Читать книгу "Наваждение выше закона"

Глава 13

Четырнадцать лет спустя

Оглашение приговора занимает более семи часов. Неудивительно, что после заседания я чувствую себя выжатой. Голова раскалывается, и думать получается лишь о том, как бы побыстрее убраться отсюда.

Перед тем как покинуть зал, я в последний раз смотрю в глаза осужденному и с грустью осознаю: «Не ошиблась».

Удивительно, но меня это расстраивается.

По рассмотренным мной делам нет ни одной отмены и это, казалось бы, должно быть поводом для гордости, но увы нет. Я бы предпочла ошибиться хотя бы в одном человеке.

Понимать, что люди забирают чужие жизни и нисколько в этом не раскаиваются – трудно.

Отмечу, речь не идет о показном раскаянии или якобы осмыслении. В большинстве случаев, когда подсудимые начинают приносить извинения родственникам, плакать, биться в истерике, утверждая, что сожалеют – это не имеет ничего общего с искренним осознанием совершенных грехов.

Ими движет страх.

Поверьте, гнить в камере даже всего лишь год – мало кто хочет.

Ради спасения собственной шкуры и не на такое пойдешь.

– Черный чай с чабрецом и медом. Как вы любите, – стоит только двери закрыться за моей спиной, как мой новый помощник Евгений, протягивает мне бумажный стаканчик. – Осторожно, он горячий.

Лапочка.

Несмотря на то что я каждый раз с трудом расстаюсь со своими помощниками – так уж вышло, что мои частенько уходят на повышение… либо покидают систему, новые подчиненные – верх удовольствия. Они всегда очень услужливы и всячески пытаются угодить.

– Ещё у меня есть шоколадка… Даже две, – говорит Женя, когда я забираю свой чай. – Молочный и черный с фундуком, как вы…

– Как я люблю, – с трудом сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

Кажется, в моих предпочтениях этот парень разбирается лучше меня самой.

Как только он достается из своей рабочей сумки две маленькие шоколадки, – я ломаю шаблон. Забираю у него молочную.

Глаза парня очень забавно расширяются.

Он чем-то мне Никитку напоминает. Такой же ребенок, хотя между ними десять лет разницы.

Пройдя вглубь помещения, я игнорирую стул и, опустившись на краешек стола, блаженно вытягиваю ноги перед собой. Сказать, что мое тело затекло – ничего не сказать.

Этот месяц богат на непростые процессы. Сегодняшний – не самый худший, но я бы не отказалась сейчас поплавать в бассейне и немного расслабиться.

«В принципе, осуществимо, – мысленно размышляю. – Но будет ли у тебя желание спуститься в бассейн, когда ты доберешься до дома? Уверена, что нет».

Осознавать неприятно, но внутренний голос прав. Несмотря на то что фитнес-центр, который я посещаю, находится на первом этаже нашего жилого комплекса, в последнее время у меня вошло в привычку пропускать тренировки.

Дверь по правую сторону от нас открывается с легким щелчком, и на пороге появляется секретарь судебного заседания. Поймав на себе мой взгляд, Юля дует на пальцы.

– Ирина Дмитриевна, это было мощно! Я думала, у меня руки отвалятся, – выпаливает излишне эмоционально.

В силу возраста девочка не в меру болтлива, зато очень ответственна. Когда её отец – мой хороший знакомый, попросил взять над ней шефство, он был уверен, что сбежит его тепличная доченька из проклятого аппарата суда за пару недель. Он ошибся. Мы работаем вместе уже полтора года. Ещё немного и Юля получит негласное звание самого стойкого члена моей команды.

Дольше всего моим помощником проработал – Ильнар. Четыре с половиной года. Сейчас он федеральный судья в своей родной республике.

– О, это мне! Спасибо, – Юля замечает в руках Жени маленькую шоколадку и тут же сцапывает её. – Очень мило с твоей стороны.

Первая реакция парня – возмущение, мгновенно сменяется смущением. Участки кожи над его ямочками едва уловимо розовеют, вызывая у меня улыбку.

Иногда мне кажется, что руководство специально подсылает мне в команду самых юных и неоперенных птенцов.

Как на заклание.

