Читать книгу "Срочно! Требуется няня для дочки короля мафии"

Глава 5

Когда я выхожу из душа, обернутая в пушистый халат, который пахнет альпийской свежестью, меня уже ждет Лариса Дмитриевна. Ее взгляд – быстрый, оценивающий – скользит по мне, как будто проверяет результат работы химчистки.

– За мной, – говорит она коротко и ведет меня по длинному, тихому коридору с мягким ковровым покрытием.

Комната, в которую мы заходим, надо отметить, совсем не похожа на каморку для прислуги. Это скорее номер хорошего бутик-отеля: нейтральные тона, большая кровать, шкаф-купе с зеркалами и большое панорамное окно. На покрывале аккуратно разложен комплект одежды.

– Униформа, – сухо поясняет Лариса Дмитриевна, указывая на сложенные вещи. – Правила предписывают. И обувь, разумеется. Показывает на пол где стоят две новенькие картонные коробки.

– Но как? – изумляюсь. – Настолько быстро… А размер…

– Размер я посмотрела размер на ваших… старых, – морщится. – Магазин в этом ЖК, так что все оперативно. Примерьте. Должны подойти.

Я молча киваю, ощупывая ткань униформы темно-серого цвета. Качественный хлопок, покрой намеренно простой, подчеркивающий статус служащей.

– Так, еще вам надо подписать контракт, – женщина достает из папки стопку плотных листов. – Прочтите внимательно, пока не приехал врач. Думаю, минут пятнадцать у вас есть.

– Врач? – переспрашиваю, наверное, в этот момент у меня очень глупое лицо.

– Ну да. Как было велено.

– Я думала это шутка.

– Александр Кириллович не имеет привычки шутить.

– Ладно, это я уже поняла…

Лариса Дмитриевна на мгновение задерживается в дверях, ее взгляд становится чуть более личным, почти что предупреждающим.

– Не думаю, что вы тут надолго задержитесь. Без обид, Лидия. Но я вижу, что вы совершенно не подходите к этой должности.

– Спасибо за прямоту.

– Только не подумайте, что я этого не хочу. На самом деле, мне наоборот выгодно чтобы должность была занята как можно скорее.

– Поверьте мне очень нужна эта работа, так что я приложу все усилия чтобы мой работодатель был доволен.

– Ну тогда удачи вам, Лидия. Старайтесь. Ваша подопечная – довольно сложный ребенок. Вике лучше не перечить, если вы дорожите местом.

– Это я уже поняла, – отвечаю я, и в голосе слышна усталая горечь.

– Но и на поводу идти не стоит, – говорит женщина тише, словно делая мне одолжение. – Александр Кириллович не терпит слабости. В ком бы она ни проявлялась. Если вы позволите ей сесть вам на голову… это тоже может закончиться плачевно. Для вас.

Она выходит, оставляя меня наедине с роскошной комнатой, новой обувью и тяжелым выбором, который нужно делать каждую минуту: как балансировать между прихотью капризного «урагана» и скрытой, но смертоносной волей его отца?

Я быстро переодеваюсь. Униформа сидит идеально, как влитая. Новые туфли – мягкие, бесшумные – странным образом ощущаются куда более тесными, чем те старые кеды. Я подхожу к окну. Где-то там, внизу, в луже, осталась моя прежняя жизнь.

А здесь, в этой красивой, тихой башне, начинается новая. По правилам, которые мне еще только предстоит понять. И первое из них, кажется, гласит: ошибаться нельзя.

Через пятнадцать минут Лариса Дмитриевна снова стучится. Ведет меня в гостиную, где меня знакомят с женщиной в белом халате, с чемоданчиком, похожим на шпионский кейс.

– Марина, представитель частной клиники «Гелиос», – представляется она с улыбкой. – Не волнуйтесь, все будет быстро и безболезненно. Достает одноразовые перчатки и пробирки, задает разные вопросы, о моих заболеваниях, аллергиях и прочем. Я молча протягиваю руки, разжимаю челюсти, чувствуя себя подопытным животным на аукционе.

