Читать книгу "Двуликие. Лестница дьявола"

Трагедия

Лиза делала уроки, когда мама вернулась домой. Она зашла тихо, глухо закрыла за собой дверь.

– Лизонька, ты дома? – спросила она, но голос звучал скомканно, интонации и чувства были неразличимы.

– Мама, что-то случилось? – Лиза не на шутку испугалась и выбежала из комнаты.

Пупсик, громко цокая когтями, тоже прибежал в прихожую и уставился на маму. Что-то явно произошло. Возможно, даже такое, что требовалась его защита.

– Всё хорошо, я просто устала, – не глядя в глаза дочери, сказала Наталья, прошла в ванную и долго мыла руки.

Лиза поняла: то, что испортило маме настроение, касалось именно её, Лизы.

– Я виновата? – прямо спросила она, последовав за мамой на кухню.

– Нет, конечно! Не выдумывай, – возразила мама, но погодя добавила: – Если так хочешь дознаться правды, пожалуйста! Садись и слушай. Я сегодня зашла в торговый комплекс «Галерея». Там, где бренд-зона «Маркизы Полли». И все твои фотографии…

– Убрали? – взволнованно спросила Лиза.

– Уберут! Все фотографии изуродованы. Где фингал подрисован, где усы, ещё такие чёрные, пышные! Смотреть противно! И в примерочных тоже. Я подошла поговорить с представителем бренда, чтобы они убрали это позорище с глаз долой. И ты знаешь, что она мне сказала? Они всё знают, говорят, что это какое-то бедствие! Все рекламные баннеры «Маркизы Полли» с твоими фотографиями изуродованы. Это твоя детективная популярность сыграла с тобой злую шутку. Теперь ты точно потеряешь контракт! Попомни мои слова! Я позвонила Василике, пиар-менеджеру, она сказала, что по этому поводу будут принимать решение… Доигралась?

– Ты думаешь, это я виновата, да? – холодно спросила Лиза. Слышать мамины упрёки было очень обидно.

– Прости. Я так расстроенна! Ты стала лицом успешной марки модной одежды для подростков! Тебе этого мало?! Ты считаешь, это так просто всё?! Надо соответствовать. А ты! Ещё связалась неизвестно с кем… – начала Наталья.

Но Лиза её перебила:

– А я знаю с кем! А это всё, – она поморщилась, – дело рук твоих любимиц! Златы и её подпевал, моих милейших, шикарных бывших подружек! Я тебе это докажу!

Лиза убежала в свою комнату и громко захлопнула дверь прямо перед носом у Пупсика, который не успел вовремя покинуть кухню вслед за своей обиженной хозяйкой.

Он лёг под её дверью, по-стариковски горестно вздохнул в три захода и стал прислушиваться к тому, как Лиза плачет, уткнувшись в свою подушку.

Никто из них не думал, что их жизни уже висят на одном волоске…

Наплакавшись, Лиза быстро уснула. Заснул и Пуп-сик. Мама, сделав необходимую работу по дому и подготовив на завтра инструменты для стрижки, тоже ушла в свою комнату и легла спать.

…Когда залаял Пупсик, в комнате было темно. Тело сковывал сон, крепкий и плотный. Наталья пыталась очнуться, но сознание фиксировало лишь отдельные фрагменты: грубый, срывающийся лай, хриплый, отчаянный стук и скрежет, будто ломались и трескались стены по всему дому.

Женщина проваливалась обратно в полуобморочный сон, но вновь просыпалась от настойчивого лая и грохота. Пупсик лаял и кидался на двери её спальни и комнаты дочери. Старый пёс повторял этот манёвр много раз подряд, выл от отчаяния, но не останавливался.

– Придурочный помоечный пёс! Что ты творишь?! – наконец Наталья поднялась с кровати, голова её сильно кружилась, всё плыло перед глазами, но она встала и открыла дверь. – Ты свихнулся?!

Ужас от увиденного пробудил её уже отравленное сознание: вся прихожая была пропитана едким дымом, который выползал из-под Лизиной двери!

Мама вбежала в комнату дочери, попыталась включить свет, но выключатель лишь безжизненно щёлкнул. Во тьме на столе, среди учебников и тетрадей, издавая ядовитое зловоние, тлел зарядник, включённый в удлинитель, красноватыми отблесками мерцала плотная древесина столешницы.

