Читать книгу "Мир Аматорио. Исчезнувшая"

Глава 8 «Три ответа»

Я моментально осматриваю комнату. Это какая-то шутка? Почему в ней только одно крошечное окно с решеткой?

– Ты же взломаешь дверь? – с надеждой спрашиваю у Кэша, на что он невесело усмехается.

– Конечно, – с долей сарказма отвечает он. – Я недавно сбежал из «Алькатраса99
  «Алькатрас» – одна из самых известных в мире тюрем.


[Закрыть]». Любой замок для меня как два пальца…

Я бросаю в его сторону суровый взгляд. Неужели снова вернулась несносная версия Кэша?

– Не паникуй раньше времени, я что-нибудь придумаю, – ободряюще добавляет он и достает телефон.

Сначала Кэш звонит Стиву, потом Десмонду, но они оба не отвечают. Дальше Кэш набирает номер одного из парней, оставшихся у входа в здание. Его друг обещает, что поможет нам, как только Стив или Десмонд выйдут на связь. Меня это не очень утешает. Неизвестно, сколько времени мы проторчим здесь.

Но я решаю извлечь из этой ситуации выгоду. Кто знает, когда у меня еще появится возможность оказаться с Кэшем один на один и попытаться получить ответы?

Я отпускаю Голди и поднимаюсь в полный рост. Кэш стоит возле окна, задумчиво уставившись перед собой и держа руки в передних карманах джинсов. Сквозь решетку луна отбрасывает серебристый свет и падает на его лицо. Оно больше не скрыто банданой.

– Раз уж мы застряли здесь на неопределенное время, – прочистив горло, начинаю я. – Мы могли бы сыграть.

Кэш поворачивает голову, и я встречаюсь с его синими глазами – его самая выразительная черта. Не потому, что они обрамлены черными, густыми ресницами. А потому что они настолько глубокие, что это пугает. Никто не знает, сколько демонов прячется внутри.

– В какую игру ты хочешь сыграть?

Вряд ли меня назовешь слишком смелой и решительной. Для меня гораздо проще задавать вопросы под предлогом игры, которую мы любили в детстве.

– «Три ответа».

– Ты же помнишь, что правила действуют в обе стороны? Никто из нас не может отказаться от вопроса другого.

Я уверенно киваю.

– Начинай, – велит Кэш.

Я набираю побольше воздуха в легкие перед тем, как задать самый главный вопрос.

– Почему ты перестал мне писать?

Расслабленное выражение лица Кэша становится каменным. Он пристально смотрит на меня, а его глаза… Я не могу определить, оживились ли его глаза из-за того, что мой вопрос его тоже волнует. Либо из-за того, что Кэш раздражен тем, что я вторгаюсь в его жизнь, которую он предпочитает скрыть от других.

– Прошлое для меня остается прошлым, Кимберли.

Его ответ меня бесит. Кэш не мог ответить более расплывчато?

– Это не ответ, – я скрещиваю на груди руки. – Хотелось бы услышать побольше определенностей.

Кэш ухмыляется, отчего во рту появляется привкус горечи. Почему мои слова звучат так, будто я навязываюсь быть его другом или что-то в таком духе?

– Игра есть игра. Ты получила ответ. Теперь моя очередь. Тебе нравится Блаунт? – спрашивает он.

В замешательстве смотрю на него. Вся насмешливость, которая обычно сопровождает Кэша, отсутствует. Он серьезен.

– Ты имеешь в виду нравится, как… парень? – уточняю я.

– А разве он пытается стать твоим другом? – парирует Кэш.

– Нет, – признаюсь я. – Мне он не нравится.

Выражение лица Кэша остается неизменным. Кажется, он стал помрачневшим.

– Твой второй вопрос, Кимберли.

– Как ты нашел Голди?

– Не мне тебе объяснять, как легко можно собрать информацию о чем угодно и о ком угодно, имея деньги и связи.

