Читать книгу "Заклятые любовники"

6

Обед в замке протекал в тихой семейной идиллии. Ее светлость рассказывала о первых заморозках на полях и угрозе урожаю, Тереза ожесточенно кромсала мясо и овощи, очевидно представляя вместо ягнятины меня, а я прикидывала, во что нарядиться к приезду Винсента. Лави всеми силами старалась угодить маменьке, но изредка забывалась.

– Лавиния, приборы – продолжение вас, а не орудие убийства. Как вы держите нож? – Герцогиня обратила на младшую дочь внимательный взгляд, та тут же выпрямилась, словно к спине привязали палку.

Когда-то и мне доводилось постоянно выслушивать подобное, хотя мачеха не была столь строга. По большому счету, ей до меня не было дела, она надеялась получше устроить будущее Себастьяна. Несмотря на то что отец отказывался его усыновить, Глория, виконтесса Лефер не теряла надежды. К тому времени как по моей милости разгорелся скандал, она уже была в положении. Спустя несколько месяцев после моего отъезда у нас с Себастьяном появилась сестренка, которую я никогда не видела. Даже не представляю, как сейчас обстоят дела с наследством, и кому что отпишет отец. Мне не на что рассчитывать, но с этим я уже давно смирилась.

– Ах, да. Совсем забыла. – Ее светлость отложила приборы столь грациозно, словно отняла руки от клавиш рояля. – Винсент вернется завтра, ближе к вечеру. У него возникли неотложные дела.

Леди Уитмор у него возникла. Интересно, какую картину она ему подарит в следующий раз? Полностью обнаженную натуру с цветочком на причинном месте?

Плечи Лави поникли. Я вспомнила, как она радовалась, когда мы с Винсентом только приехали.

– У него всегда неотложные дела, – грустно пробормотала она.

– Лавиния, следите за словами. Среди воспитанных людей не принято столь открыто выражать свое осуждение.

Да что она такого сказала? Неужели не видно, что девочка просто скучает по брату?

– Надеюсь, леди Луиза, вы не слишком расстроились. – Я перехватила торжествующий взгляд Терезы и мысленно показала ей язык. – Женщины считают, что могут привязать его к себе, но потом жестоко разочаровываются. Он предан только своему делу. И семье.

– Похвальное качество.

Жаль, что нельзя вылить содержимое соусницы в ее воронье гнездо, именуемое прической и сказать, что привязывать кого бы то ни было я предпочитаю исключительно ради забавы.

– Тереза, ведите себя достойно! – возмущенный голос герцогини даже меня заставил подпрыгнуть.

– Бросьте, мама! – Тереза поднялась так резко, что приборы звякнули о тарелку. – Достойно себя вести следует с достойными. А леди из этой девицы такая же, как из меня падшая женщина.

– Тереза, немедленно извинитесь перед леди Луизой и вернитесь за стол.

Герцогиня не повысила голос, но в нем звенела сталь. В ответ сестрица Винсента лишь презрительно скривилась.

– Пожалуй, я буду есть у себя, пока она здесь.

– Тереза!

Та пропустила негодование матери мимо ушей, развернулась, и не по-женски решительным широким шагом покинула столовую.

– Леди Луиза, прошу прощения. Тереза… иногда бывает груба.

Я кивнула, и дальнейший обед проходил в полном молчании, не считая наших с Лавинией игр в гляделки, когда ее светлость ненадолго отвлекалась. Девочка рисовала на пудинге малиновые узоры, я же размышляла о том, почему Винсент решил задержаться и с какой радости меня это задело. Мы друг другу ничего не обещали, всего-то и было у нас – пара зажигательных ночей, заклятие не в счет. Наверное, это вынужденное заточение так на меня влияет. Вот и тянусь к нему: по сути, Винсент сейчас единственный, с кем я могу быть по-настоящему откровенной.

– Чем собираетесь заняться? – поинтересовалась герцогиня, когда слуги убирали со стола.

– Я обещала показать леди Луизе библиотеку, – кротко улыбнулась Лави и подхватила меня под руку.

Ее светлость резко побледнела.

– Какую библиотеку?