Я не склонна заводить близко-дружественные отношения, так уж вышло. А учитывая то, как быстро я стала судьей – многие меня, мягко говоря, недолюбливают. Поэтому им интересно наблюдать за тем, как жестокая и ужасная Лебедева растерзает маленьких птенчиков.

– Пожалуйста, – отзывается Женя, но Юля его уже не слушает. Она занята тем, что запихивает в рот шоколад целиком.

Эта девочка очаровательна в своей непосредственности. И совершенно на отца непохожа.

«Далеко пойдет» – резюмирую я, когда Женя достает из сумки ещё одну шоколадку, на этот раз – для себя.

– Ирина Дмитриевна, с вами хотела пообщаться защита обвиняемого, – говорит Юля спустя пару минут. – Но я сказала, что не сегодня. Ничего страшного?

Умение брать на себя ответственность – отличное качество для будущего судьи, коим она мечтает стать.

– Всё верно сделала, – сдержано ей киваю.

Сейчас я бы даже с прокурором постаралась избежать общения, не то что со стервятниками.

– Ирина Дмитриевна, – приоткрыв дверь, старший пристав ловит мой взгляд.

Медленно прикрываю глаза, давая понять, что мы не заняты и он может войти.

– Здание суда оцеплено. Вам необходимо выйти через запасной выход. Ваш водитель уже там и ждёт вас.

Я снова киваю.

Побыстрей бы оказаться дома…

Сегодня не хочу задерживаться, нужно успеть набрать Никиту по видеосвязи, пока у него есть свободное время.

Переодевшись и забрав личные вещи, я прощаюсь с помощниками.

– До завтра!

– Хорошего вечера!

Они отзываются как по команде, чем вызывают удивление пристава, ожидающего меня за дверью.

– Вот это вы их натренировали.

Ага, выдрессировала.

Иногда меня удивляется всеобщая святая вера в мою бесчеловечность. Всего на всего-то нужно было вынести один из самых строгих приговоров в современной России, и пожалуйста.

– СК выделил снайперов, – вдруг сообщает мужчина, открывая передо мной дверь. – Странно так, мы не просили. А иногда ни в какую… Неприятное дело досталось.

Объяснять ему, что причина не в сложности «дела», а в Андрее, я не хочу.

В здании Мосгорсуда Ставров за последние десять лет появлялся раза два от силы и то наносил визиты не мне.

О наших с ним «отношениях» знает всего несколько человек, и я бы не хотела, чтобы этот круг расширялся.

– Перестраховываются, – отзываюсь я сухо.

За последний месяц мне на рабочую почту поступило несколько писем с угрозами. Ни одна из них не была воплощена в жизнь, но так как отправитель не найден – Андрей беспокоится.

Ну или делает вид, что беспокоится.

Он был зол, что я сама ему ничего не рассказала.

На самом деле я не люблю весь этот цирк с усилением охраны и уж тем более выставлением снайперов на контрольных точках. Доверие к судебной системе и так никакое, но выбирать не приходится.

Около выхода меня ожидает охрана. Всего десяток шагов, и я даже испугаться не успеваю, как оказываюсь в служебном автомобиле.

– Андрей Леонидович ждет вас у себя, – произносит мой водитель не оборачиваясь.

Он как раз один из немногих, кто в курсе наших близких отношений с Андреем.

– Если ждет, то не будем его заставлять волноваться, – отзываюсь, не скрывая иронии.

Полгода назад Ставров снова сошелся со своей бывшей женой, и мы почти перестали общаться. Теперь нас связывают исключительно деловые вопросы.

Глава 14

Когда мы подъезжаем к загородному дому Андрея, солнце уже успевает опуститься за горизонт, окрасив небо в яркую палитру закатных оттенков. Багровые языки последних лучей легкими прощальными объятьями ещё цепляются за край небесного свода, не давая синеве полностью его поглотить.

Уличное освещение уже включено. Двухэтажный современный дом из белого камня залит мягким светом и кажется меньше своих реальных размеров.

Припарковав машину неподалеку от главного входа, водитель выходит, чтобы открыть для меня дверь, а после возвращается в салон.

Поднимаясь в дом по широким ступеням, я очень надеюсь, что задерживаться сегодня не придется.

Перед тем как открыть входную дверь и войти, оборачиваюсь и пробегаюсь взглядом по территории.

