Текст книги "Это началось не с тебя. Как мы наследуем негативные сценарии нашей семьи и как остановить их влияние"

Ключевая фраза Келли: «Я буду совершенно одинока»; «Меня оставят»; «Меня забудут».

В тринадцать лет Келли вновь пережила подобные чувства. Мишель и она были не разлей вода. Затем неожиданно Мишель вдруг бросила ее и подружилась с девочкой из модной компании, все члены которой повернулись против Келли. Она почувствовала себя «оставленной, отвергнутой, обделенной вниманием».

Это событие, если посмотреть на него шире, могло быть для Келли «упущенной возможностью» посмотреть в сторону более важной травмы – когда мать оставила ее в больнице. Однако немногие из нас рассматривают свои неприятности в качестве указателей. Вместо этого мы концентрируемся на том, как уменьшить свои страдания, и редко стараемся дойти до их источника. Когда нам начинает открываться мудрость ключевого языка, симптоматика переживаний становится нашим соратником.

Выдергивание волос как метафора

Ключевой язык Келли показывает, насколько глубоко она боится «быть оставленной». На самом деле она начала вырывать волосы (что является невербальным выражением ее ключевого языка) сразу после того, как ее бросила Мишель. Это пристрастие привело Келли к обнаружению изначальной травмы. Кроме того, оно является своеобразной метафорой разделения двух вещей, которые изначально связаны друг с другом. Келли отделяла волос от фолликула, державшего его. Это действие похоже на образ ребенка, которого забирают у держащей его матери.

В специфическом поведении часто отражается то, что невозможно увидеть или исследовать осознанно. Когда мы останавливаемся и начинаем изучать свою симптоматику, мы можем найти истину, спрятанную глубоко. Симптоматика часто служит нам указателями, показывающими направление к тому, что необходимо исцелить или что требует разрешения. Когда Келли посмотрела на выдергивание волос под этим углом, она дошла до источника своих страданий и освободила себя от пожизненной тревоги.

Разрешение проблемы Келли

Келли отследила, что неприятные ощущения, связанные с фразой «меня оставят», определяются в районе живота. Она положила руки на зону своей тревоги и позволила дыханию заполнить эту область. Ощущая, как под руками, в такт дыханию, поднимается и опускается живот, она представила, что качает внутреннего маленького ребенка, который до сих пор напуган и одинок. По мере того как движение живота под руками начало успокаивать ее, она сказала себе: «Я никогда не покину тебя, когда ты будешь чувствовать себя напуганной и одинокой. Я буду класть свою руку сюда и дышать вместе с тобой до тех пор, пока ты не успокоишься». Одну сессию спустя Келли прекратила выдергивать себе волосы.

Разлука: источник внутреннего конфликта

Порой мир в душе, который мы ищем, ускользает от нас. Не в состоянии чувствовать себя непринужденно даже физически, мы ищем облегчения в лишнем стакане вина, еще одной смс или телефонном звонке, в следующем сексуальном партнере. Однако трудно получить облегчение, когда истинный источник тоски – это желание материнской заботы. Для тех, кто был рано отлучен от света материнской любви, этот мир может стать бесконечной погоней за внутренним комфортом.

Когда мы останавливаемся и начинаем изучать свою симптоматику, мы можем найти истину, спрятанную глубоко.

Мирне было два года, когда ее мать уехала сопровождать отца в деловой поездке в Саудовскую Аравию. Три недели девочка жила с няней. В течение первой недели, чтобы заснуть, Мирна обнимала свитер матери, который та надевала холодными вечерами. Успокоенная знакомым запахом и ощущением тепла, она сворачивалась клубочком и засыпала. Ко второй неделе Мирна отказалась от свитера, когда няня предложила ей его. Вместо этого она отвернулась и со слезами стала сосать большой палец, чтобы заснуть.