Меня не удивляет его ответ. У Аматорио много денег и возможностей. Я знаю, что в их распоряжении имеется частный семейный детектив.

– Зачем ты помогаешь мне?

– Сейчас моя очередь задавать вопрос, – Кэш прищуривается. – Ты была в ресторане с Блаунтом, потому что так хотел твой отец?

От смущения мои щеки пылают, и я отворачиваюсь. Чувствую себя уязвимой от того, что Кэш знает о том, что мой отец настоял на свидании с Джеком. Краем глаза замечаю, как Голди подходит к Кэшу. Он утыкается носом в его бедро, и Кэш вытаскивает руку из кармана, чтобы почесать его за ухом.

– Я благодарна тебе за то, что ты помог мне вытащить Голди. Но тебя не касается, что происходит внутри моей семьи. Это личное.

Я слышу приглушенный звук шагов и поворачиваюсь. Кэш направляется ко мне, и я нервно сжимаю в руке подол платья, торчащий из-под края толстовки. У меня бегут мурашки по коже в предвкушении, что скоро Кэш окажется рядом.

Почему мне нравится чувствовать его приближение?

Кэш встает около меня и проводит языком по своей нижней губе. Я прослеживаю за его действием, и сознание сначала переносит меня в день, когда я впервые увидела неизвестного поджигателя на заднем дворе. А потом я оказываюсь в своей спальне в прошлую ночь. К его губам на моей шее. К его языку на моей коже. К его рукам, запутавшимся в моих волосах.

– Ты права, это личное, – соглашается Кэш. – Тогда почему твой папаша лезет в твою личную жизнь и распоряжается ею?

Я так и не получила от Кэша ответ, который волнует меня больше всего. Зато он одним вопросом загнал меня в тупик. Мне тяжело признаться в том, что мой отец… плохой и лживый человек.

– Я же сказала, что не буду отвечать на вопросы, связанные с семьей. Игра закончилась.

Кэш снова делает шаг вперед, отчего я отступаю назад. Но он продолжает преследовать меня, пока моя спина не утыкается в стену. Кэш поднимает руки и упирается ими по обе стороны от моей головы.

– Мы играем до конца. Ответ на твой последний вопрос, Кимберли. Я помог тебе не потому, что мы были в прошлом друзьями. Или не потому, что хочу сохранить нашу дружбу. Или не потому, что я хочу тебя трахнуть, – он понижает голос. – Я помогаю тебе, потому что твой отец – самый большой кусок дерьма, который ходит по этой планете. Голди не должен страдать по его вине.

Я на грани слез от горько-сладких воспоминаний.

Это было несколько лет назад на Рождество.

Я поблагодарила Кэша за подарок и крепко его обняла. Когда Кэшу удалось вырваться из моих объятий, он спросил: как я хочу назвать щенка. Я взглянула на маленького золотистого лабрадора, виляющего хвостом, и ответила…

– Голди, – шепчу я.

Между тем Кэш не останавливается и продолжает выпускать на меня весь свой ад.

– Твой папаша устроил прием и вывел тебя на обозрение, как племенную кобылу на торги, – его ноздри раздуваются. – Он подбирает жениха, и ему абсолютно плевать, что тебя тошнит лишь от одной мысли, что к тебе может кто-нибудь прикоснуться.

Наши лица в нескольких дюймах друг от друга. Я вижу, как в глазах Кэша полыхает огонь. Огонь ненависти. Он поджигает меня, и я хочу испариться в воздухе, словно дым. Мне не по себе от того, как Кэш много про меня знает.

– Ты все высказал? – мой подбородок дрожит. – Тебе стало легче от того, что ты смешал мою семью с грязью?

От моего сломленного голоса Голди поскуливает. Он подбегает к входной двери и пытается открыть ее лапой, словно чувствует, что надо поскорее отсюда уйти.

– Нет, мне не стало легче. Но мне будет гораздо легче, если ты начнешь играть не по правилам своего папаши.