 Природа вокруг замерла в ожидании ночи, и только лёгкий ветерок шелестит мелкой листвой вечнозеленых кустарников, создавая умиротворяющий аккомпанемент этому моменту.

Мне всегда нравилось это место. Скорее всего, большую роль играет то, что этот дом Андрей купил для меня. Но вместе мы так и не жили.

Сейчас бы я предпочла остаться здесь – к примеру, в беседке, стоящей чуть поодаль, и не идти в дом.

Заранее знаю, что ничем хорошим наш разговор не закончится.

Мы давно перестали слышать друг друга, если вообще когда– то слышали.

Обычно я старалась подстраиваться. Ровно до того момента, когда мне это все надоело.

Никогда не думала, что кто– то будет способен раскачивать меня эмоционально сильнее, чем бывший муж. Оказалось, это возможно.

– Ты приехала. Надо же.

Увидев меня, Андрей делает вид, будто удивлен моему появлению.

Отложив документы, встает из– за рабочего стола и делает несколько шагов в мою сторону.

– Чего замерла? Проходи, – расслабленным взмахом руки, указывает в сторону небольшого дивана, стоящего у одной из стен его кабинета.

То ли просьбу, то ли приказ, но в любом случае я слушаюсь.

Спокойствие Ставрова всегда может быть обманчивым, и сегодня я не готова прощупывать его выдержку.

– А у меня разве был выбор? Если большой босс говорит, что нужно прибыть, значит нужно прибыть.

– Зачем ты так? – спрашивает, становясь мрачным.

Игнорируя его вопрос, плавно опускаюсь на диван и, заняв удобную позу, закидываю ногу на ногу.

Внимательно смотрю на Андрея, пока он пялится на мои ноги, обтянутые плотной тканью классических брюк.

Торопить его бессмысленно, поэтому я размышляю над своими планами на вечер. В бассейн всё же стоит спуститься. Сегодняшний день был слишком долгим и из– за низкой физической активности я чувствую себя разбитой.

Сказывается хроническая усталость. Несколько месяцев я была частично лишена аппарата суда – работала без помощника и о крепком четырехчасовом сне могла разве что мечтать. Несмотря на то что в моей жизни появился «новый птенец» – мальчик Женя, я до сих пор не могу войти в привычный ритм.

– Давай мы сразу перейдем к делу, Андрей.

После последней ссоры мне всё ещё сложно оставаться с ним наедине. Узнав, что он снова женился, я наговорила ему много лишнего. Андрей в долгу не остался.

– Поужинаем вместе? – предлагает мягко, что для него в принципе редкость.

– Спасибо, я не голодна, – отвечаю, надеясь, что мой желудок предательски не заурчит, в надежде дождаться хотя бы какой– то еды.

Он молчит, а я прикидываю, какова вероятность того, что сегодня он не настроен снова выяснять отношения? Его желание побыть добрым, ласковым и заботливым пришлось бы мне на руку. Вдруг повезет и он меня отпустит через пару минут?! Хотя верится, конечно, слабо.

– Ты до сих пор обижаешься? – не выдержав, впивается в меня своим излюбленным препарирующим взглядом.

Клянусь, если бы так на меня посмотрел какой– то другой мужчина, я бы от страха лишилась сознания, хоть далеко не сахарная.

– Мои чувства мало кого волнуют.

– Ты не права. Они волнуют меня.

– Поэтому ты снова женился на своей бывшей жене и забыл мне об этом сказать.

Не то чтобы я была против, но всё же предпочла бы узнать об этом от него. А не от Илоны, заявившейся ко мне домой посреди ночи, решив, что Андрей остался ночевать именно у меня и поэтому не вернулся в их семейное гнездышко.

– Она тебя больше не потревожит.

Я усмехаюсь.

– Ты в самом деле считаешь, что причина нашей ссоры в ней заключается?

– Нет! В тебе! – рявкает, продолжая внимательно смотреть на меня.

На минуту тишина вокруг повисает.

Я знаю, что он сейчас скажет и жутко не хочу этого слышать.

Проще окончательно поставить крест на своей личной жизни, чем переносить это всё раз за разом.

Больше я не могу. Сил нет.

Сказать, что наши с ним отношения сложные – ничего не сказать.

Они максимально нездоровые. Как сейчас принято говорить, токсичные.