Три недели спустя мать в нетерпении вбежала в дверь, чтобы наконец обнять свою дочь. Она ждала, что Мирна выбежит ей навстречу, как это всегда было раньше. Но в этот раз все произошло по-другому. Мирна едва взглянула на нее, продолжая заниматься своими куклами. Удивленная и озадаченная, мама не смогла не заметить, как ее тело напряглось из-за того, что она почувствовала себя отвергнутой. В последующие дни она придумала рациональное объяснение происходящему, сказав себе, что Мирна становится «независимым ребенком».

Не понимая важности восстановления утраченной деликатной связи между нею и дочерью, мама Мирны не приняла в расчет ранимость своей малышки и стала держать себя с ней несколько отстраненно. Расстояние между ними продолжало расти, лишь усугубляя чувство одиночества девочки. Эта отстраненность затем проявилась и в жизненных переживаниях Мирны, подрывая ее чувство безопасности и стабильности в личных отношениях. Ощущение покинутости и подавленности проявили себя в ключевом языке Мирны: «Не оставляй меня»; «Они никогда не вернутся»; «Я останусь одна»; «Я нежеланна»; «Они не понимают, кто я»; «Меня не видят, меня не понимают».

Влюбленность для Мирны оказалась минным полем непредсказуемости. Ее ранимость и повышенная потребность в другом человеке были настолько пугающими, что каждый ее следующий шаг навстречу своим желаниям сопровождался приступом сильнейшего страха. Не в состоянии увидеть связь внутреннего конфликта с событиями своего детства, она выискивала недостатки в каждом мужчине, который пытался предложить ей свою любовь, и часто бросала их первой, чтобы они не могли уйти от нее. К тридцати годам Мирна отговорила себя от трех потенциальных замужеств.

Внутренний конфликт отражался и на ее карьере. Всякий раз, соглашаясь занять новую должность, она проходила через изматывающие сомнения, боясь чего-то ужасного. Что-то точно должно было пойти не так. Она им не понравится. Ее на все не хватит. Они будут сторониться ее. Она не будет доверять им. Они предадут ее. Все это – невысказанные чувства Мирны, которые она обычно испытывала по отношению к своему партнеру. Те же чувства она испытывала к своей матери, и, к сожалению, они никогда не нашли исцеления.

Сколькие из нас сражаются с внутренним конфликтом, как у Мирны, и не могут найти его источника? Важность ранней связи с матерью нельзя недооценивать. Взаимоотношения с ней – самые первые в жизни. Мама – наша первая любовь. Связь с ней или отсутствие ее формирует изначальную матрицу нашей жизни. Понимание того, что произошло, когда мы были маленькими, может раскрыть одну из тайн того, почему мы так страдаем в других отношениях.

Прерванный поток жизни

Самый ранний образ того, кем мы будем и как жизнь сложится для нас, формируется в утробе матери. В период беременности эмоции мамы пронизывают весь мир ребенка, закладывая основы того, какой станет его натура: спокойной или нет, восприимчивой или непокорной, гибкой или жесткой.

Психопаты и социопаты замыкают длинную вереницу списка тех, на кого оказал влияние ранний разрыв связи с матерью. Эти экстремальные проявления последствий лишний раз показывают, насколько важна роль матери или опекуна на ранних этапах жизни ребенка для формирования сострадания, эмпатии, уважения к себе, к другим и к самой жизни.

«Разовьется ли разум (ребенка) во что-то по своей сути жесткое, неуклюжее и опасное или же в мягкое, текучее и открытое, во многом зависит от того, были ли мысли и эмоции матери позитивны и конструктивны или негативны и противоречивы, – пишет Томас Верни. – Конечно, это совершенно не означает, что всплывающие время от времени сомнения или неуверенность повредят вашему ребенку. Такие чувства естественны и не опасны. Я говорю только о четко проявленном, повторяющемся поведенческом паттерне» (1).

