Читать книгу "Жена для мэра. Сделка с бывшим"

Глава 5

Полина

– Если мы правильно воспользуемся обстоятельствами, ваш рейтинг взлетит до небес. – Помощник Захара начинает суетливо перебирать распечатки.

– Ты не представляешь, о чем говоришь.

Я замечаю, как напрягаются плечи Захара. Сейчас он дико похож на титана, который хочет сбросить с себя земной шар.

– Полина Геннадьевна… Она идеальная кандидатка на роль невесты мэра! Сирота, которая смогла получить два высших образования и пройти стажировку за границей – это настоящий бриллиант для предвыборной кампании. С такой спутницей все голоса будут ваши.

– Нет! Исключено! – Захар говорит с такой злостью, словно рубит словами воздух.

– Вы хотя бы понимаете, как сильно усложняете нам задачу? Если мы опровергнем новость о вашем воссоединении, то можно сразу сниматься с выборов.

Кажется, этот парень считает себя бессмертным. Насколько я помню, мало кто решался спорить с Захаром, а уж победить его в споре… таких не было.

– Следовало придержать журналистов! – Захар разворачивается. – Я плачу бешеные деньги, чтобы вы фильтровали все сплетни!

– Послушайте… я не знаю, из-за чего вы развелись, но сейчас на вашу кандидатуру поставила вся администрация. Уверен, существует какой-нибудь способ убедить Полину Геннадьевну немного нам подыграть.

– Здесь даже амнезия не поможет, – обреченно вздыхает Захар.

«О да!» – произношу я мысленно и с трудом сдерживаюсь, чтобы не зааплодировать.

– Ну, тогда купите ее! Уговорите! – начинает генерировать идеи помощник. – Или пригрозите чем-нибудь серьезным, – продолжает он и вдруг резко осекается.

– Браво! – Я выхожу из-за угла. – Какие интересные варианты!

Паша вытягивается по струнке и, будто ничего не говорил, скалится на все тридцать два.

– Полина Геннадьевна, здравствуйте. А мы как раз…

– Примус починяли, – прерываю его. – Я заметила.

– Простите, если мы вас расстроили. Тут такое дело…

– Паша, хватит! Наговорил уже, – отрезает Захар.

– Ну что вы! Продолжайте. Мне очень интересно. – Сажусь на диван. Закидываю ногу на ногу. – С места про шантаж, пожалуйста, подробнее!

Паша неловко откашливается, однако даже не пытается оправдаться. Похоже, помощник Захара такой же, как его босс – индюк, привыкший считать людей пешками, инструментами для реализации своих великих планов.

– Думаю, мы с вами ещё обсудим детали, – выдавливает помощник, собирая со стола разбросанные бумаги. – Если позволите.

– Не позволю, – Захар кивает на дверь. – Свободен!

Как собачонка, которой дали под зад, Паша вжимает голову в плечи и ускользает, так и не посмотрев мне в глаза.

Я дожидаюсь, пока за ним закроется дверь, и поворачиваюсь к Захару.

– Ты ведь понимаешь, что я не буду ни в чем участвовать?! Сам разбирайся со своим цирком!

– Давай без истерик, – морщится Захар.

– И не надейся! Истерики я теперь закатываю только ради дела и за большие деньги, – улыбаюсь своей самой стервозной улыбкой. – Ты больше не мое дело! И вообще, я прямо сейчас уберусь из этого дома. А затем забуду, что мы встречались.

– Для начала ты спрячешь свои иголки, – он говорит тихо, но так, что в груди срабатывает тревожная сигнализация.

– На благодарность надеешься? – я расслабленно откидываюсь на спинку дивана.

– А это возможно? – горько усмехается.

– За «спасибо» обращайся к Герману. Уверена, это он сообщил тебе о похищении. Вот пусть теперь и расплачивается.

– Я уже и забыл, какой «благодарной» ты бываешь, – дергает шеей Захар.

– В этом мы похожи. Ты тоже кое-что забыл сообщить мне перед свадьбой. Мелочь!