С этими словами Кэш срывает бандану с моего лица. Я задерживаю дыхание, когда он опускается передо мной. Я прослеживаю за ним взглядом, наблюдая, как Кэш проводит рукой по моему колену, избегая кровоточащей ссадины.

– Что ты делаешь?

Кэш поднимает на меня взгляд, который я расцениваю как «разве не видно»? Затем снова смотрит на мое колено, и его челюсть сжимается.

– Чертов охранник, – бормочет он. – Сильно болит?

– Нет.

Кэш смотрит на мою ногу, затем стягивает ее банданой. Прежде чем завязать ее вокруг моего колена, он выдвигается вперед и прикасается к коже рядом с ушибленным местом. Он опускается, целуя мою рану, и я вздрагиваю.

– Что ты делаешь?

– То, что должен сделать, – твердым тоном отвечает он.

Его губы направляются выше, их тепло передается мне и растекается по телу. Внутри меня что-то разгорается. Что-то незнакомое. Прежде чем я успеваю разобраться со своими эмоциями, Кэш опускает руку на мое бедро и сжимает его. Постепенно он добирается до подола платья и задирает его дюйм за дюймом.

Кэш пристально смотрит на мою нижнюю часть, скрытую трусиками. От его взгляда я испытываю… Нет, это ни в коем случае нельзя назвать стыдом или смущением. Это что-то похожее на трепет или, может быть, предвкушение.

– Черт, принцесса, – хрипло ругается Кэш. – Теперь ты не сможешь уйти от меня просто так.

Схватив меня за ногу, он закидывает ее к себе на плечо. Его рот прижимается к моей внутренней части бедра, и дрожь пронзает меня. Кэш проводит дорожку языком и губами, медленно подбираясь к краю белья. Он совсем близко, и моя грудь часто вздымается и опадает.

Я прерывисто дышу, чувствуя жар. В комнате становится слишком душно. Мне хочется стянуть с себя толстовку. Хочется остудить свое разгоряченное тело. Откидываю голову и упираюсь затылком в стену. У меня не остается никаких мыслей, кроме одной: какой следующий шаг сделает Кэш? И буду ли я готова к нему?

– Я хочу оказаться в тебе, – тихо говорит Кэш, и я чувствую тепло его шепота, скользнувшего между бедер. – Хочу ощутить, как ты будет сжиматься вокруг меня. Хочу увидеть, как ты будешь смотреться, заполненная мной, принцесса. Держу пари, это будет чертовски красиво.

– Ты сошел с ума, если думаешь, что это случится.

Я вскрикиваю от неожиданного укуса в бедро. Кэш успокаивает его поцелуем и проводит языком по моей промежности, скрытой бельем. Приятные импульсы пробегают между бедер, заставляя выгнуть спину и предоставить больше доступа Кэшу.

– Мы оба знаем, что ты сама этого хочешь. Хочешь, чтобы мои руки были на тебе. Хочешь, чтобы мои пальцы были внутри тебя. И я дам тебе все. Но когда ты попросишь об этом.

Кэш берет мою ладонь и устраивает ее на своей голове, чтобы я держалась за его волосы. Я пропускаю пальцы между его прядей и оттягиваю их. Кэш издает довольный рык и вновь прижимается губами к моему бедру. Языком он целует и рисует узоры на моей коже.

В нижней части живота застывает сладостное напряжение.

– Кэш… – всхлипываю я.

– Черт, принцесса, – выдыхает Кэш. – В следующий раз не подпускай меня так близко. Иначе я сорвусь.

Он отстраняется, и прохладный воздух касается того места, которое секунду назад пылало под горячими губами. Кэш завязывает бандану на моем колене, еще раз целует меня в бедро и выпрямляется в полный рост.

Между его ног отчетливо проглядывается выпуклость, но не похоже, что Кэша это волнует. Я открываю рот, чтобы спросить, что это было, как слышу шорохи.