Когда ранняя связь с матерью серьезным образом прерывается, осколки боли и пустоты способны изрешетить благополучное существование и отрезать человека от фундаментального потока жизни. Когда связь мать – дитя (или опекун-ребенок) долгое время не возобновляется или в ней есть место лишь пустоте и безразличию, поток негативных образов может закрепить ребенка в паттерне отчаяния и сомнений в себе. В острых случаях, когда такие образы влияют на ребенка продолжительно и сильно, это может привести к проявлениям отчаяния, гнева, оцепенения и бесчувствию к другим.

Подобные описания чаще всего ассоциируют с социопатическим и психопатическим поведением. В своей книге «Чрезвычайно опасны: дети без совести» доктора Кен Магид и Кэрол МакКелви говорят: «У всех у нас в какой-то степени присутствует гнев, но гнев психопатов коренится в неудовлетворенных младенческих потребностях» (2). Магид и МакКелви описывают, каким образом младенцы переживают «непереносимую боль», явившуюся следствием раннего разрыва связи с матерью или в результате отказа от них.

Психопаты и социопаты замыкают длинную вереницу списка тех, на кого оказал влияние ранний разрыв связи с матерью. Эти экстремальные проявления последствий лишний раз показывают, насколько важна роль матери или опекуна на ранних этапах жизни ребенка для формирования сострадания, эмпатии, уважения к себе, к другим и к самой жизни.

Большинство переживших ранний разрыв связи с матерью все же получили достаточно того, что было необходимо, пусть и не все. Невозможно требовать от матери, чтобы она 100 % времени была полностью настроена на своего ребенка. Перерывы неизбежны. Когда они случаются, время возобновления связи может стать положительным опытом, из которого и мать, и ребенок научаются справляться с короткими периодами страданий и затем снова тянутся друг к другу, чтобы воссоединиться. Самое важное в этом то, что связь восстанавливается. Тогда формируется чувство доверия и создается надежная привязанность между матерью и ребенком (3).

Даже когда связь с матерью сравнительно цельная, мы все равно порой можем ловить себя на чувствах, которые нам непонятны. Мы испытываем страх оказаться оставленными, отвергнутыми, брошенными или чувство опасности, унижения и позора. Однако если рассмотреть их в свете раннего опыта отношений с матерью (который чаще всего мы даже и не помним), мы лучше сможем понять, чего нам не хватает и что надо сделать для восполнения и исцеления.

Глава 12
Ключевой язык взаимоотношений

Насколько человек далек от своей боли, горя, неисцеленных ран – настолько он далек и от своего партнера.

Стивен и Ондреа Левин. «Обнимая возлюбленного»

Для многих из нас самым сокровенным является желание любить и быть счастливым в отношениях. Часто любовь в семьях бессознательно проявляется особым образом. На то, как мы любим и демонстрируем чувства, влияет паттерн несчастливого опыта родителей, бабушек и дедушек.

В этой главе мы рассмотрим проявления бессознательной лояльности и скрытую в семейной истории динамику, которые могут ограничивать способность иметь полноценные, качественные взаимоотношения. Мы зададим себе такой вопрос: действительно ли мы полностью открыты для партнера?

Независимо от того, насколько человек успешен, коммуникабелен, какое количество тренингов по личностным отношениям посетил или как глубоко понимает собственные причины избегания близких отношений, он все равно связан со своей семейной историей. Именно по этой причине он может дистанцироваться от тех, кого любит больше всех. Подсознательно он повторяет паттерны эмоциональной зависимости, недоверия, гнева, отчуждения, закрытости, уходов или брошенности, обвиняя в отсутствии счастья партнера, хотя истинная причина скрыта в том, что возникло еще до нас.

Многие проблемы, переживаемые в отношениях, коренятся не в них самих. Они вырастают из динамики, которая существовала в семьях задолго до нашего рождения.

