Читать книгу "Я все снесу, милый"

Скорее всего.

И после этого дан с Алисией еще пытаются убедить ее, что она зря вспылила?!

Зоя ничего больше не сказала. Демонстративно принялась осматривать место, где располагался центр. Невольно провела параллель с «Рассветом». Вокруг также не наблюдалось других зданий. Интересно, в современном обществе исследовательские центры сознательно изолировали?

– Предпочла бы, чтобы в моей прошлой жизни не копались, – отрешенно заметила девушка и направилась к зданию, чуть прихрамывая. Все-таки она слегка подвернула ногу. Оставалось надеяться, что нога не опухнет.

Мужчины быстро присоединились к ней. И снова был подъем в стеклянном лифте. И длинные, кажущиеся бесконечными коридоры.

В какой-то момент у Зои закружилась голова, и девушка пошатнулась.

– Ты как себя чувствуешь? – Мрасс тотчас оказался рядом. – Что с тобой происходит?

– Ненавижу центры, – честно ответила она. – Можно будет уехать побыстрее?

– Через полчаса нас здесь не будет.

Зоя почувствовала, как в нее проникает теплота.

Его.

И отчего-то сразу захотелось плакать.

* * *

Мрасс сдержал слово. Через полчаса они покинули здание.

Зоя все-таки расплакалась.

Не выдержала.

Они прошли в кабинет врача, а из него в мини-лабораторию. Доктор аккуратно взял капельку крови, и Зоя приготовилась услышать диагноз. Сжалась. Сердце замерло, начало биться через раз. Тук… Тук… Тук…

Алекс действовал профессионально. Без суеты и лишних движений. Из всех врачей, с которыми ей приходилось сталкиваться последнее время, он показался самым адекватным. Главное – не грозился ввести успокаивающие препараты и снова отправить в палату-камеру, где, кроме белых стен, ничего не было.

– Поздравляю, многоуважаемый мрасс. Зоя беременна. И вы, Зоя, также примите мои поздравления. Результат положительный.

Зоя покачнулась. Ее захлестнули такие сильные эмоции, что она едва с ними справилась. Радость – огромная, всепоглощающая – проникла в каждую клеточку тела и понеслась по крови, бурля и наращивая темп. Сердце, которое в ожидании слов доктора стучало едва-едва, сейчас отплясывало лезгинку. Казалось, мгновение – и оно выпрыгнет из груди.

Но это было ничто по сравнению с эмоциями Варшавского.

Там был ураган. Цунами. Лавина.

Он вскочил на ноги и побледнел. Потом, наоборот, к его лицу прилила кровь. Глаза распахнулись, в них вспыхнул сильный и яркий огонь, готовый осветить всю Вселенную.

– Беременна? – порывисто выдохнул Юлиан и замер.

Алекс тоже поднялся и с улыбкой посмотрел на будущего отца.

– Да, беременна, – спокойно подтвердил он. – Еще раз поздравляю вас. Через неделю можете приходить на более тщательное обследование.

Варшавский бросил на Алекса мимолетный взгляд.

Потом повернулся к Зое, тихой мышкой сидящей на кушетке. Она не двигалась. Замерла, положив руку на живот. В извечном жесте женщины, узнавшей, что внутри зародилась новая жизнь. Что отныне жизнь ее самой изменится кардинально. Что теперь она будет посвящена заботе о маленьком существе, у которого пока еще даже сердечко не сформировалось. Чья жизнь теперь станет дороже собственной.

Зоя медленно подняла голову, посмотрела на Юлиана и… задохнулась.

Стало трудно дышать, говорить, смотреть.

Осознание того, что он рад новости о ее беременности, накрыло с головой.

Он рад…

Мужчина порывисто шагнул к ней и остановился на расстоянии вытянутой руки.

Точно натолкнулся на стену.

– Зоя?

– Юлиан…

Говорить было невозможно.

Ситуацию спас врач. Кашлянул, привлекая к себе внимание.

– Наверное, мне стоит оставить вас наедине.

Варшавский кивнул.

– Да, наверное. Спасибо. Я свяжусь с вами.

Зоя в растерянности моргнула. Что там говорил врач?

Она повернула голову в его сторону, но он уже покидал лабораторию, осторожно прикрывая за собой дверь.

Они остались одни.

