Читать книгу "Письма с фронта бойца Рядовикова Николая Яковлевича своей жене Угловской Марии Васильевне. 1942–1945 гг"

Живу я хорошо и чувствую себя не плохо. Как всегда настроение отличное, а это самое главное в войне, и тем более в бою.

Звание лейтенанта мне пока еще не присвоили, хотя я и окончил школу. Тогда нас бросили в бой с курсов, не дождавшись аттестации, каких-нибудь 5-ть дней.

О себе я писал всегда, сегодня пишу тебе немного побольше. Звание сержанта я имею еще, когда я работал в клубе полка. В месяц мне платят сто руб., на передовой получаю 200. Но деньги не играют никакой роли. Командиром быть интереснее. Наша педагогическая работа немного сродни с работой командира. Очень мне в работе помогает, то что я физически сильный, что раньше уже хорошо отработал военные приемы (вспомни, как до войны за месяц я упражнялся с водоносом).

Вот почти год как я в Армии. Но взысканий еще не получал. По всем дисциплинам всегда успеваю на отлично. Вот так и живу.

Госпиталь (два месяца) был для меня чем-то таким, напоминающим пионерский лагерь или дом отдыха. Я, пока было жарко, без рубашки выходил на берег реки и загорал. Много читал. Имел хороших друзей. Если бы было время и бумаги, я обязательно бы попытался написать книгу. В госпитале я по несколько часов сидел на месте или ходил по коридору, мысленно вспоминая все пережитое за последнее время. Оно полно больших глубоких незабываемых воспоминаний.

Я знаю Маруся, что ты живешь не хорошо. Раз война то материально далеко ты не удовлетворяешь потребности свои и Вени. Но, наверно, хуже тебе от того, что нет дома меня и др. близких и родных тебе людей.

Прошу тебя мужественно переносить все трудности. С мамой жить в дружбе. Не только с ней ссорится, но на оборот успокаивать ее в иной раз.

Веню воспитывай. Как следует. Он уже теперь взрослый и кое-что понимает. Воспитывай его в духе коллективизации. Не говори при нем «мое», говори «наше». Делай так, чтобы от него, когда просят игрушку, то он отдавал. Не допускай что бы он тебя не послушал. Добивайся, что бы было по – твоему, а не по его. Обращай на правильное физическое развитие. Приучай к опрятности, к самообслуживанию. Может быть, я не буду дома еще очень долго.

Не забывай о деревне. Помни, что Татьяна Михайловна мне как родная мать. Я, правда, помочь вам многим не могу, но с изредка буду посылать руб. по 100, по 200.

Потом еще советую тебе в свободное время учиться. Больше читай. Ты, как мне известно, не любишь читать. Что мне всегда не нравилось.

Пиши большое письмо, жду.

Привет от меня всем жильцам дома 160. Всем учителям школы и особенно родным.

Целую тебя. Писем ни от кого не получаю. От тебя жду с нетерпением. 18.10.42 г. Н. Рядовиков».

Мама работает в школе не только учителем, но и счетоводом, т. к. учебную нагрузку отдали учителям с высшим образованием, эвакуированным из города Шлиссельбурга. У мамы же до войны был окончен педтехникум и лишь два курса филологического факультета Вологодского пединститута. Сыну Вене в то время уже 8 месяцев – это крепкий малыш, пытается самостоятельно ходить. Папина мама посоветовала Веню определить в ясли, думали, что там лучше питание. Но, спустя некоторое время, все ясельные дети заболевают дизентерией – эпидемия. Веня болеет тоже.

«…нахожусь второй месяц в Московской области. Особенно чем я сам очень доволен, это мое отличное физическое состояние. Всем известно, что военная служба нелегкая. Я ни когда не устаю, а иногда дополнительно занимаюсь гимнастикой или тяжелой атлетикой. Не даром значит я несколько лет до войны занимался ФК…29.10.42 г.». Это же письмо мама, видимо, хотела отправить обратно с таким текстом: «15 ноября умер Веня. Сами здоровы. Живут квартиранты. Маруся. 2224 полевая почта 34 часть Рядовикову Николаю Яковлевичу. Фотокарточка скоро готова».

