Текст книги "Это началось не с тебя. Как мы наследуем негативные сценарии нашей семьи и как остановить их влияние"

Глава 7
Ключевые описания

…Слова, как и природа, наполовину раскрывают и наполовину скрывают души.

Альфред Теннисон. «Памяти А.Г.Х»

Чувства к родителям – это дверца, ведущая к самим себе. Они также открывают четыре сценария бессознательного, которые описаны в Главе 5, и помогают определить, какой именно проигрывается в нашей жизни. В данной главе мы займемся описанием биологических родителей. Когда вы будете это делать, дайте себе свободу в ответах. По мере выполнения предложенных заданий вы, скорее всего, узнаете больше о себе и о родителях. Если вы никогда не видели биологических мать и отца, переходите к следующей главе.

Опишите вашу мать

Опишите мать такой, какой вы помните ее в детстве. Какой она была? Какие прилагательные или фразы сразу приходят на ум? Была ли она любящая? Теплая? Холодная? Сдержанная? Счастливая? Грустная? Часто или редко она вас обнимала? Возьмите блокнот и запишите самые первые мысли, первые слова, что пришли на ум.

Письменное упражнение № 3:

описание матери

Моя мама была…

Теперь запишите, за что вы винили ее.

Я виню свою мать за то, что…

Зафиксируйте все, что пришло на ум. Не проделывайте это упражнение в голове. Очень важно записывать все слова так, как они к вам приходят.

Опишите вашего отца

Теперь выполните то же самое упражнение в отношении своего отца. Как бы вы описали его? Был ли он добрым? Строгим? Было ли с ним легко? Или он постоянно вас критиковал? Занимался ли он вашим воспитанием или нет? Запишите все. Противьтесь искушению отредактировать свои ответы.

Письменное упражнение № 4: описание отца

Мой отец был…

Запишите, за что вы вините его.

Я виню своего отца за то, что…

Если вас захватит процесс, вероятно, вы даже захотите сделать такое же описание своего партнера по отношениям, если он у вас есть, или близкого друга, или даже своего босса.

Письменное упражнение № 5:

описание партнера, близкого друга или начальника

Мой партнер, близкий друг, начальник…

Я виню его/ее за…

Теперь давайте взглянем на то, что открылось в этом письменном упражнении. Я называю спонтанные, написанные без подготовки фразы ключевыми описаниями. Они – дверца, ведущая в бессознательное. Они могут открыть такие чувства к родителям, о которых мы даже не подозревали.

Такой список фраз дает нам возможность миновать рафинированную, воспринимаемую по-взрослому историю собственного детства. В этом письменном упражнении могут проявиться убеждения, свободные от привычных внутренних фильтров и цензуры. Список позволяет нам ощутить подсознательную семейную лояльность и духовное родство, которые объединяют нас с родителями. Более того, он может выявить, в чем именно мы отвергаем их обоих или одного из них. А возможно, и то, что на самом деле мы восприняли поведение, которое в них считаем негативным. Эти описания не лгут, потому что идут напрямую от того внутреннего образа, который мы несем в себе – образа, сформированного давным-давно, возможно, для того, чтобы защититься от боли.

Когда мы были маленькими, наши тела функционировали как записывающий аппарат, фиксирующий получаемую информацию и сохраняющий ее в виде ранжированной системы чувств. Прилагательные возвращают нас к этим рангам и образам, которые их сопровождают. Они важны, поскольку высвечивают старые представления, которые мешают нам двигаться вперед.

Многие из нас держатся за болезненные образы родителей, в которых они не дают нам достаточно тепла и мы не получаем того, что нам нужно. Оставаясь без контроля, они могут задавать направление нашей жизни и формировать паттерн поведения. Эти образы не являются законченными. В них отсутствует сущностная правда. Какие травматические события, имевшие такую силу воздействия, что блокировали поток любви в вашей семье, скрываются за ними?