Мужчина – высокий, статный, красивый, в чьих руках сосредоточена огромная власть, перед чьим влиянием преклонялись миллионы жителей нескольких планет – стоял, не решаясь подойти к девушке, готовящейся подарить им ребенка.

Она же – молодая, очаровательная в своей истинно женской привлекательности – замерла, вцепившись пальцами в кушетку, и мысленно молила: «Подойди! Подойди! Обними… Пожалуйста, обними…»

Первой не выдержала она.

Всхлипнула. Одинокая слеза покатилась по щеке, оставляя влажный след.

– Не плачь.

Два слова, прорвавшие заслонку и вызвавшие противоположный эффект.

Слезы покатились градом.

И тотчас Зоя оказалась поднятой на руки и прижатой к груди.

Не стесняясь своих чувств, прижалась к рубашке, вдыхая аромат Варшавского. Его собственный, смешанный с элитным парфюмом. Тот, который она узнает из тысячи.

Господи… Есть ли большее счастье, чем находиться в его объятиях?

Наверное, нет.

Он молчал. Ничего не говорил.

Развернулся и вышел из кабинета доктора, бережно прижимая к себе свою ношу.

Так и шел по коридорам огромного перинатального центра, не обращая внимания на взгляды шокированных работников.

Мрасс, несущий на руках свою ширас.

Этот день может войти в историю.

Глава 21

– Так нравится? – Один пальчик скользнул в раскрытое лоно. – Нравится то, что ты видишь?

– О да! Да! – мужчина задыхался.

– Так иди ко мне, мой тигр! Порычи для меня!

Спустя полминуты – это все, на что хватило ее любовника, – Яна сдвинулась вправо и потянулась за водой без газа.

– Попей, восстанови силы.

Георгий Варганедзе, врач высшей категории, профессор, бывший сотрудник центра «Рассвет», сбежавший муж, работавший когда-то на Галански предатель, довольно развалился на широкой кровати. Он наконец-то перестал стесняться своего маленького достоинства. Член теперь вставал регулярно, и новая любовница всегда была довольна.

Яна оказалась его чудом.

Той, которую он заслужил.

Молодая, чертовски красивая, безумно сексуальная. И богатая.

Она не требовала денег. Она вообще ничего от него не требовала.

С того памятного дня, как она позвонила к нему в квартиру, все сомнения исчезли из головы Георгия.

Сначала – да, он подозревал ее едва ли не во всех смертных грехах. Думал, что ее кто-то подослал. С какой-то целью. А потом она тихим бархатным голосом пояснила, что однажды случайно встретила его в центре, куда забегала к подруге. И влюбилась. Мгновенно. В его умный взгляд. В его волевое лицо. Узнав, кто он такой, решила найти и покорить. Что, собственно, и удалось без лишних заморочек.

Она была полной противоположностью его брошенной жены. Всегда готовая заняться сексом, ставящая его удовольствие превыше всего. Услужливая, постоянно подчеркивающая его достижения в жизни и постели. С ней он добьется еще больших высот!

Надо лишь развестись с бывшей. Для этого Георгий уже нанял адвоката. Конечно, придется заплатить втридорога при условии, что развод пройдет без его участия. И надо будет сделать так, чтобы жадной стерве, сидевшей на шее Георгия долгие годы и высасывавшей из него деньги, не досталось ни копейки. Адвокат заверил, что сделает все по высшему разряду. Георгий проверил – адвокат имел связи в криминальной структуре, которая устраивала «подставы» для вот таких мешающих жить жен. Как именно подставят бывшую жену, Георгия не волновало.

У него теперь есть Яна.

– Тебе понравилось? – Он не мог не задать этого вопроса.

– Ты еще сомневаешься? – промурлыкала Яна, устраиваясь на его безволосой груди и выписывая на ней замысловатые узоры ярко-красным ноготком. – Ты потрясающий любовник! Никогда в этом не сомневайся! Стоит тебе до меня дотронуться, я вспыхиваю как спичка и становлюсь мокрой, – что бы она делала без интимных лубрикантов! – Да что там говорить! Я начинаю хотеть тебя, стоит только вспомнить, как ты прикасаешься ко мне, как входишь в меня! Мур-р-р…

Георгий запустил пальцы в роскошные волосы Яны, уход за которыми ежемесячно стоил небольшого состояния. Преисполненный собственной значимости, он уже не подвергал сомнению правдивость произносимых слов. Принимал все за чистую монету.