Пупсик, лая, подбежал к Лизе, стал подкидывать носом её руки, облизывать лицо, но девочка не просыпалась.

– Лиза, Лизонька! Вставай скорее! Лизонька! – закричала мама, схватила покрывало и накинула на огонь, затушив его, вытащила из розетки удлинитель, распахнула окна. Она металась по комнате, делая необходимое, боясь взглянуть на дочку, потому что та не просыпалась.

А Пупсик продолжал настойчиво будить свою хозяйку. То лаял, то жалобно поскуливал, будто упрашивая её очнуться.

В дверь постучали.

Мама выбежала в прихожую:

– Кто?

– Это я, Михаил Юрьевич. Всё ли у вас в порядке? Уж больно волнуется Пупсик.

Мама открыла дверь, впуская старика-соседа, и прошептала:

– Там Лиза…

А Пупсик, обрадовавшись подкреплению, выскочил, ухватил старика за полу халата и потянул в комнату девочки.

– Понятно! Наталья, быстро звоните в скорую. Или скорая уже едет? Соберитесь и срочно звоните!

Михаил Юрьевич, обернув Лизу в одеяло, поднёс её ближе к окну. Казалось, что девочка спокойно спит. Только уж больно крепко для нормального сна.

Первое, что увидела Лиза, открыв глаза, были добрые, но очень испуганные глаза Михаила Юрьевича. Второе – большой мокрый нос Пупсика.

Мама спешно собирала в темноте вещи для больницы.

Девочка очнулась до приезда врачей. Но ей нужна была помощь: несмотря на все усилия Пупсика, Лиза успела отравиться ядовитыми дымом.

– Доченька, прости меня за всё! – выкрикнула Наталья, когда Лизу посадили в машину скорой помощи. – Я тебя очень-очень люблю! Ты всё, что у меня есть!

– Женщина, не задерживайте, пожалуйста. Звоните завтра в справочную службу, – устало сказал фельдшер и захлопнул дверь машины.

Мигая, скорая выехала из двора и скрылась за домами.

– Не беспокойтесь, всё будет хорошо. Лиза у нас – борец! – уверенно сказал Михаил Юрьевич и, приобняв Наталью, повёл её в дом.

– Если бы не Пупсик, она бы погибла! Я спала, я не помогла! Это он боролся за неё, будил меня, а я его хотела на улицу! А я ничего для Лизоньки не сделала! – всхлипывала мама.

Эту бесконечную холодную и одинокую ночь мама Лизы коротала, сидя на полу и обнимая Пупсика. Она долго рассказывала ему, как устала, как одна за другой разрушились все её надежды на будущее. Она горько плакала, обливая шерсть пса слезами, сожалея, что из самых лучших побуждений обижала Лизу – самое дорогое и самое лучшее, что было в её жизни. А Пупсик удивлённо слушал её, время от времени тряс бородой и не мог понять: если ты любишь, значит все твои надежды сбылись! Просто люби, виляй хвостом, дотянись и лизни в щёчку. Жизнь удалась!

Михаил Юрьевич тоже не спал в эту ночь. По-стариковски шаркая, он ходил по комнате и ждал утра, когда можно будет позвонить в справочную службу больницы.

– К вам ночью поступила девочка с отравлением угарным газом, Лиза Смолина. Как её состояние?

– А вы кто ей?

– Я её… дедушка!

– Состояние Елизаветы стабильное.

– А как она себя чувствует? Что говорит врач?

– Что говорит врач, спрашивайте у врача. Я могу сказать только то, что у меня отмечено. Состояние стабильное. До свидания!

Стабильное состояние – это хорошо, но тревога не проходила. Михаил Юрьевич машинально набрал номер.

– О! Петенька, ты даже представить себе не можешь, как я рад тебя сейчас слышать! – взволнованно проговорил старик. – Мне очень нужна твоя помощь. Ты можешь выдать Пупсику медаль «За отвагу на пожаре»? Лизиной маме нужны разные медали, понимаешь? А Пупсику – спокойная старость. Устроишь? Это очень важно для меня, особенно сегодня!