– Ты сама отказалась выходить за меня замуж, – зачем– то напоминает, да ещё так удачно опуская множество мелких, но очень важных деталей.

– Ты бы позволил своей дочери выйти замуж за человека, который ею манипулирует по любому более– менее подходящему поводу? Давит, шантажирует, угрожает испортить карьеру…

– Ира, ты преувеличиваешь, – фыркает зло. – Ты ведь знаешь, что я никогда не причиню тебе вреда. Это всё от безысходности.

Надо же… Какое милое оправдание.

Только вот мне уже не двадцать, и я несклонна идеализировать людей. Разве что Никитку, но к счастью, мой мальчик и без того вырос чудесным.

– Я вопрос не так поставила. Давай по существу.

Тяжело дыша и опустив голову, он массирует виски пальцами одной руки. Второй недовольно бок подпирает.

Моя упертость бесит Андрея, как и всегда.

Он знает, что я не стану продолжать разговор, пока он не ответит на заданный ранее вопрос.

– Нет, я бы не позволил Свете быть вместе с таким человеком.

На этом, собственно, разговор можно было бы и завершить, но…

– Спасибо за честный ответ, – говорю я.

– Это ирония? – вскинув голову, он изгибает бровь.

– Нет, ты ведь знаешь – я шутить не умею. У Светы есть ты, а у меня нет никого, кто стал бы отстаивать мои интересы. Приходится делать это самой, – говорю выразительно.

Шумно и крайне недовольно выдохнув, он садится на диван по правую сторону от меня. Подавшись вперед, упирается локтями в колени. Даже в таком состоянии, отчасти понуром, он умудряется давить на меня своей энергетикой. Вот уж дар, которого не отнять.

Когда Андрей поднимает голову и ловит мой взгляд, его глаза подозрительно ярко горят. Я бы могла предположить, что во всем виновата смесь гнева и раздражения, вызванных моей непокорностью, но дело навряд ли в этом. По крайней мере, заговорил он спокойно:

– Мне очень тебя не хватает…

– Андрей, пожалуйста, давай мы не будем обсуждать это снова.

Пытаюсь подняться с дивана и пересесть в кресло, чтобы быть хоть немногим подальше, но он успевает перехватить мое запястье и удержать.

– Я виноват, Ир. Прости. Сам не знаю, что на меня нашло. Идея снова жениться на Илоне сама по себе крайне дурная и нелогичная.

Тут не поспорить, поэтому я решаю промолчать.

В конце концов они взрослые люди, и сами во всем разберутся. Света – их единственная дочь, младше меня всего на пять лет. Кто я такая, чтобы раздавать советы? Особенно учитывая полное отсутствие опыта каких– либо адекватных отношений с противоположным полом.

– Ты так и будешь молчать?

– Я не знаю, что тут можно ответить, – признаюсь честно. – Я бы предпочла обсудить с тобой рабочие вопросы и поехать домой.

– Да к черту эту работу! – прикрикивает.

Я лишь обреченно вздыхаю.

Нет, похоже, без ссоры мы всё же не обойдемся.

– Если ты помнишь, мы с тобой договаривались на пятнадцать лет. А последний год хочу быть для тебя максимально полезной.

– Неужели ты считаешь? – уточняет он пораженно.

– Конечно.

– И хочешь сказать, после этого ты уйдешь из системы? Не говори ерунды. Год – другой, и перед тобой будут открыты двери Верховного…

Честно? Я вскипаю!

– А с чего ты взял, что мне нужен Верховный? – последнее слово произношу нарочито благоговейно. – Тебе нужен был свой человек в Мосгорсуде – я стала этим человеком. И, как мне кажется, принесла за эти годы для тебя немало пользы. Но мы договаривались на пятнадцать лет. Ты должен держать свое слово, потому что я свое – сдерживала всё это время!

– И чем ты планируешь заниматься «после»? – смотрит на меня исподлобья, продолжая удерживать руку.

– Это тебя не касается.

Вдруг я просто хочу пожить для себя? Почему он об этом не думает?

Ох, разумеется. Всем же плевать на мои желания. Как я могла об этом забыть?!

Немного помолчав, Ставров произносит:

– Ты можешь уволиться прямо сейчас. Так будет даже лучше, без тебя совсем тошно, – во мне вспыхивает паника, и с каждым произнесенным им словом она лишь усиливается. – Нам не придется время терять. Давай попробуем ещё раз? Я буду безумно счастлив, если получится ребенка родить. Но если ты не хочешь – я обещаю не давить.

