Читать книгу "Королевство Пелоиды"

Мария Холодная
Королевство Пелоиды

Глава 1

– Анну, вставай! Уже пять утра, пора на работу!

Раздался в комнате мужской, бархатистый голос, и сразу же заиграла героическая музыка. Во всей квартире включился свет, а я еле-еле открыла глаза, поняв, что больше не удастся выторговать себе на сон хотя бы минуточку.

– Будь проклят тот день, когда я решила, что дружить с ИИ – это лучший выход и замена элементарному общению! – пробубнила я, выбираясь из-под уютного одеяла.

Апсу засмеялся и переключил музыку с героической на марш. Он всегда так делал, чтобы я в своих сборах ускорилась.

– Апсу, пожалуйста, сделай потише. Ноябрь, пять утра – как по мне, это самое время, чтобы выспаться, – попросила я ИИ и, засунув ноги в тапочки, подошла к окну и выглянула на улицу.

– Мокро и холодно, – констатировал искусственный интеллект и, сделав музыку чуточку потише, сменил голос с человеческого на механический: – Плюс три градуса, ветер северный с порывами до двенадцати метров в секунду. – От смены его интонации я удивлённо обернулась к ноутбуку, а Апсу, засмеявшись над моей реакцией, продолжил оповещение: – Ну и вишенка на торте: к восьми утра начнётся ледяной дождь. Так что если поторопишься, у тебя есть шанс его опередить и спокойно доехать до клиники.

Я тяжело вздохнула, с тоской посмотрела на манящую теплом кровать, зябко передёрнула плечами и направилась к ней. Двигалась быстро, чтобы согреться: заправила постель, завернула уголки – чтобы всё выглядело ухоженно.

Открыв дверцу шкафа, вытащила покрывало и аккуратно расстелила его, как когда-то в детстве учил отец, – то есть без единой складочки, как положено.

В Москву я приехала с севера, а точнее – из Туруханска, что находится почти в полутора тысячах километров от Красноярска. Это даже сейчас труднодоступный регион, частично расположенный на вечной мерзлоте. В моём детстве туда можно было добраться только по Енисею: летом – на пароходах, курсирующих между населёнными пунктами с товарами, а зимой – по льду, по так называемому зимнику. И почти двадцать восемь лет назад, необычно тёплой зимой, я появилась там на свет и каким-то чудом выжила.

Когда мне было семь лет, отец, вернувшись зимой с рыбалки, усадил меня рядом с собой у печи и стал пить горькую да рассказывать. Как только я родилась, мать скончалась, но гроба сразу два приготовили, так как я была настолько слаба, что даже не кричала и не плакала. В то время в нашем селе всё медицинское обслуживание ограничивалось фельдшером, который безбожно пил, и, естественно, дураков, желавших у него лечиться, не было. К тому же я умудрилась родиться в тёплую зиму, и на Енисее был рыхлый лёд, совсем не пригодный для дороги-зимника. Людей в тот год умерло много, и их закапывали в вечной мерзлоте, которая из-за тёплой зимы сильно оттаяла. Пока все родственники поминали мою маму, меня соседка вынесла во двор и положила голышом в глину. Как говорится, чтобы я ни себя, ни родных не мучила. А спустя несколько часов отец вышел покурить на воздух и чудом увидел меня в оттаявшей прогалине.

– Ты что творишь, дура?! – закричал он на соседку и, схватив меня, занёс в дом.

– Глупый, я о тебе думаю, ты ещё молод, мог бы и с новой семьёй управиться, – ответила ему плачущая женщина.

Рассказывал мне отец, в очередной раз опрокидывая рюмку и с нежностью поглядывая на стоявший в углу портрет очень красивой молодой женщины.

– Я тогда пропил сорок дней, а соседка, раскаявшись, взяла всё на себя и даже нашла тебе кормилицу, – повинился он, вспоминая. – И только когда я увидел, как её дети оставили тебя в холодных сенях, то понял, что пришло время самому о тебе заботиться.