Эта дикая кошка влюблена в него. Она рядом с ним. И он для нее – все!

– Моя девочка.

– Твоя-твоя! – Яна потерлась об него. – Георгий, какой же ты потрясающий! И как любовник, и как профессионал! Кстати, дорогой, что с новой клиникой? Открывать будем?

– Конечно! Вот только спонсоров найдем!

Глаза Яны хищно блеснули.

– Конечно, найдем! Даже не сомневайся! Слушай, давно хотела тебя попросить рассказать о твоей работе в центре «Рассвет». Понимаю, ты ушел из-за того, что тебя недооценивали… Хотя тут вообще диву даюсь! Как такого специалиста можно было отпустить?! Они за тебя должны были хвататься руками и ногами! Зарплату в разы увеличить! Вообще тебя заведующим отделением поставить, а не отпускать! Ну да ладно, пусть теперь локти кусают!

Самомнение доктора Варганедзе зашкалило.

– Что бы ты хотела узнать?

Яна нарочито беззаботно пожала плечами.

– Даже не знаю. Что-нибудь интересненькое.

– Я могу много интересных случаев рассказать.

– А у тебя был доступ к картотеке пробужденных?

Доктор довольно хмыкнул.

– Почему «был»? Есть до сих пор.

Яна едва не выдала себя, но в последний момент удалось сдержать возглас ликования.

– До сих пор?

– Конечно, моя кисонька. Или они думали, что я уйду, не прихватив с собой ничего? Прихватил! И даже ого-го сколько всего!

Яна усмехнулась. А они похожи больше, чем она думала.

– Еще раз убеждаюсь, что мне достался лучший мужчина! Мужчина, о котором я даже мечтать не смела!

– Яночка! Счастье ты мое сексуальное!

Он больно ущипнул ее за сосок.

– Подожди! Давай немного поговорим! Ну, расскажи что-нибудь интересное.

– Ох… И что, например?.. Пожалуй, расскажу об одном мрассе. Фактически из-за него я и ушел из «Рассвета». Нет, вернее, из-за двоих.

У Яны участилось сердцебиение.

Неужели?..

Вот так запросто попала в яблочко?

О вражде Галански и Варшавского скоро легенды начнут слагать!

– Как интересно, – промурлыкала Яна, затаившись.

– Я тоже так думал сначала. Мрассы, они ведь какие? Властные. Привыкли, что им все позволено по праву рождения! Мать вашу, как же я ненавидел работать с ними! Сколько презрения и высокомерия вытерпел! Тьфу! Чтоб им пусто было! Будь моя воля, я бы всем ширас питание отключил, чтобы мрасское отродье больше не рождалось! Чтобы их ветвь сама изничтожилась! Да хренушки! Все равно что-нибудь придумают, но размножаться будут! Ладно, это все пустое. Ты просила об интересном, крошка. Интересно то, что два мрасса оплатили одну и ту же ширас. Представляешь, сколько крику было? Особенно возмущался второй. Он специально пришел в центр, подделал документы и стал претендовать на объект 2765, – Георгий умолчал о том, что именно он помогал с фальсификацией документов. – Но первый оказался не промах. Тягаться с ним не каждый сможет. Второй и не смог. Первый преспокойненько забрал ширас. Думаю, все, на этом история закончилась. Ан, нет!

Яна вся подобралась, и ее рука скользнула к паху мужчине. Надо же его вознаградить за интересные сведения!

– Продолжай.

– Не буду вдаваться в подробности, но я провел кое-какие исследования. И оказалось, что с объектом 2765 не все так гладко. Не зря ты спросила про архивы! Наши предшественники собирали и хранили все доступные сведения о жизни тех, кто оставлял им свое тело и состояние на хранение. Я покопался и узнал, что объект 2765 попала в криосон одновременно с неким молодым человеком. Тот даже настаивал, чтобы их погрузили в сон в одной криокапсуле, но на тот момент двухместных не было. Я так понял: малец был влюблен в нее и решил прихватить девчонку в будущее. Сохранились записи врача, который этим занимался. И тот высказывал сомнение, что объект 2765 погружалась добровольно. Типа, ее в клинику привезли в бессознательном состоянии. А отец молодого человека, в то время занимающий влиятельный пост в правительстве, заявил, что они должны быть вместе. Его сын и эта девчонка. Вот такие страсти кипели в прошлом!

