Читать книгу "Заклятые любовники"

4

Сидя перед зеркалом, я расчесывала волосы уже минут двадцать: меня это успокаивало. В гостевом крыле было тихо и настолько пустынно, что если высунуться за дверь и крикнуть: «Эй!» – эхо понесет крик по коридорам, швыряя его между стен. Вряд ли кто-то отзовется, хотя… Если отзовется, весело будет.

Винсент не торопился: после ужина он попросил Лавинию проводить меня до комнаты, а сам якобы остался решать какие-то дела. Демоны бы побрали весь высший свет с его приличиями и церемониями! Ничего нельзя сделать просто так, даже любовью заняться. Впрочем, за шторкой в общей зале можно вполне, если громко не пыхтеть, а вот просто так встать и вместе выйти из-за стола – ни-ни, хотя все уже большие и прекрасно знают, откуда дети берутся. Тьфу ты.

Я отложила щетку и устроилась на кровати с книгой. Обычно мне нравились смелые романы Миллес Даскер, но то ли напряжение и усталость взяли свое, то ли просто дорога утомила – строчки расплывались перед глазами и отказывались складываться в связный сюжет. Я всего лишь на мгновение прикрыла глаза, а очнулась от мягкого скользящего прикосновения к шее и груди. Де Мортен склонился надо мной: довольная улыбка, смеющиеся глаза… Ну просто объевшийся сметаны кот.

– Вы даже засыпаете в обнимку с книгой?

– Я бы с радостью засыпала в обнимку с вами, – сообщила я и зевнула. – Но пока вы разрешите свои дела, а заодно соблюдете все церемонии, я успею состариться, умереть и возродиться цветочком в оранжерее Мортенхэйма.

Взгляд Винсента потемнел.

– Я не позволю вам умереть сейчас, Луиза. А до старости еще далеко.

Он скользнул рукой в вырез моей сорочки, накрыл ладонью грудь, подался вперед и впился в мои губы. Ни один паровой обогреватель или как они там называются, не способен согреть так, как это делал мой герцог. От его близости по телу растекался живой огонь. Я отвечала неистово, искренне, позабыв обо всем, чувствовала сильные плечи и спину под пальцами…

Винсент терзал мой рот, а я задыхалась от нахлынувших ощущений: жесткого напора его языка, когда он углублял поцелуй или едва уловимых касаний к чувствительной коже припухших губ. Я скользнула рукой ему между ног, ладонью ощущая желание, поглаживая через плотную ткань брюк. Дыхание Винсента сбилось, глаза почернели. Если в такие упасть – растворишься без остатка.

Он перехватил мои руки, прошептал:

– Не торопитесь.

Я сгорала от нетерпения, но торопиться точно не собиралась. По крайней мере, сейчас. Легко уперлась ладонями ему в плечи, побуждая отстраниться, толкнула на кровать, подтянула сорочку повыше и устроилась поверх его бедер. Склонилась над ним, покрывая грудь и живот дразнящими поцелуями-укусами. Каждая острая ласка отпечатывалась на моей коже.

Я потерлась о его пах, услышала хриплый выдох-рычание и скользнула ниже. Волосы рассыпались по плечам и спине, покрывалом окутали его живот. Ласкала издевательски-медленно, хриплые стоны Винсента пополам с отнюдь не благородными ругательствами заводили еще больше. Почувствовав его наслаждение, не останавливалась до тех пор, пока он, содрогнувшись, не откинулся расслабленно на подушки.

Я приподнялась, глядя на Винсента сквозь завесу рыжих прядей. Сейчас он напоминал задремавшего хищника, утомленного любовной игрой: глаза закрыты, веки подрагивают. Глубоко вздохнув, облизала губы, потянулась и вздрогнула – наши взгляды встретились, и мир перевернулся. Я снова оказалась под ним, а Винсент ласкал мою грудь, посасывал чувствительные соски, целовал живот и бедра. Между ног просто горело, первая откровенная ласка сорвала с губ дикий, животный крик. Он жестко придерживал меня, не позволяя подаваться вперед. О, дразнить он умел! Когда я забилась в его руках, усилил напор губ, а вместе с ним наслаждение.