Дремлющий Голди просыпается и принимается скрести лапой у порога. Через несколько секунд дверь приоткрывается, и я вижу в проеме темный силуэт. За ним стоит более широкоплечая и высокая мужская фигура, и я облегченно выдыхаю.

Десмонд и Стив не стали свидетелями того, что происходило в этой комнате минуту назад.

***

Нам удается без промедлений выбраться и быстро покинуть здание. По дороге Десмонд объясняет мне, что, по неофициальным данным, это место принадлежит небольшой фармакологической компании. Сюда привозят животных, чтобы потом отправить их в лабораторию для опытов и исследований.

Никто не знает, безопасны ли их методы. И у меня нет таких слов, чтобы описать свою злость по отношению к отцу. Может быть, он не был в курсе, что животных из приюта отправляют на опыты. Но зачем он врал, что нашел для Голди новый дом и новую семью?

Подумать только, отец разыграл целый спектакль со снимками и заставил участвовать в этом незнакомую девочку!

Мы добираемся до внедорожника, и я замечаю рядом с ним еще одну машину. Это Maybach, и при виде нас он мигает фарами. Двое парней отделяются от нас и прощаются с Кэшем и Десмондом. Они сообщают, что отправляются на вечеринку, и Стив собирается уйти вместе с ними. Но его останавливает Десмонд:

– Ночь еще не закончилась.

– Сперва надо отвезти домой Кимберли, – заявляет Кэш.

– Разве она не поедет с нами? – спрашивает Стив, и Кэш с Десмондом смиряют его уничтожающим взглядом.

– Нет, – отрезает Кэш.

В другой раз я бы обязательно спросила, куда мне не разрешено ехать и почему? Однако сейчас все мои мысли сосредоточены на одном: мое возвращение домой с Голди. Аллергия у отца никуда не делась. И рано или поздно мне придется найти для Голди место для передержки. После того как отец обманул меня, я не могу ему доверять.

Вскоре мы забираемся до внедорожника Десмонда. Стив занимает переднее пассажирское место, а мы с Кэшем и Голди устраиваемся на заднем. Голди прижимается мордочкой к моим коленям и утыкается прохладным носом в ладонь. Я глажу его и спустя минуту слышу его тихое и мерное сопение.

Чувствуя чудовищную усталость, я прислоняюсь лбом к окну и закрываю глаза. Вдруг на мою руку ложится теплая ладонь. Я поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Кэшем. Мы смотрим друг на друга, и я пытаюсь понять, что с нами происходит? Что между нами?

– Ты уже решила, куда пристроишь Голди?

Я не удивлена, что он знает про аллергию моего отца.

– Еще нет.

Кэш тяжело сглатывает перед тем, как произнести:

– Ты можешь оставить Голди у меня.

– У тебя? – я не верю собственным ушам.

– Сомневаюсь, что мама или Грейс будут рады собаке, которая может испортить их дизайнерскую мебель, одежду или обувь. Но я могу выделить для Голди место. Это может быть бунгало в лесу для гостей. Обещаю регулярно кормить Голди и играть с ним. А ты можешь навещать его, когда захочешь.

Я опускаю взгляд на его ладонь, которая накрывает мою. Она широкая, большая и теплая. Развернув свою руку, я переплетаю наши пальцы и смотрю на Кэша:

– Спасибо, – мой голос больше похож на шепот, но я знаю, что Кэш меня слышит.

Глава 9 «А» значит Аматорио»

Я прожигаю взглядом белый Volvo, в котором сидит Блаунт. Несколько минут назад этот гандон вышел из бара с какой-то девчонкой. Она едва держалась на ногах, когда Блаунт затаскивал ее на заднее сиденье.

Теперь его машина движется к границе города. Соблюдая дистанцию, Десмонд едет за ним и сворачивает с шоссе на неосвещенную дорогу.