У Яны все перевернулось внутри.

Отлично! Просто отлично! То, что нужно!

– Дорогой, я все время задавалась одним вопросом: а почему размораживают только девушек? Почему не пробуждают мужчин? Надо думать, их тоже немало…

– Еще как немало! – Доктор злорадно хохотнул. – Только пусть обломаются! На фиг они нам нужны?! Сама подумай! Если мы размораживаем девиц и не знаем, как с ними избежать проблем, представь, сколько хлопот будет с мужчинами. Во-первых, каждый второй из них ранее стоял у власти. Ладно, этих при желании обломают. Во-вторых, что мы будем отвечать на их требование вернуть средства, потраченные на криосон и отданные на хранение потомкам? Золото и драгкамни давно осели в чужих карманах. Да, есть несколько банков, которые продолжают хранить золото, принадлежавшее предкам. Взять банк того же Варшавского, будь он неладен. Честный, мля, гражданин нашелся! Но большинство-то разворовано еще до нас! И для чего нам нужны тысячи неприспособленных и неадаптированных к современной жизни мужчин? Зачем они нам? Недостатка в мужчинах не наблюдается. А эти… Среди них немало военных. Бунтовать станут, права качать. Нет, пробуждать их никто не планирует, – довольный собой и своим рассказом, доктор Варганедзе небрежно перехватил руку девушки и положил на вялый член. – Как насчет продолжения, крошка?

– О, мой тигр! Я всегда только «за», – и Яна, уже мысленно составляя план дальнейших действий, быстро начала двигать рукой вверх-вниз.

Глава 22

Она беременна.

Эта мысль не отпускала Зою на протяжении всего дня.

После того, как Юлиан вынес ее на руках из клиники и не отпускал всю дорогу до дома, согревая своим физическим и душевным теплом, она успокоилась и решила, что они поговорят по прибытии.

Ошиблась.

Жестоко ошиблась.

Как только гланж опустился на площадку перед домом Варшавского, он молча отодвинул ее от себя и был таков.

Зоя в первые секунды не могла поверить, что Юлиан ее бросил. Да-да, взял и бросил. А как еще назвать то, что он оставил ее в летомобиле одну?

На дрожащих ногах, испытывая волнение, смешанное со злостью, Зоя кое-как доковыляла до особняка.

Чтобы на пороге столкнуться с управляющей.

– Вас можно поздравить, ширас? – холодно произнесла она.

Зоя вздохнула. Вот что делать с этой женщиной? Вроде бы и открытой неприязни не проявляет, а умудряется задеть словом и взглядом.

– Все вопросы к господину Варшавскому, – таким же официальным тоном ответила девушка и поплелась к себе.

Ей хотелось побыть одной. Но стоило переступить порог спальни, как раздались аплодисменты.

– Имел бы возможность обнять тебя, обнял бы. Да так, чтобы косточки затрещали!

– Спасибо, Затейник.

В этом мире у роботов больше человечности, чем у людей!

– Как ощущения, будущая мамочка?

– Вот скажи, откуда ты все знаешь? Мы вернулись пять минут назад, а ты уже в курсе, – немного устало произнесла Зоя и прошла к трюмо. Села перед зеркалом и принялась изучать отражение.

Ничего в ней не изменилось. Те же белокурые волосы, чуть завивающиеся на концах, те же зеленоватые глаза. Правда, в них сейчас отсутствовал блеск и появилась тоска. Ладно, с тоской как-нибудь разберемся.

Разберемся же?

– У данов свои секреты.

– Данов? Хм, это ты сейчас на что намекаешь? Что компьютеры связаны между собой локальной сетью?

– Свои секреты, ширас Зоя. А я секретов не выдаю.

– Это мы еще посмотрим, Затейник.

– Ты так и не сказала про свои ощущения.

Зоя пожала плечами, думая о том, что скоро в ее внешности произойдут изменения. Однозначно в лучшую сторону. По-другому и быть не может.

На другое она не согласна.

– Я еще сама не знаю, дан.

– Обрадовалась?

