Читать книгу "Письма с фронта бойца Рядовикова Николая Яковлевича своей жене Угловской Марии Васильевне. 1942–1945 гг"

Потом, я уже будучи больным, послал Вам 300 руб. денег. Пишите, получили ли их?

Дорогая Маруся и мама, война принесла вам много страданий. И все эти страдания только по нам. Я прошу еще раз жить весей, дружней и меньше думать о нас. Мы призваны на борьбу с таким сильным врагом и не может быть скорбным то, что мы погибнем выполняя такую благородную обязанность. Но потом и мы уж не такие дураки, чтобы не постоять за себя. Лучше всего ждите меня домой со скорой победой.

От Василия я получил одно письмо, и оно написано еще чуть ли не осенью. Почему-то он мне не пишет. А хотелось бы знать, как он живет.

Маруся, замечаешь, что рука моя еще дрожжит и слова пишутся коряво.

Но это пустяки.

С приветом Ваш Коля.

24.2.43 г.».

«Здравствуйте, Маруся и мама!

Решил из госпиталя еще написать одно письмо. Потому что знаю Вашу заботу обо мне. То что я заболел, это великое для меня несчастье. И вообще мне в жизни не везет. Я вот сейчас припомнил все приключения, граничащие с печальными последствиями для моей жизни. И было их у меня больше чем у деда Щукаря. В первый раз я еще не помню, как обжег себе обе ноги. Тогда мне кажется было не больше 5 лет.

Потом еще помню, как я падал с полатей и в погребную яму. Помню, как нас вместе с лошадью бросило под гору у д. Погорелово. Затем с лошадью же мы чуть не утонули, когда ездили за сеном. Очень печальна была моя поездка на Красавино поздней весной, где я чуть не утонул на Филиповском озере. Еще пропустил один случай, когда я чуть не отморозил ногу, оставив валенок в снегу под какой то корягой. К этому не можно отнести и несчастье 1938 года, продолжавшееся 15 месяцев.

А жизнь еще может продолжаться долго и если так будет и дальше, то я родился не под счастливой звездой, а под каким-то мутным созвездием.

Меня радует лишь одно, что я физически сильный и мой организм легко преодолевает все тяготы, которые так часто приходиться ему встречать. Вот и сейчас врачи восхищаются моей грудью, моими мускулами. А я им отвечаю, что мол в жизни был на Всесоюзных соревнованиях по физкультуре и имел честь состязаться с лучшими спортсменами страны.

Учти, Маруся, что я так рассуждаю всегда в хорошем настроении и когда чувствую себя совершенно здоровым.

Живу я не плохо, хотя и лежу на больничной койке. Есть возможность читать книги и я их читаю без остановки. Читаю все что попадет под руку. Почитал Риего, ряд рассказов Мамина-Сибиряка, Успенского, стихи Брюсова и др.

Как устану читать, сочиняю стихи. В общем занимаюсь полезным делом. Любовь к книгам за время войны возросла до жадности. Я в своей сумке ношу не по одной, даже во время больших походов на 100, 200 км. Читаю их в землянках и на др. остановках.

Теперь хочется знать, как живете вы?

Писем я от Вас давно не получал и меня угнетает мысль о доме – о вас.

Особенно меня беспокоит старость мамы. Раньше она часто болела, а как сейчас ее здоровье мне не известно. Потом самым лучшим для меня сообщением из дома будет то, что если вы будите жить дружно, не ругаться.

Пиши Маруся больше – жду.

С приветом ваш Коля.

26.2.43 г.

Маруся передай привет Татьяне Мих., Фаине и др.

Напиши, получили ли деньги 300 р. и открытки «Великие Луки»?

Н. Рядовиков».

Папа болел тифом, но в письмах об этом не пишет. Болел очень тяжело, не приходил в сознание 19 дней. Часто, в будущем, рассказывал о этом периоде, о госпитале. Сейчас понятна причина болезни: холод, грязь, наступление. Бои за взятие города Великие Луки. (Как он хитро написал: открытка «Великие Луки»). Отец рассказывал: было очень много вшей на теле, на одежде. Вспоминается такой его рассказ: «Ушли бойцы в баню, мыться, а одежду оставили на улице. Выходят, а гимнастерок и штанов нет. Смотрят, а они сами по себе двигаются в сторону леса – это бесчисленное количество вшей бежит, и гимнастерки с собой тащит». Наверно, в этой шутке есть и доля правды. Никогда папа серьёзно не говорил о войне, всегда смешные рассказы, шуточки, бахвальство и т. д. Почему? Наверно, там было настолько страшно, что и вспоминать не хотелось, а может, характер такой – жизнерадостный и оптимистичный.