Спокойно поднимаюсь с дивана и направляюсь к двери.

– Полина, хватит.

– Вот именно. Хватит. Я поехала!

– Мы недоговорили. – Он перехватывает меня на полпути.

На миг мы стоим почти вплотную. Я чувствую его жар. Вижу, как Захар сжимает челюсти, будто борется со своими демонами.

Секунда – и в глазах мелькает что-то странное. Не злость. Не холод. Ломка.

– Я не собираюсь тебя шантажировать или угрожать. Паша сам разберется со своим косяком. Но кое-кому другому, возможно, будет приятно тебя увидеть.

– Не вижу здесь никого.

Этот дом и раньше был пустым, а сейчас выглядит совсем позаброшенным. Повсюду какие-то коробки, а на полках вместо книг – стопки цветастых журналов.

– Пошли.

Захар отворачивается первым. Он словно боится, что я успею что-то прочитать по лицу, и идёт в сторону гостевой спальни.

– Ненавижу твою таинственность, – рычу под нос.

– Она будет рада тебя видеть, – голос у него тихий, уставший. – Но если скажешь хоть одну гадость… я тебя придушу. Собственными руками, – предупреждает шепотом и распахивает дверь.

Первое, что меня встречает, – запах лекарств. Так пахнет в больницах и в некоторых аптеках.

Второе… я вижу медицинскую кровать с красивым клетчатым пледом и плюшевым зайцем. А на ней… Варвара. Старенькая экономка, которая была мне как мать.

– Здравствуй, дорогой, – скрипучим голосом произносит она. – Ты опять нашёл сиделку?

Варвара тянется к прикроватной тумбочке за очками. А я врастаю ногами в пол.

Не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Перед глазами все кружится.

– Она тебе понравится. – Захар подходит к кровати и заботливо поправляет плед.

– Я же просила, не нужно. У тебя и так из-за меня одни трудности.

– Это не сиделка, – отвечает Захар.

– А кто же? – Варвара, наконец, надевает очки.

– Привет, – шепчу, не слыша собственного голоса. – Это я.

Глава 6

Полина

Следующие несколько минут превращаются для меня в пытку. Я изо всех сил стараюсь не пялиться на всякие датчики и не плакать. Держу за зубами свои вопросы. И осторожно обнимаю похудевшую, осунувшуюся Варвару.

Срываюсь только в коридоре. Вначале плотно закрываю за собой дверь. Затем отхожу подальше. А после… это похоже на детонацию.

– Сукин сын! Ты знал, чем надавить! – тычу пальцем в каменную грудь Сабурова. – Настоящий политик, чтоб тебя!

Меня трясет. Из глаз льются слезы. А желание убивать такое сильное, что я готова выцарапать его нахальные серые глаза.

– Считаешь, она заболела по моему приказу?

Захар перехватывает меня за руки и притягивает ближе.

– Ты мог заранее сообщить! Позвонить или написать. Но нет! Выждал подходящий момент! Дотянул до того, как она совсем слегла. – Дергаюсь, пытаясь освободиться. Однако проще отрубить себе руки.

– Не помню, чтобы ты интересовалась кем-то из нас эти годы.

Гад толкает меня в сторону стены. Не позволяя вырваться, прессует своим огромным телом. Жмет так сильно, что я чувствую каждую его литую мышцу, каждую впадину и упругость. Даже ту, которая должна быть спокойной.

– Ты смеешься? Не ты ли запретил мне напоминать о себе? Это одно из условий нашего развода!

– И ты так честно соблюдала его десять лет. Похвально. Наверное, было очень удобно забыть обо всех!

– Эти годы я пахала как проклятая! Сиротам, знаешь ли, непросто получить приличное образование, добиться стажировки за границей, а еще вернуть кредит за услуги адвоката!

Извилины закипают от злости. Все накопившиеся обиды поднимаются изнутри девятым валом. Но тело…

Кажется, ему пофиг на все, что я чувствую. Внизу живота закручивается горячая тугая спираль. Во рту пересыхает. А сердце колотится так быстро, словно хочет выпрыгнуть наружу.