Когда-то в молодости отец служил на флоте, поэтому и воспитывал меня, как умел, – то есть по-военному. Утром приходилось вставать ни свет ни заря, и чтобы кровать была аккуратно заправлена, а я одета с иголочки – пусть и в поношенное.

С малых лет, смотря на портрет матери, я мечтала, как стану врачом. И пока отца кормила и веселила соседка, меня отправляли поиграть на улицу. Там я себе представляла, как, махнув рукой, всем тут же помогаю, – ведь медицина для меня была созвучна с магией. Отец решил, что дело хорошее, и отправил меня учиться в Красноярск. Понадеялся, что авось что-то получится. Школу я заканчивала на отлично и шла на золотую медаль, когда мне прислали весть, что отец утонул в Енисее. А ещё соседка написала, что наш дом сгорел, так как его подпалили пьяные рыбаки, собравшиеся в нём на помины. Вот так и оказалось, что возвращаться в Туруханск мне некуда и незачем.

Вспоминая своё детство, я критично осмотрела расправленное по отцовской науке покрывало, удовлетворённо кивнула и вышла из комнаты.

На уютной современной кухне я привычным движением включила кофеварку. Она, несколько раз рыкнув, тут же подала сигнал, что воды в ней недостаточно. Вытащив бак, я наполнила его из-под крана и на всякий случай выбросила жмых – хоть в контейнере его было ещё мало. Я всегда старалась делать всё заранее, а теперь ещё и строила жизнь так, чтобы обезопасить себя от сюрпризов, которые мне всё время подкидывали.

Закончив школу, я осталась без жилья и поддержки, но тут судьба преподнесла мне шанс, которым я и воспользовалась. Мою школьную подругу Леру родители отправляли в Москву, надеясь, что она сможет поступить в университет и в столице обустроится. Мне же предложили ехать за компанию, обещая обеспечить жильём хотя бы на время подготовки и поступления. Я согласилась. Собрала все свои деньги и купила самый дешёвый билет в одну сторону.

В Москве мы сняли небольшую комнатку и сразу подали документы в учебные заведения. Она – в МГУ, а я – во Второй медицинский.

Лерку быстро увлекла столица со всеми её возможностями и развлечениями, а я целыми днями зубрила, так как второго шанса на поступление у меня не было.

– Анна, ребята пригласили нас потанцевать в клуб, и даже вино заранее купили, – обрадовала меня подруга, стоя перед зеркалом и накручивая плойкой волосы.

– У нас вот-вот начнутся экзамены, а ты вместо того, чтобы учить, всё время развлекаешься, – покачала я головой осуждающе.

– Вот никогда бы не подумала, что такая красавица, как ты, может быть настолько занудой, – обиделась Лерка. – Ребята меня позвали в расчёте, что ты придёшь, а теперь как я буду перед ними оправдываться?

Но я, естественно, никуда не ходила; уж не знаю, как моя подруга тогда выкрутилась. Зато в конечном итоге я поступила в Пироговку, а вот Лерка завалила экзамены. Правда, через два месяца оказалось, что она беременна и по этой причине вышла замуж за москвича, – так собственно в Москве и устроилась.

Сейчас моя школьная подруга ищет себе очередного богатого мужа и всё время бегает ко мне, то есть является постоянным клиентом моей клиники.

Удостоверившись, что кофеварка наконец-то заработала, я достала чистое полотенце и направилась в ванную.

– Все приятельницы уже по несколько раз замужем побывали, а у тебя даже серьёзных отношений не было! – скорчила я себе рожицу в зеркало. Сняла пижаму, залезла под тёплые струи воды и расслабилась.

Меня окутал любимый запах геля для душа, который я сама приготовила из пелоидов и экстракта хвои северных лесов. Пелоиды из вечной мерзлоты я стала использовать ещё в детстве, открыв для себя, что они прекрасно заживляют раны и обновляют кожу, способствуя регенерации.

Окончательно проснувшись и вытираясь, я смотрела на себя в зеркало. Мне всегда говорили, что у меня странная, неземная красота: слишком худая, с тонкими чертами лица и бело-розовой кожей, на которой ярко выделялись большие карие глаза и почти иссиня-чёрные волосы. Такая внешность, скорее, мне мешала: многие не воспринимали меня всерьёз, и приходилось буквально добиваться профессионального к себе отношения.