Примерно два часа назад мы отвезли домой Кимберли, а потом я оставил у себя Голди. Я покормил его и оставил для него мягкий лежак. А дальше мы отправились следить за Блаунтом. Точнее, мы наблюдали, как он накачивал девчонку крепкой выпивкой.

Сюрприз-сюрприз.

Джек Блаунт представляет собой образец хорошего и примерного парня. Его официально ни разу не обвиняли в чем-то противозаконном и подозрительном. По всем пунктам он слишком правильный. Слишком гладкий. Слишком, черт возьми, отполированный.

Он ходит по академии с ангельским лицом, будто он святой, а все остальные на его фоне – жалкие грешники. Но Блаунт ни хрена не святой. Я чувствую, что в нем есть что-то глубоко неправильное. Он что-то скрывает, и скоро я найду его гниющее место.

– Эй! – с заднего сиденья отзывается Стив. – Может, объясните мне, какого хрена вы взъелись на Блаунта?

Десмонд берет с центральной консоли журнал, на обложке которого запечатлена моя физиономия, и бросает его Стиву. На снимке я дерзко смотрю прямо в объектив, будто хочу врезать человеку по другую сторону камеры. На моих окровавленных губах безумная ухмылка после драки в ночном клубе.

– Семья Блаунта смешала с дерьмом мою семью, – говорит Десмонд сквозь плотно сжатые челюсти. – Мы обязаны оставить предупреждение. До них должно дойти, что у них будут последствия, если они еще раз что-то напишут про Аматорио.

– А я думал, Кэш хочет преподать ему урок за то, что он подкатывает яйца к блондиночке, – возражает позади меня Стив.

– Я же сказал, – перевешиваюсь с сиденья и смотрю на друга. – Ее зовут Кимберли. И если я еще раз услышу, как ты предлагаешь ей попрыгать на члене, то я вывезу тебя в пустыню, закопаю в песок и вырву язык, чтобы им полакомились стервятники, – я произношу все будничным тоном, будто приглашаю Стива отправиться на прогулку в Бостон Паблик Гарден. – Тебе понятно?

– Понятно, – Стив пожимает плечами. – Значит, ты застолбил англичанку? Ну… То есть, Кимберли, – поспешно добавляет он.

Я сжимаю челюсти, но не показываю своей реакции.

– С чего ты решил?

– Ты попросил нас помочь вытащить ее собаку.

– Это моя собака. Я забрал Голди себе. Несколько лет он жил у Кимберли, и Голди ей доверяет. С нами он бы не отправился добровольно.

– То есть, ты не запал на Кимберли? – Стив с интересом выдвигается вперед.

– Ты же знаешь, что мне нужно от девушек, – отвечаю я, заставляя голос, звучать скучающе. – Когда я получу от нее все, что она может мне дать, мой интерес пропадет.

Стив усмехается.

– Тогда перекинь ее мне, когда закончишь с ней. Я бы не отказался послушать ее английский акцент, с которым она будет просить меня ее трахнуть.

Я сопротивляюсь желанию броситься через сиденье и ударить засранца. Но вместо этого провожу рукой по лицу, чувствуя, как иссякает мое шаткое терпение.

– Поговорим об этом, когда я с ней наиграюсь.

То есть, никогда.

До сих пор непонятно, почему меня так тянет к Кимберли Эванс. Наверное, это можно списать на наше прошлое. Мы провели вместе большую часть детства, и на подсознательном уровне я всегда стремился защищать светловолосую девочку с россыпью милых веснушек.

Десмонд снижает скорость, продолжая держать дистанцию от машины Блаунта. Белый Volvo в очередной раз куда-то сворачивает, и через некоторое время Десмонд поворачивает следом с выключенными фарами.

Кажется, мой брат знает каждую улицу и каждый гребаный поворот в мире. Я уверен, что он доберется с одного края Бостона на другой с закрытыми глазами.