– Вашу, матушка. Она хотела почитать новый роман Эль Донте.

Классика современности про разумное, доброе, вечное. То есть про торжество добродетели над пороком с жуткими псевдофилософскими изысканиями. Занудство страшное, тем не менее у любого уважающего себя интеллектуала этот признанный и одобренный всеми гений входил в домашнюю коллекцию.

– Хорошо. – Герцогиня заметно расслабилась. – Я буду в оранжерее. Если захотите присоединиться ко мне, буду рада.

Интересно это просто дань вежливости или ее светлости здесь совсем одиноко – так, что она готова терпеть мое общество? Судя по всему, с Терезой у них отношения не складываются, младшую же дочь она не воспринимает всерьез. А зря! Лавиния меня приятно удивила. Я-то считала, что после постигшей нас неудачи она испугается и не станет мне помогать.

– Вчера ничего не вышло, – зашептала Лавиния, стоило нам свернуть в коридор. – Но сейчас Тереза зла как демон, а, значит, отправится к Демону. Нам никто не помешает!

– К Демону?

– Так зовут ее коня. Будет носиться по парку, пока не остынет.

Подходящее имечко для лошади. Мне почему-то представился черный как ночь жеребец с огненными глазами, всхрапывающий, встающий на дыбы и выпускающий клубы пара из ноздрей. И Терезу на нем – вот уж точно древняя воительница, только струящихся вокруг потоков магии не хватает для полноты картины.

– Лави, вы любите ездить верхом?

– Матушка считает, что это лишнее. А вы?

– В юности была отличной наездницей. Свою лошадь, Тильду, я обожала. Сама занималась ею – ухаживала, кормила, выводила на прогулки.

За все время Тильда ни разу не взбрыкнула и не попыталась меня сбросить. Потом я уехала, и долгое время меня волновали совсем другие заботы. К верховой езде получилось вернуться только после знакомства с Вудвордом: у графа была большая конюшня, и раз в неделю мы обязательно ездили кататься в Милуотский парк – самый большой парк Лигенбурга, а иногда даже за город.

Я невольно вспомнила о случившемся в театре. Тогда меня так накрыло заклятием, что было не до размышлений, если же серьезно задуматься… Грэгори вспыльчив, амбициозен, но он ни разу не позволил себе оскорбительного поведения и уж тем более унизительных слов в мой адрес. От него веяло силой и уверенностью, неужели его выбило из колеи то, что я «предпочла» ему герцога? Настолько, что он предпочел даже не слушать моих объяснений. Или у него давние счеты с де Мортеном?

– Вам не запрещали проводить время на конюшне?! – вопрос Лавинии заставил опомниться.

– Отец смотрел на мои чудачества сквозь пальцы, а мачеха была занята собой.

– Она часто ругалась? Вас в детстве наказывали?

Я невольно улыбнулась: девушка забрасывала меня вопросами без малейшего стеснения, но мне нравилось с ней разговаривать.

– Совсем нет. У меня была добрая мачеха. Не скажу, что она любила меня больше Себастьяна, но не обижала никогда. Даже больше – частенько выгораживала перед отцом.

– Себастьян ваш брат?

– Сводный. Ее сын.

– Вы с ним дружили? Или он вредный, как Тереза?

– До сих пор дружим. – Я рассмеялась. – А в детстве все время играли вместе, хотя он младше на несколько лет.

Уместно ли попросить у Винсента разрешения пригласить Себастьяна в Мортенхэйм? По крайней мере, брату я смогу все объяснить без лишних шпионских заморочек.

– Здорово!

Неожиданно Лавиния резко остановилась и толкнула тяжелую дверь. Хорошо, что мы подружились: не будь ее рядом, точно проскочила бы библиотеку. Я попросила показать мне книги по истории армалов, и она указала на дальнюю стену.

– Вот!

– Вся стена? – мрачно спросила я.

– Да. Полная история древней расы. – Лави подошла к примостившейся у стеллажей этажерке и с трудом раскрыла лежащую на ней огромнейшую книгу. – Можно поискать по каталогу, если вас интересует какой-то определенный период. Вы хорошо владеете арнейским?