После того как Марина, щелкнув чемоданчиком, удаляется с моими анализами и обещанием результатов «через час», Лариса Дмитриевна заявляет:

– Ну а теперь можно перекусить, правда? Идемте в кафе, Лидия. К ребенку вас допустим после всех результатов, вы же не против?

Пока жую вкусную булочку, запивая чаем, размышляю, как привести в порядок куртку и вернуть ее соседке Марине. Мысленно составляю список: найти химчистку с экстренной обработкой, купить коробку дорогих конфет в благодарность.

Лариса Дмитриевна, отпивая кофе бросает на меня взгляд поверх планшета и продолжает рассказывать о моих обязанностях. У Вики много репетиторов, занятий, от верховой езды до иностранных языков.

Я просто киваю, отламывая еще кусочек.

Через сорок минут звенит телефон Ларисы Дмитриевны. Она молча слушает, бросает на меня короткий взгляд и отключается.

– Результаты в порядке, отлично, – произносит она, вставая. – Можете приступать к обязанностям. Виктория Александровна ждет вас в игровой. Пойдемте.

Она ведет меня обратно по лабиринту коридоров, и с каждым шагом мое сердце бьется чаще. Не от страха уже. От собранности. От необходимости включиться в игру, правила которой мне только что, в виде намеков и предупреждений, разъяснили.

Мы останавливаемся перед дверью. Лариса Дмитриевна поворачивается ко мне, и в ее глазах я читаю последнее, самое важное предостережение.

Комната похожа на рай для ребенка-миллионера: светлая, с полками до потолка, заваленными книгами и конструкторами, с кукольным домиком размером с настоящую палатку и мольбертом у окна. Вика сидит на огромном разноцветном ковре, все такая же лохматая. Бросает на меня недетский, оценивающий взгляд. Кладет на пол деталь сложной лего-крепости и смотрит прямо на меня.

– Вот и ты, – говорит без тени улыбки. Ее голосок звонкий, но интонация – точная копия отцовской, ледяная и властная. – Я уже заждалась!

– Да, я закончила все формальности, Вика, – делаю шаг вперед, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и дружелюбно.

– Виктория Александровна, – поправляет она меня, не моргнув. – Папа сказал, ты должна со мной заниматься. Но я не хочу заниматься. Я хочу, чтобы ты собрала вот это. – Она указывает на коробку, из которой высыпаны тысячи крошечных деталей какого-то космического корабля. – И чтобы было идеально. Как на картинке.

Я смотрю на хаос из пластика, потом на упрямое детское личико, на котором читается вызов. Не детская проказа, а осознанный тест. Первый из многих.

Опускаюсь на ковер напротив нее, подбирая полы своей новой, идеально сидящей униформы.

– То есть в принцесс уже не хочешь играть? – уточняю.

– О, ты запомнила? Нет, я передумала.

– Хорошо, Виктория Александровна, – говорю ровно. – Но у меня есть условие. Я собираю, а ты читаешь. Вслух. Главу из той книги, которую сама выберешь. По слогам, если нужно. Иначе – никакого корабля. А для начала давай с тобой сделаем прическу? Заплетем косички?

Она замирает, ее брови ползут вверх от изумления. В воздухе повисает тишина, густая и звонкая. В этой тишине и начинается наша настоящая первая встреча. Не няни и подопечной. Двух одиноких существ в золотой, но очень прочной клетке, которым теперь предстоит найти общий язык. Ну или нет, уж как получится.

Вика замирает, ее брови ползут вверх от изумления. В ее карих глазах мелькает внутренняя борьба: гордость против любопытства, привычка командовать против намека на игру.

– Какие косички? – наконец выдыхает она, и в голосе слышны недоверие и слабый, едва уловимый интерес.

