Читать книгу "Правила жестоких игр"

– Довольно! – Встряхивая Филиппа за плечи, приказал Макс.

– Отпусти! – Тот резко скинул удерживающие руки. Рубашка без единой пуговицы выбилась из брюк, открывая гладкий торс. В синих глазах Филиппа появилось безумное выражение, когда он, бросив короткий взгляд на старинные часы, неожиданно кинулся к двери.

– Тебе не стоило ее трахать! – Заорал ему вслед Заккери.

– Завидуешь? – Он оглянулся на короткое мгновение.

– Да пошел ты! – Захрипел блондин, краснея от злости.

Филипп уже выбегал из дома, а через несколько секунд он выезжал из ворот. Ауди, рычал, набирая скорость на извилистой дороге. Казалось, машинку швыряло, и Филипп только чудом не слетал в кювет на особенно крутых поворотах. Темнота струилась из леса, мелькающего сплошной стеной за окном, и испуганно расступалась от света фар.

Он бросил взгляд на плоские часы на руке, стрелки растянулись в прямую линию, показывая половину двенадцатого. Ровно в полночь Гнездо на несколько коротких мгновений снимет защиту, и демон, заключенный пока в склепе, как в клетке, выскользнет наружу полный злости и жажды уничтожить любого указанного хозяином врага. Единственное место, где жертва оказалась бы в безопасности, являлось само Гнездо.

Проклятое время, словно ускорило свой бег, и, когда замелькали огни кольцевой дороги города, часы отсчитали без двадцати двенадцать. Не обращая внимания, на светофоры и сигналы соседей по дороге, Филипп несся по улицам, ловко играя «в пятнашки» и стараясь выгадать короткие секунды. Когда он влетел в знакомый двор и остановился у нужного подъезда, то осталось пятнадцать минут до освобождения демона.

Филипп выскочил из машины, не заглушив ее, и бросился к подъезду, щелчком заставляя открыться дверь. Лифт ехал слишком медленно, и парень метался в полутемной грязной кабине, поглядывая на мигающий огонек этажей. От нетерпения по спине бежал пот, разбитый кулак ныл. Парень не выдержал и шарахнул по дверям. Лифт тут же остановился, словно по требованию, наконец, оказавшись на нужном этаже, где снова кто-то умудрился выкрутить лампу дневного света.

Утопив кнопку звонка, разорвавшегося визгливой трелью, Филипп притопывал, через каждую секунду пока никто не открывал дверь, и нервно поглядывал на плавно сходившиеся стрелки.

Какого черта?! Где она может быть в такое время?! Она уже обязана спать! Ему показалось, что он кипит, как чайник на плите.

Тут в глазке мелькнул свет, потом раздался приглушенный голос Саши:

– Там кто-то есть?

– Немедленно открой! – Филипп рявкнул так, что его, наверняка, услышали все соседи.

Он ощутил настоящее облегчение, что девушка оказалась дома. Даже если бы в ее поисках в огромном безбрежном городе участвовала Лиза, обладавшая феноменальным нюхом, они бы опоздали – стрелки показывали без десяти минут полночь.

Вероятно, Саша колебалась. Со злостью Филипп щелкнул пальцами, заставляя дверь распахнуться настежь. Испуганная девушка в ярко освещенной прихожей отшатнулась, прижав руку к губам. Рыжие влажные волосы разметались по плечам, худенькое лицо побледнело и вытянулось. Во взгляде, направленном на Филиппа, застыл ужас. Он, конечно, выбил дверь, но все равно попасть внутрь не мог.

– Скажи, что я могу войти! – Прорычал он.

Она поспешно замотала головой и отступила на шаг. Саша выглядела хрупкой и ранимой.

– Немедленно позволь мне войти! – Он едва сдерживался, чтобы не разнести от злости весь подъезд.

По ее щекам побежали слезы, и она обреченно кивнула, словно мышка перед питоном.

– Произнеси это вслух!

Филипп удивлялся, почему ее родители не торопятся на помощь дочери.

– Входи. – Она пробормотала едва слышно и всхлипнула.

Прозрачная стена в дверном проеме тут же перестала быть твердой и звонкой, как стекло. Парень в два прыжка оказался рядом с Сашей, хватая ее за руку.