– Как только мы будем на месте – расходимся. Я вырубаю водителя, а ты займешься этим белобрысым придурком, – Десмонд переводит взгляд на меня, а потом предупреждающе смотрит на Стива. – А ты следи, чтобы Кэш его не прикончил.

Белый Volvo тормозит у края дороги. Брат следует его примеру и глушит мотор. Двигатель его Mercedes агрессивный, рычащий и громкий. Водителя Блаунта этот шум может насторожить.

Мы втроем выбираемся из автомобиля. Десмонд открывает багажник и берет оттуда спортивную сумку. Он достает маски вместе с кожаными перчатками, которые надевает каждый из нас. Кроме этого, мы все в черных толстовках и джинсах. Мы выглядим так, будто собираемся ограбить банк.

– Кэш, – Десмонд поворачивается в мою сторону. – Ты же будешь себя хорошо вести? Мы должны только оставить предупреждение. Никаких личных разборок.

– Ты же меня знаешь, – пожимаю плечами. – Я всегда веду себя как ангелочек.

– Это меня и настораживает, – возражает брат. – Пообещай мне, что не будешь психопатом.

– Это чертовски скучно, – отвечаю я и встречаюсь с тем самым взглядом, которым Десмонд потрошит своих гоночных соперников.

– Твою мать, Кэш, – рычит он. – Пообещай мне, что будешь придерживаться плана.

О, я могу с легкостью это пообещать. Никто ведь не уточнил, какого именно плана я должен придерживаться.

– Клянусь, – говорю я, и, похоже, Десмонда устраивает мой ответ.

Он кидает мне спортивную сумку, и мы крадемся вдоль края дороги к припаркованному белому Volvo. В темноте ночи его габаритные огни горят кроваво-красным.

– Сколько мест на теле ты знаешь, чтобы отключить противника одним ударом? – спрашиваю я у брата.

– Сонная артерия, – без колебаний выдает он.

– Солнечное сплетение, – добавляет Стив.

Я киваю, соглашаясь.

– Для меня лучший способ – это в висок.

Мы проходим середину пути. Отсюда я вижу, как с водительской стороны Volvo раскрывается дверь. Из машины выбирается мужчина в черном костюме. Включенные передние фары освещают невысокую фигуру водителя Блаунта. На вид ему примерно тридцать пять лет, и он неторопливым шагом прогуливается туда-сюда перед капотом машины.

– Расходимся, – Десмонд отделяется от нас.

Он быстро и незаметно пробирается через подлесок, растущий вдоль дороги. Вместе со Стивом я продолжаю в темноте подкрадываться к машине Блаунта. Согнувшись, мы подбираемся к ее задней части и опускаемся на корточки, чтобы выждать момент, когда Десмонд сделает первый ход.

В ожидании я стягиваю спортивную сумку с плеча и оставляю ее на земле. Достаю оттуда свой любимый инструмент и засовываю его за спину, за пояс. Параллельно прислушиваюсь, чтобы оценить обстановку.

Из-за закрытых дверей Volvo доносится приглушенная музыка, сухой голос говнюка Блаунта и всхлипывания, переходящие в плач. Я осторожно поднимаю голову и заглядываю в салон. Внутри горит свет, и от увиденного я сжимаю руки в кулаки, и кожа на костяшках натягивается.

Что, черт возьми, не так с Блаунтом?

Он, как и большинство студентов академии, происходит из богатой семьи. И он может позволить себе модель или девушку из эскорта. В конце концов, он может снять цыпочку в ночном клубе, на вечеринке или в любом другом месте. Большие деньги дают больше возможностей.

Но этот урод предпочитает подмешивать девушкам дрянь, а потом пользоваться ими.

Мой взгляд задерживается на гребаном Блаунте. Отвесив пощечину девушке, он хватает ее за волосы и притягивает ее к себе между ног. Девушка отворачивается и слабо сопротивляется. На ее щеках черные разводы от туши, и я готов его убить.