– Однозначно.

– Как и господин мрасс.

Это не было вопросом.

Зоя прикрыла глаза. А вот с господином мрассом надо что-то делать.

– Дан, ты можешь мне помочь?

– Конечно! – тотчас отозвался «комнатный» робот.

– Мне нравится твоя готовность. А главное – отсутствие встречного вопроса: «Смотря в чем?» Ладно, это все лирика. Скажи, Юлиан еще у себя?

– Нет, он как раз улетает.

Сердце екнуло.

– Куда?

– Не знаю. Честно.

– Надолго?

Сердце замерло.

– Не знаю. Честно.

Не успела Зоя почувствовать разочарование, как дан продолжил:

– Он уехал, но отдал распоряжения.

– Какие еще распоряжения? – нахмурилась Зоя.

– Через час прибудет инструктор, будет обучать тебя управлению гланжем.

Робкая радость охватила девушку.

* * *

С инструктором по управлению гланжем они прозанимались два часа. Зоя почувствовала усталость и отпустила его. Первый час они «убили» на то, что он объяснял принципы работы летомобиля, а второй – на попытки усадить Зою на водительское сиденье.

Не получилось.

Устала Зоя именно от споров с инструктором. Оказалось, что она бо́льшая трусиха, чем предполагала. И не готова управлять гланжем. Возможно, сейчас это связано с нестабильным эмоциональным фоном. А возможно, с тем решением, что приняла.

Еще пару недель назад Зоя хотела научиться управлять летомобилем, чтобы сбежать, затеряться среди других миров. Сейчас понимала, что затеряться не удастся. Да и надо ли?

Вечер опускался на землю, а Варшавского по-прежнему не наблюдалось.

Идти в спальню и сталкиваться с Затейником у Зои желания не возникало. Вроде бы они и вели необременительные беседы, которые поддерживали моральный дух Зои. Но сегодня был не тот случай.

Зоя прошла на кухню, подошла к холодильнику, достала сливки, повертела кувшинчик в руках и поставила назад. Нет, на готовку она тоже не способна.

И что делать?

Ответ пришел сам собой.

Решение Зоя уже приняла, так чего тянуть?

* * *

Варшавский вернулся около трех ночи. Уставший и немного раздраженный. Вместо того чтобы провести вечер дома и поговорить с Зоей, ему пришлось провести время на заседании концерна. В этот раз его присутствие было необходимо – решался вопрос о поставке продовольствия на одну из дальних планет. Вопрос был серьезный, потому что планета была не исследована. Могли возникнуть серьезные проблемы, а деньги вкладывались огромные, даже по меркам конгломератов.

Юлиан проголосовал «за». Его голос оказался решающим.

На самом деле весь вечер он думал о беременности Зои.

Он скоро станет отцом.

Отцом!

Непередаваемое ощущение!

Юлиан хотел ребенка, и уже давно. Возможно, поэтому так спешил с пробуждением ширас. Он много раз представлял, как возьмет малыша на руки, прижмет к груди. И всегда будет рядом. Всегда.

Когда Варшавскому сообщили о том, что у его ширас другие гены, он первым делом подумал о том, что у него будет дочь. Обязательно. Маленькая красивая девочка, которую Юлиан будет баловать. Его принцесса. И неважно, что его империи нужен наследник, мужчина. Он хотел девочку.

Такую же, как Зоя. Своевольную, упрямую, добрую, отзывчивую.

При мысли о его ширас в душе всколыхнулась непонятная тревога. Он перегнул палку. Не стоило быть таким резким. Но в одночасье собственную натуру не переделаешь.

Хотелось ее увидеть и поговорить. Посмотрев на часы, покачал головой. Не пойдет к ней в комнату, иначе разбудит. Встретятся утром.

Открыв дверь в спальню, замер на пороге.

А на лице появилась усталая улыбка. И на душе сразу стало легко-легко.

На его огромной кровати, свернувшись клубочком, спала Зоя. Во сне ее лицо казалось беззаботным. Под щеку она положила обе ладошки, что казалось милым и трогательным. Сразу захотелось подойти и прилечь рядом.

Варшавский, стараясь не шуметь, прошел в комнату, кинул пиджак на тумбу и отправился в ванную. Сначала душ. Чтобы смыть пыль уходящего дня и привести мысли в порядок. Со вторым было куда как сложнее.