– Где твои родители?! – Требовательно вопросил он, подтаскивая девушку к шкафу.

Теперь, когда он чувствовал тепло ее кожи под своими пальцами, слышал ее дыхание, видел странные воспоминания бесконечной дороги в ее глазах, на него опустилось благословенное холодное спокойствие, позволявшее, соображать.

– Уехали. – Похоже, от страха у нее едва шевелился язык.

Парень сорвал с вешалки куртку и сунул Саше, та послушно прижала одежду одной рукой.

– Обувайся! – Приказал Филипп, отпуская, но тут же сжал локоть обратно, словно боясь, что она упадет. Неловко Саша натянула на ноги кеды, так же нелепые, как ее узкие домашние штаны и футболка с рожицей Микки Мауса на груди.

– Куда ты меня?.. – Только и пробормотала девушка, ее пальцы оказались холоднее льда. Ее действительно колотило от ужаса.

Филипп молча вытолкал ее на темную лестничную клетку. Одним щелчком заставляя закрыться входную дверь и разъехаться своркам лифта. Он снова глянул на часы – пятьдесят пять минут двенадцатого. Подчиняясь, приказу кабина спустилась на первый этаж в короткие секунды, натужно гудя и качаясь, как в предсмертных судорогах. За одну поездку лифт выработал весь свой ресурс, за их спинами выключился свет, оставляя двери открытыми.

Саша семенила за Филиппом и спотыкалась, наступая на развязанные шнурки.

– Ты говорил, что я могу не бояться тебя! – Она неожиданно попробовала остановиться, привлекая его внимание.

– Я сказал правду. – Коротко бросил он, не замедляя шага.

– Ты не убьешь меня! – Пролепетала дрогнувшим голосом девушка, когда они уже оказались на холодной улице.

Твою мать! Он ее спасает, как гребаный рыцарь, а она смеет говорить об убийствах?! Странное раздражение от ее слабого затравленного голоска мешало сосредоточиться.

– Если не заткнешься, то не гарантирую.

Когда Саша увидела возле подъезда по-прежнему заведенный спортивный автомобильчик, ожидавший пассажиров, то захлебнулась в слезах и уперлась ногами в асфальт, словно маленький ребенок, отказываясь идти дальше.

– Нет! – Бормотала она, вырываясь. – Нет, нет! Только не машина! Пожалуйста, не делай этого со мной! Не надо!

Филипп быстро глянул на циферблат – им осталась ровно две минуты до начала их маленького персонального ада. Скрипнув зубами, он поднял сопротивляющуюся девушку на руки и буквально запихнул в салон. Разгибаясь, он шарахнулся головой, и приказал во вспышке ярости:

– Пристегнись!

– Нет! – Неожиданно твердо заявила Саша, но в глазах читался настоящий животный ужас. – Я никуда с тобой не поеду!

– Пристегнись немедленно! – Прошипел он, хватая девчонку за шиворот. Ему показалось, что сейчас из глаз посыплются искры. Его рвущийся наружу гнев, наконец, заставил Сашу закрыть рот, прикусив губу, и щелкнуть ремнем безопасности.

Он уселся за руль, и этот самый момент экран на приборной доске вывел четыре нуля, означавшие полночь. Филипп сорвался с места, распугав компанию, весело прогуливавшуюся по узкой дворовой дороге, заставленной припаркованными на ночь автомобилями жильцов. Он выехал на широкий проспект, из-за позднего часа, почти пустой, и тут же включил навигатор, где мгновенно засветилась зеленая точка. Демон был очень быстрым, зная, кого именно ищет.

Филипп покосился на Сашу, и тихо чертыхнулся сквозь зубы. Даже пристегнутая каким-то хитрым образом она смогла свернуться комочком, прижав колени к груди и обняв их руками. Ее заплаканное лицо с закрытыми глазами застыло в таком ужасе, словно она смотрела в черную бездну и ждала, что ее туда столкнут. Костяшки пальцев, судорожно сжавших ткань штанов, побелели. Она не тряслась, как прежде, и складывалось ощущение, что он везет ее в последний путь.

– Эй! – Парень слегка сбросил скорость, отчего стрелка спидометра сползла с красного сектора.

Он потрепал Сашу по плечу, стараясь не отрываться от мелькающей дороги. Она не отвечала, будто бы находилась в странном трансе.