Его имя смешалось с прерывистым стоном:

– Вин… снт…

Впрочем, опомниться мне не позволили. Сердце все еще бешено колотилось, когда он подхватил меня под бедра и вошел. Теперь я уже кричала в голос, и искренне радовалась тому, что в комнатах по соседству никого нет. Наслаждение и легкая боль смешались воедино, меня накрыло таким умопомрачительным оргазмом, что перед глазами поплыли разноцветные круги. Я дрожала в его руках, забывая обо всем, что было, и не представляя, что будет дальше. Да и какой там представлять – мысли вылетели из головы, растворились где-то за гранью. Казалось, в мире нет никого и ничего кроме нас. Наше шумное дыхание, стук сердец и сильные объятия, в которые так сладко погружаться, не думая ни о чем.

Винсент лежал на спине, а я примостилась у него на плече. Он легко поглаживал мои волосы и задумчиво смотрел наверх. Мне ужасно хотелось знать, о чем он думает.

Что мы творили? Что вообще происходит? Ночь после возвращения из театра тоже прошла необычно, но тогда я была слегка не в себе. Или достаточно не в себе – для того, чтобы оставить это без внимания.

– Винсент, – негромко позвала я. Осторожно, словно пробуя его имя на вкус – не в пылу страсти. Просто так.

Он повернулся, нахмурился, словно сбросил наваждение и не понимал, как я здесь очутилась, а я потянулась и провела пальцами по его губам. Наверное, не стоило этого делать, но удержаться не получилось. Воцарившееся молчание словно остановило время. Я смотрела на него, а Винсент неожиданно перехватил мою руку и отстранился.

– Какое-то время заклятие не будет вас беспокоить.

Я отпрянула, словно он меня ударил. Спокойный, равнодушный тон разрушил перекинувшийся между нами тонкий мостик тепла.

– О да, – я растянула губы в улыбке, – вполне успеете съездить по делам в город. Даже сможете задержаться: сегодня мы постарались на несколько ночей вперед.

Де Мортен прищурился.

– Боюсь, от наших стараний это не зависит. Если не станете искать встреч с другими мужчинами, продержитесь до моего возвращения.

– Не переживайте. – Я откинулась на подушки. – Я не собираюсь расставаться с жизнью ради того, чтобы насолить вам.

Можно было сказать, что после такого нет ни времени, ни желания думать о других, но гордость отказывалась делать комплименты этому сухарю. Зачем ему понадобилось все портить? Я не наивная девочка, прекрасно понимаю, что нас связывает только змея, а еще сногсшибательный, страстный, высекающий искры секс.

– Не сомневаюсь. – Винсент сел на край постели и стал одеваться. Дракон на его спине поблескивал в приглушенном мерцании светильников. Когда де Мортен двигался, он казался живым. – Когда все закончится, вернетесь к прежней жизни.

К которой из? Хотелось верить, что я забуду обо всем, как о страшном сне, но что дальше? Однажды я уже сбежала из этого мира, но не от себя. Даже сейчас мы с Винсентом ходим по кругу. Цепляемся за старую обиду, нанизываем на эту ржавую нить новые. Никак не желаем мириться с тем, что нас влечет друг к другу, что заклятие тут ни при чем. Как будто в этом есть что-то постыдное.

М-да. Вот это я загнула.

Но что самое забавное, это правда. И с ней что-то нужно делать.

– Винсент. – Я потянулась и легко коснулась его спины, дракон немедленно шевельнулся над лопаткой. – Останьтесь.

Он замер, медленно повернулся, встретил мой взгляд.

– Я не ложусь так рано. – Напряженные плечи, сведенные брови – Всевидящий, ну почему он так часто хмурится?

– Я и не собиралась петь вам колыбельные.

Я подползла ближе, схватила его за щеки и слегка потянула в разные стороны, улыбка получилась неестественной, зато с лица сползло это мрачное выражение, уступив место удивлению: глаза у Винсента стали как блюдца. Еще бы, наверняка ни одна девица не догадывалась тискать его светлость за суровые щеки, так что преимущество на моей стороне.

– Вот. Так лучше. Со мной еще и говорить можно! Представляете?