– Французские, – отвечаю спокойно, как будто обсуждаю погоду. – Или рыбьи хвосты. Как сама захочешь. У меня, знаешь ли, был большой опыт. До этого я работала… – я делаю паузу для драматизма, – цирковым брадобреем для пони.

Ее губы дрогнули. Совсем чуть-чуть. Не улыбка, но уже не ледяная маска.

– Пони не носят косички, – заявляет она, но уже без прежней надменности.

– О, это смотря какие пони! – парирую, чувствуя, как лед трещит. – Особенно артистичные. Ну что, Виктория Александровна? Сделка?

Она молча смотрит на меня еще несколько секунд, потом резко кивает и встает, направляясь к своему туалетному столику.

Пока я осторожно расчесывала ее густые темные волосы, разделяя их на пряди, напряжение в ее маленьких плечиках понемногу спадало. Она даже сама выбрала резинки – серебристые, с крошечными звездочками.

– Читать я буду про пиратов, – неожиданно заявляет она, глядя на свое отражение. – Папа привез новую книгу. Она толстая и без картинок.

– Отличный выбор, – одобряю я, ловко заплетая первую косичку. – Пираты – это почти как космонавты. Только плавают по морю, а не по космосу.

Когда прическа была готова (два аккуратных «рыбьих хвоста», ни один волосок не торчал), она, к моему удивлению, без напоминаний подошла к книжной полке и вытащила ту самую толстую книгу в кожаном переплете. Усевшись рядом со мной на ковре, среди разбросанных деталей «Лего», она начала читать. Сначала тихо, с запинками на сложных словах, но потом все увереннее. А я, слушая ее звонкий голосок, принялась разбирать хаос пластика, находя по схеме первые крупные детали. Через полчаса мы читали уже по очереди – страницу она, страницу я. А корабль потихоньку обретал каркас. К полудню мы, плечом к плечу, водрузили последнюю башню. Вика, забыв о титулах, даже выдала короткое «Ура!».

– Можешь называть меня просто Вика, не надо Александровны, – говорит мне ребенок доверчиво.

– Спасибо, – отвечаю со всей серьезностью. – Постараюсь не запутаться. Итак, теперь, по правилам пиратского кодекса, – встаю и разминаю затекшую спину, – после такого подвига полагается высадка на сушу. Или, в нашем случае, обед, а потом – прогулка. (Лариса Дмитриевна вручила мне планшет с расписанием дня наследницы, с которым я неукоснительно сверяюсь) Надо же покормить и проветрить наши морские… то есть, космические головы.

Идея была встречена одобрительным молчанием, что я сочла за успех. В столовой уже был накрыт стол. Мария Андреевна суетливо наливала суп.

– Лидия будет со мной кушать, – заявляет Вика.

– Хорошо, как скажете.

– Это уместно? – уточняю у женщины.

– Ну, такого Виктория еще ни одной своей воспитательнице не предлагала, но, наверное, да, почему нет, – пожимает плечами женщина.

Глава 6

Пока Вика переодевалась из домашнего костюмчика в уличный (под моим ненавязчивым наблюдением), я сунула в большую сумку помятую, чуть подсохшую, но все еще грязную куртку. Ну а что, вдруг химчистка по дороге попадется?

Когда выхожу с сумкой в холл, там уже ждет Вика, Лариса Дмитриевна и здоровенный двухметровый детина.

– Познакомьтесь, это Николай – личный охранник Виктории. Это Лидия, новая гувернантка.

– Очень приятно, – басит Николай.

– Лидия, а что у вас с собой за сумка? Что в ней, стесняюсь спросить? – с подозрением смотрит на меня Лариса Дмитриевна.

– Какое это к вам имеет отношение?

– Ладно, дело ваше. Мы идем на детскую площадку, неподалеку. Да, Викуля?

– Может Лидия предложит место поинтереснее? – говорит девочка.

Я бы с радостью. Может принцессу заинтересует химчистка? Хотя, вряд ли…

– Я иду с вами, на первый раз, должна все проконтролировать. Поверьте, я от этого вот вообще не в восторге, – сообщает Лариса Дмитриевна.