– Саша? – Снова позвал он и ласково погладил ледяную руку.

Она распахнула расширенные глаза с узким неживым зрачком и повернула к нему голову. Девушка не видела Филиппа, зато от единственного короткого взора, брошенного в наполненные мучительной тоской очи, на затылке у парня зашевелились волосы. В воспоминаниях больше не было бесконечного асфальта, теперь она позволила увидеть – панель приборов и зашкаливающий спидометр, лицо улыбавшегося чужого парня, руки с тонкими пальцами, сжимавшие руль. Мелькнувший перед глазами багажник блестящего, пронесшегося, как стрела спортивного купе. Кровь на руках, шрамы на коже в виде витиеватых букв «мой второй шанс», языки пламени из двигателя…

На одно мгновение сердце перестало биться, а потом заколотилось, как безумное. В памяти всплыли ничего не значившие слова Максима, узнавшего в Саше бывшую знакомую: «Трое погибли, а у нее ни царапины. Думали, рехнется, а нет…» Он увидел в воспоминаниях девушки регистрационные номера автомобиля, на котором сейчас они вместе убегали от зеленой точки, пока только изображенной на карте…

– Тормози!!! – Она заорала так, что он резко крутанул руль и непроизвольно нажал на педаль тормоза. Ауди, скользнув по асфальту несколько метров, заглох и встал, как вкопанный, хорошо сзади не оказалось автомобилей.

Филипп хотел выругаться, но в ту же секунду, над ними пролетела серая стремительная тень, не попавшая в машину по единственной причине – их резкая, почти паническая остановка. Через мгновение парень увидел, как над крышей соседнего автомобиля появилось белесое создание с отвратительной клыкастой пастью, круглыми звериными глазами и обезьяним носом. В когтистых руках демон тащил святящуюся энергетическую оболочку водителя. Машина того тут же завиляла, будто пьяная, изгибая по дороге невероятные петли. Человек внутри лежал на руле мертвым.

– Черт! – Пробормотал Филипп, снова заводя двигатель.

Они проехали под зависшим в воздухе демоном, наслаждавшимся вкусом своей случайной жертвы.

– Как ты узнала? – Парень глянул в глаза девушки, и зацепил в воспоминаниях странную вспышку – инферн в салоне, хватающий Филиппа за горло и вытаскивающий душу.

Он прибавил скорости – фактически Саша предугадала будущее и исправила его! Невозможно!

– Он сзади! – Выкрикнула она, судорожно прикрывая голову руками. – Налево!

Филипп послушно свернул, вылетая на встречную полосу и только чудом избежав столкновения с автобусом. Демон попал внутрь переполненной вильнувшей «гусеницы» и, тут же схватив очередную душу за грудки, вытащил ее наружу.

Все перемешалось – испуганные всхлипы Саши, бесконечный вопль летящего с бешеной скоростью купе, а потом, когда демон медленно, словно не замечая, движения опустился на капот, то наступила бесконечная пугающая темнота, только странно освещенное создание смотрело на застывшую Сашу и скалилось. Филипп крутанул руль, и демон кувыркнулся под колеса. Из пола показалась лапа с когтями, к счастью, не задевшая пассажиров. С облегчением Филипп увидел ворота Гнезда, и щелкнул пальцами. Те медленно открывались, принимая маленькую машинку. Он остановился у самого крыльца и, выскакивая из Ауди, коротко отрезал:

– Выходи.

Саша не сдвинулась с места. Филипп, захлебываясь раздражением, с такой злостью распахнул дверь рядом с ней, что девушка вздрогнула и отмерила парню жалобный взгляд. Схватив ее за локоть, он войлоком вытащил Сашу из автомобиля и силой повел в дом. Только оказавшись в огромном темном холле с мраморными полами, Филипп, кажется, задышал. Он совершенно точно знал, что демон, вызванный Заккери, все равно попытается проникнуть в Гнездо, чтобы завершить начатое, и дом сам его истребит. Больше не стоило нервничать. Только почему-то не получалось, особенно, когда он против ее воли заставил сопротивлявшуюся Сашу подняться по лестнице на второй этаж в его комнату в самом конце крыла, занимаемого их с Заккери семьей.