В папиных письмах есть одно письмо мамы к нему на фронт. «АДРЕСАТ ВЫБЫЛ» – так написано на этом письме. Ей в это время 23 года, по тексту ясно, что она много моложе, глупей, наивней. В письме много деревенских словечек и интонаций, это несмотря на то, что уже давно закончено педучилище, есть учительский стаж (лет 5–6), два курса заочного обучения на филологическом факультете ВПИ. Письмо мамы написано убористым текстом, без абзацев, на ширину всей страницы – экономия бумаги. Папа, Николай Яковлевич, даже если пишет на огрызке бумаги, то с красными строками, восклицательными знаками, с «толком и расстановкой».

«Добрый день. Здравствуй мой дорогой Николай. С приветом к тебе Маруся. Сегодня я ходила в город. Пришла, а от тебя уже есть письмо и открытка. Интересно, Николай, я в субботу от тебя получила письмо и открытку от 4-го февраля, в воскресенье – от 2-го февраля, и во вторник (сегодня) от 25-го января. В одном из писем я уже стала писать, что не получаю от тебя писем почти по целому месяцу. Правда сегодняшнее письмо шло почти месяц с 25 по 23. Но сейчас я очень и очень довольна твоими письмами. Во-первых, потому, что долго не было, во-вторых, получаю от тебя хотя письма часто в такой момент, когда я все время одна. Хотя с тобой находимся в регулярной письменной связи. Дак я очень и очень рада. Что тебе все же не так-то уж трудно. Я хотя понимаю не много, что и как у тебя проходит время. Но… все еще жив и здоров, а за это и я чувствую себя лучше. Даже Зинаида Васильевна тебе написала. Что «бодро». Все же часто вспоминаю мамашу. Ну и как не вспомнить. Ведь ее все-все осталось. Притом все в сохранности. Только кое-что, Николай, я переложила (из кладовой хорошее – обувь, и другие вещи принесла домой). В большой ящик сложила все большие вещи. В другой – всю обувь.

Белье так же в ящичек, который хорошо запирается. Все запираю. Комната тоже запирается на хороший запор. Ведь все время не дома. Да еще надо часто сходить и в город. А может еще раз в зиму надо идти в лес (4 дня). Хотя бояться у нас нечего. Квартирантка хорошая. Девочки у нее тоже. Но… насчет поведения – не могу на нее смотреть. Ведь, ну-ко, Николай, муж на фронте (нет писем 2-й год), а у нее каждую ночь ходит посетитель до 5–6 часов утра. На меня нынче боится смотреть прямо в глаза. Все знают в коридоре. Эвакуированный парень. Ну их к лешему. Лишь бы не сдуреть самим. Помня, что военная обстановка заставила жить поодиночке. Николай, ведь ты уже как год в Армии. Вспомни, когда пошел. Как приехала моя мама ко мне, а потом в город. Как я вечером была с Фаиной с милым Вениамином. А сейчас до чего я дожила: ни сына, ни мужа, даже нет мамаши. Но она у меня все время в глазах. Правда мне не очень скучно в том, что не одна в комнате, да девочки посещают часто, Осиповна, Анна, Агния, Маня, Коля Черемисин и все ходят учителя. Большее же время я бываю в школе: проверяю тетради, веду уроки, хожу к учителям на уроки (все же большая практическая польза), занимаюсь ежедневно с отстающими, а после уроков ухожу домой пообедать, приготовиться в «хозяйстве» и снова в школу. Школа теперь для меня родной дом: все говорит о нашем прошлом (дежурство в учительской с тобой вместе), занимательность в делопроизводстве: черчением, счет, подшивка, опрятность (даже о которой ты писал в нескольких письмах). Даже мне, Николай, было немного обидно, о чем ты пишешь. Я знаю, о чем ты думаешь. Но было время (осенью, когда болел Вениамин, надо носить в выходные дни грибы и ягоды, копать картошку, покупать молоко, идти в больницу за лекарствами, туда же да плюс два раза в ясли ему за обедом, в столовую и магазин. Тогда бывало всяко. Был у него понос. Ежедневная стирка, его прогревание, лекарства, на прием вечерний к врачу (ты не знаешь, сколько раз я его сносила самого в больницу и сколько раз бегала за скорой помощью). Тут по случаю его смерти. Ну потом небольшая передышка с некоторыми переживаниями внутри, причины смерти, а потом опять над головой смерть мамы. Все это не очень то легко переживать. Лучше работать день и вечер. Сейчас тяжело. Но я одна, забота о самой себе, сыта, от тебя есть письма, работа клеиться (к не очень большому твоему вниманию – на 20 февраля, к дню Кр. Армии, я вошла в число из 4-х лучших учителей). Конечно, это не есть то, что я должна добиться. Все же прошлогоднего по алгебре и геометрии лучше результаты в 2–3 раза. По геометрии нет ни одной плохой оценки в течении всех четвертей. Контрольные работы (2 областных) по алгебре тоже показали средние, а подчас хорошие результаты. Так что Николай я насчет работы сильно не падаю в настроении. Дисциплина ребят хорошая. Со мной живут 7-е кл. очень дружно. Все же чувствуется сочувствие уч-ся и учителей к моей семейной жизни. Поэтому и настроение постепенно улучшается. Домашние условия позволяют жить. Только нет у меня никого родного, близкого знакомого. Мама была у меня 4 ночи во время похорон, но ушла домой. Я еще к ним не бывала нынче. В городе Фаины нет. Еще все у своего Николая. Сижу иногда как следует наплачусь. Получу письмо, сделается веселее. Питанием живу хорошо, хотя огурцы и грибы уже вышли. Картошка еще есть, для еды.