Господи, лучше бы мы какую– нибудь темную схему с ним обсудили, честное слово!

– Андрей, пожалуйста, – я всё же освобождаюсь из его хватки и подхожу к окну. Оглядываю ухоженный внутренний двор. Включился автоматический полив газона и мелкие капельки воды красиво искрятся в приглушенном свете фонарей. Эффектно. – Я не хочу снова быть виновницей распада твоей семьи.

Если бы кто– то знал, как меня это гложет…

Я сотни раз жалела, что согласилась принять его помощь, хотя выбора как такового у меня не было.

– Да нет никакой семьи! Все рухнуло задолго до твоего появления в моей жизни! – уже не сдерживается.

– Сочувствую.

– Не будь такой стервой! – возмущается он. – В любом случае ты же понимаешь, я не позволю тебе построить отношения с кем– либо кроме меня. Ты моя.

– «Собственность» – ты забыл уточнить.

– Ира, заткнись!

Сочтя за благо прислушаться к совету, закусываю щеку изнутри.

– Знаешь, какой мой самый главный навязчивый кошмар? Да он, черт возьми, единственный, что боль причиняет. До одури боюсь, что ты найдешь себе кого– то помоложе и влюбишься.

– Да, ты прав. Я не отличаюсь умением выбирать достойных спутников жизни, – усмехаюсь.

– Не паясничай, ты прекрасно поняла, что я имею в виду.

– Поняла, Андрей, но я очень устала. Если ты с моей помощью не хочешь надавить на кого– нибудь из неугодных, то я, пожалуй, поеду домой.

Он не сдержанно выругивается, обвиняя меня в невыносимости.

– Ир, подожди, – окликает, когда я уже направляюсь к двери. Приходится обернуться. – На следующей неделе день рождения Полякова. Ты будешь присутствовать?

Поляков – мой коллега. Весьма влиятельный судья областного суда.

– Нет. Я с понедельника в отпуске. Меня пригласили на свадьбу, и я на юг полечу.

Глава 15

После разговора с Андреем я долго не могу прийти в себя. Меня трясёт, как бездомную собаку на студеном ветру.

Выдержка, выработанная годами, летит к чертям. Остается лишь удивляться, как ему так легко удаётся выводить меня на эмоции.

Пожалуй, это настоящий дар, уникальная суперспособность Ставрова.

Вернувшись домой, я всё ещё ощущаю дрожь во всём теле. Скинув туфли, прохожу мимо зеркала и бросаю брезгливый взгляд на своё отражение. Злюсь. Ненавижу видеть себя слабачкой.

Видит бог, всё это мне осточертело!

«Я буду безумно счастлив, если получится ребёнка родить»

Его слова всплывают в памяти, и я прикрываю глаза.

Андрей заводит речь о ребёнке далеко не впервые. Никитке было года три, когда Ставров решил, что готов стать отцом во второй раз. И честь стать матерью его наследника, как несложно догадаться, выпала мне.

Вспоминая то время, могу сказать, что горжусь собой. Тогда я впервые сказала Андрею твёрдое и уверенное «нет». Уже тогда я понимала, что общий ребёнок посадит меня на цепь у его ног.

В принципе, я и сейчас так считаю.

Несмотря ни на что, Андрею нужно отдать должное. Он всегда относился ко мне хорошо.

Мои розовые очки разбились давно, теперь я достоверно знаю, как богатые мужчины зачастую относятся к своим содержанкам. Андрей никогда не бил меня, не унижал, не пускал, к примеру, по кругу. Вёл себя всегда максимально корректно.

Он не извращенец.

А это по нынешним временам уже немало, поверьте мне на слово. Порой с девушками происходят абсолютно дикие случаи.

Но всё же, несмотря на свой возраст и опыт, где-то в глубине души я остаюсь наивной дурочкой. Той самой, которая когда-то пыталась поверить в его любовь и полюбить в ответ…

Первое время, когда мне приходилось смиряться со своей участью абсолютно зависимой любовницы влиятельного человека, я пыталась убедить себя, что Андрей меня любит. Казалось, что так будет легче принять наши отношения.

