, таясь от нас в соседнем царстве.

Гай

– Уйти нам надобно скорей, пока хозяйка не пришла.

Кэт

– Не вижу, братец, я камней… Ах вот они! Уже нашла.

Гай

– И, куда ты прёшь сундук?

Кэт

– На телегу ставь добро, если ты девчонке друг.

Злато, камни, серебро надо в замок возвратить.

Или хочешь долг простить даме с липкими руками?

Гай

– А если лишку заберём?

Кэт

– Да будет вся она дарами за причинённый нерву шторм.

Подмигнув, она прогнулась и вдруг лошадкой обернулась.

И впряженную в телегу по пустынной мостовой

Понесло скакать с разбегу, когда Гай бился головой.

Не умеет бегать просто Кэт размеренно, степенно.

С таким нравом у норд-оста дочь имеется, наверно.

И в заброшенном именье местечко выбрали для схрона.

И началась их суета вблизи разбойного притона.

То есть тайны сотворенье. И в этом парке непролазно

Заменив немало рук, два чудовищных крота

Поспешили вырыть ямку. Где телегу и сундук

С окровавленным богатством тут же скрыли под землёй.

Набросав на холмик травку, маскируя и листвой.

И отдохнув, назад вернулись. Орлами прибыли в тот час,

Когда на сходку подтянулись бандитов полный тарантас.

X

Оказавшись в речке Рэла, не в своей родной среде,

В миг ослабнув заболела. И взглянув на мать с обидой,

И, расставшись с ней навечно, поплыла к морской воде.

Где строптивой, да ленивой не придётся жить беспечно.

Но если б ведала она, с каким же жутким наважденьем

Теперь-то в море жить должна? То, это, в зверя превращенье

Восприняла бы, как награду.

Но долго ведьма не рыдала, решив теперь же свою банду

Для дела гнусного собрать. Знать, на «подвиги» толкала

Мысль дочурку отыскать. И хоть смешон наряд мужской,

В штанах, в тельняшке полосой, с пером нелепейшая шляпа,

Но страшный лик имела Ряба.

Ведь сундучок-то был вторым судьбы ударом запрещенным.

Но кар наслав рабам своим, винить не стала Дору в краже.

«Кто-то с разумом здоровым мой сундук унёс подальше.»

Так вот думалось Рябой. И забыв о Доре с Талой,

Погналась за чёрной славой, морской пленившись суетой.

На крыльцо вскочила бабка. В руке протянутой её

Была зажата птичья лапка.

Ряба

– А ну-ка тихо! Эй, ворьё! Наведу на вас я порчу!

Если вы, ценя покой, воспротивитесь сей ночью

Нестись к дальнему причалу, где стоит мой фарт златой.

Кто имеет, недоумки, опыт, навыки к штурвалу?

Поднимите свои руки, коль нуждаетесь в награде!

И сразу две поднялись ручки. То приняв вид знакомый банде,

Отозвались Гай и Кэт. Но над ними тут же тучки

Грозный взгляд навёл старухи, от всех требуя ответ.

Ряба

– Кто о них имеет слухи? Кто такие, кто мне скажет?

вор

– Доверять им можно смело! Свои люди, знатны воры.

Мастерство еще покажет нам чета, на хитрость скоры!

С ними я пойду на дело.

И ряды пополнить банды не лишила ведьма шанца.

Так ещё два оборванца стали членами команды.

И отбили они судно, напав толпой, вопя безумно.

И понесло корабль ветрами под флагом с голыми костями.

И видел с моря злой трактирщик, как его собственность горела.

(На лоне града мерзкий прыщик). Когда б, вот только, Кэт успела?

XI

А на коралловой горе Тин с владыкою прощался,

В путь собравшись на заре. И вновь ответственный трудяга

Свои исполнить долг старался. Но теперь он был спокоен.

Покорил же сердце мага подвиг жертвенный слуги.

И то, что Бон смертельно болен, напрягло ему мозги.

Листар

«К счастью, есть у нас в долине в голубой волшебной глине

«Плод утраченных годин». Только он лишь старцу нужен,

Только он спасёт один.»

И Тин, конечно, был нагружен. И нёс гирлянду он зубами

Ну, с очень крупными плодами.

Листар

«Он тронул сердце у меня. Не грех такому и помочь,

Коль Бон по духу нам родня. Плоды же, надо истолочь.