От братьев писем не было с ноября. Вася пишет часто. Николай не осуждай за то, что послала посылку неважную. Может быть я еще соберусь послать. Правда еще пока не ручаюсь. Потом сообщу. Получил ли мамино письмо. Денег я еще от тебя не получила. Жду тебя домой. Все уже готовлю для тебя, только надевать. Какое-то представление, что скоро будешь дома. Правда, иначе не о чем мне теперь больше думать. Все спят крепким сном. С приветом, тебя целую, твоя Маруся. Скоро выйдут фотокарточки.

25.2.43 г.».

Март

Официальная сводка 2 марта 1944 года Эстонский корпус прибыл в состав 2-й ударной армии (командующий – генерал-лейтенант И. И. Федюнинский). Армия в марте – апреле вела бои за расширение Аувереского плацдарма на западном берегу реки Нарва и за освобождение Ивангорода. В связи с нараставшим по силе натиском противника командование Ленинградским фронтом подготовило запасный оборонительный рубеж по восточному берегу реки Луга. К его строительству начиная с 23 апреля привлекли части 8-го Эстонского корпуса. За два с половиной месяца они построили оборонительный рубеж на линии Куровицы – Поречье. Одновременно корпус усиленно готовился к наступательным боям в условиях лесисто-болотистой местности, близких к тем, с которыми придется иметь дело в Эстонии; тренировались в форсировании речной преграды, в штурме укреплений противника. Проводились показные учения с боевой стрельбой, отрабатывались методы огневого сопровождения пехоты и танков.

«Добрый день!

Здравствуйте дорогие Маруся и мама!

Спешу опять черкнуть вам несколько слов. Я все еще в госпитале. Целый месяц я уже лежу на больничной койке, и по всей вероятности, я буду лечится весь март.

Сейчас я здоров. Но доктора боятся каких-либо осложнений и держат меня в госпитале.

Я очень рад, что наша часть от госпиталя находиться за 20 км и никуда не едет.

Иначе после выздоровления я мог бы попасть в другую часть или сразу на фронт в бой.

Я уже писал вам, что как и летом я целые дни читаю и мне это не позволяет скучать. Если я устаю читать – сочиняю стихи. За месяц я их сочинил штук шесть. В этом письме посылаю вам два стиха. Одно написал на тему открытки, другое под впечатлением рассказа одного бойца, который рассказывал, как умерла его жена и дома оставил одного сына.

Писем весь февраль ни от кого не получал. Если кто мне и писал в феврале, то все письма находятся в части. Вот приеду в часть и получу их целую пачку. Особенно хочется узнать кое-что о Васе.