Это какой-то гребаный безусловный рефлекс на одного-единственного мужчину. Троянский конь в моей искалеченной прошивке.

– Хочешь, чтобы я тебя пожалел? – Пальцы Захара ложатся на мою шею…

Но не сжимают.

Не давят.

Хуже!

Он медленно поглаживает подушечкой большого пальца вдоль вены. Именно там, где раньше целовал во время наших сумасшедших оргазмов.

– Все. Хватит… – торможу себя. – Что с ней? – хриплю, не узнавая собственный голос.

Будто понял, что тоже заигрался, Захар резко отступает.

– Онкология. – Опускает голову. – Рак поджелудочной. С метастазами.

– Лечение? – Пошатываюсь.

– Пробовали. Она прошла несколько курсов химиотерапии. К сожалению, стало только хуже.

– Господи… Варвара… – скольжу по стене на пол.

– Мы слишком поздно заметили. Она хотела похудеть. Села на какую-то диету, и вес начал падать. Первые месяцы все было отлично. Варвара так радовалась, а потом начались боли.

Словно диагноз поставили не Варваре, а мне – нутро вспыхивает огнем.

– А почему здесь?.. – Я кое-как оглядываюсь на дверь гостевой комнаты. – У нее ведь есть дочь. Вроде бы Рита.

– Поначалу она была у дочки. Я помог ее семье выбить льготный кредит на покупку большой квартиры. Рита ушла с работы, чтобы ухаживать за матерью. Но после окончания третьего курса химиотерапии Рита забеременела, и многое поменялось.

– Это была ее первая беременность?

Я помню, как Варвара хотела внуков, а у дочки не получалось. Они вроде бы собирались сделать ЭКО и нашли клинику.

– Первая. А на нервах еще и проблемная.

– Ее положили на сохранение?

Кажется, я начинаю понимать, как Варвара могла оказаться в этом доме.

– Муж не мог заботиться о двоих. Я предложил им сиделку. Даже готов был оплачивать. Но семья отказалась. – Захар морщится, как от зубной боли. – Некоторым идиотам проще удавиться, чем быть благодарными.

– И ты забрал ее. – Прерываю лекцию о благодарности.

– Однажды я заехал проведать. Рита была в больнице, ее благоверный – на работе. А Варвара лежала на полу. Она пыталась дойти до туалета и упала.

– Боже…

– Не буду описывать, в каком состоянии я ее нашел. – Захар отводит взгляд. – Тем же днем я приказал оборудовать в доме гостевую комнату и перевез Варвару сюда.

– Понятно… – облизываю саднящие губы.

Умом понимаю, что должна задать еще один вопрос – самый главный. Однако язык отказывается подчиняться. Мне жутко об этом думать и страшно озвучивать вслух.

– Если хочешь спросить, сколько ей осталось, то – два… максимум три месяца.

Захар всегда умел читать мои мысли.

– А твоя предвыборная кампания?.. – Сама не верю, что спрашиваю об этом.

– До выборов три месяца, – холодно чеканит он.

Чтобы решиться произнести следующую фразу, мне приходится собрать в кулак все свои силы.

Еще день назад я планировала провести ближайшие месяцы на райских островах – пить коктейли, любоваться красивыми загорелыми мужчинами, баловать себя массажем и умирать со скуки.

Для мотивации я даже развела Ювелира на дурацкий спор и почти заработала половину его гонорара.

В моих планах не было никаких бывших, игры на публику и прочих предвыборных развлечений.

Мне нужно было всего лишь улететь… еще вчера.

– Не думай, что я тебя простила или согласилась изображать добрую бывшую. – Возвращаюсь на диван. Опускаю зад на сиденье и, закрыв глаза, как перед прыжком в пропасть, произношу: – Я останусь здесь на три месяца, но у меня есть свои условия.

Глава 7

Полина

– Предсказуемо, – хмыкает Захар. – Условия – наше всё.