На улице пахнет осенью, мокрым асфальтом и дорогим кофе из соседней кофейни. Вика, к моему собственному изумлению, крепко схватила меня за руку и повела бодрым шагом. Ее маленькая ладонь была теплой и доверчивой. Николай неотступно следовал в двух шагах сзади, его присутствие ощущалось, как живая, дышащая стена. Замыкала процессию Лариса Дмитриевна, ее каблуки отстукивали по плитке четкий и недовольный ритм.

Детская площадка оказалась в пяти минутах ходьбы, в уютном сквере, огороженном кованым забором. Это был не просто пятачок с горкой. Это была целая игровая вселенная из натурального дерева и яркого, безопасного пластика: многоуровневые лабиринты, канатные дороги, сложные горки и даже небольшая скалодромная стенка. Здесь явно гуляли дети из того же «элитного» комплекса и близлежащих дорогих домов.

Едва мы переступили через границу сквера, как раздался радостный крик.

– Вика! Ты пришла!

От качелей сорвалась миниатюрная девочка с двумя аккуратными темными косичками и, не раздумывая, бросилась к нам.

– Привет, Соня! Следом подбежали еще двое: мальчик лет семи в кепке и девочка постарше, с серьезным взглядом и планшетом в руках.

Вика мгновенно преобразилась. С нее как ветром сдуло капризную, томную принцессу. Она выпустила мою руку, и ее лицо озарила настоящая, живая улыбка.

– Сонь! А ты вчера почему не пришла? Ты обещала!

– У меня было плавание! – парировала Соня. – А это кто?

Трое детских пар глаз устремились на меня с откровенным любопытством.

Вика выпрямила спину с важным видом.

– Это моя новая гувернантка, Лидия. Она будет со мной гулять.

– А где Жанна? – спрашивает мальчик.

– Она была противная, – не моргнув глазом, заявляет Вика.

– А Лида хорошая? – бесхитростно интересуется Соня.

– Вроде да. Посмотрим. Она очень интересная. Ее сегодня машина облила, и она прямо из лужи пришла к папе. У него такое лицо было! – сообщает друзьям Вика, ничуть не стесняясь моего присутствия.

Я почувствовала, как жаром ударяет в лицо. Николай, стоявший сзади, флегматично изучал окрестности, но уголок его рта дернулся. Лариса Дмитриевна, разместившаяся на лавочке в отдалении, сделала вид, что не слышит.

– Правда? – восхищенно тянет Соня. – И что сказал твой папа?

– Что не возьмет ее. Но я настояла. Ладно, давайте лучше играть. Во что?

Игра нашлась мгновенно. Догонялки с правилами, которые постоянно менялись по ходу действия. «База» была на верхнем уровне деревянного замка, «река лавы» – под сеткой, а спастись от «ледяного тролля» (которого с энтузиазмом изображал Артем) можно было, только пролезть по канатной лестнице.

Я наблюдаю, прислонившись к стволу дерева, готовая в любой момент вмешаться, помочь, подстраховать. Но Вика оказалась ловкой, быстрой. Она визжала от восторга, споря с Соней из-за очередности на горке, и заливисто смеялась, когда Артем-тролль поскальзывался на мокрых от дождя ступеньках.

В какой-то момент она, запыхавшись, подбежала ко мне, чтобы перевести дух.

– Тебе тут нравится?

– Да, здесь интересно, – киваю осторожно.

И снова как ураган, понеслась к качелям. Я смотрела на игры детей и чувствовала странное облегчение. Здесь, на этой площадке, Вика была не дочерью Александра Северова, а просто Викой – энергичной, изобретательной, немного заносчивой, но способной на щедрость пятилетней девочкой.

Лариса Дмитриевна, поговорив по телефону, поднялась с лавочки и подошла ко мне.

– Через час надо возвращаться, у Вики занятие с репетитором по французскому.