Учёба в медвузе пролетела быстро. На первых курсах зубрили фундаментальную науку, изучали анатомию, биологию и химию. А когда началась клиническая практика, я всё своё время посвящала ей. Поэтому жизнь студенческого общежития прошла мимо меня, и я её фактически не видела. Только когда мне вручили красный диплом, один из симпатичных сокурсников подошёл ко мне с букетом и поинтересовался, как я умудрилась все эти годы остаться для парней незамеченной.

Я ему тогда даже не ответила: заметив в толпе руководителя хирургии, побежала к нему проситься в ординатуру на поступление. Но он нахмурился и вернул меня с небес на землю: хирургия – работа не женская, все места там уже давно расписаны. А вот пластическая хирургия меня ждёт с распростёртыми объятиями, и для такой красивой девушки, как я, это будет лучшим выбором. Я согласилась, тем более что это направление мне тоже нравилось, ну и, естественно, считалось очень прибыльным.

– Тебе обязательно нужно попробовать брускетту с авокадо и яйцом, – прервал мои воспоминания Апсу, когда я вышла из ванной. – Я вчера её заказал в магазине правильного питания, и её нужно съесть сегодня, а то срок годности кончится.

– Ты, как всегда, прав, – ответила я искусственному интеллекту. – Жаль, что не можешь мне составить компанию.

Я достала фирменную упаковку, вытащила поджаренный хлебец и переложила на тарелку. Откусила и принялась тщательно пережёвывать.

Когда-то в первый свой день в ординатуре я сидела с девчонками в кафе и уплетала бутерброды с колбасой, запивая их кофе «три в одном» из пакетиков.

С ординатурой мне очень повезло: мы не только ассистировали, но сами вели пациентов и делали несложные операции. Нашими больными были не те, кто хочет преобразиться, а те, кому это необходимо по медицинским показаниям. Врождённые дефекты – такие как заячья губа и волчья пасть, отсутствие уха или сломанный нос у простой деревенской девочки. Я бралась за всё и с энтузиазмом применяла все возможные способы, и это почти всегда работало. А изучая фармакологию, я углубилась в исследование пелоидов и стала развивать применение их на практике. Так пролетели два года ординатуры, и мне очень не хотелось её покидать: хоть денег платили мало, но работа меня полностью устраивала.

– А вот и Анна Кремнева! Звезда выпуска этого года, которую хотели заполучить все лучшие клиники! – пафосно воскликнул мужчина, когда я стояла в лучшей клинике Москвы у стойки ресепшена.

Мне прислали несколько приглашений на работу из разных клиник, и я, естественно, выбрала лучшую и пришла в неё устраиваться.

Мужчина был старше меня лет на десять, хорошо сложен и выглядел очень ухоженным: спортивная фигура, которую подчёркивала белая тенниска, аккуратная стрижка на модный молодёжный манер – и хитрое выражение лица с весёлой ухмылочкой.

Он мне подмигнул, поставил передо мной крафтовый стаканчик с кофе и прошёл за стойку, попросив девочек подвинуться. Взял со стола папку и ею же указал на стаканчик – мол, не теряйся, пей. Пока я неуверенно отхлёбывала, мужчина довольно улыбался и меня рассматривал. Потом открыл папку – как оказалось, моё дело – и представился:

– Мы с вами ещё не знакомы, – заявил он, вальяжно присев на край стола. – Я Артур, главный врач и по совместительству владелец клиники.

От неожиданности я подавилась и закашлялась, а он ещё больше расплылся в улыбке, встал, обошёл ресепшен и похлопал меня по спине. Так мы и познакомились.

Конечно, весь женский персонал был влюблён в Артура. Он считал себя светилом пластической хирургии и, если хотел, мог быть очень обаятельным.

Дожевав последний кусочек брускетты, я усмехнулась, размышляя над тем, что это было не так давно, а по ощущениям прошло уже столетие. Надев на себя удобные берцы и застегнув не очень удобное, но зато от модного дизайнера пальто, я взглянула в большое зеркало.