А теперь посмотрите на слова, которые вы написали. Есть ли в них обида и недовольство, которые вы все еще испытываете по отношению к родителям? Есть ли слова-обвинения? Если да, то вы, возможно, уже заметили, что жалобы на родителей и на партнера или друга одинаковые. Очень часто недовольство матерью или отцом проецируется на партнера или близкого друга. То, что так и не находит своего решения в отношениях с родителями, не исчезает автоматически. Оно остается в нас в виде лекала, по которому затем строятся дальнейшие взаимоотношения с другими людьми.

Очень часто недовольство матерью или отцом проецируется на партнера или близкого друга. То, что так и не находит своего решения в отношениях с родителями, не исчезает автоматически. Оно остается в нас в виде лекала, по которому затем строятся дальнейшие взаимоотношения с другими людьми.

Ключевые описания выявят обиды и разочарования, которые мы до сих пор держим в себе. Когда мы чем-то недовольны, это разрушает наш внутренний мир. Люди, не получившие должного от родителей, особенно от матерей, обычно чувствуют, что не имеют того же от жизни.

Если с родителями были близкие отношения, то ключевые описания выразят теплоту и симпатию, которые мы испытываем по отношению к ним. Когда чувства к матери и отцу положительные, обычно дети смотрят на жизнь позитивно и верят, что с ними всегда будет происходить хорошее.

Иногда ключевые описания отражают смешанные чувства. В большинстве случаев именно их люди питают к родителям, однако некая основная нить, главная тема в ключевом языке все же прослеживается. Это как раз то, что мы ищем. Для некоторых из нас действия родителей до сих пор воспринимаются как направленный на нас выпад или неприятие.

Посмотрите, как две сестры, с различным детским опытом, описывают свою мать:

ПЕРВАЯ СЕСТРА: «Одинокая, печальная, строгая, грубая; у нее был плохой характер».

ВТОРАЯ СЕСТРА: «Жестокая, злопамятная, склонная к эмоциональному насилию».

Описание первой сестры звучит просто как констатация факта. В словах второй сестры слышится неразрешенная боль, она все еще несет ее в форме осуждений и обвинений в адрес матери. Для нее действия матери воспринимаются как намеренные, направленные именно на нее, в то время как первая сестра просто перечисляет свойства. Возможно, мать склонна к насилию и обладает плохим характером, и все равно ребенок может иметь мир в душе по отношению к ней. Вторая сестра, которая воспринимает жестокость матери на свой счет, разумеется, не относится к ней спокойно.

Можно только представить, насколько две сестры по-разному воспринимают жизнь. Несмотря на то что у них была одна мать, у каждой внутри сформировался собственный ее образ. Вторая сестра воспринимала жизнь как жестокую и несправедливую. В большинстве своем она чувствовала себя эмоционально истощенной, не имеющей никакой поддержки и одинокой.

Бывает так, что дети испытывают любовь к одному родителю, но не любят другого. Ким, которая любила отца больше матери, жаловалась, что та была «инфантильна, как маленькая девочка. Я никогда не могла на нее ни в чем положиться». Описания отца совершенно противоположны: «Отец был просто потрясающий. Мы все делали вместе. За утешением и теплом я всегда шла к нему. Ему давно стоило бросить мою мать. Он никогда не получал от нее той любви, в которой нуждался».

За обидой Ким на мать скрывалось море боли. Прибавьте к этому еще и ощущение предательства от того, что она желала, чтобы отец оставил мать. Ключевой язык Ким был пронизан одиночеством и чувством изолированности.

Когда мы противопоставляем одного родителя другому, мы идем против источника собственного существования и бессознательно создаем внутри себя раскол. Мы забываем, что одна часть происходит от отца, а другая часть – от матери. Недовольство Ким лишь подогревало ее ненависть к самой себе и внутреннюю неуспокоенность. Это была тюрьма, единственным выходом из которой было самоосознание.