Обо мне Вы не забодтесь. Я живу хорошо. Теперь поправился. И вряд ли мной снова овладеет какая-нибудь болезнь

На улице скоро будет тепло, и я уж больше не простужусь. А то, я простудился в одну ночь, в которую пришлось ночевать в поле под открытым небом. Холод был −30°.

Привет от меня всем знакомым.

Ваш Коля

3.3.43 г.».

Папа здесь ещё не знает, что умерла его мама, Екатерина Николаевна. Она умерла 7 февраля, как раз в те дни, когда у отца был кризис. Он выжил, а она умерла. Может, чувствовала? Может, взяла на себя его боль? Кажется в этом совпадении не случайность, а мистика…

А стихи, которые отец сочинил, сохранились. Вот они.

ВЕЛИКАЯ УТРАТА

 
Был у меня веселый друг,
Он был влюблен, в любви женился,
И счастлив был, жена мила,
Недаром счастьем он гордился
Он дружно жил с своей женой,
Их счастью люди не мешали,
Лишь только близкие друзья
Порой влюбленных навещали.
Полны взаимностью своей,
Они не знали счастью края
И жизнь земная им была
Прекрасней божеского рая
Казалось небо и земля
Счастливой жизнью их внимали
А ночью звезды и луна
Кровать их мирно освещали.
В трудах и песнях жизнь текла
Кажись, им счастье улыбалось:
Там, где-то, буйное дитя
Не зная мира, развивалось.
Но близко был несчастный день
Хотя его как праздник ждали
В тот день, когда родился сын
От горя многие рыдали.
Бледнее странницы луны
Лежало милое создание.
И видно было по всему,
Оно не вынесло страданье.
На бледно мертвенном лице
Улыбка милая таилась
Быть может к сыну и отцу
Она в последний миг стремилась.
Но счастье их оборвалось.
Расстался муж с женой навеки
Закрыла рано навсегда
Она в минуту счастья веки.
Пришлось без матери расти
Тому, кто был причиной горя,
Хотя любил его отец,
Но тяжела была их доля.
Отец страдал и видел сын,
Все снилось милая подруга
Не стало ласки, нежных слов
Теперь одна лишь скука, скука.
Утрата дивная, мой друг,
С ней очень трудно помирится
Недаром нежный стан ее
Тебе ночами часто снится.
У нас в стране не может быть
Печаль и горе долговечны,
Другой такой же человек
Быть может милым и сердечным.
 

03.03.43 г.

НОВАЯ и СТАРАЯ ДЕРЕВНЯ

 
Тебя ли вижу, русская деревня
Такой ли ты была тогда,
Когда под тяжестью лихого произвола
Страдала наша матушка земля.
 
 
Нет. Ты участь жалкую влачила
Тебя в тиски зажала тьма
И в нищете, в пыли, грязи
Твоя слепая жизнь текла.
 
 
Избы ветхие теснятся печально
А на дворе валяется соха
И часто можно пьяного увидеть
В лаптях в канаве мужика.
 
 
А на полях, на узеньких полосках
Родились слезы, горькая нужда
И видела еще убогая деревня
Папа, царя и жилу кулака.
 
 
Тебя ли вижу русская деревня
Теперь ты стала вовсе не такой
Ты сбросила с себя оковы самовластья
Могучей сильной, сильною рукой.
 
 
Стоят дома порядками красивыми
И места нет в деревне кабаку
В клубах слушают по радио колхозники
Что… …красавицу Москву.
 
 
Живется весело и дышится свободно
Сейчас в деревне в наши времена
Хозяин ты в деревне новой
Твои машины… (рощи и луга).
 

Начало марта 43 г., госпиталь

«Здравствуй Маруся!

Пока еще в госпитале. Сегодня 8-е марта и я поздравляю тебя с праздником, а так же всех учителей школы и учеников.

О себе Маруся, писать много совершенно нечего, так как жизнь моя сейчас однообразна и скучна. Почти все дни не слезаю с койки. На ней читаю и не ней пишу. Единственным моим развлечением являются книги, читаю я их без остановки, до боли в голове.

Но так я, Маруся, здоров и скоро меня из госпиталя выпишут в часть.

Моя часть находится не далеко от госпиталя, я думаю тебе известно от какого. Это мое счастье, иначе я мог бы попасть в другую часть.