Затем поджечь и чтобы дымом клубило в кубрике закрытом.

И пусть там ночь лежит старик. Войти же Чарльзу, не давай.

Не то, сразит младенца крик. Иль что похуже приключится.

Шагнуть-то может и за край, раз позже вздумалось родиться.»

Тин

«Да не так уж молод он.»

Листар

«Если сам захочет смогом подышать со стариком?

То, волшебный видя сон, скинет сорок он годочков!

Став испуганным дитём. Что для Доры было б шоком,

Не хватало б ей сыночков.»

Тин

«А не кинется вдогонку в молодую плоть и мука?»

Листар

«Не желая встать в сторонку? Да поверь, уж навсегда

Будет с мукою разлука. Плод отнимет лишь года,

Память же не тронет он. Но тем же будет «награждён»

Распахнувший тьме врата. Бон-то зло перешагнёт,

Но вернётся страсти гнёт.»

Тин

«Это значит, к Рэле-душке? А ты этого добиться

Можешь магией при мне?»

Листар

«Ты считаешь тьме «подружке», я совсем дам возвратиться!?

Вот, что думает шельмец! Мне ли быть на стороне

Духа злобного, глупец!? Не уходят в никуда

Ни заклятья, ни проклятья, коль от жертвы Света сила

Отогнала навсегда. Вот поэтому несчастья

И, конечно, страсти гнёт. Всё, что ведьма попросила,

Ей же Мрак всё и вернёт.»

Тин

«Что ж, тогда пора в дорогу.»

Листар

«Ты устал, мой мальчик, знаю. Но к смертельному порогу

Благородство не пусти. Бон подходит уже к краю,

Поспеши его спасти.»

XII

Кружил задумавшись дельфин, коль думать так было угодно.

Но, видя всполох средь глубин, он вдруг рванул к нему охотно.

И как же был растроган он, когда вскричал: «О, как польщён!

Приходом высшего судьи, владыки мира и любви!»

И, приблизившись волшебник, видит, как раздулся дух.

(Чтоб улыбнулся собеседник, неимоверно он разбух.)

Вот так смешной двойник явился. Сверкал прозрачный да искрился,

И они поплыли рядом.

Листар

«О как же ждал визит я твой, когда вода вдруг стала ядом!

Но даже ты победы радость не пожелал делить со мной.»

Свет

«Решал я мыслей многогранность. Это ж я хранитель света,

Врагом был бездне изначально. Рабыней стала бы планета,

Взгляд когда б мой, не случайно, не замечал за грань шажок,

Какой запретно делать Мраку.»

Листар

«Но на гранитный бережок мне не понять её атаку.

К чему ей с манией величья, тщеславием набитой тьме,

К себе любимой видеть безразличье, томя себя

В безжизненной тюрьме? Кто ж поклоняться будет ей,

Коль сгинет в гнили и злодей?»

Свет

«Нет, не гибельный восторг Мраку чудился у скал.

Со мной ведя безумный торг, в какой уж раз меня он испытал.»

Листар

«Значит, там ты был, владыка? Отчего же не пресёк,

Допуская бездны рыка? Младенца ли добыть не мог?»

Свет

«Тонка, невидима бывает, граница между тьмой и светом.

И Мрак себя тем забавляет. Внушая гибельным советом

Закон нарушить невзначай. Ведь даже ты попал в капкан,

Не раскусив его обман. Но впредь меня не огорчай.

Когда бы дал я не конфетки, но боль и страх невинной детке,

Закон нарушил бы любви. Злодеем сделала б меня

Вот эта капелька крови. Меня! На ком ни пятнышка изъяна.

Но разве может быть неждана тьмы мышиная возня?»

Листар

«Я б не назвал это вознёй, скорее тайною войной.»

Свет

«Чего желает тёмный трон известно мне давно.

Утилизировать закон.»

Листар

«Но хаос явится в тот час!»

Свет

«Другого было б не дано. Тогда война была бы насмерть.

Но битва та сгубила б вас. И обагрила кровь друзей

Мою для пиршеств белу скатерть. Зовётся трауром, мой друг,

Суть алигории моей. Случись бы времечко разлук,

Так скорбь затмила бы веселье. Но суд закона жизни больше.