Глава 9
Влюблены?

Я даже не пыталась делать вид, что мне не страшно. От ужаса перед глазами все прыгало, паника, пережитая в автомобиле, отступила, но легче все равно стало. Филипп вел меня по широкой лестнице, устеленной ковровой дорожкой, на второй этаж. Мои ноги отказывались идти, спотыкаясь о каждую ступеньку. Незнакомый огромный дом пугал и подавлял, он, словно, хотел выгнать нежданную пришелицу, меня. Но парень, крепко сжав мой локоть, молча и сосредоточено тащил меня через длинный тихий коридор с горящими по стенам старинными светильниками к одной из трех закрытых дверей комнат. За ней оказалась большая спальня с единственной включенной настольной лампой, стоявшей на тумбочке в изголовье огромной низкой кровати.

Прижавшись к стене, я неловко оглядывалась. Обстановка буквально кричала, что в комнате жил молодой человек. Здесь было немного мебели, кроме постели с неряшливо наброшенным серым покрывалом, в нише стены стояла музыкальная установка, над ней висел большой плоский экран, окна закрывали плотные портьеры. В углу примостилась кушетка, рядом с ней валялись разбросанные книги в потрепанных обложках, музыкальные диски и узкие коробочки с фильмами. Тут же поверх стопки учебников по философии лежал крошечный ноутбук, подмигивающий лампочкой.

Филипп стянул с себя рубашку без единственной пуговицы и с омерзением швырнул ее на пол, направляясь в маленькую гардеробную. Я уставилась на его широкие плечи, меня затрясло. На лопатке чернела татуировка: круг с перевернутым треугольником, как на медальоне Заккери. На шее у парня тоже имелся подобный серебряный амулет.

– Филипп. – Тихо позвала я.

Он резко оглянулся.

– Что это было? – Мой вопрос повис в воздухе.

Парень пожал плечами и безразлично поведал через паузу:

– Демон. Ты его смогла увидеть?

Я отрицательно покачала головой, стараясь не разглядывать подкаченный торс и тонкий белый шрам под сердцем. Парень кивнул и скрылся в гардеробной, не включая свет, потом вышел с мятой футболкой в руках.

– В меня подобный вселился? – Я знала, что не стоит спрашивать, но страх говорил моими устами.

Филипп, натягивавший футболку, на мгновение замер, потом быстро надел ее.

– Нет. – Отозвался он скупо и взъерошил себе волосы, тяжело вздохнув. – Другой. Ответь мне только на один вопрос: что именно ты помнишь?

– Я ничего не помню.

– Не смей лгать! Это едва не стоило жизни нам обоим! – Он заорал так неожиданно, что я прилипла к полосатым серым обоям, испуганно моргнув. Парень стремительно подошел ко мне, до боли сжал лицо в горячих ладонях, заглядывая в глаза. Я тут же зажмурилась.

– Не смей! – Рявкнул он, веки сами распахнулись, подчиняясь приказу. – У тебя самые странные воспоминания, которые я когда-либо видел. – Пробормотал Филипп. – Эти вспышки…

– Как ты можешь видеть то, что я помню? – Выдохнула я, пытаясь освободиться.

От изумления у него изогнулась одна бровь, губы сложились в ленивую улыбку.

– Как ты можешь помнить то, что никогда не происходило? – Тихо прошептал он.

Я замерла, тут же догадавшись, о каком именно видении говорит Филипп.

Он нависал надо мной, казалось, от него исходил жар, что было трудно дышать.

– Отойди. – Мои руки с силой оттолкнули его, но в следующее мгновение он резко прижал меня обратно к холодной стене, что я шибанулась спиной. Его губы накрыли мои, а пальцы запутались в волосах. Кажется, я буквально прилипла к Филиппу и оторвалась от него лишь на секунду, когда стаскивала футболку.

Он пах знакомым тонким одеколоном, и каждое движение дарило ласку. Утопая в жаре, я видела его удивленные синие глаза, наполненные до краев нежностью. Капельки пота на его груди, мои дрожащие пальцы на его плечах, сброшенное на пол покрывало и смятые простыни. Филипп был точно таким, каким предстал мне в давнем нескромном видении…

Теперь мозаика собралась, мы встали на свои места. Совершенная правильность происходящего дарила абсолютное спокойствие. Больше не осталось ни боли, ни страха, Филипп их изгнал. Наверняка, завтра, когда он снова оставит меня одну переживать очередную маленькую смерть, демоны вернутся, чтобы станцевать бешеную самбу, но это случится только завтра.