Сквозь учащенный пульс слышу звук торопливых шагов. Высунув голову из укрытия, я вижу, как Десмонд набрасывается на водителя и ударяет его. Мужчина падает на капот машины и сползает на землю. Больше он не шевелится.

– Хороший удар, – одобряю я.

Не мешкая, я распахиваю дверь со стороны заднего сиденья. Блаунт расстегивает молнию на джинсах и достает наружу свой мерзкий огрызок. При виде меня он ошеломленно замирает.

– В тебя когда-нибудь втыкали катетер? – невозмутимо спрашиваю я. – Точнее, в твой член?

– Что? – Блаунт шокировано смотрит на меня, вернее, на то, что скрыто черной маской.

В этот момент стоящий позади меня Стив делает несколько снимков на свой телефон. Надеюсь, потом он не будет пересматривать в деталях поникший хер Блаунта.

– Ты знаешь, как охренительно больно, когда в отверстие твоего члена втыкают катетер? – интересуюсь я, и лицо Блаунта напрягается с каждым моим словом. – В головку входит тонкая игла, но на самом деле ты чувствуешь ее, как лезвие бритвы. Чувствуешь, как оно медленно входит под кожу и дюйм за дюймом врезается в плоть битым стеклом.

– Кто вы такие? Что вам от меня надо? – Блаунт взрывается. – Вы вообще в курсе, кто я, мать вашу, такой?

Он бы наверняка продолжил вопить, как стервозная маленькая сучка. Но мой брат открывает дверцу с другой стороны и отвешивает Блаунту удар в челюсть.

– Заткнись и вылезай из машины, – громыхает он в темноте.

Я издаю раздраженный рык. Вот так всегда. Брат вечно обламывает мой кайф.

Мне хотелось увидеть все оттенки страха Блаунта. Его ужас, истерику, панику и мою любимую заключительную стадию – мольбу. Я бы посмотрел, на что Блаунт готов был пойти, чтобы его отпустили. Я бы нашел его слабое место, чтобы потом с легкостью уничтожить его.

Но я успокаиваю себя тем, что эта ночь еще не закончилась. У меня еще будет шанс поразвлечься.

– Ты оглох? – гремит Десмонд. – Выбирайся. Живо!

Блаунт испуганно косится на Десмонда. От удара его глаза слезятся, а на губах проступает свежая кровь. Я довольно улыбаюсь. Чертовски идеально.

– Что вам от меня нужно? – спрашивает Блаунт, выбираясь из машины. – Мой отец убьет каждого из вас, если узнает…

Десмонд снова наносит удар, и Блаунт сгибается пополам.

– Вы хотите похитить меня и получить выкуп? – болезненно кряхтит он.

– Придурок, – едко смеется Десмонд. – Машина, в которой мы следили за тобой, стоит четыреста тысяч долларов. У нас больше денег, чем нам когда-либо понадобится. Неужели ты думаешь, что нам нужен такой кусок дерьма, как ты?

Я перевожу взгляд на девушку, лежащую на сиденье. На ней синие джинсы и тонкая блузка в голубую полоску с оторванным воротником. Ее волнистые светлые волосы растрепаны, некоторые пряди прилипли к лицу. На полу валяется белая сумка.

Я наклоняюсь к ней, но она никак не реагирует. Ее глаза закрыты. Я проверяю пульс на ее шее, и, к счастью, под моими пальцами слабо пульсирует вена.

– Пожалуйста… – шепчет девушка, и ее опущенные веки подрагивают. – Мамочка… Я хочу домой…

Я подумываю о том, чтобы отрубить хер Блаунта прямо сейчас. Но вместо этого поворачиваюсь к Стиву:

– Отнеси ее в машину. Ей незачем здесь находиться.