– О чем… – Герцог осторожно убрал мои руки и прокашлялся, даже о штанах позабыл. – О чем вы хотите поговорить?

– Ну не знаю, – протянула я, – например, вот об этой красивой зверюшке у вас на спине. Сможете нарисовать мне такую же, только бабочку. Вот тут…

Я повернулась и ткнула себя в правую ягодицу. Герцог проследил за моей рукой и неожиданно усмехнулся.

– Вопрос только в том, зачем она вам. Дракон – защита от магического удара.

Винсент поднялся, застегнул штаны, а потом уселся рядом, подложив под спину подушку.

– А вот бабочек в узорах армалов я не припомню.

Я наигранно-тяжело вздохнула: вместе с его улыбкой ко мне вернулось хорошее расположение духа.

– Ладно, буду любоваться на ваш. – Я одернула сорочку и устроилась рядом с ним, скрестив ноги. – Это он спас вам жизнь?

Вспомнился шрам, который я видела. Отнюдь не единственный. След от пули на левом плече и изогнутая глубокая полоса на руке, чуть выше запястья: сейчас, когда он сцепил пальцы в замок, она выделялась особенно ярко.

– Не раз спасал. – Де Мортен как-то странно посмотрел на меня.

– Тяжело его носить?

– Требует усилий – в составе чернил кровь некромага, но узор полностью себя оправдывает: я до сих пор жив. Вот только некто придумывает все более изощренные способы, чтобы меня достать.

Винсент усмехнулся.

– Ваша змея тому доказательство.

Мне стало по-настоящему страшно. Во все времена некромагов боялись до икоты, на основе их крови создавались самые смертоносные и сильные заклинания. Что же творилось вокруг Винсента, если он решился носить на себе такое? И где он нашел кровь? Ведь о некромагах уже давно никто не слышал.

Фу-у-ух. Выдохнули.

В свете представившейся картины моя кусачая змейка казалась меньшим из зол. Я даже всерьез задумалась о том, чтобы пристать к Винсенту с азами боевой магии. Конечно, серьезного противника мои попытки только рассмешат до слез, но если у кого-то дергается от тебя глаз – это уже преимущество.

Приблизительно представляя себе его ответ на такую просьбу, я решила зайти с другой стороны.

– Почему решили использовать меня, а не эту вашу… как ее? Леди Уитмор?

Винсент подозрительно прищурился.

– А она-то здесь при чем?

– У вас же с ней роман, – как можно более невинно заметила я. Правильно, пусть думает, что меня интересуют его любовные похождения. А они меня не волнуют, вот ничуточки! – Зато меня вы терпеть не можете.

– Я не раз спрашивал себя о том же: почему вы?

Винсент задумчиво всматривался в мое лицо.

– И к какому выводу вы пришли?

– Ни один из вариантов мне не нравится.

Его взгляд скользнул вдоль моих ног, ленивая улыбка заставила сердце забиться сильнее.

– Никогда бы не подумал, что вы жалуете бульварное чтиво.

Я и забыла про роман, который мы лишь чудом не столкнули на пол.

– Миллес Даскер – не бульварное чтиво. Она пишет про сильных женщин, которые не постеснялись бросить вызов обществу.

– О да. «Сладкая горечь свободы». – Винсент повертел книгу в руках и открыл на первой попавшейся странице. – «Я замолчала. Должна ли я прогнать этого напыщенного, самоуверенного гордеца? Или стоит прислушаться к тому, о чем кричит мое сердце?»

Он приподнял брови.

– И о чем кричало ее сердце?

– О том, что она его любит, – буркнула я и выхватила книгу из его рук.

– Что случилось дальше? Она его прогнала?

– Сама ушла.

– Истинно женское поведение.

Я хотела было возмутиться, но передумала: отложила книгу и уютно устроилась у него на плече.

– Винсент, научите меня боевой магии.

Я боялась, что он разозлится или посмеется, но вместо этого герцог просто пригладил мои волосы.

– Это невозможно. Я учился этому долгие годы, магия теперь часть меня.