Уставшая я задремала, прижимаясь к Филиппу всем телом, так что наши ноги переплелись. Его пальцы поглаживали мою спину, едва прикасаясь к синякам на лопатках. Неожиданно раздались резкие, диссонирующие с неземной тишиной хлопки в ладони. Я распахнула глаза и увидела на пороге Заккери, с перекошенным от гнева лицом он аплодировал нам. Его губы были разбиты, на скуле темнел чуть припухший синяк, вторую щеку рассекали оставленные мною царапины. Мое тело непроизвольно дернулось, захотелось немедленно спрятаться от злобного взгляда. Филипп даже не пошевелился, только его рука едва напряглась, заставляя меня остаться в прежнем положении. Сгорая от стыда, я незаметно уткнулась в его подмышку, стараясь спрятать лицо, и зажмурилась.

– Поздравляю, Фил, ты отлично ее защитил. – Издеваясь, произнес Заккери.

По шороху стало понятно, что он подошел вплотную к кровати. Филипп молчал, он лежал совершенно расслабленный, более того, палец по-прежнему чертил круги на моей спине у каждого выпирающего позвонка.

– Ты хотя бы понимаешь, что делаешь?! – Тут через ироничный тон в голосе парня послышалась злость. – Ты притащил ее в Гнездо!

Кажется, теперь у меня загорели уши. Сердце билось в горле, наверное, его стук могли услышать даже на улице.

– Тебя выставят из семьи! Тебе было необязательно тащить ее сюда, чтобы …

– Выйди! – Жестко перебил его Филипп, прервав, наконец, молчание. Рука на мгновение замерла, сжавшись в кулак, потом снова прочертила загогулину.

– Ты мог выбрать любую из них, почему именно она?!

Я задохнулась от возмущения, слышать подобные слова казалось кощунством.

– Выйди. – Теперь голос Филиппа прозвучал тихо и вкрадчиво, отчего Зак тут же замолчал.

Потом раздались его поспешные шаги. Через мгновение Филипп щелкнул пальцами, и громко хлопнула дверь комнаты, громыхнул закрывшийся сам собой замок.

– У тебя так сильно бьется сердце. – Хмыкнул парень понимающе.

Похоже, мне было пора привыкнуть к странностям, вроде заведенных без ключа автомобилей и заплетающихся по чужой воле ног, но все равно, вздрогнув, я отодвинулась. Потом села, прижав простынь к груди, и посмотрела на взъерошенного парня. Несколько секунд мы хмуро разглядывали друг друга, потом он недовольно буркнул:

– Так. Понятно. – И быстро встал, натянув на себя джинсы. Филипп прошелся по комнате, запустив руки в темную спутанную шевелюру, потом, когда я решила, что прямо сейчас он отправит меня домой, прервал тяжелое молчание:

– Не морочь себе голову словами Зака. Он злится.

– Да, я и не думала. – В притворном безразличии пожала я плечами. – Знаю, что мы с тобой случайно. Ты еще в прошлый раз мне дал это понять. Пожалуй, сегодня я прощу тебя за дикую игру, поблагодарю за спасение жизни, а завтра превращусь в воспоминание, буду приходить в институт, здороваться с тобой в коридоре, может быть…

– Саша, замолчи! – Перебил он меня. – Ты начинаешь говорить глупости! – Он долго с оттяжкой смотрел на меня, отчего по моим рукам побежали мурашки. Неуютно я поерзала на кровати и покрепче прижала к груди простынь. – Ты не понимаешь.

– Тогда объясни. – Кивнула я.

Филипп надолго замолчал, видимо, подбирая слова. Правду всегда говорить сложнее. Внутренности свернуло узлом в дурном предчувствии, щеки заалели. Уши уже ожидали услышать подлость.

– Зак с самого начала реагировал на тебя… – Он снова запнулся, и тяжело застонал. – Понимаешь, ты задеваешь его. Он считает это неправильным и злится.

– А тебя я, выходит, не задеваю. – Едва слышно пробормотала я, опустив голову, в горле неожиданно встал горький комок.