Он цокает языком и смотрит на меня с таким спокойствием, будто заранее знает все, что потребую.

– Ты же не думал, что я соглашусь просто так, – развожу руками.

– Пойдем. – Указывает на дверь кабинета и, не дожидаясь ответа, первым выходит из гостиной.

Я мгновение медлю. Что-то колючее за ребрами просит остановиться. Намекает на новые проблемы и запрещает верить Захару – на слово или даже под подпись.

Внутренний голос умоляет: «Поля, беги!» Но я быстро справляюсь с этой трусостью.

Каблуки звонко цокают по паркету. Утренний свет из панорамных окон мягко бьет по глазам. А вялый осенний дождь заставляет вздрогнуть.

Все точь-в-точь как в один дождливый день десять лет назад.

К тому времени мы с Захаром уже устали от бракоразводного процесса. За три месяца я успела влезть в сумасшедшие долги, чтобы оплатить услуги адвоката. Захар отказался от участия в своей первой предвыборной кампании.

О нас написал каждый журналист этого города. Нас просклоняли, пережевали и выплюнули.

Стараниями мужа и миллиона неравнодушных моя красивая сказка о Золушке превратилась в жуткую версию Красавицы и чудовища.

А Захар…

Он с такой одержимостью боролся за наш брак, так выкладывался, что в какой-то момент устал и сдался.

Вместо нового раунда битвы он пригласил нас с адвокатом сюда – в этот самый кабинет. Положил передо мной оформленное юристом согласие на развод и договор с особыми условиями. Часть из них защищала его, часть – меня. А третий раздел…

– Вот бумага! – вырывая меня из воспоминаний, Захар кладет на стол чистый лист и находит ручку. – Пиши все, что тебе нужно. Лаевский в течение дня оформит соглашение, как положено.

Я беру ручку. С минуту кручу ее в пальцах – заставляю Захара хоть немного понервничать. А затем начинаю.

– Первое. – Обвожу это слово в прямоугольник. – Личные границы. Ты не прикасаешься ко мне без согласия. Никаких «случайных» касаний, помощи и прочих игр.

– Принято. – Сабуров усмехается левым уголком губ. Взгляд остается холодным.

– Второе. – Снова обвожу. – Отдельная спальня. Отдельный санузел. Моя территория неприкосновенна, как и я сама.

В ответ кивок. Лёгкий, но достаточно уверенный, чтобы я поняла – он уже мысленно переставляет мебель и выселяет меня в дальнее крыло дома.

– Третье. – Подчеркиваю два раза. – Ни в интервью, ни в разговорах ты не называешь меня: «моя женщина», «невеста» или «будущая жена». Никаких «милых», «родных» и прочей чуши. Никаких сказок о вспыхнувших чувствах. Запрещены даже намёки.

– Паша будет «счастлив», – равнодушно произносит Захар.

– Могу лично объяснить ему значение этого условия, – растягиваю губы в улыбке. – Я с удовольствием подберу правильные аргументы.

– Он мне пока нужен живым и здоровым. – Скрещивает руки на груди. – Поговорю сам.

– Отлично! Тогда четвёртое. – Этот пункт я не подчеркиваю. Пусть пока он выглядит женской придурью и не выделяется среди остальных. – Я сама создаю свой образ. Только я выбираю, где, как и в чём появляюсь. Твои рекламщики, стилисты и прочие специалисты по имиджу идут к чертям.

– Надеюсь, в твоих планах нет эротической фотосессии для мужского журнала?

Захар кладет ладони на столешницу и обдает меня таким голодным взглядом, что мурашки бегут по коже.

– Прекрасная идея! – произношу с придыханием. – Назови меня своей, и тут же получишь полный комплект снимков во всех изданиях. Твои избиратели увидят спутницу будущего мэра во всей красе. – Демонстративно облизываю губы. – Я раскрою все свои тайны. В самом буквальном смысле!

– Сте-е-ерва, – прокатывает на языке Захар.