Можно подумать, я не знаю. Мужчины учатся с раннего детства, а потом еще и в университеты поступают. У женщин магия слабее – так исторически сложилось, сейчас им никто не позволяет ее развивать, даже если есть зачатки выше среднего. Умеешь красоту наводить – и хватит с тебя. Но если недруг де Мортена соберется еще что-нибудь учудить, как-то не хочется оказаться полностью беззащитной.

Винсент погладил меня по щеке, приподнял подбородок:

– Могу обеспечить вам бабочку.

– Боевую?

– Боевую, – вздохнул он. – Как вы.

– Хорошо.

Я зевнула, прикрыв рукой рот, закрыла глаза. Всего на несколько минут, чтобы под ровный стук его сердца быстро провалиться в сон.

5

Утром я проснулась одна. Завернутая в одеяло, как джем в блинчик, вторая половина кровати даже не была примята. Завтрак прошел в недружелюбном молчании, герцогиня бросала на меня снисходительные взгляды, явно предназначенные для того, чтобы пробудить во мне осознание своей никчемности. Оно отказывалось просыпаться, поэтому меня вежливо перестали замечать. Тереза смотрела так, словно на моем месте сидела огромная волосатая гусеница, которая вознамерилась сожрать весь урожай. Ей меня тоже смутить не удалось: ем я мало, а не случись у нас с ее братом общая неприятность, ноги моей не было бы в Мортенхэйме. Похоже, одна Лавиния не считала, что я здесь лишняя, но перед лицом таких серьезных солидных особ мы остались в хрупком меньшинстве.

Не считая короткой прогулки с Арком, всю первую половину дня я провела в спальне с книгой, а после обеда меня ждал сюрприз. Винсент решил, что прощаться – это лишнее, и ушел, точнее уехал, по-вэлейски. Поджав губы, ее светлость сообщила мне, что он попросил сестру составить мне компанию и показать замок.

– Надеюсь, вы понимаете, что на некоторые темы с юными леди разговаривать недопустимо, – голос ее звучал кисло, словно она решила поправить нездоровый цвет лица ежедневным приемом чистого лимонного сока.

«Будь моя воля, дочь не посмела бы с вами заговорить. А вы сами никогда больше не переступили бы порог этого дома», – этого герцогиня не сказала, но продолжение трепетало на красивых тонких губах, как крылья бабочки, угодившей в пасть огненного зева – плотоядного цветка, пожирающего насекомых.

– Разумеется.

– Не поймите меня неправильно, леди Луиза. Ваш образ жизни далек… от того, чему я хотела бы научить дочь.

Будь на месте мамаши Винсента кто-нибудь другой, я бы объяснила, что актриса не равняется падшая женщина, и что ее дочери не повредит ослабить удавку правил светского общества на шее. Но увы. Я ограничилась тем, что мысленно надела ей на голову кадку с цветком, досчитала до десяти и повторила с улыбкой:

– Разумеется.

– Очень мило с вашей стороны. Есть кое-что еще. Ваша собака. Надеюсь, она не станет бегать по всему замку?

– Это он, ваша светлость. Не беспокойтесь, Арк хорошо воспитан.

– Замечательно. Я не потерплю разгуливающего по коридорам пса размером с жеребенка.

Можно подумать, окажись на его месте островная болонка, что-то бы существенно изменилось. Да у нее же аллергия на все живое! Включая людей.

– Мой пес знает свое место. – Я сложила руки на груди. – Я тоже.

Удовольствие от ее вытянувшегося лица было недолгим: двери отворились и в гостиную впорхнула Лавиния. Заметила меня, в глазах мелькнуло удивление, но она умело спрятала его, привычно потупив взор.

– Матушка, вы хотели меня видеть?

– Да, милая. Ваш брат будет счастлив, если вы покажете леди Луизе Мортенхэйм.

Девушка просияла.

– С удовольствием! – под строгим взглядом герцогини она втянула голову в плечи. – Простите. Я хотела сказать, миледи, буду рада вас сопровождать.

– Взаимно, леди Лавиния. – Я улыбнулась, пропуская ее вперед.

В спину мне вонзилась раскаленная спица пристального взгляда, но я даже не подумала обернуться. Общение с ее светлостью напомнило о распластанной под тяжелой плитой ханжества мораль, от которой сводило зубы. В свое время именно от этого я бежала без оглядки, но как видно, от судьбы не убежишь.