Веня умирал долго. В комнате, где жила мама и Екатерина Николаевна, свекровь, было два окна. Это послужило причиной того, что комнату решили перегородить и подселить эвакуированных – квартирантов. Стук молотков, умирающий сын, натягивающий ручонками одеяло на головку, – мама умоляет плотников: «Сделайте перерыв, дайте ребёнку умереть!» «Не можем Мария Васильевна, у нас начальство… сделать нужно быстрей». Мама очень часто рассказывала нам, своим детям, про то, наверно, самое тяжёлое время в её жизни, а ей тогда было лишь 20 лет. Все дети той ясельной группы, где был Веня, умерли в те же дни.

Ноябрь, декабрь

Официальная сводка К 7 ноября 1942 года корпус прибыл в состав войск на Калининский фронт. С 6 декабря в условиях полного бездорожья, в метель эстонские части совершили 130-километровый марш. 9 декабря 1942 года корпус перешёл в подчинение командующего 3-й ударной армией (генерал-лейтенант К. Н. Галицкий). Корпус готовился к участию в Великолукской наступательной операции. Командир корпуса по прибытии доложил командующему армией, что в составе корпуса 27 311 человек. Численность корпуса с приданными частями составляла до боев под Великими Луками 10 декабря 1942 года 32 463 человека, в том числе в 7-й дивизии 10 052 человека и в 249-й дивизии 10 235 человек, в запасном полку 6617 человек, в корпусном управлении 300 человек и на учебе 107 человек. Ко времени прибытия корпуса на фронт уже шла начавшаяся 24 ноября 1942 года операция по освобождению Великих Лук, где с 29 ноября был окружен вражеский гарнизон численностью 7,2 тысяч человек. В гарнизон входили два охранных батальона, один запасной батальон, два артиллерийских полка, полк тяжелой артиллерии и некоторые другие части и подразделения. Подготовившись к длительной обороне Великих Лук, фашисты опоясали город долговременными инженерными сооружениями и отбивались с яростью обреченных. По приказу командующего Калининским фронтом, маршала Советского Союза С. К. Тимошенко, Эстонский корпус 9 декабря 1942 года занял передовые позиции у Великих Лук. Здесь он вёл боевые действия до 20 января 1943 года. Общее наступление началось 13 декабря. Корпус получил следующие задачи: 249-я дивизия (командир – полковник А. Сауэсельг) была поставлена в оборону на внешнем фронте, ей был определен участок Заречье – озеро Кислое (5—10 километров северо-западнее Великих Лук) во втором эшелоне 5-го гвардейского стрелкового корпуса (командир – генерал-майор А. П. Белобородов). Дивизия должна была подготовиться к отражению контратак противника с северо-запада из района Насвы или с запада из района Новосокольников. 7-я дивизия (командир – полковник А. Вассиль) должна была сменить войска, блокировавшие Великие Луки с востока и юга, и подготовиться к штурму с восточного и южного направлений во взаимодействии с 257-й и 357-й стрелковыми дивизиями. Ей была поставлена задача наступать на юго-восточную часть города через совхоз Богдановский; а из района Максимово – на Болтово – Шутово – Рыбики (восточные); и от Борисовичей – на Зенцы. 9 декабря 7-я дивизия, остановив противника на широком фронте, преодолевая его ожесточенное сопротивление, сильный артиллерийский огонь и контратаки, прорвала глубоко эшелонированную полосу укреплений предполья и вклинилась в главную полосу обороны противника между Каменкой и Муракино. Бойцы и командиры сражались отважно. Дивизии приходилось действовать на слишком широком, 18-23-километровом фронте. 14 декабря полки ввели в бой свои вторые эшелоны. Во взаимодействии с 257-й и 357-й дивизиями к полудню 16 декабря от противника была очищена вся западная, наименее укрепленная часть города до реки Ловать за исключением старой крепости. 