Многие зациклены на том, что совершили родители и тем самым, по их мнению, разрушили их жизнь. Мы позволяем этим воспоминаниям, правдивым или искаженным, аннулировать все хорошее, что родители дали нам. Мать и отец в процессе осуществления своих родительских обязанностей без всякого умысла невольно могут причинить нам боль. Это неизбежно. Проблема состоит не в том, что родители сделали нам, а в том, что мы до сих пор за это цепляемся. Чаще всего, когда родители причиняют боль детям, это происходит неумышленно. У большинства из нас есть чувство, что мы чего-то недополучили от них. Но когда мы находимся в мире с матерью и отцом, это значит, что мы примирились и с тем, что получили и чего недополучили. Если мы увидим все данное нам в таком свете, то сможем черпать силу от родителей, которые хотели нам только самого лучшего, даже если им не всегда удавалось это правильно выразить.

Наиболее частые ключевые описания, относящиеся к раннему разрыву связи с родителями

Все же немало тех, кто испытал ранний разрыв связи с родителями или разлуку с ними. Теперь они пытаются найти мир в себе и нащупать твердую почву под ногами. Ниже приведены некоторые наиболее частые ключевые описания, которые встречаются у людей, испытавших ранний разрыв с матерью.

• «Моя мать была холодная и отстраненная. Она никогда не брала меня на руки. Я совершенно ей не доверяла».

• «У моей матери никогда не было на меня времени. Ей всегда было некогда».

• «Моя мама и я очень близки. Она – будто моя младшая сестра, о которой я забочусь».

• «Моя мама была хрупкой и слабой. Я была намного сильнее ее».

• «Я ни в коем случае не хочу быть обузой для моей матери».

• «Моя мама была холодной, эмоционально закрытой и любила критиковать».

• «Она всегда меня отталкивала от себя. Она на самом деле никогда не любила меня».

• «В действительности у нас нет никаких отношений».

• «Мне гораздо ближе была бабушка. Именно она была мне, как мать».

• «Моя мать полностью зациклена на себе. Все должно вертеться вокруг нее. Она никогда не проявляла любовь ко мне».

• «Она могла быть очень расчетлива, любила манипулировать. Рядом с ней я никогда не чувствовал себя в безопасности».

• «Я ее боялся. И никогда не знал, чего ждать в следующий момент».

• «Я не чувствую близости с ней. Она такая… не как мама».

• «Я никогда не хотела детей. У меня внутри нет материнского чувства».

Слышите ли вы боль в этих ключевых описаниях? В Главе 11 мы детально рассмотрим ключевой язык разлуки и то, как можно восстановить отношения с матерью.

Важно отметить, что не у всех, переживших раннюю разлуку с матерью, есть чувство обиды на нее. Очень часто к ней испытывают любовь и доверие. Иногда, рано пережив разрыв, ребенок бессознательно отказывается от заботы матери и пытается сам заботится о ней, таким образом как бы восполняя прерванную связь.

Проблема состоит не в том, что родители сделали нам, а в том, что мы до сих пор за это цепляемся.

Иногда разрыв происходит в таком раннем возрасте, что когнитивное воспоминание о нем отсутствует. Однако телесная память о разлуке может вдруг проявиться, и тогда в личных взаимоотношениях начинает возникать сближение или отдаление. Мы даже не поймем, почему нами овладевают страх, отстраненность, оцепенение, разобщенность, ощущение поражения и саморазрушения.

Эмоциональный заряд в ключевых описаниях

Эмоциональная заряженность ключевых описаний словно барометр, которым измеряется, насколько необходимо исцеление. Обычно, чем сильнее негативный заряд, тем яснее, в каком направлении нужно двигаться. Итак, мы ищем слова, содержащие в себе значительную эмоциональную окраску.

Постарайтесь почувствовать эмоциональный заряд в словах, сказанных двадцатисемилетним мужчиной о своем отце-алкоголике:

«Мой отец – пьяница. Он совершенно бесполезен. Он идиот, полный неудачник. Его никогда не было ни для мамы, ни для детей. Мать он бил и обзывал. У меня нет к нему никакого уважения».

Очень важно примириться со своими родителями. Так мы не только обретаем мир в себе, но и позволяем гармонии распространиться и на последующие поколения.