– Начнем отсюда? – звонкий голос заставил меня воспрять духом. По крайней мере, ближайшие часы я проведу рядом с девушкой, которая не стесняется говорить то, что думает.

Мортехэйм оказался еще более громадным и запутанным, чем я себе представляла, но Лавиния, или как она попросила себя называть, Лави, выросла в нем и знала как свои пять пальцев. Помимо столовой и большой гостиной я запомнила, где находятся оранжерея, музыкальный салон и портретная галерея. Ну как запомнила – из калейдоскопа дверей, коридоров и переходов в памяти более-менее выделялись только эти комнаты.

– А это бальная зала! – Лавиния толкнула большие двустворчатые двери, и мы оказались в огромной зале с высокими потолками, тремя хрустальными люстрами и начищенным до блеска паркетом. Сквозь широкие окна лился солнечный свет. – Вы когда-нибудь бывали на балах в Мортенхэйме?

– Однажды, – я кивнула, – это было… красиво.

Мой первый бал. Девушки начинали выезжать в свет после шестнадцати, к тому же у нас с Винсентом как раз состоялась помолвка, и я обязана была присутствовать. Мачеха постоянно нюхала соли еще на подъездах – еще бы, здесь собирался весь высший свет Энгерии, даже регент с супругой, отец раздувал ноздри и пичкал меня нравоучениями, а я не могла думать ни о чем, кроме новой встречи с будущим мужем. Из головы не шло его красивое волевое лицо, сильные руки и надменный холодный взгляд. Я представляла, как он кладет ладонь мне на талию, как мы кружимся в вальсе, и как сердце заходится в бешеном ритме от одной лишь возможности смотреть ему в глаза.

Реальность оказалась прозаичнее: при встрече Винсент одарил меня равнодушным приветствием, поцеловал руку и удалился вместе с отцом, чтобы принимать гостей. Он танцевал со мной несколько танцев, чтобы соблюсти приличия, в остальное же время предпочитал мое общество всем, кому только можно. Спустя час я уже чувствовала себя жалкой – в своем бледно-кремовом платье. Женщины, окружавшие меня, были грациозны и роскошны в разноцветных шелках и атласе, с откровенными декольте и притягивающими внимание драгоценностями. На их фоне я смотрелась простенькой дурнушкой.

Все мои попытки заговорить во время танца встречались со снисходительной улыбкой и скукой, и вскоре я оставила это занятие. Ни свет свечей, отраженный в зеркалах, ни чарующая музыка и смех, ни аромат цветов в больших вазах не могли вернуть утраченного волшебства. Мой первый бал обернулся разочарованием, но у Лавинии все будет по-другому.

– Лави, вы уже продумали свой первый наряд?

В следующем году состоится ее первый выход, уверена, она готовится к этому событию основательно.

– О да! – Глаза девушки тут же возбужденно загорелись. – Я даже ткань для платья выбрала, но матушка говорит, что шить его еще рано. Мода так переменчива.

Лавиния с тоской посмотрела на залу и поманила меня к выходу.

– Еще полгода ждать. Зато я смогу бывать в Лигенбурге, принимать гостей и джентльменов, – на последнем откровении у нее покраснели щеки. Лави мечтала о балах и кавалерах, как и большинство девушек ее возраста. – Что еще вам показать?

– Очень хочу посмотреть вашу библиотеку!

Винсент не собирается учить меня магии, а значит, придется брать дело в свои руки. Для начала разберемся, как работает клятва истинной верности. У кого бы еще узнать, что случилось в хранилище де Мортена? Ни с кем из семьи герцога об этом разговаривать нельзя – он мне голову открутит. Остается только библиотека: почитаю, какие заклинания вообще применялись для защиты, а потом буду думать, что делать дальше.

– Библиотеку? У нас их две: матушкина и семейная, – Лави наморщила нос. – Там, где хранятся всякие летописи со скучной историей.

– Мне нужна вторая, – поспешно заметила я, правда, тут же исправилась, – она очень большая? В Лигенбурге есть городская библиотека, в три этажа высотой. Правда, я ее только снаружи видела.