– Эм… – Я задумалась, как бы потактичнее объяснить, что вместо изучения мертвого языка магов я предпочитала писать скабрезные стишки про гувернантку, и в конце концов решила опустить эту пикантную подробность. – Не очень. А вы?

Женщинам арнейский полагался скорее для общего развития – прочитать названия некоторых компонентов из старинных заклинаний по теме красоты. Еще уметь посчитать, да назвать алфавит. Но я умудрилась пропустить мимо ушей даже это. Эх, Себастьяна бы сейчас сюда!

– Матушка считает, что мне это ни к чему. Зато Тереза все эти книги перечитала.

Если бы я хотела покончить с собой, могла бы просто сюда не приезжать. Всяко проще, чем о чем-то просить Терезу.

Ладно, потом подумаю, как быть с древними трактатами, может, и правда получится пригласить Себастьяна. А пока неплохо бы разобраться кое с чем еще.

– Где можно посмотреть книги про темные времена?

– Здесь! – Лавиния ткнула в одну из полок у нас над головами. Для девочки, которой запрещается ходить в библиотеку, она на удивление хорошо знала, что где стоит. – Давайте покажу, как пользоваться каталогом, а потом пойду к себе. Когда почитаете, поднимайтесь за мной! Можем погулять по парку.

Я бросила взгляд в окно: над Мортенхэймом собирались тяжелые тучи, деревья шатало. Что ж, будем надеяться, что сильный ветер исправит погоду.

– Ах, да! Не пытайтесь вынести книги из библиотеки. Разве что Винса попросить, а так на них охранные заклинания, в лучшем случае сильно руки обожжете.

– А в худшем?

Девушка выразительно – пожалуй, слишком для юной трепетной леди – провела ребром по горлу.

– У нас тут на всем та-а-а-акая защита. Просто что-то нельзя выносить из определенных комнат, а что-то из дома.

Отличный способ борьбы с воровством. Спасибо хоть предупредили, я как раз собиралась взять книгу в спальню, чтобы случайно не попасться на глаза леди Убей Меня Взглядом.

Лавиния тем временем медленно пролистала алфавитный указатель, который больше напоминал параграф, объяснила, как определить стеллаж, уровень и место, а потом помогла придвинуть лестницу. После того как она выскользнула за дверь, я быстро нашла то, что меня на самом деле интересовало: историю создания и защиты семейных хранилищ. Летописи занимали целую полку, как назло, в противоположном конце библиотеки и под потолком. Толкать лестницу в одиночку было тяжко, она то и дело кренилась и норовила рухнуть. И это сейчас, когда каждая минута на счету!

Я кряхтела, ругалась страшными словами, но все-таки справилась. Дело осталось за малым: достать нужную книгу. Карабкаться наверх в платье не очень удобно, если не сказать больше. Приходилось придерживать юбки, а цепляться второй рукой. Одного взгляда вниз хватило, чтобы судорожно ухватиться за ступеньку и ненадолго замереть. Почему, ну почему я так отчаянно боюсь высоты?

Добравшись до нужной полки, я так увлеклась достижением, что слишком поздно заметила опасность. По соседней книге ко мне приближалось страшное чудовище. С маленьким круглым брюшком. Восьмилапое. Паук! Моим визгом можно было поднять мертвых, не прибегая к некромагии. Обратный путь с увесистым томом под мышкой был не менее запоминающимся, но гораздо более быстрым. Платье то и дело норовило попасть под туфельки, а если не платье – то нижние юбки. У, чтоб им! Несмотря на все, слетела я довольно шустро и замерла, пытаясь отдышаться. Кошмар, сколько опасностей подстерегает тебя на пути к знаниям.

Почувствовав под ногами пол, я облегченно вздохнула и устроилась за столом, поближе к окну. Итак, хранилища. Впервые сохранять кровь с помощью магии предложили на территории современного Загорья, после неудачных покушений на одного из князей.