– Все для тебя. – Снова беру ручку и продолжаю: – Пятое. Срок нашего сотрудничества – ровно три месяца. День в день. После окончания кампании ты не имеешь права использовать моё имя, фото, цитаты или какие-либо упоминания обо мне в качестве своей женщины. Ни в прессе, ни в соцсетях, нигде. Даже намёком.

– Гарантирую. Что еще? – без всякого энтузиазма уточняет Сабуров.

– Последнее. Шестое. Если ты или пиарщики нарушат хоть один пункт, компенсация будет такой большой, что у твоего юриста случится инфаркт.

Я рисую единицу, а затем начинаю выводить нули. Много! Очень много!

– Закончила? – с насмешкой уточняет Захар.

– Вполне.

Раз ему мало, вывожу еще один овал. И ставлю жирную точку.

– Отлично, Полина.

Сабуров садится напротив, берет лист и разворачивает к себе. Серые глаза скользят по каждой строке, временами сужаются, словно Захар пытается рассмотреть, что прячется между буквами.

– Добавим ещё один пункт, – берет ручку.

– С чего бы это?

Я пытаюсь схватить бумагу. Однако он оказывается быстрее.

– Полагаю, я тоже имею право хотя бы на одно условие.

– Не уверена, что захочу его принять.

– Примешь. Ты обязана… – делает паузу, – соблюдать все правила и распорядок этого дома в отношении всех людей, проживающих здесь. Исключить любые конфликты, споры и провокации.

– Ты сейчас не о Варваре, – качаю головой. – Кто ещё здесь живёт?

Всё же надо было выцарапать его глаза ещё в начале разговора.

– Не твоё дело, – отрезает он, глядя прямо, но чуть дольше обычного.

– Пф-ф! – фыркаю. – Ты же не собираешься поселить меня под одной крышей с любовницей?

– Прекрасная идея! – платит мне моей же монетой.

– Извращенец!

Я знаю, что он так не поступит. Этот мерзавец слишком правильный для таких грязных игр. Даже в нашем прошлом он не позволял себе других женщин или хотя бы намеки на них до самого развода.

Не удивлюсь, если у него не было никого и после… месяц или два.

– Скажем так, есть один человек, который здесь живет. И он для меня важен.

– Важен…

Впервые я жалею, что совсем не следила за его жизнью. Лучше было изучать каждый факт, запоминать каждую мелочь. Держать своего врага ближе, чем любого из временных союзников.

– Он не доставит тебе хлопот. – Сабуров встает из-за стола и отворачивается к окну.

– Смешно. Ты ставишь мне условие. И при этом скрываешь имя.

– Можешь не подписывать. – Звучит как вызов: «Рискнёшь ли ты ради этой загадки всем, что выторговала?»

Я не отвечаю.

Смотрю на обтянутую белой рубашкой широкую спину бывшего мужа, на бумажный листок с семью пунктами, на дубовую столешницу, которую в прошлом я уже полировала своим задом.

Борюсь с желанием свалить отсюда.

И чувствую, как холодные пальцы уже держат меня за горло. Но это не Захар, а моя собственная глупость.

Глава 8

Полина

О том, насколько сильно я вляпалась, становится ясно по размеру новой комнаты.

Это не спальня, а полноценное жилье размером с прежнюю квартиру.

Теперь у меня есть собственный балкон – с шезлонгом, кованым столиком и цветами в больших деревянных кадках. Также в наличии санузел с душевой кабиной и отдельной ванной, кровать, напоминающая сексодром в президентском номере какого-нибудь отеля, и гардеробная комната.

К счастью, последняя пустая. На полках стерильная чистота. Ни одного платья, никаких костюмов или белья.

Вместо них к двенадцати дня прибывает стилист – ухоженная дамочка моего возраста. В отличие от Захара она со мной не спорит и не пытается ничего навязать.

Минут тридцать мы гуляем по частному парку вокруг дома. Я диктую ей список вещей, которые понадобятся на первое время. Называю размеры, сдаю адреса магазинов, где все это можно купить. И по памяти записываю в блокноте номер счета Германа Боровского, чтобы тот лично оплатит все это счастье.