– Саша. – Позвал меня Фил, но я сидела, свернувшись клубочком, старательно сглатывая комок в горле. – Ты действительно не задеваешь меня.

Я кивнула, пожав плечами, из уголка глаза по щеке стекла слезинка и повисла на кончике носа. Чтобы Филипп не заметил, пришлось вытереть ее о простыню.

– Ты притягиваешь меня, как магнитом. – Его неожиданное признание, давшееся с огромным трудом, заставило меня вскинуться и внимательно посмотреть в его синие глаза. – Меня не смог отвадить даже мамашин кладбищенский заговор. – Хмыкнул парень, а я озадаченно нахмурилась. – Не смотри так, – Филипп засунул руки в карманы, – ты забыла, мою семью обычной не назовешь, а я не самый лучший вариант для хорошей девушки. – Продолжил он. – И все это против правил. Мы против правил. Зак бесится, потому что не может игнорировать их.

– А ты? – Прошептала я, боясь дать себе надежду.

– Я просто хочу быть там, где есть ты.

Он смотрел с нежностью и вопросом – я жалобно и недоверчиво, прикусив губу.

– Ничего не говори. – Неожиданно прервал он молчание. – Чтобы ты знала, мне в действительно наплевать, что думаешь ты по всему этому поводу. Ты все равно теперь никуда не денешься.

– Да я и не собиралась. – Краснея, как первоклассница, пробормотала я, а Филипп грустно улыбнулся.

Это была самая долгая, самая счастливая ночь за всю мою жизнь. Часы в темноте огромного волшебного дома-Гнезда, наполнились нежностью и бесконечными разговорами.

– Значит, ты можешь читать воспоминания? – Прошептала я, когда мы лежали, тесно прижавшись.

– Угу. – Пробормотал он. – Я, конечно, стараюсь не копаться глубоко, но иногда люди что-то вспоминают так явно, что картинка сама в глазах читается.

– Обещай со мной такого не проделывать. – Попросила я. – Не хочу, чтобы ты узнал мои тайны.

– У тебя не может быть от меня тайн. – Недовольно буркнул Филипп. – Тайны всегда разрушительны.

– Даже, если я помалкиваю о подарке, например?

– Даже если. – От раздражения он дернул меня за прядь волос.

– Филипп, мне все равно будет нужно немного личного пространства. Оставь его в моей голове, хорошо?

Он помолчал.

– Твой самостоятельный тон меня убивает. – Проворчал он, наконец. – Хорошо договорились. Скажи, мне, откуда у тебя эти синяки? Или это и есть твое личное пространство?

Умное слово, которое в нашей семье входило в разряд святого, действительно прозвучало чушью в его устах. Я смутилась, совсем позабыв про почти черные безобразные отметины на теле, и неохотно призналась:

– Я думала они появились, потому что ты наслал на меня какую-нибудь порчу.

– Порчу? – Филипп кашлянул. – Ты что же действительно думала, что я хочу тебя убить?

– Угу.

– На полном серьезе?

– Угу.

– Но почему?!

– Синяки появились внезапно, после нашей с тобой, – я запнулась, – встречи. Конечно, я решила, что ты пытаешься причинить мне вред, и не могла понять почему.

– Да, выглядела ты в то утро воинственно. – Хохотнул он, а потом серьезно добавил: – Саша, я бы никогда не сделал тебе больно намеренно.

– Не намеренно. – Хмыкнула я, закрывая глаза.

* * *

Той ночью мне снились букеты цветов, солнце и улыбающийся Филипп. Я проснулась совершенно счастливой, как будто в холодный осенний день вернулось жаркое лето, когда не может быть дурного настроения. По железному козырьку барабанил дождь. Закрытые плотные портьеры не пропускали дневного света.

Горячий, как раскочегаренная печка, Филипп спал, развалившись поперек огромной кровати, что мне пришлось свернуться рядом с ним клубочком. Его красивое лицо выглядело расслабленным и умиротворенным, совсем другим, нежели нашей первой ночью в моей маленькой спаленке. Медальон сбился к горлу, и на шее краснел тонкий след от шнурка.