– Шапку или капюшон, – строго напомнил мне Апсу, но, потом всё же сбавив тон, поправился: – Ветрище на улице, и если заболеешь, некому будет делать глиняных женщин красивыми.

Глиняными ИИ считал всех людей вокруг и даже как-то мне высказал:

– Человек – это глина в руках времени, и при умении из него можно вылепить всё что угодно, как говорится, было бы желание.

Я слушалась единственного друга и, накинув капюшон так, что он фактически закрыл моё лицо, подхватила сумку и вышла на улицу.

Ветер был сильный, а пальто от модного дизайнера продувало насквозь. Поэтому я, бегом преодолев несколько метров, юркнула в авто и сразу же включила подогрев сиденья.

– Не просто так говорится, что трудности закаляют, – подбодрила я себя и завела машину. На секунду бросила взгляд в зеркало заднего вида и состроила рожицу.

Когда я выехала со двора на ещё тёмную улицу, мне повстречалось несколько машин таких же, как я, трудоголиков. Москва за последние годы тоже сильно изменилась; мы даже с Апсу смеялись, что ей сделали пластическую операцию. Улицы стали шире и чище, а фонари с современными светодиодами теперь напоминали хирургические светильники. Было время, когда я надеялась, что буду оперировать сама, поэтому очень много работала и ассистировала. И это в конечном итоге принесло свои результаты – только не те, на которые я рассчитывала.

– Анна, ты молодчина! – воскликнул Артур после очередной успешной операции и, присев по обыкновению на край стола, протянул мне небольшой конверт.

– Что это? – спросила я, пытаясь выдернуть из-под него схемы надреза жевательной мышцы, чтобы убрать спазм, а также сделать лицо визуально более вытянутым.

– Это твоя премия за то, что подсказала, как отделить SMAS-слой, чтобы сделать разрез почти невидимым, – улыбнулся он.

Я обрадованно потянулась за конвертом, так как недавно купила маленькую квартиру в ипотеку. Но Артур убрал руку за спину и нагнулся ко мне так, что я почувствовала его дыхание. Я удивлённо подняла брови, немного отстранилась и с непониманием посмотрела на начальника. Мужчина усмехнулся, спрыгнул со стола и принялся расхаживать по комнате. За спиной демонстративно покачивал конвертом и разглагольствовал:

– Анна, ты очень талантлива, что, конечно, необычно для такой внешности, – сказал он вслух, как будто озвучивал очевидное. – Я, признаюсь, в первый день решил, что меня обманули, подсунув мне вместо хирурга чью-то любовницу. – Он засмеялся, а я ошеломлённо подняла взгляд, не зная, как на такое признание реагировать. – Не переживай, теперь я вижу, что твой мозг не уступает твоей заднице.

Захлебнувшись от негодования, я подскочила, опрокинув назад стул, судорожно думая, что сейчас ему на это выскажу. Но Артур, шагнув ко мне, вытянул руку с конвертом и ударил им меня по носу.

– Когда мужчина тебе оказывает знаки внимания, нужно по-другому реагировать. Особенно если это твой начальник, от которого зависит твоя практика, – заявил он, сменив тон с насмешливого на покровительственный. – Ты же понимаешь, что очень красива? Поэтому я тебе сейчас торжественно разрешаю этим пользоваться. И возможно, со временем ты будешь оперировать в моей клинике сама, если, конечно, у нас будут правильные отношения.

– Артур Игоревич, вы женаты, – напомнила я ему.

– Да?! – то ли спросил, то ли подтвердил он. – Вообще-то я тебе не брак предлагаю, а любовь и совместную трудовую деятельность, – проговорил он и, вложив конверт мне в руки, обнял за талию.

Пока я собиралась с мыслями, как отказать начальнику, чтобы меня не уволили, запищала сирена оповещения. Мы синхронно на неё посмотрели, пытаясь сообразить, у кого ещё сегодня была операция. Затем загорелись красные лампы, оповещая, что в одной из послеоперационных палат ЧП и срочно требуется наше присутствие.