18 декабря полоса наступления 7-й дивизии стала точкой приложения основных усилий 3-й ударной армии. Бойцы пошли на прорыв обороны после 2,5-часовой артиллерийской подготовки. Противник вел сильнейший артиллерийский огонь и сопротивлялся отчаянно. Группы наших автоматчиков пробились через линию дзотов, ворвались в город и дошли до массивного каменного здания городского театра, но с ходу занять его не смогли. Сломить сопротивление противника не удавалось, хотя ему и были нанесены существенные потери. У нас оказывалось мало наличных сил и средств. Перед штурмом в частях 7-й дивизии побывал представитель ставки генерал армии Г. К. Жуков. Последующие три дня, с 19 по 21 декабря, атакующие подвергались мощному огневому противодействию противника, успеха не достигалось. Одновременно с этими боями 917-й стрелковый полк (командир – майор П. Лепп) 249-й дивизии начал очередной штурм расположенного на возвышенности опорного пункта противника в деревне Никулино. В атаках артиллеристы 779-го артиллерийского полка обстреливали вражеские укрепления с открытых позиций с расстояния 100—150 метров. Наконец противник был выбит из Никулино штыковой атакой в шесть часов утра 23 декабря. Другие полки 249-й дивизии вели напряженные бои на внешнем фронте окружения. К 20 декабря дивизия заняла оборону во втором эшелоне, за позициями 19-й гвардейской стрелковой дивизии, на юго-западных подступах к Великим Лукам. Линия ее обороны проходила по рубежу Бурцево – Алексейково – Федково – Иваново. В этот день 921-й полк отбил атаку противника, подбив два его танка. Чтобы более оперативно руководить боем, командир корпуса генерал Пэрн перенес свой командный пункт в район Остриань, на участок 249-й дивизии. Он обратился к воинам 249-й дивизии со специальным приказом. Он писал: «Здесь противник должен быть разбит. Главное – ни шагу назад! Этого требует обстановка, этого потребовал от корпуса представитель Ставки генерал армии Жуков, вызвав меня для личного доклада. Трусам позор, презрение – их расстреливать на месте! Итак, к делу! За Родину!» Для изматывания противника наши войска прибегали к контратакам. В ночь на 21 декабря 5б-й гвардейский полк 19-й гвардейской дивизии атаковал Пуйково и Бутинино и отбил у фашистов высоту 181,7. По приказу командира корпуса в три часа ночи 21 декабря командир 249-й дивизии выдвинул на угрожаемое направление из своего резерва 307-й отдельный артиллерийско-противотанковый дивизион, батальон 921-го стрелкового полка и учебный батальон дивизии. С утра 21 декабря на Алексейково начали наступать до 40 танков и свыше полка пехоты. Здесь, на узком участке фронта, немцы стремились пробиться сквозь оборону 19-й гвардейской и 249-й Эстонской дивизий и проложить себе путь к окруженному гарнизону. Ожесточение боя достигло предела. Уже горели более трёх десятков немецких танков, высоты были усеяны трупами гитлеровцев, а фашисты продолжали вводить в бой все новые силы и повторяли атаки. К концу дня противнику удалось вклиниться в оборону частей 249-й дивизии. Атаки противника у деревни Алексейково отбивались бойцами Эстонской дивизии, переходившими в контратаки, но к вечеру противник превосходящими силами занял деревню Алексейково. При этом был ранен командир 921-го полка О. Муллас. Группа немецких танков двинулась на Селилово, в тыл 249-й дивизии. Прибыв на место, командир корпуса принял действенные меры. До глубокой ночи не прекращалось жестокое сражение на высотах в районе Алексейкова. Несмотря на первоначальный успех, гитлеровцам так и не удалось полностью прорвать оборону 249-й Эстонской дивизии. С утра 22 декабря немцы начали наступать на отдельный учебный батальон 249-й дивизии (командир – подполковник X. Вирит). Однако враг был встречен мощным огнём и не прошёл. 23 декабря противник прибег к ночной атаке, продолжавшейся и днём. 24 декабря 1942 года в командование дивизией вступил полковник И. Ломбак. Дивизии было приказано перейти на южную окраину Великих Лук и принять участие в штурме окруженного гарнизона. Сюда же перенес свой командный пункт командир корпуса. В задачу 249-й дивизии входило нанести главный удар с рубежа Смолянино – Муракино на Таращанку и Мишнево-Бово, развивать наступление в северном направлении, а частью сил освободить восточные кварталы центра. 25 декабря начался решающий штурм. Оборона фашистов в основном уже была взломана, и сопротивление осажденного гарнизона, пусть постепенно, но начинало ослабевать. Дивизия в результате тяжёлых наступательных боев 29 декабря освободила Таращанку.