Я осторожно соскользнула с кровати и, заглянув за дверь рядом с гардеробной, обнаружила ванную комнату. Здесь в огромном зеркале меня ждало два потрясения – мое совершенно преобразившееся радостью лицо с сияющими глазами и тело без единого синяка! Они исчезли, будто их стерли ластиком с кожи, даже следов не осталось.

Было очень странно и непривычно мыть голову шампунем Филиппа, ощущать запахи, присущие только ему, расчесывать мокрые пряди его щеткой для волос. Чувствуя себя последним маньяком, я пересмотрела тюбики на полочке у зеркала, а когда вернулась, то парень еще спал. Он перевернулся на живот, обняв подушку. Сейчас было прекрасно видно, что внутри круга татуировки имелась надпись латынью: «Мой второй шанс». Буквы оказались идентичными тем, что украшали мою руку. Кажется, от изумления у меня округлились глаза.

– Я лежал и думал, сбежала ты или нет? – Тихо пробормотал Филипп хрипловатым ото сна голосом.

Застигнутая на подглядывания, я смущенно отпрянула, становясь бордового цвета. Он открыл глаза, и у меня от новой волны нахлынувшего счастья перехватило дыхание, и по спине побежали мурашки.

– Почему я должна была сбежать? Ты же сказал, что мне нечего бояться.

Смотреть на него – мне было достаточно даже такой малости, чтобы чувствовать радость.

– Ты не боишься? – Он подпер голову рукой и провел пальцем по простыне. Неожиданно мне показалось, что к щеке кто-то прикоснулся. Потом воздух как будто сам легко подтолкнул меня к кровати, заставляя буквально завалиться на парня. Тот уже ждал с раскрытыми объятиями, довольно ухмыляющийся.

– Ты бы все равно не смогла выйти из дома. – Довольно поведал он. – Гнездо просто так не выпускает.

– Думаю, мы с ним договоримся. – Улыбнулась я. – Не пугай меня, злая фея.

– Злая фея? – Одна темная бровь поплыла наверх. – А как ты еще меня называла?

– Филей, как пса в детской передаче. – Призналась я и расхохоталась, когда на лице у парня появилось кислое выражение. – Зато твои Катя и Зайка превзошли все мои прозвища.

– Да уж. – Хмуро пробормотал он.

Филипп собирался очень медленно, похожий на сонную кисейную барышню. По утрам, похоже, он мучился от дурного настроения: бубнил из-за холодной погоды, помятой рубашки, оторванной пуговицы, непроветренной комнаты, щетки для зубов. Я сидела на кушетке, пряча ехидную улыбку, и разглядывала книги, которые он читал – старинные фолианты на латыни, английском и французском языках. Многие из них рассказывали о ведьмовских кланах и традициях.

– Ты говоришь на всех этих языках? – Поинтересовалась я.

– Угу. Еще на испанском. – Поймав мой уважительный взгляд, он пожал плечами: – Ничего особенного. Максим, к примеру, говорит на японском и хинди, а Заккери не понимает только папуасов в Новой Гвинее. Чем больше в тебе силы, тем красивее твое лицо, пытливее ум и изощреннее фокусы.

Я призадумалась, глядя на Филиппа, тот путался в пуговицах рубашки и злился. В конце концов, он стянул ее и надел мятый свитер. От щелчка пальцами складки исчезли, словно по ним прошлись утюгом. Филипп выглядел более человечным и настоящим, а Заккери внешне казался настолько совершенным, что подобное отталкивало. Как будто скользишь безразличным взглядом по красивой картинке в глянцевом журнале.

– Везет же некоторым – красивые и умные. – Между страницами книги я увидела карандашный набросок улыбавшегося Филиппа. – Сила делает из вас идеальных людей.

– Саша, – его тон заставил меня поднять голову, а что-то в его взгляде поежится, – не обольщайся – сила делает из нас идеальный злодеев.

Филипп медленно спускался в холл, меня же, казалось, ноги не могли удержать на месте. Сбежав по лестнице, я со всего маху толкнула входную дверь, но та не поддалась.

– Черт! – Я потирала ушибленное плечо.

Ручка спокойно проворачивалась, выказывая открытый замок, но меня не выпускали наружу. Сзади рассмеялся Фил.

– Я же сказал, что из Гнезда просто так не выйдешь. – Довольно улыбаясь, произнес он.