Такой же красный цвет мигал сейчас на светофоре, и я, сидя в машине, ждала, пока он переключится. И как только это произошло, нажав на педаль газа, я свернула на проспект и философски заметила:

– Каждый сам выбирает свою дорогу, и, увы, не всегда она правильная.

Тогда, вбежав в палату, я увидела женщину, вокруг которой мигали и пищали лампочки, сообщая нам, что показатели на приборах зашкаливают. Коллеги столпились, не зная, что предпринять, так как это была внештатная ситуация. А я почему-то сразу поняла, в чём причина, и приступила к действию. Вытащив изо рта и носа трубки, я повернула пациентку на бок и, засунув руку ей в рот, отодвинула язык в сторону.

Она тут же со свистом втянула воздух и гулко задышала, а приборы стали успокаиваться.

– Повредили подъязычный нерв, вследствие чего и произошло западение, – уже позже объясняла я коллегам, очень надеясь, что мне поручат её восстановление.

Консилиум собрали в кабинете Артура, но ни к какому конкретному решению не пришли. Просто выслушали отчёт о проведённой операции и попросили всех разработать предложение по её восстановлению.

Я за несколько часов набросала план, который включал в себя небольшую операцию и установку изобретённых мной нитей с вытяжкой из пелоидов, способствовавших регенерации. Но Артур меня даже не стал слушать, а демонстративно отвернулся, показывая тем самым, что обиделся.

– Анна, да переспи ты с ним! – посоветовала Лариса, расставляя чашки с кофе на подносе, чтобы отнести в кабинет начальнику. – Потратишь-то всего несколько часов, но зато он тебе отдаст пациентку, а возможно, и сама наконец-то начнёшь оперировать.

Я сначала думала, что перебьюсь, так как не хотелось поступаться своими принципами, но, услышав в кафетерии разговор, поняла, что мне жалко женщину.

– Она работала ведущей на ТВ, но теперь её карьера кончена, – услышала я сочувствие в голосе анестезиолога.

– Проколем ей группу В, выпишем микротоки и электрофорез; возможно, через пару лет нерв сам по себе восстановится, – ответил ему один из врачей, допустивших ошибку.

– А чем оправдаем перекошенное лицо? – спросил Алексей, качая головой, рассматривая её фотографию.

– Она делала много косметологических процедур! Там и ботокс, термаж и много чего ещё, и всё это могло привести к таким последствиям, – ответили ему, пожав плечами.

И я поняла, что если сейчас что-то не предпринять, женщина останется с перекошенным лицом пожизненно. Вот тогда-то я и выбрала неправильную дорогу и, резко встав из-за стола, направилась к начальнику.

Глава 2

Дверь в кабинете была открыта, а за столом сидел Артур с юристами.

– Вину, конечно, мы не признаём, но деньги за операцию вернём, – произнёс он, взглянув на меня вопросительно.

– Возвращение оплаты можно трактовать как признание вины, которым на суде обязательно воспользуются, – заявил пожилой юрист в очках, что-то всё время записывая.

– Анна? – взглянул на меня вопросительно владелец клиники.

– Артур Игоревич, у меня есть свои разработки и идея, как быстро пациентку восстановить и усилить результат от операции, – оповестила я его и, переглянувшись с пожилым юристом, добавила: – Если всё получится, то пациентка останется довольной и услуги юристов не понадобятся.

Артур нахмурился, но всё же кивком попросил всех покинуть помещение.

Почти час я убеждала его в действенности метода и в том, что мои разработки безопасны. Приводила доводы и цифры, показывала фотографии и графики исследования. Но, так как официального патента у меня не было, это был неоправданный риск, и я фактически склоняла его к преступлению.

– Анна, я вижу, что это может сработать, но ты пойми: если она всё же подаст на нас в суд, то это станет огромным её преимуществом.

– А если вы мне поручите пациентку, а я всё сделаю сама, так сказать, не оповестив вас о своих действиях?! – предложила я Артуру, как мне тогда казалось, хорошее решение. – К вам не будет никаких претензий, так как вы не знали, а я всё сама сделала.