Одному только Богу известно, сколько слёз было пролито и как я себя ненавидела, когда думала об Илоне, ожидающей его дома. В тот момент я действительно жалела, что приняла его помощь.

Выбор без выбора, который стоил мне частички души.

Войдя в ванную, я тщательно мою руки и, раздевшись, небрежно бросаю дневную одежду в корзину для белья. Включаю воду и начинаю набирать ванну. Пока она шумно наполняется, отправляюсь на кухню приготовить себе ужин и немного расслабиться.

Внезапно из коридора доносится звонок телефона. Отложив все дела, я отправляюсь на поиски сумочки. Достав телефон, вижу на экране имя сына.

Чёрт, я так разнервничалась, что совсем забыла позвонить своему ребёнку, своему мальчику, ради которого живу.

– Привет, Ник.

– Привет, ма! Ты уже дома или опять засиделась допоздна на работе? – весело спрашивает сын.

Из динамика слышен гул мальчишеских голосов – у них свободное время. За час нужно успеть выпустить всю дурь, скопившуюся за день.

Три года назад его отобрали в спортивную команду по баскетболу. Проживание на территории базы было обязательным условием, там же он проходит обучение. Я бы ни за что не отпустила его так далеко от себя, если бы школа, относящаяся к баскетбольному клубу, не считалась одной из лучших в стране.

И всё же это решение далось мне нелегко – Нику пришлось меня долго уговаривать.

– Ма, как твои дела? – спрашивает он и тут же отвлекается на кого-то из друзей. – Да подожди ты! Дай я с мамой договорю, – ворчит недовольно. – Мам, тут тебе мои друзья привет передают.

Веселый гул голосов становится громче, но Никитка шикает на них.

– И ты им передавай привет, – отвечаю я с усмешкой.

Парни что-то говорят, но сын на них шикает.

– Как ты, мой мальчик? Я так по тебе соскучилась, – признаюсь ему как на духу, стараясь не выдать внутреннего волнения.

– Мам, я тоже соскучился, – его признание, как всегда, обезоруживает меня. – Что-то случилось? – настороженно уточняет.

Так уж вышло, мой сыночек стал очень проницательным парнем.

– Нет, полный порядок. Видишь, даже домой пораньше приехала.

– Как прошёл твой день? – спрашивает он.

Заботливый тон ребёнка превращает меня в оголённый нерв.

Всё, что я делала в жизни – ошибалась, старалась, пыталась поступить верно, – я делала ради него. Абсолютно всё.

Если бы не Никита, я бы не смогла пережить предательство Ильи.

Пока мы болтаем, ванна успевает набраться. Сын долго мне рассказывает о том, как прошла их выездная тренировка. Делится эмоциями от игры против основной команды клуба. Ему удалось взять автограф у своего любимого баскетболиста, имя которого к своему стыду, я пропускаю мимо ушей.

– Как ты смотришь на то, чтобы я забрала тебя на выходные? – уточняю в конце разговора.

Их отпускают не так часто, к тому же в четырнадцать лет проводить время с друзьями гораздо веселее, чем с мамой.

– О, было бы круто! Я сам хотел тебя попросить приехать за мной.

– Но не попросил, – подначиваю его.

– Я хотел сходить на концерт Ирона, но билеты оказывается давно разобрали.

– А-а-а, теперь понятно, почему ты о маме вспомнил, – смеюсь.

– Нет, не поэтому…

– Да ладно, я шучу. Приеду за тобой в субботу утром, договорились? Куратору завтра напишу.

Каждый раз после общения с сыном меня начинают грызть муки совести.

Я ему не особо нужна, и это неудивительно.

Мои старания оградить его от опасности закончились тем, что в Никиткины полтора годика мне пришлось выйти на работу в суд. Надо ли говорить, что это нас отдалило друг от друга?

Свою должность помощника судьи я просто ненавидела.

После разговора с сыном, я открываю холодильник и, осмотрев полки, достаю бутылку мартини и апельсиновый сок. Однако сделав несколько глотков, понимаю – пить совершенно не хочется. Выплеснув содержимое бокала в раковину, отправляюсь в душ.

Уже позже, забравшись в постель, нахожу в телефоне несколько пропущенных звонков от Андрея.

К сожалению, он не тот человек, от внимания которого запросто можно избавиться.