Дверь отворилась так неожиданно, что я сумела устоять, только схватившись за ручку. На пороге появился высокий темноволосый парень с идеальной стрижкой и васильково-синими глазами. Он вытирал дождевые капли с лица, и четкие губы изогнулись в улыбке:

– Извини, Саша. – Тон его звучал приветливо, но буднично, словно мы ежедневно встречались в гостиных этого необычного дома.

– Ээээ? – Я с недоумением покосилась на Филиппа. – Привет…

– Максим. – Подсказал тот.

Максим придержал для меня дверь, выпуская на улицу, где задувал ледяной ветер, треплющий все еще зеленые вишневые деревья и отчего-то буйно цветущие розовые кусты. Дождь молотил по подъездной дорожке, жестко барабанил по крыше брошенного вчера у самых ступенек Ауди. Оказывается, в спешке мы заехали на клумбу и помяли большую часть разноцветных гвоздик.

– Может, возьмете мою машину? – Услышала я тихий разговор.

– Я вряд ли сегодня вернусь. – Пробормотал Филипп, чуть подталкивая меня в спину, что мне пришлось сделать один неловкий шажок. – Так что поедем на моей.

– Э, нет. – Перебила его я, с опаской поглядывая на понуро мокнущий крошечный автомобильчик, под ложечкой жалобно засосало. – Ты как хочешь, а я на автобусе.

– Ты же вчера спокойно ехала. – В раздражении буркнул парень.

– После твоего внезапного появления я прибывала в шоке. – Призналась я. – Слушай, у тебя к обеду выправиться настроение?

– Что? – Не понял Филипп.

– Если у тебя дурное настроение до обеда, то давай договоримся о встречах вечером. – Миролюбиво предложила я.

Из дверей хохотнул Максим, похоже, наслаждавшийся каждым звуком нашей шутливой перепалки:

– Ну, наконец, Фил, кто-то сказал тебе об этом.

Тот недовольно оглянулся, потом быстро подошел к автомобилю. Дождевые потоки огибали фигуру парня и стекали, словно по гладкой поверхности, образовывая правильный контур.

– Ты тоже так умеешь? – Спросила я у Максима, ткнув пальцев.

– Ага. Только зачем? Чем чаще применяешь силу дома, тем проще забыться на людях. – Пояснил тот, заметив мой недоуменный взгляд. – Тебе зонт дать?

– Пожалуй. – Согласилась я.

Наша поездка выглядела отчаянно комичной: я, похожая на гриб, беззаботно со счастливой улыбкой на устах шлепала по лужам к автобусной остановке, спрятавшись под огромным черным зонтом, а рядом со мной по дороге, осторожно, чтобы не обрызгать, едва тащился черный Ауди. Его хозяин жег меня недовольным взором, но, сжав зубы, переносил издевательские сигналы других водителей, обгонявших спортивный автомобильчик, созданный для бешеной скорости.

Потом, когда пришел автобус, то все его немногочисленные пассажиры заинтересовано наблюдали, как за зеленобокой «гусеницей», едва помещавшейся на узких улочках поселка, следует крошечная красивая машинка, притормаживая на каждой остановке. Я смотрела в заднее стекло, разглядывая Филиппа, и ехидно скалилась, когда он закатывал глаза и тяжело вздыхал. Потом в голове сами собой всплыли самые сокровенные моменты прошедшей ночи, и по изогнувшейся брови парня и самодовольной ухмылке стало понятно, что помимо своей воли, он ухватил парочку особенно сладких картинок.

Похоже, многое изменилось внутри меня, если в моей голове появились не только вспышки и образы будущего, но и свежие воспоминания, по словам Филиппа оборванные в момент аварии.

Когда я вышла из автобуса у станции метро, спрятавшись под зонтом, то парень притормозил, открыв окошко.

– Встретимся у подъезда. – Предложила я.

– Ты не замерзла? – Буркнул он, похоже, поездка на скорости улитки, довела его до нервного тика.

Я нагнулась и чмокнула Филиппа в сжатые губы, стараясь не ухмыляться слишком широко. Его дурное настроение отчего-то сильно веселило меня. Через секунду он нажал на педаль газа, и мотор взревел. Ауди сорвался с места, вливаясь в поток автомобилей.