Он ненадолго задумался, но, взглянув на меня исподлобья, улыбнулся одобрительно. Я улыбнулась ему в ответ, решив, что получила разрешение.

– Хорошо, я пойду на этот шаг и закрою глаза, проявив халатность, – произнёс он с улыбкой, подчёркивая, что тоже будет рисковать. – Но ты за это проведёшь со мной ночь в гостинице, – подмигнул он мне заговорщически.

На меня как будто ушат воды вылили! Вместо того чтобы думать о спасении больной, он ставит мне условия! Еле сдержав порыв его послать и уволиться, я кивнула, понимая, что если не соглашусь, женщине не помогут в клинике.

– Хорошо, – произнесла я, хоть меня и передёрнуло. И в тот же миг вздрогнула и посмотрела в окно, так как там раздался гром и тут же сверкнула молния. – Но только договоримся, что после этой ночи вы больше не будете ко мне приставать с такими предложениями, – поставила я условие Артуру.

– Конечно! – с лёгкостью согласился он и, расплывшись в победоносной улыбке, добавил: – Если ты сама не захочешь продолжения!

Буквально за час я провела небольшую операцию, соединив рассечённые нервные волокна. И поставила свои лифтинговые нити в субментальную зону, подтянув ткани лица, которые во время операции явно были недотянуты.

– Теперь только покой и реабилитация, – улыбнулась я женщине, надевая бандаж, и увидела в её глазах благодарность и понимание.

Довольная проделанной работой, я выходила из клиники, и в тот же момент со визгом тормозов передо мной остановился «Майбах» начальника.

– Анна, я тебя уже час жду! – раздался недовольный голос Артура.

– А? Что? Сегодня?! – испуганно оглядываясь, спросила я.

– Конечно, сегодня, – ответил он, вышел из машины, обошёл её и приглашающе распахнул передо мной пассажирскую дверь. – Тебя, может, завтра посадят, и если это произойдёт, мне ничего не достанется?! – рассмеявшись, пошутил он.

Шутка мне показалась неуместной, но я сжала кулаки и с неохотой села на сиденье.

– Ну и погодка сегодня! – воскликнул он, еле закрыв дверь машины, которую порывом ветра чуть ли не выдернуло. – Зато прекрасный повод сказать жене, что на улице такой шторм и я останусь ночевать в гостинице.

Это был отель, принадлежавший клинике, и там у Артура был свой люкс, про который все знали, что его посещают любовницы.

– Ну, наконец-то, – простонал мужчина, впиваясь мне в губы, когда мы оказались в номере. – Прости, но сейчас я не могу быть нежным, может быть, позже, когда собью оскомину.

Я не сопротивлялась, понимая, что это бесполезно, только застонала от боли, когда он в меня вошёл, и не обращала внимания на его удивление.

– Почему ты не сказала, что я у тебя первый? – спросил Артур, когда всё уже было кончено.

– Это не имеет значения, – безразлично ответила я.

– Ну, я мог бы постараться сдерживаться, – улыбнулся он, притягивая меня к себе. – Ну ничего, у нас впереди вся ночь, и тебе ещё понравится.

Вернувшись домой под утро, я не плакала и не стенала, а скорее была рада тому, что всё закончилось.

– Анна, ты врач, и с точки зрения медицины ты давно должна была расстаться с девственностью! – посмотрела я на себя в зеркало.

И, достав с полки изобретённую мной ещё в детстве мазь, принялась смазывать ею следы от поцелуев начальника.

Решив всё же немного поспать, я на работу приехала только к обеду и была встречена радостными возгласами.

– Кремнева, ты что, волшебница, раз починила лицо меньше чем за сутки? – спросил у меня один из хирургов клиники.

Я ему улыбнулась, приняв это за шутку, но решила зайти для начала к женщине.

– Анна, ты счастливица, это просто какое-то чудо! – услышала я приветственное от Ларисы. – И начальника себе в любовники отхватила, и женщину вылечила.