– Хорошо, конечно, как скажете.

Взгляд Ларисы Дмитриевны снова падает на мою объемную сумку, и в ее глазах загорается неподдельный интерес. По всей видимости, загадка моей ноши не дает ей покоя.

– Так что же все-таки у вас за секреты в сумке? – спрашивает она, делая шаг ближе.

Я смущенно пожимаю плечом, чувствуя себя немного глупо. – Да я просто подумала, вдруг химчистка попадется по дороге. Понимаете, куртка не моя… ее нужно отдать. А в таком виде – неприлично.

Лариса Дмитриевна закатывает глаза, и на ее лице мелькает что-то вроде снисходительного облегчения. Казалось, она ожидала чего-то куда более экстравагантного или компрометирующего. – Господи, ну сразу бы сказали! У нас в жилом комплексе, разумеется, есть химчистка. И не просто какая-нибудь, а лучшая в районе.

Меня, несмотря на ситуацию, кольнула привычная мысль о расходах. – Наверное, очень дорогая, – неуверенно пробормотала я.

Она махнула рукой, будто отгоняя назойливую мошку. – Естественно. Но для сотрудников Александра Кирилловича – бесплатно. Это входит в его договор аренды. Уборка, химчистка вещей.

Я невольно выдохнула, и напряжение в плечах немного спало. – Правда? Это… замечательно.

– Вот и славно, – кивает Лариса Дмитриевна, ее тон становится чуть более деловым, но уже без прежней ледяной стены. – После прогулки занесете в сервисный блок на первом этаже. Думаю, вещь будет готова только завтра к вечеру.

– Спасибо вам большое.

Переключаю внимание на Вику, которая, красная от смеха, пытается догнать Артема по канатной дороге. Девочка бежит ко мне.

– Я проголодалась, хочу в кафе! Артем и Соня тоже идут…

– Отлично, тогда идем, – с энтузиазмом кивает Лариса Дмитриевна.

Внутри кафе восхитительно пахнет свежей выпечкой, корицей и дорогими зернами. Интерьер выдержан в спокойных, натуральных тонах. Вика, Соня и Артем, словно заправские завсегдатаи, уверенно устраиваются за круглым столиком у окна.

– Мне капкейк с малиной и какао! – без тени сомнения заявляет Вика, даже не глядя в меню.

– А мне ванильный латте и круассан, – тут же подхватывает Соня.

– Горячий шоколад со взбитыми сливками и чизкейк, – буркает Артем, уткнувшись в телефон, который ему на время вернула его гувернантка, симпатичная женщина по имени Елена. По дороге мы успели познакомиться. А вот спутница Сони довольно заносчивая и необщительная особа по имени Зоя.

Я растерянно смотрю на список цен. Здесь все дорогущее!

Лариса Дмитриевна, словно читая мои мысли, махнула рукой.

– Не беспокойтесь, счет идет на номер квартиры Северовых. Закажите и себе что-нибудь.

Пока дети с азартом обсуждали последнюю игру, а Николай, выбрав столик поодаль, внимательным взглядом сканировал помещение, ко мне подошла официантка.

– Вам? – спросила она с профессиональной улыбкой.

Я колеблясь взглянула на меню.

– Эспрессо, пожалуйста. И… стакан воды.

Вика, услышав мой заказ, нахмурилась.

– Это все? – спросила она с искренним недоумением. – Ты же не наешься эспрессо!

– Я не очень голодна, – солгала я, чувствуя, как под взглядом Ларисы Дмитриевны краснею.

– Неправда! – Вика покачала головой с видом строгого взрослого. – После прогулки все голодные. Папа всегда заказывает себе сэндвич. Лариса Дмитриевна, закажите ей тоже сэндвич! Или пасту! – Она повернулась к управляющей, явно считая ее в данной ситуации главной.

Лариса Дмитриевна вздохнула, но в ее глазах мелькнула тень усталой усмешки.