Например, если женщина умерла при родах, то негативный резонанс от этого события может накрыть потомков волнами необъяснимых страхов и несчастий. Дочери и внучки могут бояться выходить замуж, так как замужество ведет к появлению детей, а дети могу умереть. При этом они могут говорить, что просто не хотят замуж или иметь детей. Они могут жаловаться, что не встретили того единственного мужчину или что они слишком заняты своей карьерой, чтобы наконец осесть на одном месте. Однако под покровом жалоб их ключевой язык говорит другое. В ключевых фразах резонирует история семьи, сообщая, например, следующее: «Если я выйду замуж, произойдет что-то ужасное. Я могу умереть. Мои дети останутся без меня. Они останутся одни».

Резонанс от такого события может проявится и в сыновьях и внуках. Те могут бояться жениться, считая, что их сексуальные потребности могут привести к смерти жены. Их ключевые фразы могут звучать следующим образом: «Я могу причинить кому-то несчастье, и это будет полностью моя вина. Я никогда себе не прощу».

Подобные страхи таятся внутри и подсознательно руководят нашим поведением, а также определяют выбор, который мы делаем или предпочтем не делать.

Сет, мужчина, с которым однажды мне довелось работать, называл себя «человекоугодником» и страшно боялся, что может сделать что-то не то и тем самым расстроить близких ему людей. Он считал, что если они будут несчастливы с ним, то отвергнут его и уйдут. Он боялся умереть в одиночестве, брошенный всеми. Так как этот страх являлся тайным двигателем его действий, он часто соглашался делать то, чего не хотел, и говорил то, чего на самом деле не думал. Зачастую он говорил «да», когда внутри имел в виду «нет». Затем внутри рождался гнев на тех, кого он только что пытался удовлетворить, и он говорил «нет». Большую часть времени он жил ненастоящей, двуличной жизнью, считая причиной всех своих несчастий жену. Чтобы разрушить наконец этот паттерн, он ушел от нее, но все повторилось и в следующих отношениях. И только когда Сет увидел, как его страхи проявляются в них, он смог найти мир и покой.

Дэн и Нэнси

Дэн и Нэнси – счастливая пара, им чуть за пятьдесят, и кажется, что у них есть все, о чем только можно мечтать. Дэн – исполнительный директор одной большой финансовой корпорации, Нэнси – заведующая больницей. Они – счастливые родители, трое детей окончили колледж и прекрасно устроились в жизни. Теперь, когда гнездо опустело, они вдруг увидели, что их надежды на счастливые пенсионные годы померкли. Брак оказался под угрозой. «У нас не было секса больше шести лет, – сказала Нэнси. – Мы живем как два незнакомца». Дэн потерял сексуальное влечение к Нэнси много лет назад, но не мог вспомнить в точности когда. Однако он хотел сохранить брак и избежать развода, а Нэнси сомневалась. Они без успеха прошли и светское, и церковное семейное консультирование. Давайте рассмотрим семейные проблемы Дэна и Нэнси с точки зрения метода ключевого языка.

Суть вопроса (ключевая жалоба)

Прислушайтесь к ключевому языку жалоб Нэнси: «Я чувствую, что я ему неинтересна. Большую часть времени он держится отчужденно. Мне не хватает его внимания, и я редко чувствую связь с ним. Кажется, что ему дети интереснее, чем я».

Теперь послушайте ключевой язык Дэна: «Она всегда мной недовольна. Она винит меня во всем. Она требует от меня больше, чем я могу дать».

На первый взгляд их слова отражают довольно распространенные жалобы, встречающиеся у женатых пар. Но при более пристальном изучении их слова сложились в карту, которая привела нас к невидимому ранее источнику их неудовлетворенности – к тому, что так и не нашло разрешения в их семейных системах.

Чтобы построить языковую карту отношений, вспомним четыре основных инструмента для ее создания, зададим четыре вопроса и внимательно вслушаемся в то, что получили.