Оказалось, пациентка переживала, что утром к ней не зашли, и самовольно сняла бандаж. Теперь, довольная, она рассматривала себя в зеркало вместе с врачами.

– Может, мы не перерезали нерв, а повредили? – услышала я, как шепчутся виновные врачи.

– Мы с тобой сами снимки делали, – ответил ему так же шёпотом.

В моём кабинете меня поджидал Артур с огромным букетом и бархатной коробочкой. Выглядел он очень хорошо, даже помолодевшим, как будто не было бессонной ночи и проблем с клиникой.

– Детка, я так рад тебя видеть, – подошёл ко мне начальник и скрестил за моей спиной руки чуть пониже талии. – Представь, я даже спать не хочу после сегодняшней ночи и даже уже готов к продолжению, – прошептал он с улыбкой и при этом ощупывал мою задницу.

– Артур Игоревич, мы же договорились, и перед друг другом обязательства выполнили, – ответила я, дрожа, так как мне уж точно не хотелось продолжения.

Артур вгляделся в меня пристально и, наверное, увидел в моих глазах то, что я и не прятала. Он резко развернулся, открыл дверь ногой и вышел – сунул букет Ларисе, которая, судя по всему, подслушивала.

Больше эту тему мы не поднимали, хотя я теперь ассистировала только ему. А он хоть и зачастую смотрел на меня зло, но к мнению прислушивался.

В одно не самое прекрасное утро я готовила к операции непростого пациента: дочь министра с искривлённой носовой перегородкой и неправильно сросшейся после перелома челюстью. Ей было уже сорок лет, дряблая кожа и застарелые травмы свидетельствовали о бурно проведённой молодости.

Артур опаздывал, как бывало не раз, но у меня всегда всё было по графику. Пациентка лежала на операционном столе, а мы с командой привычно готовились. Как только медсестра мне сообщила, что оперирующий хирург пришёл, я ободряюще улыбнулась подопечной и, кивнув анестезиологу, чтобы он её подключал, вышла.

Артур был пьян. И не просто пьян, а еле стоял на ногах, периодически отхлёбывая из горлышка. Осмотрев нас мутным взором, он попытался снять пальто, в котором заявился в предоперационную.

– Я не допущу вас до операции, – объявила я начальству, а медсестра, подававшая чистый халат Артуру, сделала шаг в мою сторону.

– Это ты во всём виновата, – кинув пустую бутылку в стену, заорал на меня он. – Ты не захотела со мной спать, тогда я закрутил с Лариской, а эта дура начала хвастаться! – помахал он рукой, показывая, что о его связи все знали. – Кто-то из секретарш доложил моей жене, и теперь она грозит разводом. А это значит, что она может отжать у меня клинику.

– Эй! Вы там скоро? – показался в дверях анестезиолог. – Пациентка спит, и самое время начинать операцию.

Я с ужасом посмотрела на Артура, он – с какой-то затаённой ненавистью на меня.

– Ты всё заварила, вот теперь сама и расхлёбывай, – заявил он и вышел, хлопнув дверью.

Медсестра опустила руки с приготовленным халатом и переглянулась с анестезиологом.

– Анна, так что мне, будить женщину? – поинтересовался он.

– Нет. Наркоз уже сделан, а повторный может быть уже с осложнениями, – рассуждала я вслух. Подошла к крану, закатала рукава и начала готовиться к операции. – Если мы не сделаем операцию, получим судебный иск. И тут выбор прост: даже если у Артура с женой не наладится, то, сохранив авторитет и деньги, мы сделаем возможной дальнейшую работу клиники.

Пояснив свою позицию, я надела стерильный халат и отправилась в операционную.

Всё это почему-то всплывало у меня в голове, пока я ехала по пустынной Москве, направляясь на работу уже в свою собственную клинику.

– Хоть я больше и не оперирую, зато нашла другой путь и всё равно делаю людей молодыми и красивыми! – бодро сказала я себе, въезжая на пустую парковку.

И улыбнулась, заметив тётю Глашу, спешно направляющуюся к парадной двери клиники.