Я Маруся представляю, как вы – все учителя с радостным чувством и улыбками на устах в большую перемену или утром до занятий собираетесь около карты и ищите и рассматривайте город, который освободили от немцев. Нам каждый день такую радосную весть сообщает политрук.

Я хотя и лежу на боку в такое горячее время, но совесть моя спокойна. В эту зиму я 2,5 месяца был на передовой. Участвовал в освобождении одного города, где немецкий гарнизон особенно яро защищался.

Теперь я буду воевать уже снова. Весна пройдет в отдыхе. Прошлогоднее ранение я забыл, оно меня ни сколько не тревожит.

Пиши, Маруся о себе, о маме, о своих родных, о школе, о работе.

Жду.

С приветом. Твой Николай.

Горячий привет маме, и жителям дома № 160.

8.3.43 г.».

Здесь, наверно, будет уместно сказать, что дом № 160 посёлка Кузино – это огромный, двухэтажный барак-общежитие, где четыре подъезда (входа), четыре длинных коридора с одной кухней на весь подъезд (кстати, там всегда ещё кто-то жил), с соединительными тёмными переходами, с умывальниками и помоями около каждой двери, с ужасными уборными. Это дом-монстр, потолки выше трёх метров, огромные окна, широкие двери, большущие комнаты (поэтому и подселяли эвакуированных, делали переборки). Строили барак для плавсостава, а номер его, говорили, был продолжением нумерации домов в г. Великий Устюге по ул. Советской, хоть и находился на другой стороне Северной Двины, поэтому и 160. Много было странного в номерах домов и квартир, например, квартира наша в восьмиквартирном доме по адресу п. Кузино, ул. Лермонтова, д. 14 была 76-я.

В 160-м доме пожили почти все жители поселка Кузино. Сейчас этого дома нет, разобрали до перестройки, а вместо него что-то строить так и не хватило сил и средств.

Следующее письмо: два стихотворения.

МОСКВА

 
В России княжеской, под гнетом басурманов
Родилась ты – красавица Москва
И в громе битв и в пламени пожаров
Из года в год ты крепла и росла.
 
 
На славу вечную ты сделалась столицей
Для тех, кто в битвах защищал тебя,
И сердце мудрое забилось энергично
В твоей груди, у гордого Кремля.
 
 
Враги бесчисленными ирдами спешили
К твоим стенам, чтобы Россией завладеть
Но от сынов достойных вашей славы
Им приходилося несчастным умереть.
 
 
Чем враг сильней, тем громче слава
У вас, моя любимая Москва.
И видел мир, что будущее будет
Счастливей многих равных у тебя.
 
 
И люди русские сражались беспощадно
За счастье Родины, за жизнь бес палача.
Москва увидела знамена кумачевые
И светлую улыбку Ильича.
 
 
Теперь никто уже не помешает
Тебе цвести, счастливая Москва,
И те, кто слышал ленинские речи
Любого в битвах победит врага.
 

9.3.43 г.

ГИМНАСТИКА

 
Гимнастика, моя стихия
Турник любимый мой предмет.
Люблю я бег, коньки и лыжи,
Но турника ценнее нет.
 
 
Позанимаешься немного,
Взлетишь, как перышко в зенит,
Услышишь силу рук большую
И будешь «солнышко» крутить.
 
 
И страха нет, когда на брусьях
Иль на высоком турнике,
Ты тело гибкое кидаешь
Или кружишься в вышине.
 
 
И в жизни нет тебе преграды
В бою, в учебе и труде,
Себя ты чувствуешь прекрасно
Как на любимом турнике.
 

16.3.43 г.

Апрель

«Здравствуй дорогая Маруся!

День 10 апреля для меня очень тяжелый. Сегодня я узнал о смерти мамы. На душе сделалось как-то пусто, когда я прочитал твое письмо от неизвестно какого числа, потому что ты их не соизволишь датировать.