Декабрь

«Здравствуйте дорогие мама и Маруся!

Сегодня 6-е декабря в воскресенье я получил от Вас печальную весть. Весть о том, что у нас не стало милого Вени.

1941–1942 годы для нас особенно несчастны. В эти годы от нас ушел навсегда отец. Умерли такие милые дети, как Веня и как Володя.

Для меня смерть Вени великая утрата, которая принесла мне горе на долгое время.

Мне хочется сказать Вам, что в этом виноваты Вы сами. Если бы был настоящий уход, то может быть Веня, остался бы жить.

Но милые мама и Маруся, сейчас уж больше нет Вени, и его не вернешь. Прошу Вас, меньше печальтесь о горе, больше сейчас уделяйте заботы о себе. Мне хочется, что бы я не получал больше от Вас печальных писем. Хочется, чтобы Вы были всегда здоровы. Сохраните себя до моего возращения. Вся наша жизнь еще впереди.

Милая Маруся, у нас с тобой будут еще и Вени, и Бори.

Я живу хорошо. Здоров. За последние время был в походе. Пошел много десятков км. Но сейчас опять в деревне. Погода у нас скверная. Каждый день метет вьюга, снег и мороз.

Письма от тебя Маруся, от Васи и Зои получаю регулярно. Это меня как-то больше бодрит.

Сегодня решил написать письмо всем. В деревню Лужевицу, Зое, Васе и даже Фаине Ивановне.

Маруся, теперь у тебя будет больше свободного времени, используй его, как говорят, на все сто. Для учебы не жалей сил. Больше читай, изучай литературу, историю, географию и др. предметы по программе института. Теперь у тебя только одно утешение – работа и учеба.

Мои вещи используй для себя по своему усмотрению. Если есть возможность, то кое-что покупай.

Мама, пусть строит свою жизнь так, чтобы была здорова. С дровами и др. тяжелой работой будьте осторожней.

Не долог тот день, когда война кончится. Я приду домой и впереди у нас много работы. А нам учителям для работы надо особенно много знаний. Я в условиях войны, непосредственно на фронте, строю свою жизнь так, что бы узнать за день что-нибудь новенькое, такое которое бы пригодилось для будущей работы.

Свою мать Маруся так же не обижай. Живите дружней.

Трудные годы войны сменятся всеобщим ликованием.

Вот у меня и все. С приветом – Коля.

6.12.42 г. Н. Рядовиков».

Папа пишет «милые дети Веня и Володя»; Володя, 4-месячный сын брата Васи, погиб в эвакуации при бомбардировке поезда, сразу насмерть.

«Добрый день!

Здравствуйте дорогие мама и Маруся.

Давно я не писал Вам письма, потому что находимся все время в пути. Теперь вот уже несколько дней, как нахожусь около передовой. Маруся, ты знаешь, где я нахожусь – на каком фронте. Бои идут жестокие. Наша задача, во что бы то не стало уничтожить врага в одном крупном населенном пункте.

Еще в начале декабря я Вам писал, что пошлю 200 руб. Но я их не послал. Денег у меня много. При первой возможности пошлю руб. 500. Деньги здесь держать совсем негде.

Потом я писал Вам насчет посылки. Если послали ее то это хорошо. Но если не послали, то и не посылайте. Я одет тепло. Питанием живу так же неплохо.

Вчера от Вас получил письмо, в котором ты, Маруся, писала о моем месте нахождения. Ответ пишу в землянке. Живу пока хорошо.

От Васи и от Зои писем давно не получал. Где теперь Вася? Не знаю.

У меня немного изменился адрес. Но и по старому адресу могу получать все письма, которые написаны мне раньше.

Сейчас часть не 34, а 120.

Пишите как Вы живете, как ваше здоровье? Как с дровами?

Пиши, Маруся, какая успеваемость в школе. Что есть нового в Устюге и Кузине?

Маруся, прошу тебя о Вене сильно не убивайся. Лучше удели больше внимания учебе. Я бы сейчас с большим желанием стал по много часов изучать историю, литературу, др. науки.

Хочется мне Вас видеть. Особенно маму. Она, поди, похудела за время войны.

Вот у меня и все. С приветом Коля. Привет от меня всем знакомым.