– Михаил Юрьевич, такую медаль дают только за большие заслуги, а то и посмертно, и уж точно не собакам. И вообще, подобные вопросы со своими зоо-защитниками решайте, а не со мной, договорились?

– Отличная мысль! Спасибо, Петенька, считай, ты мне очень помог! Зоозащитники – это же прекрасно! – Михаил Юрьевич отключил звонок, но продолжал говорить: – Зоозащитники делают всё не по долгу, а по велению сердца. Они всё сделают и быстро, и красиво. Это люди творческие, не какие-нибудь сухие бюрократы! А нужно успеть и быстро, и красиво. А мне не время раскисать, мне пора в школу!

Глава II
Бомж Валера, кто же ты?

Возвращение

В больнице Лизу продержали до пятницы. Из-за карантина никого к ней не пускали, зато все её друзья постоянно были на связи. Мама и Михаил Юрьевич чуть ли не ежеминутно высылали фотоотчёт о жизни Пупсика: как он погулял, что поел, что придумала мама, чтобы отблагодарить верного пса и утешить его неизбывную тоску по хозяйке. Заметно улучшилась и стрижка старого героя, видно, мама, парикмахер-профессионал, не смогла удержаться и подровняла ему чёлку, усики, а борода теперь лежала красивым клинышком.

С Надей и Клоуном Лиза созванивалась, с Молчуном – переписывалась. Не удержавшись, спросила и о наболевшем: «Володя, что происходит в чате моих замечательных подруг, не в курсе? Я не могу зайти. Меня, похоже, вычислили и заблокировали. Там опять ведьминские пляски? Они теперь уродуют везде мои фотки. Из-за них у меня будут настоящие проблемы. Ведь придумали же, чем напакостить! Что им неймётся?!»

«Ведьмы стали осторожнее или подобрели. Чат закрыт. Ты уверена, что это они?» – ответил Володя.

«Логично, что да», – написала Лиза.

«Логично», – напечатал Молчун.

Ликованию Пупсика не было предела, когда он поднапряг слух и уловил на лестничной площадке шаги любимой хозяйки! Он не выл, он пел от счастья! И отплясывал чечётку.

– Пупсик! Ты наш спаситель! Ты – герой! Доктор сказал, если бы ты нас не разбудил, мы бы отравились и погибли. Ты мой самый любимый пёс на свете! – Девочка обхватила его за шею и поцеловала в макушку. – Мама, мне обязательно нужно пойти в гимназию. Я сейчас быстро соберусь и побегу. А Пупсика выгуляю попозже. Мне велели больше гулять.

– Гулять, конечно, нужно, – ответила мама. – Но зачем в гимназию? Все обязательные уроки уже закончились.

– Я ребятам обещала. В этот понедельник мы были знамённой группой, а Михаил Юрьевич – знаменосцем, потому что мы помогли полиции найти пропавшую девочку Вику Журавлёву. А сегодня нужно флаг спустить и отнести обратно в «Комнату Славы». Я не могу не пойти. Нас было пятеро, и должно быть пятеро! Хочешь, пойдём вместе?

– Ну если так, пошли. Похоже, я многое пропустила!

До гимназии Лиза шла вместе с Михаилом Юрьевичем и мамой. Они беззаботно болтали, и старый следователь ни единым словом не намекнул, что Двуликие приготовили для Лизы настоящий сюрприз.

Наталья осталась ждать дочь у входа в гимназию.

Дверь распахнулась, и вышли четверо: Лиза, Надя, Володя и Коля, одетые в военные шинели. Они чинно спустились по ступеням и встали парами. Михаил Юрьевич вышел следом и, возглавив свой небольшой отряд, повёл его в гимназический сад.

Единственным зрителем этого действа была мама Лизы. Находясь чуть поодаль, она проследовала за ребятами, увидела, с каким уважением они сняли и понесли флаг, сложили и передали его Михаилу Юрьевичу, как все вместе они зашли в гимназию. Наталья знала, что вынос флага доверяется только самым достойным, возможно, поэтому она увидела сегодня новых друзей Лизы в другом свете.

Что-то было очень настоящее во всём происходящем.