Листая страницу за страницей, я нашла множество вариантов построения защиты. От схем плетения пестрело перед глазами, а учитывая, что я ровным счетом ничего не соображала в этих узлах и разводках, мозг скукожился, жалобно пищал и просил пощады. Все варианты были достаточно сильными, но незаконченными. Завершающий элемент всегда вносил создатель заклинания, и запечатывалось оно кровью рода, то есть всех ныне живущих членов семьи.

Сколько времени я просидела, оглушенная этой мыслью, не знаю. Защиту запирали с помощью заклинания на крови, а значит, чтобы получить образцы, похитителю нужен был кто-то из семейства Биго.

Кто-то из родных Винсента добровольно вынес его кровь из хранилища.

7

Утром пошел снег – сильный и такой густой, что когда я подходила к окну, дороги было не разглядеть. Ветер швырял крупные снежинки на окна и на стены, а его завывания эхом разносились по переходам. Во внутреннем дворе замка метель не так бушевала, туда мы с Арком и выбрались на прогулку. Он радостно зарывался в растущие на глазах сугробы, вспахивая в них борозды, носился взад и вперед, а я просто медленно шла за ним.

Свалившееся вчера откровение не давало покоя. Я упорно гнала от себя эту мысль, но все говорило о том, что моя догадка верна. Во-первых, Винсент просил не рассказывать его семье правду, а во-вторых, каким бы сильным ни был маг, не Биго войти в хранилище просто не мог. Я изучила книжку вдоль и поперек, но так и не нашла другого способа вскрыть шкатулку. Только кровь Биго. Неужели Винсент подозревает кого-то из живущих в Мортенхэйме?

От не очень веселых размышлений меня отвлек лай и рычание. Из-под ворот вылетело четыре здоровенных серо-белых пса. Скалясь, они медленно приближались к Арку. Великая мыслительница, чтоб меня! Идиотка! Задумалась и даже не заметила, как оказалась у конюшен и псарни. Собаки разошлись, окружая нас, шерсть на холках стояла дыбом. Арк тоже зарычал, высоко поднял хвост и замер, уши встали торчком.

Я оглядывалась по сторонам, но снег покрывал все вокруг густым ковром: ни палки, ни коряги, ни камня. Если кричать и звать на помощь, будет только хуже. Стараясь не делать резких движений, я медленно пошевелила ногой, высвобождая ногу из ботинка, расстегнула и осторожно стянула накидку, обмотала руку. Какое-никакое, а оружие и щит. В принципе накидка у меня плотная, так что должна выдержать.

Один из псов выступил вперед, смотрел мне в глаза. Я расправила плечи и не отводила взгляд. Сомневалась, что здорово поможет, но в зверином мире главное – не отступать. И не бояться, хотя какой уж там страх. Если все-таки придется сцепиться с ними, драться я буду до последнего. Не только за себя, но и за Арка.

Вожак угрожающе зарычал и пошел на меня. Я на удивление проворно подхватила ботинок и вот теперь уже заорала во все горло, вложив в крик всю свою ярость и силу. Пес прыгнул на меня, но его перехватил Арк, они покатились по снегу, от собачьего рыка по телу прошла дрожь. Ох, как бы мне сейчас пригодилась боевая магия! А пока что другая собака получила боевым каблуком в нос и с визгом отшатнулась. Всевидящий, хоть бы конюхи пришли на помощь!

Еще двое бросились на меня с разных сторон, и я вскинула завернутую в накидку руку, защищаясь. Зубы сомкнулись на плотной ткани, второй пес вцепился в юбки, ткань рвалась с устрашающим треском, а потом все нежданно закончилось. Собаки отпрянули друг от друга: уши прижаты, хвосты между ног. Рычание перешло в скулеж, Арк нырнул под мою руку, а дворовые псы улепетывали так, словно за ними гнались их адские сородичи с пылающими глазами и стальными когтями.

Я оглянулась и увидела стремительно удаляющуюся фигуру человека, которая спустя мгновение уже скрылась под аркой. Из-за метели я не разобрала, кто мне помог: мужчина или женщина. Винсент вернулся?! Я чуть было не припустила следом, но потом поняла, что будь это де Мортен, я бы уже бежала за псами, чтобы не догнал и не выпорол. Да и зачем Винсенту убегать? С другой стороны, зачем вообще убегать, если ты только что спас человека?