30.12.42. Послезавтра Новый год». «…Живем мы в землянке. Слышен бой. Вечер. 31/XII. В землянку пришел полкомвзвод и велел придти с котелками за водкой. Сейчас я пишу письма. Через 2 часа будем встречать Новый год… Ни сегодня, завтра, в бой… 31.12.42 г.».

ВПЕРЕД

 
По рельсам чугунным идут эшелоны
Смертельные грузы везут для врага
Огромные пушки стоят на платформе
Тяжелые танки – живая руда.
 
 
Суровыми стали советские люди
Оружие взяли – война.
И рельсы гудят по-военному строго
Победа для жизни нужна.
 
 
Мелькают под рельсами шпалы
С победой нам надо спешить
Немало народов от Гитлера стонет
Им надо свободы, им хочется жить.
 
 
Иди ж паровоз по дороге железной,
Веди нас к победе скорей
Товарищ, ты будь беспощаден с врагами
Повсюду его из оружия бей.
 

1942 г. декабрь месяц

1943 год

Январь

Официальная сводка 1 января 1943 года воины дивизии, освободив деревню Самары, подошли к реке Лозовицы, но здесь были остановлены сильным огнём противника. В начале января в ходе непрекращающихся уличных боёв кровопролитные схватки шли за каждый дом. К 12 января бои переместились к району железнодорожного узла, на подступы к Алиградово. Были отбиты завод имени Макса Гельца – к 7 января, учительский институт в Ново-Селянино – к 14 января и т. д. У фашистов начали появляться признаки осознания безнадёжности положения, росло количество случаев сдачи врагов в плен. Наступил заключительный этап боёв за город. Проведя ночную атаку 15 января 1943 года, бойцы 249-й дивизии вышли в район железнодорожной станции и прорвались к железнодорожному депо. В этот день разведка корпуса установила точное местонахождение начальника вражеского гарнизона. Для захвата его бункера была выделена специальная штурмовая группа. Возглавивший эту операцию майор Э. Лемминг из 249-й дивизии получил приказ комкора: барона фон Засса взять живым! Это был приказ Военного совета армии. Полки 7-й дивизии (с 5 января 1943 года её командиром стал полковник К. Алликас; 7 октября 1944 года ему присвоено звание генерал-майора) заняли в этот день электростанцию, 16 января ликвидировались один за другим оставшиеся опорные пункты – здание больницы, деревня Алиградово. Начальник гарнизона и его штаб были взяты в плен. Один из офицеров корпуса, взявших фон Засса в плен, капитан Ф. Хаммер, у которого в блокадном Ленинграде погибла вся семья, был в детстве пастухом на принадлежавшей фон Зассу мысе Валъяла на острове Сааремаа. Около часа дня фон Засс был доставлен в штаб генерала Л. Пэрна. Всего 15—16 января 1943 года были взяты в плен более 800 солдат и офицеров противника. Последний очаг сопротивления был подавлен в ночь на 17 января. На поле боя в Великих Луках осталось свыше 8300 гитлеровцев. Эстонский корпус захватил в плен более 1500 человек, в том числе 61 офицера. Бои в городских кварталах, оборудованных немцами как долговременные укрепления, носили ожесточенный и кровопролитный характер. В атаках участвовали все офицеры вплоть до командиров полков. Эстонские части понесли значительные потери, особенно в офицерском составе: погибли или были ранены почти поголовно все командиры взводов, рот и батальонов. Из строя выбыло около 75 % всего личного состава корпуса. В 249-й дивизии из-за ранений, полученных на поле боя, вышли из строя все командиры полков. В течение 1943 года в строй эстонских частей вернулось около 70 % раненых. Великолукская операция продолжалась 58 дней, с 24 ноября 1942-го по 20 января 1943 года. 8-й Эстонский корпус активно участвовал в ней в течение 42 дней, с 10 декабря 1942-го по 20 января 1943 года. Почти всё это время (37 дней) части корпуса вели атаки, воюя и днём, и ночью. Ими взято в плен 1554 человека, в том числе 61 офицер, уничтожено 123 дзота, 261 огневая точка, 12 танков, 50 орудий и 21 миномет, подавлено большое число целей, взяты богатые трофеи. Сражение в Великих Луках стало боевым крещением корпуса, его бойцы проявили массовый героизм. Командование высоко оценило боевую работу Эстонского корпуса. 25 января 1943 года войска, участвовавшие в освобождении Великих Лук, были отмечены в приказе Верховного Главнокомандующего. Более 1300 отличившихся в сражении за Великие Луки эстонских солдат, сержантов и командиров были награждены орденами и медалями.