За словами «пьяница», «бесполезен», «идиот» и «неудачник» вы можете расслышать сыновнюю боль. Гнев и бесчувственность сына – лишь верхний слой. Дело в том, что их проще испытывать, нежели печаль и боль. В данном случае сын, скорее всего, был убит горем всякий раз, когда видел, что отец пьян.

Можно также распознать и чувства матери по отношению к отцу в его словах: «Его никогда не было ни для мамы, ни для детей». Слова «бесполезен» и «никогда не было для детей», скорее всего, произносила мать. Она закрылась для своего мужа, и для сына стало практически невозможным остаться открытым по отношению к отцу. Сын на поверхности сохраняет верность матери, но фактически в реальности разделил бедственное положение отца. Он пил и как отец срывался на свою возлюбленную, пока та наконец не выставила его вон – точно так же как когда-то мать выставила за дверь отца. Таким образом, сын невольно сплел скрытую нить, которая связала его с отцом. Тогда он решил, что больше не допустит в своей жизни того, что испытал отец. Но пока он не исцелил свои отношения с ним, он продолжал страдать. Когда отец вновь появился в его жизни, это сделало его свободнее, он стал способен принимать здравые решения.

Когда один из родителей отвергнут или к нему отсутствует уважение, один из детей часто моделирует его поведение. Страдая, ребенок подобным способом ставит себя наравне с таким родителем. Он как будто говорит: «Я пройду через то же, чтобы тебе не приходилось делать это одному». Проявляя таким образом свою лояльность, ребенок несет страдание в следующие поколения. На нем это не прекращается.

Очень важно примириться со своими родителями. Так мы не только обретаем мир в себе, но и позволяем гармонии распространиться и на последующие поколения. Смягчившись к родителям, отставив в сторону историю, которая стоит между вами, вы, скорее всего, прекратите бессмысленное повторение страданий, передаваемых из поколения в поколение. Поначалу это может казаться трудным (или даже невозможным), но в своей практике я вновь и вновь был свидетелем нежданных наград, которые дарит исцеление отношений с родителями: позитивные сдвиги в здоровье, взаимоотношениях и достижениях.

Изменение внутреннего образа родителей

1. Вновь прочитайте свои ключевые описания. На этот раз вслух.

2. Вслушивайтесь. Слышите ли вы что-то новое?

3. Слышите ли вы эмоционально заряженные слова? Означают ли они, что у вас до сих пор есть чувства к родителям, не нашедшие разрешения?

4. Во время чтения ключевых описаний чувствуйте свое тело: оно напряглось или расслабилось? Проследите за дыханием: оно спокойное или затрудненное?

5. Есть ли что-то в вас, что хочет измениться?

Ключевые описания – важный шаг к восстановлению отношений с родителями. Не имеет значения, живы они или умерли. Как только вы расшифруете свои ключевые описания, негативные чувства, суждения, которые вы держали в себе, могут наконец измениться. Помните, чем больше эмоциональный заряд в словах, тем глубже ваша боль. За гневом чаще всего притаилась печаль. Она не убьет вас, а вот гнев действительно может.

Образ родителей, который вы несете в себе, может влиять на качество вашей жизни. Хорошая новость состоит в том, что когда выводишь его на поверхность, он меняется. Вы не можете изменить мать и отца, но можете изменить то, какими храните их образ в душе.

Глава 8
Ключевая фраза

Та самая пещера, в которую вы так боялись зайти, вдруг превращается в источник того, чего вы так искали.

Джозеф Кэмпбелл. «Размышления об искусстве жить»

Если вы страдаете от какой-либо фобии, панических атак или навязчивых мыслей, то как никто знаете, каково это – быть заключенным в тюрьме своей внутренней жизни. Заточение в собственных постоянных тревогах, непереносимых эмоциях и пугающих телесных ощущениях может и впрямь казаться пожизненной тюрьмой, хотя никто не предъявлял обвинений и не выносил приговор. Страх и тревога сжимают мир и высасывают жизненные силы, налагая свои ограничения на день, начавшийся сегодня, и на жизнь, лежащую впереди.