– Викуля, не командуй. Лидия Михайловна, действительно, закажите что-то существенное. У вас, если я не ошибаюсь, после французского с Викой еще подготовка к занятиям на завтра. На голодный желудок это не лучшая идея.

Я сдалась под этим двойным напором – детским и взрослым.

– Тогда… сэндвич с индейкой и авокадо, пожалуйста.

– Вот и умница, – одобрительно кивнула Вика, как будто это было ее личной победой, и тут же погрузилась в спор с Соней о том, чья кукла из последней коллекции круче.

Когда заказ принесли, я осторожно откусила кусочек сэндвича. Он был невероятно вкусным. Я сидела за столиком в шикарной кофейне, рядом болтали обеспеченные дети, и, странное дело – вместе с дорогим кофе и сытным бутербродом внутри начало появляться что-то вроде… слабого, робкого спокойствия. Сегодняшний кошмар медленно, но верно превращался просто в очень странный рабочий день.

Глава 7

Иногда мне казалось, что расписание Вики составлял не любящий отец, а какой-то бездушный алгоритм по прокачке «идеального ребенка». Давайте просто перечислю, ладно?

Верховая езда, скрипка с педагогом, у которой лицо, как у смычка – такое же жесткое и без эмоций. Французский, гимнастика, плавание. Живопись – академический рисунок, никаких веселых каляк-маляк. Этикет – отдельный вид спорта, где главное – не стать самим собой, а стать удобной картинкой. И это я, наверное, что-то еще забыла. Где тут ребенок? Он спрятан где-то между «отработать гаммы» и «держать спину».

Поэтому, когда сегодня утром Вика пришла на кухню бледная, с горячими ладошками и сказала, что у нее «голова как воздушный шарик», моей первой реакцией было не беспокойство, а облегчение. Наконец-то уважительная причина все отменить.

– Ладно, принцесса, – сказала я, прикладывая ладонь к ее лбу. – Манеж и лошади подождут.

– А репетитор по скрипке? – спросила она, и в ее глазах мелькнула робкая надежда.

– И он. Французский – тем более. Сегодня у нас прописан полный медицинский отдых.

Мы устроились в ее комнате, которая больше похожа на музей фарфоровых кукол, но в которой, как я выяснила, есть потайной ящик с потрепанными, зачитанными книжками про Гарри Поттера. Вика была на седьмом небе от счастья. Мы завернулись в огромный плед, включили первый фильм и погрузились в Хогвартс. Потом, когда фильм кончился, а температура немного спала, мы просто читали вслух, изображая разных персонажей. За окном шел дождь, а мы пили какао и обсуждали, в какой факультет нас бы распределила Распределяющая Шляпа.

Потом я, по просьбе мамы, села заказывать в маркетплейсе всякую бытовую ерунду: новые полотенца, лампочки, набор контейнеров. Вика наблюдала за процессом, как завороженная.

– Я тоже хочу такое приложение.

– А у тебя нет? – признаться, я удивилась.

– Неа. Но я хочу! Хочу заказать много всего!

– Я даже не знаю, что на это скажет твой папа. Давай я закажу что-нибудь для тебя? На пробу, так сказать…

Денег у меня немного, но я с радостью поделюсь последним с малышкой, пусть даже у нее все есть. Неважно.

– Нет я хочу сама, – Вика сообразительный ребенок, и уже качает приложение.

– И что тебе так срочно понадобилось? – интересуюсь ворчливо.

– Ммм, для начала – платье феи?

– Ну конечно! Я могла бы догадаться!

– И набор косметики для начинающих! Чтобы учиться быть красивой! 0

Я закатила глаза, но улыбка пробивалась сквозь мое строгое выражение.

Через пару минут у принцессы был собственный, привязанный к моему номеру, аккаунт с аватаркой единорога. И корзина, в которой лежали: платье феи с крыльями (светящимися в темноте, конечно), детский набор косметики с блестками и набор бигуди «для роскошных локонов».