«Здравствуйте Маруся и мама!

Раньше я писал Вам из деревень, чернилами и часто, а сейчас этой возможности не имею. Нахожусь в бою и пишу письмо в землянке. Наши части к Новому году освободили город, а теперь мы ведем борьбу по уничтожению остатков окруженных немецких войск. Каждый день продвигаемся вперед.

Это хорошо. Здоров о себе, по-возможности, буду сообщать чаще.

Пишите как живете Вы?

Где теперь Вася, Алеша, Миша? Пишут ли они письма? Как здоровье наших матушек? Пишите мне обо всем больше.

Обо мне не беспокойтесь.

Ваш Коля.

Привет Всем знакомым.

6.1.43. Н. Рядовиков».

Это письмецо написано на почтовой карточке, вырезана марка. Это, наверно, уже потом, после войны, дети собирали марки, и отец позволил им вырезать их из почтовых карточек с фронта.

«Здравствуйте дорогие мама и Маруся!

Сегодня представился случай написать вам письмо чернилами и неторопясь. Сегодня я начальник станции. Помещаюсь в хорошем блиндаже. Как Вам, наверно, уже известно, я несколько дней нахожусь на передовой. Здесь идут жестокие бои по уничтожению фрицев.

Живу я хорошо. Сердце радуется, когда мы с каждым днем бъём все больше и больше, убиваем врага. Все больше и дальше гоним его прочь с Нашей земли.

Я знаю, что вы мама и Маруся сильно заботитесь обо мне. Прошу вас плохого обо мне не думать. Ждите домой с победой. Долго мы воюем, но до конца войны осталось меньше, чем до ее начала. В 1943 году я буду дома.

Маруся в этом письме я посылаю две открытки. Обе они с глубоким содержанием. Одна поздравляет Вас с Новым годом, другая – с победой.

К тому же я тут малость позанимался творчеством, сочинил по стихотворению на каждой.

Теперь хочется знать, как живете вы. Я Вам давно собираюсь послать денег, но условия не позволяют. Сегодня, например, видел знакомых ребят. Они говорят, что мне есть письма в штабе батальона. И знаю, что я их получу не скоро. Не тужите, если от меня теперь письма будут ходить не регулярно. Конечно, я Вам обещаю писать чаще. Пишите, как Ваше здоровье? Где наши воины Вася, Алеша, Миша? Как живут мирные граждане Фаина, учителя, жители дома 160, в деревне Лужевице и др.?

Пишите ответ, жду.

С приветом Ваш Коля.

7.1.43 г.

Н. Рядовиков».

«…Маруся я из города ни так давно написал тебе письмо и послал тебе в нем две открытки. Получила ли ты их?

В этом письме еще посылаю открытку на память о боевых днях. Храни ее, она потом много напомнит мне и тебе.

Маруся я живу очень хорошо. Здоров. Всегда в хорошем настроении. О себе я меньше, чем о Вас, о Родине переживаю. Письма из дому и известия Совинформбюро одушевляют меня больше всего. Сам я принимаю участие в бою. Свободное время использую разумно. Пишу письма тебе и знакомым. Читаю и т. п.

Пишите теперь, Маруся о себе. Как живете Вы? Что есть новое хорошее у нас в городе, школе, в деревне?

Пишите где Василий, Алексей, Михаил, Николай и др.?

Привет учителям школы.

Коля.

12.1.43 г.».

«Здравствуйте Маруся и мама. На днях получил от вас два письма, в которых писали мне о посланной мне посылке. За письма и за посланную посылку сердечно благодарю. В посылке в данное время я не нуждаюсь. Сейчас у меня есть теплые шерстяные носки, несколько штук новых носовых платков и др. вещи необходимые повседневно. Вообще одет я так, что и в 40º мороз ничуть не зябну. Выдали хорошие валенки, теплые ватные брюки, шапку, шубные рукавицы, ватную фуфайку и шинель. Так тепло я еще никогда не одевался. В данное время я имею много бумаги на письма, открыток. Чернила всегда ношу с собой. Приобрел очень удобную маленькую чернильницу. Есть также кружка, нож, ложка, иголка, нитки и пр., пр.