Вопросы

1. Ключевая жалоба: какова ваша самая главная жалоба на партнера? Этот вопрос – стартовая точка. Он часто перекликается с неким незавершенным делом или проблемой с родителями, которые затем переносятся на партнера. Существует общее проверенное правило как для мужчин, так и для женщин: то, что, по нашему мнению, мы недополучили от матери, то, что остается неразрешенным в связи с ней, часто закладывает основу отношений с партнером. Если мы воспринимаем мать как холодную, отчужденную или отвергли ее любовь, то, скорее всего, мы будем держаться на расстоянии и от любви своего партнера.

2. Ключевые описания: какими прилагательными или фразами вы могли бы описать мать и отца? С помощью этого вопроса мы ищем скрытую лояльность, а также способ, которым мы дистанцировались от родителей. Составляя список прилагательных и фраз для описания матери и отца, мы достигаем самой сердцевины наших чувств. Здесь мы можем обнаружить старые недовольства и обвинения, которые многие из нас до сих пор носят в себе. Они своего рода резервуар подсознательного детского опыта и беспокойства, которые мы проецируем на партнера.

У многих из нас ключевые описания происходят из детских образов, как нас обманули или не удовлетворили потребности. Мы можем ощущать, что родители не дали нам достаточно или не любили нас так, как мы того хотели. Неся в себе эти образы, обвиняя родителей в неудовлетворенности, которую мы чувствуем, трудно ожидать, что личные отношения сложатся хорошо. Мы будем смотреть на своего партнера сквозь старую, искажающую призму, заранее ожидая, что нас обманут, несмотря на любовь, в которой мы так нуждаемся.

3. Ключевой вопрос: какой ваш самый сильный страх? Что самое ужасное может произойти с вами? Как мы уже узнали из Главы 8, ответом на этот вопрос и станет ключевая фраза. Это тот коренной страх, который идет от неразрешенной травмы из детства или семейной истории.

К этому моменту вы, скорее всего, уже знаете свою ключевую фразу. Каким образом она может ограничивать ваши отношения? Как это может влиять на обязательства по отношению к партнеру? Можете ли вы оставаться открытым для него, когда вы вместе? Или вы закрываетесь из страха, что вам сделают больно?

4. Ключевая травма: какие трагические события произошли в истории вашей семьи? Как мы уже видели в предыдущих главах, этот вопрос открывает доступ системному взгляду и позволяет определить межпоколенческие паттерны, влияющие на отношения. Часто корень проблем, которые испытывает пара, лежит в семейной истории. Несчастливые замужества и конфликты часто можно проследить на семейной генограмме во многих поколениях.

К ответу на каждый вопрос необходимо прислушиваться, чтобы определить драматические, эмоционально заряженные слова. Семейная травма часто выражает себя вербально, давая важные подсказки, которые приведут к ее источнику.

Теперь, когда мы определили структуру движения, давайте послушаем ключевой язык Дэна и Нэнси. В течение нескольких минут первой сессии они обрушили друг на друга шквал обвинений. А теперь нужно было послушать их описания своих родителей.

Прилагательные и фразы (ключевые описания)

Не отдавая себе в этом отчета, Нэнси описала мать почти теми же словами, которыми характеризовала Дэна: «Моя мать эмоционально держала себя отчужденно. Я никогда не чувствовала нашу связь. Я никогда не шла к ней, когда мне что-то было нужно. А когда обращалась к ней, она не знала, как мне помочь». Неразрешенная проблема Нэнси с матерью просто свалилась с неба на голову Дэна.

Однако это оказалось не единственным фактором, влиявшим на ее связь с Дэном. Все женщины в семье Нэнси были недовольны своими мужьями. «Мама всегда была недовольна отцом», – сказала Нэнси. Тот же паттерн прослеживался еще в одном поколении назад. Бабушка говорила о дедушке как о «никчемном алкоголике» и «сукином сыне».