Мылся он долго. Намыливался не спеша. Думал, наоборот, быстро ополоснется, и все. Оказалось, что вода подействовала успокаивающе, смывая с тела не только пыль, но и напряжение. Завтра, вернее, сегодня с утра надо будет заглянуть в тренажерный зал, побоксировать.

Идеальным же с утра было бы снова увидеть сонную, чуть смущенную улыбку Зои. Почувствовать, как она, наигранно сопя, обнимает его со спины, прижимаясь плотнее.

Вот какого черта он разрушил их отношения? Потребовала она от него объяснений, и что с того? Мать предупреждала, что ширас реагируют на события иначе. Не как те девушки, с которыми он привык общаться и которые едва ли не преклонялись перед его статусом. Здесь все по-другому. А рассказанная Зоей история о том, как она попала в криосон, и вовсе меняла многое. В прошлом ей и так досталось, а тут еще настоящее преподносит сюрпризы. Он же…

Юлиан сжал зубы с такой силой, что те скрипнули. Ничего, теперь она носит его ребенка, и у них есть повод начать общаться заново.

Все его размышления померкли перед следующим фактом – она САМА пришла к нему и спит в ЕГО постели.

Вот об этом и стоило подумать.

Юлиан обернул одно полотенце вокруг бедер, вторым быстро обтер тело. Остановился возле двери, пытаясь унять нервную дрожь.

Циничная ухмылка возникла на лице. Он нервничает перед выходом из ванной. Боится разбудить ширас. Когда он изменился? В какой день?

Проведя рукой по влажным волосам, решительно шагнул в комнату.

И снова замер.

На кровати, в которой полчаса назад спала Зоя, сейчас стоял раскладной столик для завтрака.

А сама девушка сидела, скрестив ноги по-турецки и положив на них небольшую подушку, чтобы скрыть открывающиеся жадному взору мужчины внутреннюю сторону бедер и маленький кусочек хлопковых трусиков, и терпеливо ждала.

– Привет, – она натянуто улыбнулась, увидев Юлиана. – Вино пить мне теперь нельзя, поэтому я принесла чай, кофе, сок, воду с разными вкусами. Что будешь? Я – чай. А тебе могу сделать кофе. Обещаю, завидовать буду молча.

Юлиан не сдержался – его затопила волна небывалой нежности.

Как и Зою.

Она почувствовала его эмоции и расцвела. Ее глаза, в которых до того таились тревога и неуверенность, вспыхнули ярким светом. Щечки порозовели, и вся она преобразилась.

– Я, пожалуй, составлю тебе компанию и тоже буду чай, – ответил он, подходя к кровати.

– О! Отлично! Сейчас налью.

Зоя убрала подушку с ног и… тотчас услышала, как Юлиан глухо застонал.

В первое мгновение она не поняла, в чем дело. Что она такого сделала? Но стоило поднять голову и посмотреть на мужчину, как все стало ясно.

Глаза, в которых плавилась сталь, жадно смотрели на местечко, укрытое трусиками.

Как-то разом оба забыли о чае. Волна первобытного вожделения сначала захлестнула Юлиана, а потом обрушилась на Зою.

Мужчина действовал молча и решительно.

Поднял переносной столик и поставил на пол.

Обошел кровать и встал напротив Зои.

Та, не двигаясь, практически не дыша, наблюдала за ним и ждала дальнейших действий.

Они не замедлили последовать.

– Иди ко мне.

Три слова разрушили до основания тщательно возводимую стену.

Зоя медленно встала на колени, потом спустила ноги с кровати и встала напротив Юлиана.

– Я соскучилась, – вырвалось у нее.

И она не пожалела о признании.

Вулкан его эмоций – радостных, ликующих, трепетно-нежных – огромной волной ворвался в сознание, перемешиваясь с ее робкими, несмелыми эмоциями. Вроде бы первая делает шаги к примирению, а сердце все равно испуганно сжимается от страха быть отвергнутой.

Никто ее отвергать не собирался.

Это она поняла сразу же.

Руки – безумно нежные, сильные – подхватили ее под ягодицы и усадили на комод, стоящий рядом с кроватью. Зоя от неожиданности вскрикнула, но тут же уткнулась лицом в ключицу мужчины.