– А ты на себе не экономишь! – улыбается, приехавший к окончанию «консультации», Ювелир.

– Не я позвонила Захару! Именно Герман заварил эту кашу. Пусть теперь расплачивается!

Попрощавшись со стилистом, указываю другу на красивую беседку в углу парка.

– Держи, красавица, твои пожитки. – Ювелир ставит на скамейку картонную коробку и отряхивает руки. – Здесь все, что сохранилось в офисе.

Я заглядываю внутрь.

– Негусто. – Любуюсь парочкой книг, блокнотом, аптечкой и статуэткой с тремя обезьянками «Не вижу, не слышу, не говорю».

– Чемоданы с одеждой улетели на Сейшелы. – Разводит руками Ювелир. – Я уже выслал от твоего имени письмо с просьбой вернуть добро на родину. Но, думаю, это будет долго.

– Пусть там и остаются, – отмахиваюсь. – Всё равно пришлось бы покупать новое.

– Удачно тебе эта тетка подвернулась! – кивает в сторону стилиста Ювелир. – С твоими финансами на свои одеться было бы трудно.

– Что за намеки? Или ты от скуки обчистил мой счет? – шутливо беру за грудки этого юного гения.

– Мне нынче и ноутбук открывать не нужно. – Скалится. – Кое-кто проиграл мне половину гонорара.

– Черт!

Только сейчас вспоминаю о нашем споре.

– Это была твоя идея! – Мерзавец даже не пытается скрыть радость.

– Откуда мне было знать, что на горизонте замаячит Сабуров?! Это форс-мажор.

– Не-е! У нас не договор, а спор! Так что бабки мои!

Улыбается так нагло, что хочется стукнуть его коробкой по башке.

– Умный ты, – отпускаю его и поправляю куртку. – Надо будет внести в соглашение с Сабуровым пункт о компенсации всех моих затрат.

– Ох, чувствую, обанкротишь ты его. Будет у нас нищий мэр.

– Избиратели таких любят.

Достаю своих обезьянок и ставлю на середину большого деревянного стола.

Моя любимая статуэтка здесь совсем не смотрится. Она, как и я, инородный элемент во всей этой сабуровской роскоши. Только выбора нам никто не оставил.

Будем учиться молчать о прошлом, закрывать глаза на цирк в настоящем и пытаться не слушать некоторых беспринципных типов.

– Ты с бывшим вообще как?.. – Ювелир становится серьезным. – Если он тебя шантажом заставил, ты это… Лишь намекни.

– Нет. Я остаюсь не из-за него.

– Горничная?

– Есть на свете что-нибудь, чего ты не знаешь? – качаю головой.

– Да я так… по дороге пробил. Она работала у него, когда вы были вместе. А сейчас… – не договорив, разводит руками.

– У меня не было выбора. Варвара – единственный человек, который беспокоился обо мне. После смерти мамы я уже и забыла, что это такое. А после встретила здесь ее.

– Это я понимаю. Но одно дело – забота, а другое… – он чуть склоняет голову. – Жизнь под одной крышей с бывшим мужем.

– Так получилось.

Я доверяю Ювелиру, и все же пока не готова рассказать о контракте.

– Ты его простила?

– С чего бы? – Меня передергивает.

– Ну, мало ли. Наш босс весь город на уши поднял, чтобы отбить свою бывшую. Пять лет не интересовался, а потом вдруг проняло. Может, и у вас так закрутилось.

– У нас другая история. – Обхватываю себя руками. – То, что сделал Захар, нельзя простить. Это не измена и не предательство. Все намного хуже.

– Ладно… – Ювелир вздыхает, однако тему больше не трогает. – Тогда главное. Ты осознаешь, во что влезла?

– У Захара предвыборная кампания. Против него трое. Два статиста и один кандидат от оппозиции – Меньшов. Последний – реальная угроза, но у Захара есть поддержка властей.

– Проштудировала, – восхищенно цокает Ювелир.