Представьте, какое влияние подобные заявления имели на мать Нэнси. Равняясь на бабушку, мама Нэнси имела мало шансов прожить счастливо со своим мужем. Могла ли она иметь больше, чем ее мать? Даже если и стала бы счастливой со своим мужем, как она могла поделиться этим с матерью, когда та так страдала в своем замужестве? Бессознательно она и продолжила тот же паттерн и всегда критиковала отца Нэнси.

Дэн, со своей стороны, описал мать словами «нервная и подавленная». Маленьким мальчиком он чувствовал, что обязан заботиться о ней. «Она так сильно нуждалась во мне… для меня это было слишком трудно». – Дэн посмотрел на свои руки, которые он аккуратно сложил на коленях. «Мой отец всегда был на работе. Я чувствовал, что должен дать ей то внимание, которого не мог дать ей он». Дэн рассказал, что его мать периодически увозили в больницу с острыми приступами депрессии. Из семейной истории стало понятно, отчего так страдала его мать. Когда ей было всего десять лет, ее мать, бабушка Дэна, умерла от туберкулеза. Эта потеря просто опустошила ее. Еще одну ужасную потерю она пережила, когда младший брат Дэна умер в младенчестве. Тогда мать Дэна увезли в больницу, где она прошла курс шокотерапии. В тот момент Дэну было десять.

Еще больше ухудшало ситуацию то, что Дэн сторонился своего отца. Он описал его как «слабого и беспомощного». «Отец не стал для матери мужчиной», – сказал он. Дэн также рассказал, что его отец, украинский рабочий-иммигрант, происходил из более низкой социальной среды, чем мать. «Он никогда не мог сравниться с мужчинами из ее семьи, которые все были образованны и являлись профессионалами своего дела». Осуждение со стороны Дэна сделали их отношения с отцом натянутыми.

Когда мужчина внутренне отвергает отца, он неосознанно дистанцируется от источника своей маскулинности. Тот же, который восторгается отцом и уважает его, обычно свободно и непринужденно проявляет свою мужскую силу и часто старается перенять манеры отца. В отношениях он не боится ответственности, стабильности и обязательств. То же верно и для женщин. Женщина, любящая свою мать, обычно свободно проявляет женственность и часто демонстрирует черты, которые ей нравились в матери.

Дэн сторонился отца еще и по другой причине. Он принял на себя роль наперсника матери, бессознательно захватив территорию, которая должна была принадлежать отцу. Он не избирал такое положение сознательно, однако, как многие мальчики, чувствующие потребности матери, Дэн решил, что теперь его задача – заботиться о ней. Он видел, как светлело ее лицо, когда он ухаживал за ней, и, наоборот, как она уходила в себя рядом с отцом. Так как Дэн понимал, что мать предпочитает его отцу, то чувствовал над ним превосходство.

Он даже воспринял осуждающее отношение матери к отцу. Отвергая его, Дэн не только отсоединился от источника своей мужской силы, но и бессознательно подготовил похожий сценарий для будущего брака с Нэнси. Он, как и отец, стал «слабым и беспомощным» мужем.

Нэнси также не могла черпать энергию от источника женской силы матери. В какой-то момент в детстве она решила больше не ходить к ней за помощью и поддержкой. Родительский дом Нэнси покинула с чувством, что ей чего-то недодали, и она винила в этом мать. В дальнейшем острие недовольства будет направлено на Дэна. В глазах Нэнси тот тоже не давал ей необходимой поддержки.

Пока Дэн и Нэнси были связаны совместным воспитанием детей, все их внимание направлялось на нужды семьи. Но теперь, когда дети покинули гнездо, вся динамика их семей проявилась в полной мере. Дэну и Нэнси с трудом удавалось хоть как-то сохранить брак.

Дэн, описывая себя, сказал, что в отношении Нэнси он «сексуально мертв». «Я потерял всякий интерес к сексу», – заявил он. Исследовав свои ранние детские отношения с матерью, он сразу понял почему. Обеспечивать ее заботой и утешением было недетской обязанностью. Чересчур требовать этого от маленького мальчика. Он никогда бы не смог дать ей того, в чем она нуждалась. Потому он чувствовал, что просто захлебывается в ее любви. Ее нужды были для него непосильной ношей.