Я быстро увела Арка подальше, внимательно его осмотрела, но, к счастью, серьезных ран не нашла, только скользящие следы от зубов над правой лапой, ближе к шее.

В замок возвращалась, загруженная вопросами по самую макушку. Повезло, по дороге никто не встретился, а в комнате спешно затолкала изорванную одежду под кровать, чтобы потом от нее избавиться. Что-то мне подсказывало: мой загадочный спаситель меня не выдаст, потому что не захочет выдать себя. В вареве мыслей непрестанно булькали пузырьки подозрений, теперь уже зацикленных не только на хранилище. Что произошло с собаками у конюшни? Почему Арк всю дорогу до комнаты виновато озирался и поводил носом? Гадать можно было до бесконечности, поэтому я предпочла оставить все непонятное до возвращения де Мортена.

Пока я промывала рану, пес смотрел печальными глазами и косился на дверь. Не знаю, кого он ждал или боялся, но обработка укуса обеззараживающей и лечебной мазями мигом переключила его внимание на меня. Он поскуливал и всячески изображал обиду, но остановилась я только тогда, когда была уверена, что ничего страшного ему не грозит.

Близился вечер, вьюга ярилась все сильнее, а я места себе не находила. Из-за последних впечатлений, не иначе. Тот факт, что Винсент может сегодня не приехать из-за погоды, меня не беспокоил! Ну вот совсем. Равно как и то, что в такую метель в дороге может случиться все что угодно. Не может, потому что он боевой маг, да и силищи ему не занимать.

Я три раза сменила платье к ужину, накричала на Лидию, которая последовала за мной в замок, извинилась, и снова огрызнулась, когда она потянула прядь, укладывая волосы. Сама не знаю почему: мы не виделись всего два дня, но мне казалось, что целую вечность. Ничуточки я по нему не скучаю, потому и в гостиную не стала спускаться, задумчиво бродила по галерее, рассматривая резные светильники и гобелены, витые узоры ковров под ногами и висячие люстры, разливающие мягкий свет по громаде Мортенхэйма. Едва заслышав голоса в холле, развернулась и поспешила к лестнице. Сообразила, что выгляжу как Лавиния, уже когда сбежала по ступенькам – к счастью, вовремя затормозила, а Винсент стоял ко мне спиной.

А вот Фрай, оценивший мою расторопность, насмешливо приподнял бровь.

– Добрый вечер, леди Луиза.

– Добрый вечер, лорд Фрай. Барнс.

Тот едва уловимо склонил голову. В отличие от Гилла он ни разу не выказал ни пренебрежения, ни холодности. Не знаю, что там творилось в его дворецкой душе, но со мной он был неизменно вежлив и безупречен.

Сердце забилось сильнее, когда Винсент отдал Барнсу занесенную снегом накидку и повернулся. Все как-то отступило на второй план – и вопросы, сыпавшиеся как из рога изобилия, и явление Фрая, и загадочный спаситель во дворе. Я облизнула пересохшие губы и улыбнулась. Наверное, нужно было что-нибудь сказать, но я не знала что. Просто стояла и таращилась на него. Счастливая до невозможности.

Де Мортен сверкнул глазами, привычно сдвинул брови, и я поняла, как сильно скучала по Его Вредной Светлости.

– Здравствуйте, леди Луиза.

Рад ли он меня видеть – не поймешь.

– Барнс, ужин уже готов?

– Сейчас накрывают на стол, ваша светлость.

– Превосходно.

Он подал мне руку, и я с радостью ее приняла. От него веяло холодом, но сегодня исключительно потому, что он пришел с улицы. Снег таял в его волосах, и я не удержалась, коснулась темных прядей.

– У вас тут снежинка. Вот, – я показала ему хрупкий узорчатый кристалл, на глазах превратившийся в каплю.

Брови Винсента поползли вверх, он почти подтолкнул меня в сторону лестницы. От его отнюдь не нежного прикосновения по коже побежали мурашки, а по телу разлилось тепло.

– Надеюсь, в Мортенхэйме приключения обходят вас стороной.