– Доброе утро, – поздоровалась я, придержав дверь перед пожилой женщиной.

– Аннушка, ты опять раньше всех?! – засмеялась она, и мы прошли к ресепшену.

– Нужно до начала рабочего дня отправить в патентное бюро документы, – оправдалась я, а она переключила рычажок и зажгла свет во всём помещении.

– Запомни, девочка: не стоит слишком думать о других – ты всё равно не сделаешь мир лучше, – произнесла тётя Глаша, заговорщически подмигнула и достала из кармана смартфон. Открыла приложение, улыбнулась, демонстративно поднесла палец к экрану и передвинула виртуальный рычажок – запустила хозяйственных роботов. Они зажужжали, съезжая с зарядных станций, и засуетились в коридоре клиники.

А я, смотря на них, опять вспомнила, как так же суетились и бегали по коридору врачи и администрация после того, как спустя четыре часа я завершила операцию.

– Ты уволена, и я добьюсь, чтобы тебя посадили! – кричал на меня Артур, за это время проспавшийся.

И мне ничего не оставалось, как поехать домой и несколько дней жить в страхе, ожидая того, что за мной придут полицейские. Увы, но из-за непомерного графика работы приятелей у меня почти не было. Только две соседки, да и те приходили ко мне потому, что прознали, что я – врач и могу сделать их красивыми.

Вот через два дня после моего увольнения утром забежала Рима, притащив с собой пирог, и умоляла, как она говорила, немного «поколдовать» с её внешностью. Я подумала, что теперь мне уж точно терять нечего, а возможно, вообще придётся этим зарабатывать и окончательно переквалифицироваться в косметологию.

– Сработало! – заявила обрадованная Рима.

– Что сработало? – переспросила я, накрывая стерильный столик для процедуры ботокса.

– Мне Наташка посоветовала нарисовать руну на удачу, вот ты и оказалась дома и не смогла мне отказать, – засмеявшись, объяснила соседка.

– Что за руна? – переспросила я, усаживая женщину в кресло.

– Вот смотри, – помахала она своей рукой, разрисованной загогулинами. – Это ей ИИ подсказал. Ты же знаешь, что она программист. Так вот, сейчас кому не лень, все искусственный интеллект внедряют! Вот она во всём с ним и советуется. Особенно после того, как прошёл слух, что кто-то выиграл суд с его помощью.

Сделав Риме небольшой апгрейд, я в благодарность получила пирог и руну, перерисованную мне на руку. По её заверениям, удача меня ждала уже сегодня, и я, смеясь и жуя, решила поискать информацию про ИИ.

На первой же странице высыпалась куча предложений от известной всему миру компании. Эти ИИ хоть и были известными, но работали только по платной подписке. Поэтому я, спокойно пролистав несколько страниц, нашла подсвеченную строчку, которая гласила:

«Бесплатный искусственный интеллект с адаптивной функцией – версия А».

Не успев даже подумать, я кликнула по ней мышкой, и тут же началась инсталляция.

– Вот чёрт, это вирус! – дёрнулась я, чтобы остановить процесс.

Но тут на мониторе ноутбука открылось синее окно, где было написано белыми буквами…

– Привет, Анну! – как всегда, на свой лад исковеркал моё имя Апсу, но я уже давно на это не обращала внимания.

Когда я зашла в свой кабинет, умная колонка знаменитого бренда моргнула, и тихо заиграл приветственный марш, а у меня сразу поднялось настроение.

Апсу я, конечно, получила без лицензии и, наверное, поэтому он неправильно выговаривал моё имя. Но зато искусственный интеллект с лёгкостью вселялся в любую электронику. И это оказалось очень удобно, так как он мне помогал не только дома, но и в клинике. Когда мы только открылись, он обнаружил недостачу препаратов и заснял на видео медсестру, которая их воровала и разбавляла инъекционной водой. Клиенты, естественно, не получив должного результата, жаловались и требовали сделать возврат средств, а то и грозились испортить нам репутацию. Пришлось вызывать полицию, и в ходе следствия выяснилось, что её наняли, чтобы меня разорить и испортить имя моей клинике.