И пусть бы грянуло сраженье! И пусть за вас мне было б горше,

Когда б терзала память рану! Но ни на сколько, ни на грамм,

Закон я изменять не дам! Ведь уступив, я тьмою стану.»

Листар

«Дурак затеет с тобой драку. Кто позавидовал бы Мраку?

Свет

«Отважен он, но не настолько. И успокойтесь, мои други,

Финал не явят тьмы потуги, она пугать годна и только.

Как утомил уж злобы босс, сетей расставил да капканов.

Как-будто Свет твой не дорос понять в интригах рой обманов.»

Листар

«Как наяву я жуть ту вижу. Аж дурно делается просто

От смрада гнили, её роста. Кто ж обуздал бы эту жижу

Если б не было дитя?»

Свет

«Куда б он делся? Мрак бы сам навёл было порядок там.

Иль все продумано им зря? Восстать из мерзостей канавы,

Дабы букет присвоить славы, как спаситель сего мира.

Но Тала спутала все карты, лишив иллюзии сатира.

Теперь он ищет с ней расплаты.»

Листар

«Он презирает всех людей, особо тех, в ком добродетель.

Но коль дорыться до корней? В тебе причина, я свидетель,

Что добродетель это твой характер праведно-святой.

Отсюда ненависть и к люду.»

Свет

«Своих детей я не забуду. И помогать велю ребёнку.

И не велел, когда б не доверял. Ещё протянет зло ручонку.

Когда же Мрак обидки забывал?»

Листар

«Нам полюбилась детка эта. И знаю я, через года

Пополнит войско она Света, придет служить и Талы череда.»

Поговорив еще недолго, когда б советы маг внимал.

Но дел у Света было много и попрощавшись он пропал.

XIII

Был утомителен поход, изнемогая Тин уж плыл.

Но всё равно их гнал вперёд разгорячённый его пыл.

Свалилось бремя на друзей, когда топил их вес тяжёлый.

Но их любовь была сильней. Вот так и шёл до корабля

Сплошной стеной отряд гружённый, в зубах спасение неся.

На том же месте бриг качался, Чарльз якорями ж приковал.

Раз обещал, то дожидался. А чего? И сам не знал.

Но слыша споры моряков, за борт взглянув, увидел Тина.

Когда он множество плодов к веревке сброшенной крепил.

Плескалась рядышком корзина, в какой и поднят сам он был.

Чарльз

– Уже надежду потерял. Уже казался ты виденьем.

Тин

– Поверь, почти себя загнал, ведь путь не близок за спасеньем.

Я жизни плод принес слуге, подсушит солнце его к ночи.

Ты держишь молодость в руке, увидят чудо завтра очи.

Чарльз

– Ты мне представиться забыл.

Тин

– Я Тин, родня владыки моря, который знает о тебе.

Но Бона, славой он покрыл, участье выказав в судьбе,

Послав меня спасти его от горя.

И Чарльз от радости запел. И в каюту на сей раз

Восполнять пошли пробел – знаний скудненький запас.

И дельфин поведал Чарльзу новостей последних массу.

Но только он прилёг на ложе, оказался в сне глубоком.

Отдыхал и герцог тоже, коль живительным потоком

Его мысли потекли.

Чарльз

– В мозгах такая кутерьма. Себя я должен превозмочь,

Пока безумье не в дали. Ведь может счастье мне помочь

От новостей сойти с ума. О, как хочу к груди прижать

Мою любимую пропажу! И нежно, с трепетом обнять

Не простую детку нашу. Не страшны которой муки,

Коль сила духа – щит её. Подумать только, тьмы задумки

Сгубила малое дитё…

Сидели многие в печали. У всей команды ж на устах

Был чудный плод омоложенья. И все с надеждой ожидали

Приход случайного везенья уже состарившись в морях.

Чего понять не мог юнец.

Однако, быстро вечерело. Но хоть цеплялась своим крюком,

Страсть убралась, наконец. Жуткий след она умело

На здоровье его хрупком наложила в этот раз.

Тем страдальцу открывала в мир теней незримый лаз,

Где смерть его уж поджидала. И зная это, Бон прощался,

Чуя гибели опасность. А Чарльз, понять его пытался,

Коль слова глушила слабость.

Бон

– Я ухожу, мой господин, туда, откуда нет возврата.

Чарльз

– Помощник нужен хоть один, проследить за хворым надо!