– Сплю, ем, гуляю и читаю бульварные романы.

Еще я сцепилась со стаей собак и постоянно слышу, как гремят кости скелетов в ваших семейных шкафах. Об этом мы обязательно поговорим, только не сейчас.

– Ваши письма. – Он достал из внутреннего кармана сюртука сверток и протянул мне.

Я торопливо развернула бумагу, перебирая одно за другим и обнаружила конверт из Вайд Хилла! Наконец-то! Письмо от дедушки!

К сожалению, времени прочесть его не осталось: все уже собирались на ужин, поэтому я успела только занести письма в комнату, а потом снова спуститься к дожидавшемуся меня в большой гостиной Винсенту.

В столовой нас встречали ее светлость и Лавиния. Девочка выглядела неважно: пылающие щеки заливал болезненный румянец, а глаза сверкали. Я хотела спросить, как она себя чувствует, но церемонная беседа герцогини и Фрая не позволила этого сделать, а после всех пригласили к столу. Тереза влетела – не побоюсь этого слова – в последний миг. Слегка раскрасневшаяся, вечный пучок на голове сменила прическа, из которой на свободу выбивались несколько вьющихся прядей. Темному цвету она не изменила, но на этом шоколадном платье наблюдался цветочный узор, легкое освежающее кружево и – о чудо – неглубокое декольте!

Перемены в старшей Биго поразили меня настолько, что я чуть не выронила вилку.

– Леди Тереза, – Фрай взял ее руку в свою и легко поцеловал.

– Лорд Фрай, – голос ее звучал по-прежнему резко, она не опустила глаз, но вместо ответного книксена пожала его руку. Честное слово, пожала! И заметно покраснела.

Пока я приходила в себя, все уже расселись, за столом потекла привычная неспешная беседа о том о сем. Фрай играл со светскими темами, как опытный жонглер с шариками – менял их с присущей ему легкостью и в равной степени мог поддержать разговор о современной моде, последних новостях высшего света, о землях или об урожае.

Герцогиня не скрывала своего довольства, Тереза смотрела либо строго на Фрая, либо в тарелку, кокетства в ее женском арсенале не наблюдалось. Впрочем, присутствие Альберта подействовало и на Винсента: он был на удивление разговорчив. Если бы не Лавиния, я бы непременно этим воспользовалась и в полной мере насладилась ужином, но сейчас все мое внимание было приковано к ней. Девочка ковырялась в тарелке, гоняла по ней еду и изредка тяжело вздыхала. К счастью, ее светлость тоже это заметила.

– Лавиния, вам не нравится ужин?

– Нравится, – ее голос звучал хрипло.

– Тогда в чем дело?

– Не хочется, матушка. – Девочка встретилась со мной взглядом и тихо чихнула в платок.

– Радость моя, если нездоровится, лучше пойти отдохнуть.

Лавиния поднялась, сдержанно извинилась и почти выбежала из столовой. Я проводила ее встревоженным взглядом, а герцогиня как ни в чем не бывало улыбнулась Фраю.

– Значит, леди Мерсер решила продать поместье?

– О да. Это было незабываемо. Ее кузен, лорд Атчер, предлагал помощь, но она решила все сделать сама.

– Вот что получается, когда женщина берет на себя мужские обязанности, – герцогиня изящно поддела вилкой кусочек мяса.

– Можно подумать, женщина не способна самостоятельно провернуть сделку.

Винсент нахмурился, пристально посмотрел на меня.

– Леди Луиза, – ее светлость взглядом пригвоздила меня к стулу, – женская сила заключается в другом. Выражаясь вашими словами, возможность «проворачивать сделки» лучше предоставить мужчинам.

У Терезы едва уловимо дернулся уголок губ, но она не произнесла ни слова.

Что я вижу? Неужели со мной согласны? Будь на моем месте кто-нибудь другой, его или ее Тереза бы наверняка поддержала.

В другой раз я не побоялась бы поспорить, но сейчас перед глазами стояло лицо Лавинии.

– Прошу прощения.