Когда Дэн жаловался, что Нэнси требует от него слишком многого, он на самом деле обращался не к ней. Бессознательно он подразумевал потребности своей матери, которые никак невозможно было удовлетворить. Дэн путал близость с Нэнси с той близостью к матери, в которой он увяз еще ребенком. Даже естественные нужды и желания встречали сопротивление с его стороны. Пытаясь защититься от того, что он называл «прессингом требований», Дэн закрылся от Нэнси, автоматически отвечая «нет» на все ее просьбы, даже тогда, когда искренне хотел сказать «да».

Проблемы Дэна и Нэнси подошли друг другу, как кусочки пазла. Как будто кто-то свел их вместе специально, чтобы они смогли исцелиться через свой брак. Люди часто выбирают тех партнеров, которые бередят их раны. Таким образом, у них появляется шанс увидеть, взять под контроль и исцелить болезненные части самих себя. Как идеальное зеркало, избранник или избранница отражают то, что сидит в самой сердцевине, скрытое, до времени невостребованное и неисцеленное. Кто, лучше чем Дэн, мог дать Нэнси эмоционально отстраненную любовь, которая нужна была ей, чтобы закончить ее незавершенный внутренний цикл с матерью? И кто, лучше чем Нэнси, мог обеспечить Дэна ненасытной эмоциональной потребностью, сродни той, с которой он столкнулся в детстве, чтобы исцелить рану, связанную с матерью?

Самый сильный страх (ключевая фраза)

Дэн назвал своим самым сильным страхом потерю Нэнси. «Мой самый жуткий кошмар – это потерять того, кого я люблю больше всех на свете. Я боюсь, что Нэнси умрет или бросит меня и мне придется жить без нее». Одним поколением ранее мы можем услышать болезненное эхо этой ключевой фразы, когда мать Дэна в возрасте десяти лет потеряла свою маму. Она повторила переживание «потери того, кого она любила больше всего», когда умер новорожденный младенец. Все эти потери отразились в самом сильном страхе Дэна. И хотя носителем его был он, фактически страх принадлежал матери, которой пришлось жить без тех, кого она любила больше всего на свете. Дэн достаточно быстро понял, что его ключевая фраза принадлежит матери.

Этот паттерн продолжился и в следующем поколении. В десять лет (в том же возрасте, в котором его мать лишилась своей), Дэн на шесть долгих недель потерял «человека, которого любил больше всех на свете», – его мать увезли в больницу с диагнозом «нервный срыв». Он вспомнил, что и раньше у нее случались перепады настроения и ее внимание к нему исчезало, когда она погружалась в депрессию. В такие моменты он чувствовал себя покинутым и одиноким.

Ключевую фразу Нэнси также можно проследить назад во времени. «Я окажусь в ловушке ужасного замужества и буду чувствовать себя одинокой». Эта фраза явно принадлежала ее бабушке, которая была замужем за алкоголиком – дедом Нэнси, которого винили буквально во всем, что шло в семье не так. Если мы заглянем еще на одно поколение назад, то увидим, что у бабушки Нэнси были сложные отношения с матерью и что прабабушка также прожила «в ловушке несчастливого замужества». К сожалению, вся информация о поколениях до прабабушки канула в Лету. Однако в каждом из них мы видим девочку, которая или была разобщена с матерью, или воспитывалась в семье, где родители не были близки друг с другом. Понимая это, Нэнси могла теперь либо и дальше продолжать тот же паттерн, либо ухватиться за возможность исправить такое положение дел. Она хотела исправить.

Семейная история (ключевая травма)

С системной точки зрения Дэн повторил опыт своего отца, переняв его чувство демаскулинизации в браке. Нэнси же повторила опыт матери и бабушки, чувствуя «неудовлетворенность» мужем. Давайте посмотрим на их семейные системы.