– Что ты делаешь? – пискнула она, с упоением вдыхая запах Варшавского.

– Не ты одна соскучилась, – немного ворчливо ответили ей. – Останешься в кровати – и я наброшусь на тебя, как голодный зверь. Ворвусь в твое тело и буду показывать в течение полуминуты, как ты мне необходима. Но полминуты мне мало. Слышишь меня, Зоя? Очень мало! Я соскучился, сильно, отчаянно. Я хочу пить твою сладость долго. А для этого… кровать должна находиться подальше.

Его слова проникали в каждую клеточку Зои, наполняя беспредельным жгучим восторгом. Они растворялись в ней, чтобы возродиться с новой силой.

Девушка затрепетала. Казалось, у нее внутри что-то взорвалось. Что-то большое, огромное. Что-то доселе мирно дремлющее. А сейчас оно пробудилось и перевернуло мир с ног на голову.

– А комод – идеальное место? – ничего более умного в голову не пришло.

– Так точно.

Руки, удерживающие ее за талию, переместились на бедра, прошлись до колен, сминая по пути сорочку, затем властно скользнули на внутреннюю сторону и быстро развели колени. Широко. Очень широко. Раскрывая Зою.

Та задохнулась.

Что он творит… Что творит…

Упершись ладонями в столешницу, прикусила губу, чтобы сдержать стон. Вот так взять и раскрыть ее полностью! Трусики съехали в сторону, обнажив тонкую полоску розовой плоти.

Дыхание мужчины участилось. Он больше не делал никаких движений.

Лишь смотрел.

Смотрел долго, целую вечность.

А Зое ничего не оставалось, как плавиться под его взглядом, полным желания.

Он к ней еще толком и не прикасался. Не ласкал. А внутри образовался пожар. И всего ярче он пылал именно в том месте, куда направил свой жадный взгляд мрасс.

Зоя едва ли не ощущала, как ее складочки поблескивают от влаги. И закинув голову назад, чтобы не передумать, не сгореть уже от стыда, перебросив тяжесть тела на одну руку, вторую положила себе на лоно и сдвинула край трусиков в сторону.

– Нравится?..

Из груди мрасса словно выбили воздух – с таким шумом сквозь крепко сжатые зубы подтвердил он свой положительный ответ.

Зоя зажмурилась и развела ноги еще шире.

Его руки оказались на ней в считаные секунды. Властно убрали ладонь и заменили ее губами.

Когда язык прикоснулся к пылающей плоти, глаза Зои распахнулись, а потом зажмурились с новой силой.

– Юлиан! – выдохнула она и устремила бедра навстречу интимным ласкам.

Как же ей нравились его прикосновения! То, как он проводил языком по раскрытой плоти, как посасывал клитор, как нежно ловил губами складочки, как снова и снова разводил их, чтобы испить ее сладость, впитать в себя запах возбуждения, проникнуть в ее сущность.

Зоя стонала в голос. Сначала робко, едва ли не стесняясь. Потом послала куда подальше стеснительность и полностью отдалась во власть стихии, что обрушивалась на нее вместе с вездесущим языком Варшавского.

Что он творил… Что творил…

Опытные ласки заставили позабыть обо всем на свете. Лишь бы чувствовать его прикосновения – еще и еще! Зоя поджимала пальчики на ногах, царапала поверхность столешницы, устремлялась к голове Юлиана, запуская пальцы в его короткие влажные волосы.

Еще…

Еще…

В какой-то миг, уже находясь на грани оргазма, Зоя поняла, что не хочет кончать. Хочет оттянуть момент, продлить его. Поэтому бесцеремонно заерзала ногами, пытаясь их свести.

– Юлиан… Юлиан… – голос плохо подчинялся хозяйке. – Нет… Давай на кровать…

Мужчина, также ощущая приближение ее оргазма, приподнял голову и с удивлением посмотрел на нее.

А у Зои все оборвалось внутри – как же невероятно возбуждающе смотрится голова мужчины между раскинутыми женскими бедрами…

– Кровать? Зачем?

– Надо. Пожалуйста.

Желание женщины – закон. Тем более возбужденной женщины.

Зое представилась возможность убедиться, насколько быстрыми могут быть мрассы. Вот она сидела на комоде, а сейчас уже лежит на прохладной простыне. Не изменилось лишь одно – страстное желание в глазах Юлиана.