Когда дверь гимназии открылась снова, ребята выскочили весёлой гурьбой. Было видно, что они скучали по её дочери, волновались и очень рады её увидеть. Раньше, когда Лиза общалась со Златой, казалось, будто девочки позировали для фотосессии. Должны были получиться очень красивые фотографии. Но что вышло? Пшик! Что хотела сказать Лиза перед трагедией? Сейчас, в окружении новых друзей, дочка выглядела по-настоящему счастливой.

Наталья молчала.

А ребята уже по традиции пошли вместе, чтобы пообщаться и попить причудливого чая у Михаила Юрьевича. Чай никогда не повторялся и носил всегда разные названия: гордые, смешные, неожиданные, предсказывающие вкус и скрытые особенности. Под зелёным абажуром начиналась главная часть дня и самая интересная жизнь.

– Дорогая Наталья Викторовна, прошу вас присоединиться сегодня к нашему праздничному чаепитию, – пропуская всех в подъезд, пригласил Михаил Юрьевич маму Лизы. – У нас сейчас будет дегустация новой чайной композиции под названием «Сюрприз».

– Правда? Даже как-то неловко…

– Сюрприз! Как же без вас, Наталья Викторовна? – взяв Лизину маму под локоток, старик повёл её к своей квартире. – Для меня «Сюрприз» тоже в некотором роде станет сюрпризом. Я ради такого дня приготовил не только чабрец и гибискус, но и корицу, васильки и корочки апельсина. Как вы думаете, чай будет ароматным?

– Конечно, должно быть всё очень вкусно. А разве васильки кладут в чай? – спросила Наталья.

– Лепесточки, – кивнул Михаил Юрьевич.

Из его квартиры уже доносился пронзительный лай Жужи. Она была рада гостям, но ещё больше радовалась тому, что честь гостеприимства не нужно делить с растяпой Пупсиком.

– Точно! Про героя-то мы и забыли! – остановился на пороге своей квартиры Михаил Юрьевич. – Давайте, ребята, ведите пса-спасателя. И тогда вся наша компания будет в сборе. А мы с Натальей Викторовной пока накроем на стол.

Чай был очень ароматным, разговор – весёлым. Все, кроме Жужи, выглядели счастливыми. Болонке-хозяйке казалось, что слишком много внимания перепадает Пупсику и вообще он слишком у них загостился. Лиза же чувствовала во всём и во всех, кроме мамы, некоторое напряжение, словно друзья выжидали приличное время.

Наконец Михаил Юрьевич встал и заговорил, а глаза его заискрились радостью:

– Лизонька, васильки в чае, которые, к слову, прекрасно помогают утолять жажду и даже снижают жар, когда он есть, были не главным сюрпризом. Мы с ребятами подготовили для тебя ещё один! Володя, неси сюда!

Молчун только и ждал команды, мгновенно сорвался с места и принёс из комнаты свёрнутый в трубочку лист ватмана, перевязанный красной лентой.

– Надя, давай ножницы! Лиза, перерезай ленточку! Та-дам!

– А что это?

– Скоро увидишь, – торжественно пообещал Михаил Юрьевич.

А Клоун уже больше не мог пить чай и молчать. Он вскочил на ноги, запрыгал на месте и громко взмолился:

– Лиза, только осторожнее, иначе не ты и никто…

– Да что это?! – растерянно посмотрев на друзей, Лиза перерезала ленту.

Молчун и Надя развернули большой лист так, чтобы всё содержимое предстало перед глазами Лизы и её мамы.

– Это стенгазета, – гордо представил старый следователь их творение. – Мы её сделали для тебя. Кстати, директору гимназии Сергею Илларионовичу Звездопалову она не понравилась… Но мы старались, и он дал согласие, что газета повисит на стенде рядом с охранником целую неделю. То есть аккурат при входе в главный холл!

– Ты же знала, да? – мягко спросила Надя, кивнув на фотографии, приклеенные к ватману, и приобняла подругу. – Ты как?

– Спасибо, друзья, – тихо промолвила Лиза. Её переполняли чувства: и благодарность за то, что наконец её защитили, и гордость, что у неё появились настоящие друзья, и радость, что мама увидела правду! Не нужно больше оправдываться и что-то доказывать.

На очень большом листе бумаги красовался аккуратно выведенный фломастерами заголовок: «Плохими делами и прославишься плохо».