Найти выход проще, чем вы думаете. Вам просто нужно «мотать срок» с другим «пожизненным приговором» – приговором, который создает ваш самый жуткий страх. Возможно, он был с вами с самого раннего возраста. Произносится ли громко вслух или звучит шепотом, он усугубляет ваше отчаяние. В то же время он может вывести вас за ворота тюрьмы в новый мир понимания и разрешения проблем. Этот приговор выражен вашей ключевой фразой. Если карта ключевого языка – это инструмент для нахождения зарытого сокровища, ключевая фраза – это бриллиант, который спрятан в нем.

Как найти ключевую фразу

Прежде чем мы двинемся дальше, письменно ответьте на вопрос: каков ваш самый сильный страх? Что, по вашему мнению, самое ужасное, что может случиться с вами? Возможно, этот страх вы несете всю жизнь. Возможно, вы даже чувствуете, что родились с ним. Вот этот вопрос снова, но слегка перефразированный: если ваша жизнь вдруг развалится на куски, если все пойдет плохо, каков ваш самый сильный страх? Запишите свой ответ.

Письменное упражнение № 6:

Определяем ключевую фразу

Мой самый сильный страх, самое худшее, что со мной может случиться, это…

То, что вы только что записали, и есть ваша ключевая фраза. Не читайте дальше, пока не напишите свой ответ.

Возможно, ваше ключевое предложение начинается со слова «Я»:

• «Я все потеряю».

Возможно, – со слова «Они»:

• «Они уничтожат меня».

Возможно, – со слова «Мои/Мой/Моя»:

• «Мои/Мой/Моя дети/семья/жена/муж бросят(-ит) меня».

Ключевое предложение может начинаться и с некоторых других слов.

Теперь давайте пойдем еще дальше и вновь ответим на этот же вопрос. Не редактируйте свои ответы. Продолжайте писать до момента, пока дальше идти уже не сможете. Ответ на него запускает процесс самопознания, которое будет углубляться по мере знакомства с остальным материалом из книги.

Письменное упражнение № 7:

Нащупываем ключевую фразу

Самое худшее, что может со мной случиться, – это то, что…

«Я…»

«Они…»

«Я могу…»

«Мои дети/семья/муж/жена могут…»

Теперь посмотрите на то, что вы написали. Если вы считаете, что достигли предела и больше ничего написать не можете, задайте себе следующий вопрос: если это случится, что тогда? Что будет самым худшим в этом?

Например, вы написали предложение «Я могу умереть». Попробуйте пойти немного дальше. Если так случится, что будет самым худшим в этом событии?

«Моя семья останется без меня».

Спуститесь еще на один уровень глубже. Что будет самым худшим в этом?

«Они забудут меня».

Чувствуете, что в предложении «Они забудут меня» есть больший резонанс, чем в предыдущих двух?

Посвятите еще некоторое время тому, чтобы углубить свою ключевую фразу и усилить ее эмоциональный резонанс.

Письменное упражнение № 7:

Углубляем ключевую фразу

Мой самый сильный страх…

Давайте еще раз посмотрим на слова, которые вы написали. Ключевая фраза, скорее всего, содержит три, четыре, а может, и пять-шесть слов. Как уже говорилось ранее, чаще всего это предложение начинается с «я» или «они», но первыми могут идти и другие слова. Обычно используется настоящее или будущее время, как будто все происходит прямо сейчас или случится вскоре. Слова ощущается внутри вас, как живые. Если произнести их вслух, они будут резонировать в вашем теле. Когда ключевое предложение попадает точно в цель, оно звучит скорее как удар по хрусталю, нежели по дереву. Ключевые предложения могут быть следующими:

• «Я совсем один/одна»

• «Они отвергают меня»

• «Они оставляют меня»

• «Я подведу их»

• «Я все потеряю»

• «Я расползусь на части»

• «Я во всем виноват/а»

• «Они бросают меня»

• «Они предают меня»