Не дожидаясь, пока мне отодвинут стул, я поднялась и поспешила за Лави. Догнала уже на лестнице, далеко она не убежала. Цепляясь за перила, медленно шла наверх, и я подала ей руку.

– Пойдем.

– Леди Луиза, не стоило. – Глаза ее расширились, она невесело улыбнулась и громко чихнула в платок. – Не представляю, как я умудрилась подхватить простуду.

– Простуда – самая загадочная болезнь. Никто никогда не представляет, где мог ее подхватить.

Я проводила Лавинию до комнаты, помогла раздеться и заставила немедленно лечь. Попросила горничную, на всякий случай, принести микстуры и заварить целебный чай на травах – если жар усилится, намочила платок и положила девочке на лоб. После чего подтянула кресло ближе к кровати, прочертив на ковре глубокие борозды и стараясь не пыхтеть при этом как продирающийся по заснеженному лесу шатун, устроилась в нем и притихла.

Лавиния лежала с закрытыми глазами, грудь ее тяжело вздымалась, но я надеялась, что получится обойтись без лекарств. Если она сейчас заснет, уже хорошо, утром должно стать полегче.

– Вы очень добрая, – голос девочки прозвучал удивительно тихо, она открыла глаза и смотрела на меня изучающе. – Жаль, что вы не стали женой Винсента.

Хорошо, что я не успела взять с подноса кофе, который горничная принесла для меня, иначе забрызгала бы платье, а заодно и одеяло. Если по поводу моей доброты легко поспорить, то что ответить про де Мортена?

– Мы с вашим братом слишком разные. – Я старательно подбирала слова, потому что девочку мне ранить не хотелось. – Винсент… Ваш брат привык, чтобы все было по его и никак иначе, а для меня очень важно уважение и доверие.

– Он умеет доверять! – возразила Лави. – И он тоже добрый, заботливый, только не признается. Знаю, Винсент бывает вредным, но ведь важнее поступки, а не слова.

Девочка нахмурилась, сжала край одеяла.

– Он сделал вам что-то плохое?

Всевидящий! Не говорить же, что ее брат видел во мне только красивую куклу, забавную, потому что дерзит и бросает вызов. Что я прекрасно понимала: у меня не хватит сил противиться его воле, он будет делать со мной все что пожелает. До сих пор временами возникало такое чувство, разве что сейчас я старше. И сильнее.

– Нет, просто мы не любили друг друга.

Не считая моей влюбленности в образ, наверное, так оно и было. Поначалу. До того самого дня, как он впервые меня поцеловал. Ох. Нет, Луиза, это точно не то, о чем сейчас стоит вспоминать.

– Как у родителей, – кивнула Лавиния. – Матушка тоже не любила папу.

– А он ее? – Вопрос сорвался с моих губ раньше, чем я успела его остановить.

Она покачала головой, прикусила нижнюю губу, закашлялась. Я поспешно поднялась, налила травяного настоя и протянула ей чашку. Пока она осторожно прихлебывала горячий чай, опустилась на край кровати.

– Винсенту повезло с сестрой. Вы его очень любите.

– Его невозможно не любить, – сквозь кашель пробормотала Лавиния. – Знай вы его лучше, согласились бы со мной.

Девочка отставила чашку. Она бледнела на глазах, только губы выделялись ярко-красным пятном на почти обескровленном лице.

– Леди Луиза, попросите Винсента или Терезу, чтобы зашли ко мне?

Стараясь не выдать тревоги, я улыбнулась и поднялась.

– Конечно.

Оказалось, не так-то просто в демоновом Мортенхэйме найти хотя бы кого-то. После ужина все разошлись и словно нарочно попрятались: ни герцогини, ни Терезы в гостиной не оказалось, Винсент с Фраем тоже куда-то запропастились. Убирающиеся в столовой слуги ничего не знали, и я просто пошла по этажу, открывая все двери подряд – за несколько дней мне так и не удалось запомнить расположение комнат, а так же что, где и за каким поворотом находится.