Был и поясняющий эпиграф – строка песни посрамлённой старухи Шапокляк из мультика про Чебурашку и крокодила Гену: «Хорошими делами прославиться нельзя».

В газете размещались крупные фотографии четырёх бывших подружек Лизы, взятые из их соцсетей. Далее было множество нечётких фотографий с камер видеонаблюдения из торгового комплекса «Галерея», где очень похожие на них девочки разрисовывали рекламные постеры Маркизы Полли с фотографией Лизы. Потом приводилось сравнение образцов и выдавалось подробнейшее заключение по портретной экспертизе, подтверждающей, что личности можно считать установленными. Также в стенгазете поместилась небольшая статья Михаила Юрьевича:

Хулиганство, преследование и зависть

В мои времена существовала не только доска почёта, куда попадали достойнейшие из достойнейших. Была и доска позора. И общество знало в лицо и тех, и других. На первых равнялось, последних осуждало. Именно осуждение должно было перевоспитать. Но был ли этот метод действенным?

Недавно в 6 классе было выбрано четыре ученика, достойных пронести и установить флаг Российской Федерации. Но в этом же классе мы найдём четырёх гимназисток, которые оказались здесь, на доске позора. Из одного класса могут выйти герои и преступники. Не существует коллективной ответственности, каким ты будешь – это выбор каждого из нас. Ни слава, ни позор не касается всего класса.

Кем хочешь стать ты?

Подумай сейчас, пока руки не скованы преступлениями. Пока за твоей спиной трепещут крылья надежд.

Мы знаем по фамилии каждую из тех, кто изображён на фотографии. И вы без труда узнаете их. Но захотят ли они сами в этих глупых поступках узнать себя?

Спросим их: не пора ли посвятить свою жизнь чему-то большему, чем ревность и зависть? Ревность и зависть – это чувства, которые толкают человека на серьёзные преступления, чувства, которые губят даже самую чистую душу.

Успокойтесь! Остановитесь! Займитесь делом!

И пусть ваш поступок заставит остальных подумать.

Милиционер с человеческим лицом

– Здорово мы их?! – хлопая в ладоши и только что не прыгая на стуле, спросил Колян.

– Это Михаил Юрьевич договорился, чтобы нам дали распечатку кадров с видеорегистраторов в «Галерее»! – с гордостью рассказала Надя.

Наталья взяла руку дочери и закрыла ладонями:

– Лиза, почему ты мне не сказала? Ты ведь знала про Злату и про девочек.

– Я думала, ты мне не поверишь. Для тебя они идеал, – опустив глаза, прошептала Лиза.

– Прости меня! – проговорила мама. – Это я заставила тебя так думать.

– Дорогая Наталья, вы полдела пропустили! Простите, конечно, что вторгаюсь, – заговорил Михаил Юрьевич. – Эти барышни, которые исполняли роль Лизиных подруг, за её спиной устраивали нешуточные интриги, компрометировали, ссорили, выставляли вашу дочь на посмешище. О подробностях, думаю, Лизавета сама расскажет, если захочет. Вот её друзья, вот её защитники – все здесь. Других искать не нужно!

– Я очень виновата, прости меня и ты, Надя. Теперь я вижу, что вы с Лизонькой настоящие подруги. Когда-нибудь ты меня поймёшь, я цеплялась за мечту, которую нарисовала. Оказалось, что моя мечта существует, но выглядит иначе. Поэтому я её сразу не узнала. Я пойду, не буду вам мешать. Только сфотографирую вашу газету, ладно? Хочу отправить в родительский чат, пусть полюбуются. И Василике перешлю, «Маркиза Полли» решение принимает, так пусть почитает.

– Уж поверьте, «Маркиза» всё знает. После короткого расследования мы были у неё с докладом, – усмехнулся Михаил Юрьевич. – Что до девочек – ерунда, хулиганство, с одной стороны. С другой стороны, это жгучая зависть, которую пора остановить, пока не дошло до беды!

Наталья поднялась, поцеловала Лизу и прошептала, уткнувшись в душистые светлые волосы:

– Я горжусь тобой за всё! И за флаг, и за терпение, и за то, что спасла нашего спасателя Пупсика!