Вика очень сообразительна и требовательна не по годам – доплачивает за срочную доставку,

– Они приедут завтра! – кричит она, сияя.

К вечеру температура сошла на нет, оставив после себя лишь приятную усталость и возбуждение от предвкушения доставки. Которая надо отдать должное, пришла очень ровно в обещанные часы следующего дня. Вика еще была вяленькой, но температура спала.

Мы были в полном беспорядке и в полном восторге, дурачились от души. Я, с огромным трудом и по видео-инструкции, накрутила Вике на голову нечто, напоминающее капустный кочан из синих бигуди. Она же, с сосредоточенностью нейрохирурга, накрасила мне глаза зелеными тенями до бровей и наклеила на лоб огромную стразу «третий глаз».

Потом мы включили какую-то безумно веселую музыку и устроили показ мод перед большим зеркалом. Вика, в халате и бигуди, изображала светскую львицу 80-х. Я, с зелеными веками, пыталась изображать загадочную жрицу. Мы хохотали до слез, пока у меня не заболели мышцы живота.

Именно в этот момент, когда я, изображая падение жрицы в транс, повалилась на ковер, а Вика прыгала вокруг, размахивая помадой как микрофоном, дверь открылась.

На пороге стоял Александр Северов. В черном пальто, с каплями дождя на плечах. Он смотрел на дочь в бигуди и халате, на меня, распростертую на полу с зелеными глазами и стразой на лбу. В комнате пахло детской пудрой, смехом и абсолютной, чистой глупостью.

Он не сказал ни слова. Просто замер.

– Пап! – пронзительно завопила Вика, не испугавшись, а, наоборот, обрадовавшись новой аудитории. – Ты опоздал на наш концерт! Смотри, какая Лида красотка!

Я медленно поднялась, чувствуя, как страза отклеивается и сползает на нос. Господи, теперь-то мне точно конец. Отмена занятий – это одно. Но это точно можно счесть за полный провал профессиональной пригодности.

Северов делает шаг вперед. Его взгляд скользнул по моему лицу, по зеленым теням, третьему глазу на носу. Потом перешел на сияющую Вику. И тут случилось невероятное. Уголки его строгих губ дрогнули. Совсем чуть-чуть и едва заметно, но у меня почему-то потеплело на душе.

– Я вижу, – произносит он наконец, и его голос звучит устало, но без гнева. – Интенсивный курс клоунады? Или это новый метод арт-терапии?

– Это метод «не сойти с ума от напряженного расписания», – вырывается у меня, прежде чем успеваю подумать. Ахнув, прикрываю рот ладонью.

Северов лишь выгнул бровь. Снял пальто, повесил его на спинку стула и подошел ближе. Присел на корточки перед Викой.

– И как самочувствие, пациент? Локоны, я смотрю, уже на подходе.

– Я выздоровела! С Лидой очень классно и весело! Она добрая!

– Хорошо, – кивает, посмотрев на меня поверх головы дочери. В его глазах, тех самых, ледяных, плавает какая-то сложная смесь: недоумение, легкая досада и… интерес. Живой, человеческий интерес. – Лидия Михайловна, вы, я вижу, вносите… коррективы в образовательный процесс.

– У Виктории была температура. Я об этом вам сообщила, – произношу тихо, вытирая зеленое пятно с века. – Мне кажется пара пропущенных уроков – ничего страшного.

Северов задумчиво провел пальцем по одному из бигуди на голове дочери.

– Хм. Но завтра, дочь, возвращаемся к расписанию. Без обсуждений.

– Ладно…

– Но сегодня… – делает паузу, глядя на наши разукрашенные физиономии, – сегодня, пожалуй, можно. Только смойте это. А то похожи на победительницу в конкурсе на плохой вкус.

Вот так недвусмысленно оскорбив, повернулся и вышел, оставив за собой легкий шлейф дорогого парфюма. А еще – ощущение странной, зыбкой победы. Мы с Викой переглянулись. Она сияла. Разве остальное имело значение?