Может быть, Вы не представляете о том, как я живу, да пожалуй, и трудно представить на гражданке жизнь бойца во время войны. Иногда приходится переносить непереносимые трудности. Но человек если нужно, то может перенести все, может творить чудеса. Но о себе я не могу сказать того, что бы приходилось жить в очень трудных условиях. Живу хорошо. Здоров. Много помогает мне в трудные моменты мое неплохое физическое развитие. Оказывается, пригодилось мне то, что я приобрел до войны путем физкультуры.

Сейчас здесь холодно. Фрицы нам десятками сдаются в плен.

Вот пока у меня и все.

С приветом, Коля.

18.1.43 г.».

«Здравствуй, Маруся!

Привет вам с мамашей с фронта.

Вы наверно на меня обиделись, что я редко пишу Вам письма.

Все это объясняется тем, что живу фронтовой жизнью, часто переезжаю с места на место, ночую иногда в землянке, а то и просто под открытым небом. Да и времени, чтоб писать письма, часто нет.

Я стараюсь при первой возможности сообщать вам о себе.

От Вас я получаю письма часто, за что большое спасибо. Узнал, что Вы послали мне посылку. Вы пишите, что живете хорошо с экономической стороны, что все здоровы и живете дружно. Если это так, то я этим очень доволен.

На днях получил письмо от Васи. От него письма ходят очень редко. Зоя, та пишет так же часто, как и вы.

О себе могу сказать то же, что писал вам в прошлом письме. Живу хорошо. Здоров. Жизнь проходит нормально.

Посылал вам, как-то, из города письмо с открытками, получили ли его? Сообщите.

Посоветовать Вам, как жить лучше не могу. Вы уж сами соберите все силы, наберитесь терпения, лучше работайте, ждите нас домой со скорой победой. Берегите свое здоровье.

Вот у меня и все.

С приветом ваш – Коля.

25.1.43. Привет от меня всем знакомым. Посылаю опять открыточку».

Февраль

Официальная сводка После разгрома немецко-фашистских войск в Великих Луках эстонский корпус был выведен во второй эшелон Калининского фронта, где приступил к доукомплектованию частей и боевой подготовке. К 1 февраля 1943 года в корпусе после понесённых потерь оставалось 12 356 человек. К 1 марта 1943 года в его составе уже насчитывалось 19 461 человек, а к концу ноября 1943 года в корпус после выздоровления вернулись более 7 тыс. солдат и офицеров, раненных во время Великолукской операции. Несмотря на неизбежные во время войны потери и связанные с этим изменения в личном составе, эстонские соединения Красной Армии сохраняли свой национальный характер. Далее следуют данные о национальном составе всего Эстонского корпуса по состоянию на 11 июля 1944 года (в процентах): эстонцев – 80,55; русских – 16,15; украинцев – 1,86; евреев – 0,86; белорусов – 0,21; представителей других национальностей – 0,37. После боёв за город Великие Луки до августа 1943 года корпус завершал доукомплектование, вёл боевую подготовку, при этом одновременно подготавливая и занимая оборону во втором эшелоне 3-й ударной армии (командующий – генерал-лейтенант К. Н. Галицкий) на рубеже Павлово – Назимово – Федюкино – Курово – Севастьяново – река Западная Двина – река Велеса – озеро Жаркое – железнодорожная станция Кащенко. 12 октября 1943 года корпус был включен в состав вновь созданного 2-го Прибалтийского фронта (командующий – генерал армии М. М. Попов). В ноябре 1943 года три артиллерийских полка корпуса (85-й корпусной, 23-й и 779-й дивизионные) были направлены на поддержку действий 52-й гвардейской стрелковой дивизии 26-го стрелкового корпуса 6-й гвардейской армии. Дивизии была поставлена задача отрезать войска противника, наступавшие на Невель. Бои здесь велись с 10 по 25 ноября. Эстонские артиллеристы, поддерживая поочерёдно боевые действия 51-й и 52-й гвардейских дивизий, проявили здесь всё своё мастерство, особенно в ведении сосредоточенного и массированного огня. За отвагу, проявленную в боях под Невелем, 80 артиллеристов получили награды. 23-й артиллерийский полк 5 февраля 1944 года был награждён орденом Суворова II степени.