– Дорогие Наталья и Лизонька, официальная часть не закончилась! Прошу стать свидетелями. Пупсик!

Михаил Юрьевич окликнул пса, потерявшего интерес к столу из-за огромного количества слов, которые сыпались и сыпались вместо еды. Теперь же Пупсик встрепенулся и с готовностью облизал пересохший нос.

– Ассоциацией собак-спасателей по Санкт-Петербургу и Ленобласти за героическое поведение в экстремальных условиях и за спасение двух человек из огня ты награждаешься медалью, грамотой и ценным призом! Вручение наград состоится в торжественной обстановке 28 апреля в Международный день поисково-спасательных собак, – голосом диктора советского телевидения провозгласил Михаил Юрьевич.

Пупсик ничего не понял и ничего нового не получил, повилял хвостом, масляно посмотрел на Лизу и ушёл спать дальше.

– Это правда?! – воскликнула Лиза.

– Поступок Пупсика заслуживает награды, – ответила Надя, глянув на Михаила Юрьевича. – Мы тебя любим, Лиза! И очень благодарны Пупсику за то, что он тебя спас!

– Вот это новости! – Лиза подскочила к Пупсику и обняла его.

– Кто бы мог подумать, – пожала плечами Наталья. – А я и перед ним виновата, хорошо хоть, не выгнала на улицу! Что бы с нами стало?!

– Ой, перед Пупсиком, дорогая Наталья Викторовна, вы свою вину сто раз отмолили и брюшко ему откормили, пока Лиза была в больнице. Давайте не преувеличивать. Засим официальную часть я объявляю закрытой!

О том, как Михаил Юрьевич и Надя хлопотали о медали для Пупсика, сколько потребовалось усилий, сообразительности и таланта, рассказывать никому не стали ни в официальной части, ни потом, когда допивали чай «Сюрприз» с васильками.

С чего начинать?

– Ну что, коллеги, все слова сказаны, пора возвращаться к нашему делу! – сказал Михаил Юрьевич, когда штатские покинули штаб.

– А что вам удалось узнать, пока меня не было? – поинтересовалась Лиза.

– Ничего. Пока дело стоит в мёртвой точке. Да мы и не занимались им, у нас были дела поважнее! – подмигнул Лизе старый следователь.

– Спасибо вам за всё! Я всегда мечтала, чтобы у меня был старший брат, чтобы рядом были люди, которые меня защитят, но получалось, что мне приходилось самой за себя бороться. А это очень обидно… Спасибо, что вы меня защитили и маме ещё показали!

В кармане Лизы рыкнул телефон – когда приходили уведомления, телефон урчал как раздражённая коала.

– Володя, это от тебя? – не понимая, что происходит, спросила Лиза.

Молчун кивнул. Стало понятно, что он хочет, чтобы Лиза прочитала вслух то, что он ей прислал.

– Володя написал, что у его папы есть машина, можно у бомжа Валеры протестировать навыки вождения. Если он был водителем, то поедет на любой машине не задумываясь. Это вырабатывается годами опыта. Идея номер два – «Ангар», мастерские на Петроградской, там можно проверить сразу несколько навыков: столярного дела, шитья, лепки. Может, Валера скульптор? Или столяр? Или… модельер? – последнее Лиза прибавила от себя.

Клоун прыснул.

– Идеи хороши, – кивнул Михаил Юрьевич. – С этого и начнём.

– Да кто нас с бомжом пустит в приличное общество, даже если он из самого бомонда когда-то был? – вообразив Пришибленного где-то на подиуме, захохотал Колян. – Это для нас он фигурант дела, а для всех остальных он обычный грязный бомж!

– Давайте его приведём в порядок. А потом уже выведем в люди? – предложила Надя.