• «Они унижают меня»

• «Я сойду с ума»

• «Я причиню вред своему ребенку»

• «Я потеряю семью»

• «Я потеряю контроль»

• «Я сделаю что-то ужасное»

• «Я кого-нибудь ударю»

• «Я не заслуживаю жить»

• «Меня будут ненавидеть»

• «Я убью себя»

• «Они запрут меня»

• «Они избавятся от меня»

• «Это никогда не кончится»

Тонкая настройка ключевой фразы

Есть еще один шаг. Если вы написали предложение «Я одинок/а», покрутите туда-сюда «ручку настройки», чтобы убедиться, что ключевая фраза звенит на самой высокой частоте.

Например, точно ли она звучит, как «Я одинок/а», или скорее это «Они бросят меня?». Это фраза «Они оставляют меня», или скорее «Они отвергают меня», или «Они бросают меня?»

Точно так же, как врач-окулист несколько раз проверяет зрение, прежде чем выписать рецепт на очки, и вы проверяете свои слова, чтобы убедиться, что они точно соотносятся с чувствами внутри. Продолжайте уточнять их. Ваша ключевая фраза «Они бросают меня» или «Я брошен/а»? Тело знает, какие слова наиболее точны, и даст это понять внутренней вибрацией. Когда найдены верные слова ключевой фразы, они рождают физическую реакцию – чаще всего чувство беспокойства или щемящей тоски.

Другие способы определения ключевой фразы

Если вы пытались написать свою ключевую фразу, но на ум так ничего и не пришло, тогда задайте себе следующий вопрос: что самое плохое могло бы произойти с кем-то? Не с вами. С кем-то еще. Возможно, вы помните какой-то сюжет из новостей, где что-то ужасное произошло с незнакомым человеком. А может, со знакомым. Что с ними случилось? Запишите это. То, что вы запомнили, – важно. Оно может что-то рассказать о вас.

Если карта ключевого языка – это инструмент для нахождения зарытого сокровища, ключевая фраза – это бриллиант, который спрятан в нем.

Очень часто восприятие трагедии других отражает некую грань собственных самых страшных опасений. Из мириад болезненных образов вокруг, те, которые дергают за знакомую нам струну, а точнее – за знакомую семейную струну, – получают в нас резонанс. Можете назвать это дверью с черного хода. Из всех ужасных событий, происходящих с людьми, то, которое нас задевает, с наибольшей вероятностью будет связано с травматическим событием, произошедшим в нашей семейной системе. Когда трагедия другого человека резонирует с нами, обычно в ней есть нечто, что на определенном уровне принадлежит и нам.

Есть еще один способ добраться до ключевой фразы. Вспомните какую-нибудь сцену из книги, фильма или спектакля, которая произвела на вас глубокое впечатление. Какая ее часть трогает вас сильнее всего? Например, если в вас находит отклик история одиноких детей, растущих без матери, какая именно часть рождает в вас самые сильные эмоции? Тот факт, что мать бросила своих детей? Или что дети одиноки и некому позаботиться о них?

История может резонировать в нескольких людях, но в одном наибольший отклик найдет мысль о том, что мать бросила детей, а другой будет под впечатлением образа малышей, о которых некому позаботиться. Если посмотреть на семейную систему первого человека, возможно, обнаружится некий член семьи (мать или бабушка, а может, и он сам), который бросил ребенка или отдал его на усыновление. Неосознанная вина может звучать в семейной системе первого человека, в то время как глубокое горе брошенного ребенка может пронизывать семейную систему второго. Образы из книг, фильмов, спектаклей, несущие для нас эмоциональный заряд, могут послужить бурей, сотрясающей нежные плоды семейного дерева.

Когда история из новостей становится собственной семейной историей

Сколько себя помнила, Пэм всегда боялась того, что незнакомец ворвется в ее дом и совершит насилие. До недавнего времени этот страх просто присутствовал на задворках сознания, как гул машины где-то вдали. Затем она прочитала в газете историю об одном сомалийском юноше, который был до смерти забит какой-то бандой в ее городе. Страх, который еле звучал, теперь усилился до громких аккордов и порождал панический ужас в теле. Пэм казалось, что она просто расползается по швам. Она описала свое ощущение так, будто парит вне своего тела.