«Здравствуйте дорогие мама и Маруся!

В конце января я получил несколько писем, но ответ пишу только лишь сегодня 2.2.43 г. Раньше написать не мог, потому что находился в пути. Сейчас, наверно, мы сделали более длительную остановку, и я Вам буду писать письма чаще. Из ваших писем видно, что от меня Вы письма получаете не регулярно. Но я думаю обижаться на меня в этом деле не приходиться. Я всегда, как только найду свободное время, пишу Вам сразу не одно письмо.

От Вас получаю часто и иногда по два, по три сразу. Так же часто пишет и Зоя П. Но вот от Василия за весь декабрь и январь получил только одно письмо.

Живу я хорошо. Жизнь моя пока в безопасности. Теперь снова не слышно взрывов снарядов и свиста пуль, как это было неделя-две тому назад. Из города я посылал Вам несколько писем с открытками, получили ли вы их?

Вот у меня и все.

С приветом Ваш – Коля.

2.2.43 г.

Привет Татьяне Михайловне, Фаине Васильевне, Нюре и всем-всем знакомым».

«Добрый день!

Здравствуйте дорогие мама и Маруся! Вчера получил от вас посылку, за которую сердечно благодарю. Все посланное, мне в некоторой степени нужно. О качестве говорить не приходиться. Я знаю, что вы живете неважно, в смысле питания.

Носки, платочки, нитки так же сгодятся. Но только сейчас я имею около 10 носовых платков, две пары хороших носков и пр. хоз. вещи необходимые ежедневно.

Имею так же бумагу, достал разными путями и конверты. Ваши конверты очень плохи, все расклеились. Я не понимаю как в мирных условиях, да еще в городе удалось вам состряпать такие конверты?

Я нахожусь в фронтовых условиях. Живу в землянке или просто на улице, и то письма пишу как следует. Правда эти конверты делали девочки. Но ты могла бы их проверить и переклеить. Даже в мелочах ты и то не можешь себя показать какой должна быть учительница. Порядочек, красота, чистота – это одни из качеств культурного человека. Тем более сейчас у тебя не так уж много работы. Интересно бы посмотреть на твою жизнь дома. Учти, Маруся, что сейчас квартирные условия у тебя плохи, чувствуется во всем недостаток. Но не вечно же будет война. Мы снова будем жить как следует. Ведь вся наша жизнь впереди. Надо каждый свой шаг контролировать, каждое действие обдумывать и тогда будет получаться хорошо. Я вот не только воюю, но мечтаю и о том как лучше после…»

«Здравствуй Маруся и мама.

Я заболел, как раз в тот день когда получил от вас посылку. Есть уж тогда ни чего не мог, все раздал ребятам все это получилось как то странно. Все был здоров и вдруг заболел. Сейчас нахожусь в госпитале. Сильно болит голова. Но скоро ведь и поправлюсь. Вы уж только обо мне не беспокойтесь.

Живите как лучше.

С приветом. Коля.

13.2.43 г.».

«Здравствуйте Маруся и мама!

Кто мог подумать, что я заболею. Но оказалось, что я вот уж как месяц нахожусь в госпитале. Сейчас я почти здоров и могу здраво сообщить о себе. Случилось все в начале февраля. Заболел я 1-го февраля. 3-го получил от вас посылку. Аппетит тогда уже пропал и я все сухари роздал своим товарищам. О посылке я Вам, кажется, уже писал. Она мне не понравилась. В общем, я не хочу больше о ней вести разговоры. 5-го февраля меня отправили в госпиталь. Первое время я был плох. Помню, писал вам тогда маленькое письмо. Оно, если до Вас дойдет, было очень неприглядным. Писал я его при температуре 39–40º. Прошло с тех пор 10 дней и я уже здоров. Молодой организм быстро победил своего врага. Это письмо должно рассеять у вас мрачные мысли. Еще немного и я снова буду в своей части. Писем, разумеется, от Вас не получу до тех пор пока не буду в части.