– Это хорошо и справедливо. Только одно очень и очень плохо! И сейчас, в совершенно мирной обстановке, это вскрылось. А если не за столом, а в экстренной ситуации, тогда что? Будем рисковать жизнями ради принципа? – Михаил Юрьевич говорил строго и выглядел нахохленным и сердитым. – Бывают ситуации, когда от слова зависит жизнь товарища! Либо мы доверяем друг другу, либо нам не по пути. Всё, Володя, теперь твоё молчание может слишком дорого стоить. Слушайте, это касается всех! – Оглядев ребят, Михаил Юрьевич продолжил:

– Есть мир большой – в нём живут овцы и волки. Часто овца больше похожа на волка, чем волк, прикрывшийся овечьей шкурой! Это очень опасно! Надо всегда быть бдительным и осторожным, чтобы из-под мягкой шёрстки тебя не схватили волчьи зубы! Есть мир малый – дом, школа, кружки. Этот мир хорошо знаком. Здесь отличить волка от овцы ещё труднее, потому что тебе кажется, что ты всех хорошо знаешь: своих соседей, учителей, одноклассников, родителей одноклассников. Волки, пробравшиеся в твой малый мир, имеют такой кредит доверия, что могут рвануть на моря и купить на этот кредит остров! Здесь тоже нужно быть осторожным и держать ухо востро. Если ты видишь человека каждый день, это не значит, что ты его знаешь! Если он кому-то кем-то приходится, то тебе он никто, и он не обязан тебя беречь и щадить, он может тебя сожрать! Ты для него примелькавшаяся лёгкая добыча, и всё – это понятно? Я живу в этой квартире столько лет, сколько вы не нажили все вместе, ещё и родители ваши не родились, когда я сюда приехал. А что вы обо мне знаете? Ничего! Только то, что я позволяю о себе знать.

– Ну про вас-то мы знаем всё! – расхохотался Колян. Ему серьёзные разговоры всегда не нравились, и он старался перевести их в шутку.

Михаил Юрьевич усмехнулся и продолжил:

– А есть сердце вашего мира – это настоящие, проверенные друзья и, конечно, семья. Здесь вы в безопасности. Раз ты сидишь здесь, раз ты стал одним из нас, значит, мы для тебя, Володя, – малый круг. Ты должен нам доверять, чтобы мы смогли доверить тебе свои жизни. Ты молчишь в большом мире – и этого никто не замечает. Ты молчишь в малом мире. Это всех раздражает, у тебя полно проблем, но ты знаешь, почему ты молчишь, и тебе удаётся сохранять своё лицо. Это похвально и даже завидно: такое умение идти против течения и ничего не бояться вызывает уважение. Молчи, если хочешь, – твоё право. Но в нашей группе твоё молчание может стоить слишком дорого и для тебя лично, и для всех нас. Я прекрасно понимаю причину: ты заикаешься. Скорее всего, тебя дразнили одноклассники, и ты, сменив школу, решил молчать именно по этой причине. Мол, лучше стать независимым, чем посмешищем, верно? Но, дорогие мои, мы взрослые люди! Заикание – это не смешно, это не повод и не тема для обсуждения. Это твоя особенность. Если ты готов от неё избавиться, могу помочь. Это лечится довольно быстро. И, кстати, я знаю отличное средство, – Михаил Юрьевич наклонился к Володе и что-то прошептал ему на ухо.

Молчун вспыхнул и воскликнул:

– Я?! П-п-п-петь?!

– А почему нет? Это замечательный, проверенный способ.

– Это правда, Володя? – спросила Лиза. – А я всегда думала, что ты противный, заносчивый и презираешь весь класс и всех учителей, поэтому и молчишь…

– Я тоже думал, что ты гордыбака! – захохотал Клоун и стукнул Молчуна по плечу. – Но я не в обиде, ты единственный, кто меня никогда не посылал.

– Либо мы доверяем друг другу, либо расходимся, пока никто не пострадал, – строго закончил свою речь старик.

– Не нужно так! – вступилась Лиза. – Молчун – наш друг! Может быть, ему тяжело говорить, а вы на него давите. Можно ведь что-то придумать?

– Согласен! – поддержал Колян. – Мы можем выучить язык суперагентов! И станем ещё круче. Подумать только, Двуликие – суперагенты!

– М-м-михаил Юрьевич п-п-прав. Спасибо, ребята. Б-б-буду п-п-петь, – сильно краснея, проговорил Молчун и рассмеялся.

– Мы настоящая команда! – радостно потирая ладони, подытожил встречу Михаил Юрьевич. – Что ж, завтра вплотную приступаем к нашему новому расследованию!

Так для Валеры Пришибленного началась бесконечная череда настоящих мытарств.