Мужчина навис над ней, расставив руки по обе стороны от ее плеч.

– Какая же ты красивая, – глухо, с надрывом прошептал он.

Полотенце на его бедрах куда-то делось, и рука Зои с упоением скользнула к эрегированному члену. Провела по всей длине, с замиранием сердца исследуя вздутые венки.

– Тоже хочу, – сорвалось с ее губ.

Глаза мужчины потемнели.

– Что?

– Поласкать тебя. Ляг на спину.

– Зоя…

– Ляг, – она надавила на его плечи.

Он, прикрыв глаза, подчинился.

– Только попу ко мне поверни, – ее Юлиан не был бы мрассом, если бы удержался от приказа даже в такой момент.

Зоя довольно заурчала, предоставив ягодицы в его полное распоряжение. Пальцы мужчины не заставили себя ждать – заняли место языка и принялись погружаться в источающее влагу лоно.

Гортанный стон огласил комнату, когда рот Зои накрыл член Юлиана. Терпкий вкус, чуть солоноватый, оказался для нее восхитительным. Сначала она дотронулась до большой головки, к которой прилила кровь с одной выступившей жемчужной капелькой. Потом прошлась язычком по всему стволу, поиграла с яичками, и лишь затем погрузила большой член Юлиана в рот. Он не умещался полностью, но разве это важно?..

Зоя ласкала его, то посасывая, то выпуская изо рта и облизывая. Потом снова погружала в себя. И кайфовала от того, что ласкает любимого мужчину, дарит ему ласку, на которую еще не решалась.

А стоны, доносящиеся с подушки, подтверждали ее власть над ним. То, что она делала, ему нравилось. Безумно.

Долго подобное безумие продолжаться не могло.

Она горела…

Он пылал…

Поэтому Зоя не стала сопротивляться, когда Юлиан властно сменил позу, положив ее на бок, спиной к себе. Поднял ногу, сжал грудь и одним движением, уверенно, но нежно погрузился в ее глубины.

Зоя вцепилась в простыню, комкая ее и устремляясь навстречу любовнику.

Как же ей не хватало этого ощущения невероятной наполненности! Этих движений! Сначала медленных и мощных, потом быстрых, на всю длину.

Она пылала…

Он горел…

* * *

Кончили они одновременно.

Юлиан сдерживался до последнего. Помогла выдержка мрасса. И лишь когда почувствовал, как начали сокращаться ее мышцы, позволил и себе расслабиться. Гортанно застонал, сделал последний, глубокий толчок и излился в недра девушки.

Отпускать ее он не собирался.

Прижал к себе покрепче.

Покрытые испариной, они лежали, переплетя руки и ноги, и восстанавливали сбившееся дыхание.

– Попить хочешь? – Мрасс поцеловал ее в облюбованное им местечко – за ушком.

– Не откажусь.

Он встал и налил воды из бутылки на столике, одиноко и заброшенно стоящем на полу.

Зоя пила жадно, большими глотками. В горле сильно пересохло от стонов и вскриков.

Юлиан стоял напротив, не отводя пристального взгляда.

– Что-то не так? – отчего-то смутившись, спросила Зоя. После занятий сексом она всегда испытывала легкое смущение из-за наготы.

– Да.

Вот те поворот событий!

– Что именно? – Зоя сразу насупилась. А как все хорошо начиналось!

– Нам надо поговорить, – решительно сказал Варшавский, снова забираясь в кровать и укладывая Зою таким же способом, как она и лежала.

Девушка не сопротивлялась. Сил не осталось.

– Ты же поговорить хотел.

– И собираюсь.

– Я не вижу твоего лица.

– А зачем тебе его видеть?

Зоя вздохнула, прикрыла глаза и уютно устроилась в гнезде его рук. Пусть говорит что хочет.

– Я слушаю.

– Я хочу поговорить о наших отношениях. Зоя, ты беременна от меня, и теперь многое меняется.

Начинается…

– Что именно? Ты отправишь меня куда-то, где я буду жить на протяжении девяти месяцев, потом мы подпишем договор и ты заберешь у меня ребенка? – Зоя говорила, а сердце тревожно забилось.

Если он скажет «да», ее жизнь рухнет.