8 апреля меня выписали из госпиталя в свою часть. 9-го апреля я весь день провел в г. Торопце, где оформлял разные документы. 10-го апреля прибыл в свою часть, где меня уже не ждали. Некоторые думали. Что я умер в госпитале, другие рассчитывали, что я попаду в другую часть. И вот сегодня неожиданно для всех явился. В первую очередь я начал хлопотать о письмах. Думал их получить радостными, а получилось так, что я от неожиданности смерти мамы стал чувствовать себя плохо. Жизнь показалась мне какой-то пустой ненужной игрушкой. И думаю, что долго я пробуду под таким впечатлением, хотя сам хорошо знаю, что грустить вредно. Тяжелые годы войны для нас с тобой, как-то давят особенно жестоко. Смерть отца, мамы и сына не может не отразится на нас. Я например, все это очень переживаю.

Я вот воюю, был тяжело ранен, но смерть меня как-то обходит. А дома, где бы можно жить – умирают.

Однако. Маруся, все это надо мужественно нам с тобой перенести и из всех трудностей выйти победителями. Мы с тобой самые молодые и нам еще надо жить, бороться с врагом, бороться за культуру на своем учительском фронте, брать от жизни все, как говорит Н. Островский.

В части я мечтал получить писем целую пачку, но оказалось, что все они уже отосланы обратно тебе.

Маруся, ты сейчас одна. Жить надо умело, чувствовать себя хозяйкой по дому. Я не хочу тебе писать наставления. Живи как умеешь, как тебе благорассудиться. Потому, что ты не маленькая и не глупая.

Хотя слушать советы старших, особенно твоей мамы и сестры Фаины надо. Я знаю, что они к худу тебя не научат. Не скучай. Больше читай. Занимайся. То что ты покупаешь книги – одобряю. Покупай и впредь, если есть возможность. Всеми средствами распоряжайся разумно. О смерти мамы напиши мне подробнее. Напиши и на все те вопросы, которые я задавал тебе во всех письмах.

Пиши получила ли деньги 300 р.

Получаешь ли в письмах открытки со стихами. Пиши больше и обо всем.

С приветом – Коля.

Передай горячий привет Татьяне М. и Фаине.

10.4.43 г.».

«Здравствуй, Маруся!

Еще совсем недавно я был в госпитале. Попал снова в свою часть, в свой взвод и даже все те же бойцы в отделении.

По части мне дали 10 дней отпуску, и я сейчас ни чего не делаю. Вернее не хожу на занятия. Читаю «Радугу» В. В.

Ты, Маруся, осталась теперь дома одна и как видно из твоих писем ты живешь не плохо. Но то, что тебе скучно иногда бывает – это вполне естественно. Тебе жалко Веню и немного мою мать и отца. Все это не вечность, скоро забудется понемногу все. Может не согласна со мной, но это факт. Это всегда так бывает. Если не будет и меня, то и это забудется. Да иначе и быть не может. Так уж устроена жизнь. Ты совсем молода и у тебя вся жизнь впереди и ты можешь устроить свою жизнь, как захочешь. Ты зовешь меня домой. Это я понимаю так, что мне надо беспощадно и скорее бить фрицев. Истребить их всех и освободить свою землю от захватчиков, а потом уж и явиться к тебе с победой. Думаю. Что это случиться скоро. Стоит только тебе набраться терпения и изогнать скуку трудом и учебой. А что зависит от меня, то я уж это сделаю – будь уверена. Не зря же я в техникуме и в институте готовил себя – занимался гимнастикой. Силу и выносливость от меня не могли отнять ни ранение, ни болезнь.

За книгу «Гимнастика» спасибо, может быть она мне еще и пригодится.

Пиши, Маруся, как кончился учебный год? Как провела праздник 1-е мая? Как дело с огородом, что думаешь садить? Что есть новенькое в Кузино, в городе. В деревне? Что известно о Мише, Алеше, Николае и Василии?

Посылаю тебе, моя крошка, интересную открытку на память о госпитале г. Торопца, где я ее достал.

Привет всем, всем.

Целую тебя – Коля.

13.4.43 г.».

«Здравствуй, дорогая Маруся!

Трудно мирится с мыслью, что дома за мое отсутствие не стало сына и мамы. Не могу представить, что ты живешь одна. Мне все кажется. Что в нашей комнате все по старому, что все на том же месте и стол, и стулья, и книги, и кровати – наша и рядом с ней в люльке Веня. Во всяком случае, я хотел бы по возвращении застать все по старому. Но нет, все изменилось. Осталась только одна ты, милая Маруся. Интересно бы хоть одним глазком взглянуть на твое житье-бытье. Ты наверно кое-что в комнате переделала на свой лад. Проверила все то, что хранилось у мамы, и что было не известно для тебя, да наверно и для меня. Маруся, не подумай, что я тебя упрекаю. Если бы я был дома, то мы с тобой вместе сделали то же самое. Я советую тебе все вещи, которые теперь в твоем распоряжении, использовать разумно.