Поднял глаза Тин голубые и боцман вызван из толпы.

Но видя их чубы седые, услышал он слова мольбы.

И, предвидя наказанье, (маг такого б не одобрил.)

Старой гвардии собранье в сладком дыме он устроил.

Где задиры да гуляки свою летопись смотрели

В том волшебном полумраке.

Годы, месяцы, недели одним долгим плыли сном.

Но в течении обратном проживали страсти в нём.

Вспять неслись событий град и покос в деньке прохладном,

И любовь, и боль утрат. И видел Бон себя в доспехах

Снова сильным, молодым. Когда отпор давал в набегах

Он рядом с другом боевым.

Но озарённый небосклон остановил их дивный сон.

Затем, магический дымок прогнался свежим ветерком.

Затем, и Чарльз их видеть мог, смотря восторженно кругом.

Но дружный хохот там раздался, раз шуткой вызван гомон общий,

Когда штаны держа, ругался, толстяк вернувший облик тощий.

И встал навстречу ему Бон, и они обнялись крепко.

Стал, как бык, слуга силён. Появилась в нём и хватка.

Ясный взор бросал он цепко на причины беспорядка.

Вот так дружок вернулся к Чарльзу, и отец, и раб, всё сразу.

XIV

Но вдруг последовал толчок и забурлили пеной волны.

И слышит Чарльз, упавших стоны, как сделал парусник кивок.

К нему неслись и Бон, и Тин, пред неизвестностью

Проснулась в них отвага. Когда явилась из пучин

Живая, гибкая коряга. Вооружался смелый люд,

Повидавший в море рой послов чудовищных из мрака.

Но разжав объятье спрут, затаился под водой.

Бон

– Боюсь, последней будет драка. Ведь в глубины моря скоро

Нас утащит эта масса, где устроит пир обжёра.

Таков у хищника закон…

Пред боем молвил тихо Бон, закрыв собою Чарльза.

И все взирали пред сраженьем как тянуло ноги диво.

Угрожающим движеньем плавно, медленно, лениво.

Но в преддверье смерти вдруг, Бон увидел из воды

Монстром поднятый сундук. И, словно спелые плоды,

И второй, шестой, восьмой на корму упали щедро.

Бон

– А что поставил див морской?

Тин

– То, что скрыть пытались недра.

Сказав, он голову склонил, чем всех немало удивил.

И, подражая, Бон и Чарльз преклонились перед спрутом.

И толпа не растерялась. Дорожа своим приютом,

Вся команда в тот же час на коленях оказалась.

Листар

– Да вы напуганы, друзья. А ну, мечи вложите в ножны.

Не вам желал бы я могилы, пугаться надо не меня.

Но раз смертельны, да тревожны для вас иные в мире силы?

То пусть покинет ваши души покой беспечный простака.

Не знать ли вам? Что там, на суше, не лечит время земляка.

Уж если грех творил он раньше, то жизнь соседу отравлять

Продолжать он будет дальше, хоть счастье вынужден терять.

Но есть средь вас другие люди, учитесь выдержке у них.

Ведь множат хаос только «судьи», коль злом на зло ответит псих.

А сундуки верните Тале, чтоб дел свершила она массу,

Мирок спасая ваш в опале. И ради собственного блага,

Её доверившись приказу, да будет ваша с ней отвага.

И устремив на Тина взгляд, сказал с усмешкой телепат:

«Благодарю, сынок усердный. Исполнил «сла-авно» волюшку отца.

Как хорошо, что плод бессмертный омолодил и наглеца!»

Тин

«Прости, отец, за состраданье к человеку, чьи лета малы,

Чьё быстротечно увяданье.»

Листар

«И мне знакомы те печали… Ну что ж, сынок, раздай плоды.

Исправь поступок злого друга, дабы уныний не познали.

Дабы вернула и супруга, и мать с отцом былые годы,

В укор бесчувственной природы.»

И, обратившись, став собой, уплыл Листар, делами загруженный,

А бриг на путь вернулся свой. Но люд сраженьем закаленный,

Жалость чувствуя к дитю, рыдал, о ней внимая сказ.

И своему дивясь житью, начать решил в этот раз

Жизнь добродетельную ради любви, гармоний и добра.

Клялись, что дурь оставят сзади, что исправляться им пора.