При упоминании Лигенбурга Лавиния снова оживилась.

– Я тоже там не была, но уверена, что наша библиотека вам понравится! – Она тут же приблизилась ко мне и зашептала на ухо, словно нас мог кто-то услышать в безлюдном коридоре. – Только не говорите матушке, что я вам ее показала – мне запрещено туда ходить.

Она не стала уточнять почему.

По семейной библиотеке Мортенхэйма становилось понятно, что Биго любили книги больше, чем танцы. Она была копией бальной залы, разве что все стены занимали длинные стеллажи с фолиантами и даже свитками, в воздухе витал особый терпкий запах бумаги. Вдалеке виднелась высокая передвижная лестница, в центре застыли массивные письменные столы из черного дерева, а возле окон – широкие диваны. Солнечный свет расплескался по полу и по стенам, оживляя это строгое место.

– Что вы здесь делаете?

Мы с Лавинией дружно повернулись в сторону дивана, который стоял у стены. Темно-красное платье Терезы сливалось с обивкой, словно она была хамелеоном. Собранные в пучок волосы не добавляли ей привлекательности. В отличие от Винсента она была светлокожей и чем-то напоминала злобного призрака, потревоженного в неурочный час.

– Я показывала леди Луизе замок, – пробормотала Лавиния.

Старшая сестрица Биго поднялась и отложила в сторону альбом.

– Разве тебе разрешено здесь появляться?

Тереза говорила с сестрой, но смотрела на меня. Если бы взглядом можно было убивать, у меня бы уже остановилось сердце. Ну, или разорвалось, а подобное вносит в беседу некоторую неловкость. Жуткая особа.

– Мы ненадолго. Прощу прощения, если помешали.

Тереза была немногим старше меня, но в прошлом мы не общались. На приемах она не показывалась, во время обязательных визитов нам доводилось обедать вместе, но та молчала и редко заговаривала с кем-то, кроме Винсента.

– Зачем вы здесь?

Что-то подсказывало: ее интересует не мое появление в библиотеке, а приезд в Мортенхэйм. Как там Винсент говорил вчера? Королева мне что-то особо поручила, я куда-то особо влипла, потом попросила особого убежища.

– Я попросила защиты у ее величества. – Ужас какая забористая брехня! То есть ложь, конечно же, именно так должна думать леди. – О прочем вам лучше спросить брата.

Я повернулась к Лави, которая понуро уставилась в пол.

– Хотите прогуляться по парку?

Заодно расспрошу, как что найти в этой обители знаний. Оставаться здесь один на один с Терезой мне не хотелось, вряд ли в ее присутствии получится сосредоточиться – буду сидеть как на иголках.

– Конечно! – Девушка тут же встрепенулась, бросила на сестру осторожный взгляд. – Сегодня морозно, но можно одеться потеплее.

– Вы складно лжете, – шипение Терезы расслышала только я, потому что Лави уже выскользнула за дверь. – Да еще и лезете куда не следует. Держитесь подальше от библиотеки.

Это стало последней каплей. Она здесь не единственная хозяйка, а Винсент мне пользоваться библиотекой не запрещал. Да и Ее Злючая Светлость тоже. У Терезы есть причина меня не любить, но это не значит, что я позволю так с собой разговаривать.

– Это приказ? – Я скрестила руки на груди и спокойно встретила ее взгляд.

– Совет. – Улыбкой Терезы можно было заморозить озеро. – Здесь нет любовных романов и прочей чепухи. Большинство книг вы и вовсе не поймете. – Последнее было то ли намеком на неизвестные языки, то ли определением моих умственных способностей.

– Я как-нибудь разберусь. А если станет совсем сложно, попрошу Винсента объяснить.

Терезу прямо-таки перекосило: в который раз показалось, что сейчас она обратится гигантской летучей мышью и вопьется мне в горло. Брр!

Оставив старшую сестру Лавинии наедине с ее советами-угрозами, я поспешно вышла и прикрыла за собой дверь. Да уж, в отличие от герцогини, к ней лучше спиной не поворачиваться. Вдруг она и правда кусается.