Я не осужу тебя, если ты кое-что отдашь своей маме – Татьяне Михайловне. Но все, что необходимое для себя – для нас, держи в порядке. Если есть там – кое-что из такого, сшей для себя. А вообще ты напиши мне, как ты там хозяйничаешь.

Прошу так же по возможности засеять в огороде больше. Видите я, как муж, советую тебе, как лучше устроить жизнь теперь, пока ты одна, пока это трудное время. А когда я вернусь, тогда уж жизнь пойдет совсем другая, веселая, счастливая, радостная.

Я живу хорошо. Сейчас в своей части, как и хотелось мне устроить после госпиталя. В части меня встретили хорошо. Сейчас я до 20 апреля имею отпуск при части и на занятия не хожу. Отдыхаю, загораю хожу в рощу, читаю книги и т. п. В роще собирается березовый сок, и я там его ежедневно пью.

Получил новое обмундирование с погонами. Вот, может быть скоро буду фотографироваться (карточка нужна на партийный документ) и пошлю тебе фото себя, в таком виде каким я есть сейчас.

Маруся, если принимают и есть возможность, пошли мне еще посылку, примерно такого же содержания, как и та. Из вещей мне сейчас ничего не нужно.

Правда из той посылки я кажется не скушал ни одного сухаря. Получил ее в тот момент, когда уже заболел и не имел аппетита. И надо сказать, что не ел почти пол месяца совсем. Такое количество был и без чувств. Такова была моя болезнь. Сейчас здоров и не слышу последствий болезни.

Если будешь посылать, то пошли еще бумаги, ее у меня идет очень много, химический карандаш. Фото Васе, где мы фотографированы я, мама и папа, можно было не посылать, у нас ведь такая фотокарточка только одна.

Вот у меня пока и все.

Пиши мне письма чаще.

Слушай полезные советы Татьяны Михайловны и Фаины. У них жизненный опыт больше и к худу они тебя не научат.

Больше занимайся, читай книги. Береги свое здоровье. На себя не скупись.

Привет передай Т.М., Фаине, учителям, соседям.

С приветом – Коля.

15.4.43 г.

Старые письма ты наверно получишь обратно. Снова их по одному в очередном письме посылай мне».

«Добрый день!

Здравствуй, дорогая Маруся!

Сегодня получил твое письмо от 8 апреля. Я пишу после госпиталя из своей части второе письмо.

Еще раз пишу, что я 8 апреля был выписан из госпиталя и уже 10-го апреля был в своей части. В части начальство и бойци меня встретили хорошо, где я и сейчас все еще отдыхаю.

Отпуск при части продлится, по всей вероятности, до 1-го мая, но домой, кажется не отпустят. В дом отдыха, может быть, и попаду. У нас в части многие уже отдыхают.

Сейчас я занимаюсь рисованием – рисую лозунги, плакаты. Нарисовал карту – все это для клуба части. Кроме того я готовлюсь к физкультурным соревнованиям, которые буду проходить 1-го мая. Я тебе писал, что в госпитале поправился неплохо. Снова стал таким же, как был и дома. Буду опять бегать, прыгать, метать гранату и др. Летом загорею обязательно.

Сегодня 23 апреля – у нас в части большой праздник, какой, тебе пока знать не обязательно. Все мы сегодня празднуем, выпиваем. В клубе концерт. Погода теплая, солнечная. Весело и хорошо, даже на время забываешь, что идет война.

От тебя я после госпиталя получил два письма. В первом, на которое я не дал ответа, ты писала о том, что Василий и Зоя представляют к кое– каким вещам счет. Письмо меня это очень огорчило, не ты, и не твое мнение обо всем этом, а вообще мне кажется вся эта дележка заискивание после бедной мамы очень низка и подла. Стыдно делить какой то один несчастный самовар или швейную машинку. Ты мне об этом больше не пиши и не занимайся сама этим мелочным делом. Зое скажи то же самое. Когда я и Вася придем домой, то все уладим, а нечего там вам устраивать без нас бабьи дрязги. Василия я тоже не хвалю. Если я приду домой, то я ему отдам оба самовара и машину и др. только бы скорее победить и вернуться домой. В сравнении с жизнью вещи ничего не стоят…»

Май

«Здравствуй, Маруся!