Не теряя ни секунды, Стив наклоняется и подхватывает девушку на руки. Он уходит, а я обхожу машину, став свидетелем того, как Десмонд заставляет поднять Блаунта с земли небольшой прозрачный пакет. Внутри него таблетка, и, по всей видимости, эта штука выпала из кармана Блаунта. Десмонд и я никогда не прикасаемся к подобному дерьму.

– Что ты дал девушке? – спрашивает Десмонд у Блаунта.

– Это обычное обезболивающее.

– Тогда глотай его.

Блаунт часто мотает головой.

– Нет! Я не буду этого дела…

Десмонд вновь отвешивает ему удар в челюсть.

– Когда я говорю тебе сожрать эту таблетку, ты берешь и жрешь эту таблетку.

Морщась от боли, Блаунт трясущимися руками отправляет в рот содержимое пакета.

– Раздевайся, – заявляет ему Десмонд.

Мои глаза загораются. Здесь становится все интереснее. Похоже, брат решил отступить от своего первоначального плана.

– Что? – испуганно спрашивает Блаунт.

– Снимай одежду. Сейчас же.

Блаунт тупо смотрит на Десмонда, но все-таки снимает с себя свитер и брюки. Он сомневается, нужно ли снять трусы. Но удар Десмонда красноречивее всякого ответа.

Вскоре Блаунт остается в носках. Я завожу руку за спину и достаю из-за ремня топор. Его блестящая рукоятка идеально вписывается в мою ладонь в кожаной перчатке. Я крепко сжимаю его и подхожу к Блаунту:

– А теперь беги, – заявляю я с пугающим хладнокровием в голосе.

– Но я же могу… потерять сознание, – испуганно бормочет Блаунт.

– В этом и смысл, приятель. Ты узнаешь на собственной шкуре, каково это – когда ты не контролируешь собственное тело и жизнь, – я склоняю голову набок. – Хотя ты можешь остаться. Я давно не вонзал свой топор во что-то живое.

Я замахиваюсь, и Блаунт больше не задерживается ни на секунду. Он срывается и бежит по дороге, и при виде его тощей задницы мы с Десмондом разражаемся смехом.

– Вернемся к первоначальному плану, – говорит брат. – Осталось не так много времени.

Кивнув, я забираюсь на машину и делаю первый взмах топора. Он со свистом рассекает воздух и с громким ударом вонзается в крышу автомобиля. Образуется вмятина, и я замахиваюсь, снова обрушивая топор. И еще раз. И еще. И так до тех пор, пока лезвие не рассекает кузов.

Вытаскиваю топор и отшатываюсь, чтобы посмотреть на дыру, которую только что проделал. Неровные края металла торчат с двух сторон, как разинутая голодная пасть.

– Ты представлял его лицо, не так ли? – спрашивает Десмонд, вытаскивая из спортивной сумки баллончик с краской.

Ничего не отвечаю ему, пока брат встряхивает баллончик и начинает писать заглавную букву «А» на капоте машины. Десмонд прав. Я бы с удовольствием разбил гребаную рожу Блаунта.

Он ошивается рядом с Кимберли, будто у него есть на это право. Он приглашает ее на свидания, будто у него есть на это право. Он прикасается к ней, будто у него есть на это право. Его мерзкие губы дотрагивались до нее, и сегодня ночью на месте девушки могла оказаться моя принцесса…

Перед глазами все темнеет. Я уничтожаю лобовое стекло двумя ударами. Осколки фейерверком взлетают в воздухе, но я не останавливаюсь. Делаю еще несколько дыр в крыше и спрыгиваю на землю. Следующими идут фары, окна, двери, багажное отделение…

– Пора заканчивать, – Десмонд указывает на водителя, который начинает приходить в себя.

Брат швыряет журнал на изувеченный капот. Я в последний раз обрушиваю топор, и его лезвие вонзается в то, что осталось от машины Блаунтов. Его рукоять торчит в воздухе, как поднятый вверх средний палец.

Мы уходим, оставляя после себя хаос и разрушение. Для этого я и был создан. Это тот, кто я есть на самом деле.