«Он же был еще совсем ребенок, – сказал она. – Он был ни в чем не виноват. Он просто оказался не в том месте не в то время. Они забрали его жизнь, его достоинство. Они заставили его страдать».

Пэм не знала, что этими словами она также говорит и о старшем брате своей матери, Уолтере, который умер, когда ей было одиннадцать. В детстве Пэм только раз слышала рассказ о нем. В семье практически никогда не говорили об этом. Близкие подозревали, что было совершено преднамеренное убийство, но полиция это не доказала. Соседские ребята, часто дразнившие Уолтера, выманили его из дома, а позже его нашли мертвым на дне заброшенной шахты. Он либо упал, либо его столкнули туда и оставили умирать. Его нашли лишь через несколько дней. Мальчишки, скорее всего, запаниковали и убежали. Уолтер оказался «не в том месте не в то время».

Ключевой язык, рожденный в войне

Когда кто-то из членов нашей семьи пострадал, умер или подвергся насилию во время войны, мы можем унаследовать целое минное поле травм. Так как мы не в состоянии увидеть связь и осознать, что мы заново проживем травматический опыт событий, произошедший десятилетия назад, то становимся слепыми наследниками страхов (что нас похитят, выгонят из дома, убьют и т. п.), полагая, что все это принадлежит нам.

Прак, непоседливый восьмилетний мальчик из Камбоджи, никогда не знал своего дедушку, которого убили красные кхмеры[17]17
  Красные кхмеры – неофициальное название коммунистического течения в Камбодже. Они отвергали все западное и современное. В середине XX века были одной из сторон в гражданской войне. Изначально течение организовали взрослые образованные этнические кхмеры (основная национальность Камбоджи), но затем их ряды пополнили подростки, лишившиеся родителей. (Прим перев.)


[Закрыть]. Его обвинили в том, что он был шпионом ЦРУ, и забили горбушей – орудием, похожим на мачете, которым пользовались крестьяне для покоса травы и сбора зерна. Прак постоянно получал травмы головы, и его родители, Рит и Сита, – первое поколение выживших в Полях смерти[18]18
  Поля смерти – места массовых убийств и захоронений всех, кого назвали политическими преступниками в Камбодже в период 1975–1979 годов. Там было убито, по разным оценкам, от 1,7 до 2,5 миллиона человек. (Прим перев.)


[Закрыть] – обратились за помощью. Вежливые, спокойные в разговоре, Рит и Сита казались подавленными, как будто сгибались под тяжестью какого-то общего груза. На ломаном английском они рассказали, что уехали из Камбоджи подростками, через десять лет после той кровавой резни, и остались в Лос-Анджелесе. Там и родился их единственный сын. Теперь Праку было восемь лет, и он пережил уже множество ушибов головы и сотрясений. Его отец, Рит, сказал, что Прак бросался вперед, не замечая препятствий, и, казалось, намеренно врезался в стены и металлические столбы. Кроме того, ежедневно Прак «играл» с вешалкой: он бил ею по софе и кричал: «Убей! Убей!» В поведении мальчика таким образом проявлялись отголоски убийства деда по отцу. Ключевой язык Прака выражался не только словами «Убей! Убей!». Он проявлялся еще и физически двумя очень неприятными путями. Нанося удары вешалкой по софе, Прак таким зловещим образом воспроизводил смертельные удары убийцы. А повреждая голову, Прак воспроизводил раны, полученные его дедом.

Многие семьи, пережившие трагические и болезненные события, стремятся похоронить прошлое. Полагая, что лучше не подвергать детей ненужной боли, родители часто не рассказывают о них, тем самым держа дверь в прошлое плотно закрытой. Они думают, что чем меньше ребенок знает, тем больше он защищен. Прак ничего не знал о Полях смерти, об убийстве и, что хуже всего, ничего не знал про деда. Ему даже сказали, что второй муж бабушки и есть его дедушка.