Очень давно я не получал от тебя писем, а так же не писал и сам.

Сегодня лопнуло мое терпение.

Дней 15 не было от тебя писем и мне кажется. Что случилось что-нибудь неладное. Пиши скорее, жду.

Я живу хорошо. Здоровье отличное. Загораю. Занимаюсь физкультурой. 23-го мая у нас в части опять будет праздник. В этот день будут соревнования по легкой атлетике я являюсь лидером этого движения. Остаюсь с приветом твой Коля.

16.5.43 г.».

«Здравствуй, Маруся!

С месяц от тебя не получал письма. Каждый день жду и никак не дождусь В голове вертятся разные предположения, даже обидно на что-то.

Я живу все так же хорошо, лишь дума о тебе портит иногда настроение. Правда еще погода здесь очень скверная. Дождь идет целыми неделями.

Жду от тебя письма с нетерпением. Если можешь, то пошли еще бумаги, у меня на ее спрос очень большой.

О себе писать совершенно нечего. Живу хорошо. Не воюю. Здоров. Жду солнечных дней. Тогда буду загорать.

С приветом Коля.

21.5.43 г.».

«Здравствуй, дорогая Маруся!

Сегодня в моей жизни особенный день. Во-первых, сегодня у нас праздник – наша часть отмечает годовщину своего славного существования и во– вторых, после долгого мучительного ожидания я от тебя получил сразу пять писем. Твои письма меня очень обрадовали и настроение мое сейчас в наилучшем виде. Как и тебе, мне хочется видеть тебя, но раз это сейчас невозможно, то пусть разлука послужит нам испытанием и проверкой нашей дружбы, нашей любви. Твои письма проникнуты хозяйственными и семейными мотивами, но в них я вижу тебя всю, как наяву, какой ты есть. Реальность всегда правдива. Я очень рад и тому, что ты живешь хорошо. Прошу тебя лишь больше учиться, а от лета брать все полностью – солнце, воздух, воду.

Я как прибыл из госпиталя в свою любимую часть, так и служу в ней хорошо и даже весело очень. На одном месяце у нас было три больших праздника: 23.4.43, 1-го мая и сегодня 23.5.43 г. Все эти праздники проходили с торжеством, хорошим обедом, вином, танцами.

Сегодня, например, еще проводим военизированный массовый кросс и спортивные игры.

От Зои и Васи писем не получаю и сам не писал уже очень давно. Я очень не люблю когда говорят о семейных дрязгах и о той несчастной собственности, которая, как известно, всегда портит человека. Из госпиталя, я правда, много писал Зое Петровне, но потом переписка прекратилась, а от Васи за всю войну получил не больше трех писем.

Очень сожалею, что нет известий от Миши и Алеши. Ты, Маруся, уж как нибудь утешай, рассеивай грусть у своей матери. Чем можешь, помогай и им.

Письма мне пиши чаще, а то если не будет писем от тебя, то не напишу и я. Если организуешь мне посылку, то это будет неплохо. Но как ты и предполагаешь, я живу и питаюсь здесь не хуже, чем многие в тылу. Однако от посылки не откажусь, особенно если она с температурой.

Передай от меня привет всем знакомым.

Целую тебя – твой Коля.

23.5.43 г.».

В этом письме некоторые фразы подчеркнуты зеленым карандашом – это мама анализировала текст. Я с ней согласна, письмо это папа писал, всего верней, навеселе.

«Здравствуй, Маруся!

Вчера от тебя получил письмо и вчера же на него дал ответ. Но сегодня события дня заставили снова написать тебе несколько слов.

Это третье письмо от меня тебе с таким трогательным известием. Первое ты получила, когда я был под Киришами (июль 42 г.), второе из под Великих Лук (декабрь 42 г.) и это пишу перед отъездом на фронт в № направлении, которое ты узнаешь позднее – после наших успехов.

Настроение у меня сегодня очень хорошее. Я еду в третий раз бить ненавистного врага – в третий раз ставить свою жизнь, свою силу и умение на защиту своей родины, на защиту тебя моя дорогая.