Я уже начинала подумывать, что придется бежать в противоположный конец замка, в оранжерею, когда Всевидящий сжалился: в коридоре раздался негромкий голос Винсента. Я устремилась к его источнику – едва уловимо приоткрытой по правую сторону двери, но замерла, оглушенная словами Фрая:

– … представление в театре она устроила не просто так. Сама или ей подсказали. Ты прекрасно знаешь, ради чего все это затевалось, и помнишь, во что превратилось. Для начала, сцена с Вудвордом. Потом театральное падение тебе на руки, в итоге наш план полетел ко всем демонам.

– Она чуть не умерла.

– Не умерла же.

Ничего себе заявление! Он считает, что я нарочно чуть не самоубилась в тот вечер? Почему?! И что за план? Затаив дыхание, я сделала еще несколько шагов.

– Граф Вудворд – уважаемый человек. Предположим, он был раздражен ее… поведением. Но наброситься на женщину прилюдно? Она наверняка его спровоцировала, чтобы привлечь внимание.

Ну да. Я с трудом удержалась, чтобы не влететь в кабинет и не спровоцировать Фрая, высказав ему все, что о нем думаю. Нет уж, слишком разговор интересный, так что провокация может и подождать.

– Она не похожа на идиотку, Берт. Это слишком убийственная авантюра.

В голосе де Мортена сквозило нарастающее раздражение, словно этот разговор они заводили множество раз.

– Всевидящий, Винс! Ты вообще способен думать, когда дело касается этой женщины? Луизе наверняка пообещали золотые горы и освобождение от заклятия, когда все закончится. Виконт Лефер по уши в долгах – ты бы видел список его закладных, а граф не спешит на тот свет, чтобы оставить ему наследство.

– Этот выползень от нее отказался.

– Ты уверен? С Себастьяном Чепменом у нее весьма милые отношения. Они частенько встречались – с тех пор, как он поступил в Университет. У всех нас есть слабые места, на которые можно нажать, а девица здорово устала от нелегкой актерской доли. Думаешь, ей не хочется вернуться к жизни, от которой она столь опрометчиво отказалась?

Я невольно сжала руки в кулаки. Для начала, моя жизнь меня полностью устраивала, а из театра я сбежала отнюдь не по собственной воле! Вот ведь змей! Не только меня втянул в свою теорию заговоров, но и мою семью. Да, мы часто встречались с Себастьяном, но он ни словом не обмолвился о том, что отец в долгах. Что же произошло?

– Во-первых, выбирай выражения. – Я чуть назад не шарахнулась – таким страшным голосом Винсент осадил Фрая. – А во-вторых, ты ее недооцениваешь, Берт. Луиза сама выбрала свою судьбу. Могла спрятаться у деда, но не стала. – Мне показалось или в голосе де Мортена проскользнуло восхищение? – Да, она сбежит отсюда, как только избавится от заклятия.

Я почувствовала себя неловко – впервые за все время, что слушала их разговор. До этого у меня, по крайней мере, не возникало ощущения, что я залезла Винсенту в душу и ковыряюсь там своими грязными ручонками, пока он спит. А еще мне стало нестерпимо стыдно, потому что несмотря на все он меня… защищал? И кажется, верил в мою невиновность?

Возможно, поэтому я не стала дожидаться пока Фрай скажет очередную гадость и распахнула дверь.

– Простите, что прерываю ваш разговор…

Две пары глаз воззрились на меня в искреннем изумлении, словно на моем месте стоял говорящий слон и хоботом раскачивал люстру.

– Невероятно, – сказал Фрай.

Сказала бы я тебе, что на самом деле невероятно, склизкий выползень, но сейчас не до того.

– Лавиния просила…

– Луиза, вы правда слышали наши голоса? – Винсент шагнул ко мне и сейчас внимательно смотрел в глаза.

– Да.

А что в этом такого? Я на слух не жалуюсь и вообще за здоровьем слежу.

Фрай только головой покачал.

– Что не так?

– Наш разговор был скрыт пологом безмолвия.

Пологом безмолвия? Одной из сильнейших магических защит? Той, поставить и обойти которую способны только очень одаренные маги? Но… как?! Да я же не только слышала их разговор, но и заявила об этом!

Ой, мамочки.

Я попятилась, наткнулась на стену и замерла. М-да, Луиза, вот это ты влипла!