Общая картина

Как видно из историй Дэна и Нэнси, конфликты в отношениях зачастую закладываются еще задолго до того, как первый партнер появляется на горизонте.

Нэнси наконец увидела, что муж не был сам по себе источником ее «недополучений». Это чувство родилось задолго до нее, у ее матери. Дэн также увидел, что жена не была источником чувства, что «женщинам всегда от него нужно слишком много». Оно родилось у его матери.

Нэнси также осознала, что каждый мужчина, женившийся на женщинах из ее семьи, не ценился ими по достоинству. Получилось так, что Дэн явился наследником трех поколений недовольства мужьями.

Как только оба они осознали, что продолжают незавершенные отношения из истории своих семей, которые они привнесли в собственный брак, заклятие спало и облако взаимных обвинений растаяло. Проекции, которые раньше они направляли друг на друга, теперь стали поняты в более широкой перспективе истории их семей. По мере того как вырисовывалась общая картина, иллюзия, что другой партнер виноват в его или ее недовольстве, стала рассеиваться.

Практически сразу после этого они посмотрели на свой брак другими глазами. Дэн и Нэнси смогли вновь найти в себе нежные чувства друг к другу, которые изначально, собственно, и притянули их. Они не только стали проявлять больше доброты и щедрости по отношению друг к другу, они стали вновь заниматься любовью.

Расширяя новый образ

Сочувствие Нэнси к матери также начало углубляться. Будучи маленькой девочкой, мать Нэнси взяла на себя эмоциональную ответственность за свою несчастную в замужестве мать. Не позволяя себе иметь больше, она повторила цикл несчастливого замужества.

Конфликты в отношениях зачастую закладываются еще задолго до того, как первый партнер появляется на горизонте.

В ранних воспоминаниях Нэнси мать воспринималась отчужденной и апатичной. В детстве она считала, что та ее отвергает. Тем не менее, поняв историю своей семьи, Нэнси смогла посмотреть на нее новым взглядом. Она поняла, что мать, даже сохраняя некоторую дистанцию, все равно давала ей все, что должна была дать. С этим новым пониманием Нэнси смогла смягчиться по отношению к ней. Она сумела переступить через старый образ, в котором была «лишена материнской заботы». Его место занял новый образ матери, в котором она успокаивала Нэнси. Он, казалось, заполнил ее изнутри. В нем мать проявляла лишь самые добрые чувства к Нэнси.

Несмотря на то что мать умерла шестнадцать лет назад, Нэнси попросила ее о поддержке, за которой никогда бы не обратилась, когда она была жива. Впервые Нэнси смогла ощутить любовь матери.

Она закрыла глаза и представила, что мама обнимает ее сзади. «Мама, я всегда винила тебя за то, что ты не дала мне достаточно всего. И я винила Дэна за то же самое – за то, что он не дает мне того, в чем я нуждаюсь. Теперь я понимаю, что ты давала мне все, что могла. И этого достаточно, мам. Этого правда было достаточно. – Нэнси плакала. – Мама, пожалуйста, дай мне свое благословение быть счастливой с Дэном. Я хочу стать довольной своим браком, даже если ты и бабушка не смогли быть счастливы в браке. С этого момента, если вдруг я почувствую себя одиноко или недовольной чем-то, я обращусь к тебе мысленно, почувствую, как ты обнимаешь меня, давая мне всю свою поддержку и желая для меня всего самого наилучшего».

Вскоре после этого Нэнси поставила фотографию матери на столик возле кровати и каждую ночь, засыпая, представляла, как она обнимает и баюкает ее. Представляя себя в объятиях матери, она получала всю материнскую любовь, которой ей так не хватало. Теперь Нэнси могла воспринять то, что казалось недоступным, когда она была маленькой девочкой. Теперь, согретая материнской любовью, она могла совершенно по-новому вести себя в отношениях с Дэном.