К сожалению, замалчивание прошлого отнюдь не защищает последующие поколения. То, что скрыто от глаз и ума, редко исчезает. Наоборот, оно часто проявляет себя в поведении и симптоматике наших детей.

Объяснить эти концепции Риту и Сите было непросто. Словно некая культурная пелена, завеса отрицания препятствовала любому обсуждению геноцида. «Мы смотрим только вперед, мы не возвращаемся к прошлому», – говорила Сита. «Нам повезло, что мы выжили и оказались в Америке», – говорил Рит. Так было до тех пор, пока я не объяснил им, что прошлое живо и явным образом проявило себя в Праке и его страданиях. Только тогда Рит и Сита согласились предпринять следующие шаги.

«Идите домой и расскажите Праку о своем отце, – сказал я Риту. – Скажите ему, как сильно вы любили его и как до сих пор скучаете по нему. Поставьте фотографию дедушки – настоящего дедушки – около его кровати и скажите, что он защищает и благословляет его и гладит по голове, пока он спит. Дайте ему образ деда и убеждение, что раз тот благословляет его и гладит голову, ему больше не нужно ранить ее».

К сожалению, замалчивание прошлого отнюдь не защищает последующие поколения. То, что скрыто от глаз и ума, редко исчезает. Наоборот, оно часто проявляет себя в поведении и симптоматике наших детей.

Выполнить последний шаг оказалось наиболее трудным. Я понял, что Прак ассоциирует себя не только с дедом, но и с убийцей, нанесшим смертельный удар. Я объяснил Риту и Сите, что те, кто причинил семье зло, также принадлежат семейной системе, и что мы можем ассоциировать себя с ними, если они были исключены из области осознания. Я объяснил им, что дети и жертв, и преступников страдают одинаково, и что мы должны сохранять доброжелательное отношение ко всем участникам драмы. Когда мы сможем молиться равно и за тех, кто причинил зло нашей семье, и за тех, кто пострадал, это даст огромную поддержку и детям, и детям наших детей. Сита и Рит поняли. Будучи практикующими буддистами, они сказали, что возьмут Прака в пагоду – камбоджийский храм – и зажгут благовония в честь отца Рита, а также за его убийцу, чтобы потомки обеих семей стали свободными. Через три недели после того, как Прак посетил пагоду и фотография дедушки у кровати стала защищать его по ночам, он вручил вешалку матери со словами: «Мама, мне больше не нужно с этим играть».

Боль и молчание семьи

Гретхен, которую вы раньше уже встречали на страницах книги, носила в себе тревоги бабушки, единственной из семьи, кто выжил в Аушвице. Не в состоянии воспринять полученный дар жизни после ужасов холокоста, бабушка Гретхен, скорее, существовала и походила на приведение. А дети и внуки ходили на цыпочках вокруг нее, чтобы ничем не расстроить.

С ней невозможно было поговорить о погибшей семье. Ее глаза устремлялись куда-то вдаль, а щеки бледнели. Лучше было не тревожить ее воспоминаний. Возможно, подсознательно она хотела умереть так же, как и ее родные. Два поколения спустя, Гретхен унаследует эти чувства и образ того, что она хочет испариться, как испарились родители и братья бабушки.

Ключевой язык Гретхен: «Я хочу испариться. Мое тело в секунды превратится в пепел».

Как только она осознала, что сплелась с травмой бабушки, у Гретхен появился контекст, в котором она смогла понять обуревавшие ее чувства. Я попросил ее закрыть глаза и представить себе, как ее качают на руках бабушка и все члены ее еврейской семьи, которых она даже не знала. Во время этого упражнения Гретхен сказала, что чувствует мир в своей душе – чувство, которое ей было до того неведомо. Она осознала, что ее желание превратиться в пепел связано с родственниками, которых буквально сожгли заживо. В этот момент желание убить себя ушло; она больше не чувствовала, что ей нужно умереть.