– У меня пока нет ни телефона, ни ноутбука. Пришлось допрашивать местных.

– Молодец. Только кое-что они тебе не сказали. – Ювелир недовольно хмурится. – Меньшов в каком-то роде тоже статист.

– За ним кто-то стоит? – А вот теперь интересно.

– Помнишь дело металлургического завода в прошлом году? Нас еще акционеры наняли, чтобы помогли отстоять.

– Да. Его пытались искусственно обанкротить, чтобы потом за копейки выкупить. Попытка рейдерского захвата, как в нулевых.

– А помнишь, кто стоял за захватом? – Взгляд Ювелира темнеет.

– Местный божок криминального мира. Фамилия… – задумываюсь. – Жилин!

– Да! Он же стоит за третьим кандидатом.

– Ты уверен?

Это лишний вопрос. У всех в команде Германа есть свои слабости. Моей был Захар. А слабость этого парня – параноидальная точность. Он перепроверяет любую информацию и не доверяет ни одному источнику.

Не исключаю, что именно из-за этого ни одна девица не смогла отвести его в ЗАГС.

– У Меньшова есть тетка. Учительница младших классов. С виду ничего особенного, если не считать счета на Каймановых островах…

– … в том же банке, где хранит наворованное Жилин, – заканчиваю я.

– Именно! А чтобы ты не подумала, что это совпадение – счета открыты в один день.

– Хреново…

Задумываюсь, знает ли об этом Захар. Вряд ли его служба безопасности пропустила такую деталь. Жилин – не тот человек, который будет играть по правилам. От него можно ожидать любой подлости. Если захочет, он отравит жизнь и Захару, и любому другому в его окружении.

– Кажется, господин Сабуров должен мне намного больше. – Прикидываю, какую сумму затребовать в качестве компенсации за риск.

– Узнаю этот взгляд! – Смеется Ювелир. – Пожалуй, я ошибся, когда сказал, что ты обанкротишь своего бывшего. Все будет еще круче! Ты его по миру пустишь! С протянутой рукой!

– Обязательно. – Пакую своих обезьянок в коробку. – Что-нибудь еще есть? – спрашиваю, надеясь закончить этот разговор.

– Ещё… – сбитый с толку хакер хлопает себя по карманам. Ударяет ладонью по лбу. – Блин, точно!

Достает из внутреннего кармана куртки несколько сложенных вчетверо листков.

– Правда, у тебя там не распечатки журнальных статей? – Кажется, я уже скоро начну чесаться от всяких бумаг.

– Нет, – удивленно моргает Ювелир. – Это… – Он откашливается. – Ты в курсе последних новостей личной жизни твоего бывшего?

– Нет.

Моя рука зависает в воздухе. Понимаю, что нужно забрать. Однако что-то мешает.

– Я так и знал, потому изучил его немного. – Кладет бумаги на стол. – Сразу скажу: там не только он. Там все, кто рядом с ним. Конкуренты, любовницы, друзья, посредники, через которых он решает деликатные вопросы. И те, кого он прячет.

– Любовницы – не мое дело.

– Ну, мало ли, вдруг будет интересно… – Ювелир так хитро ухмыляется, что хочется послать его на фиг.

– «Вдруг» – твоя любимая отговорка. – Задираю голову.

– Потому что всегда срабатывает. – Он подмигивает.

– Ты, это… – Я собираюсь намекнуть, что пора лечиться от паранойи, но меня перебивает тихий, отчаянный всхлип.

То ли птица, то ли животное, то ли ребенок.

– Что за… – Оборачиваюсь на звук.

Мы оба замолкаем, прислушиваясь.

– Там! – Ювелир указывает в сторону густых кустов в двадцати метрах от нас.

– Кто здесь? – Я прячу бумаги в карман и жестом показываю хакеру оставаться на месте.

В ответ раздается еще один всхлип.

– Надеюсь, ты не вооружен, – произношу себе под нос, приближаясь к кустам. – И не опасен, – добавляю шепотом.

А в следующий момент раздвигаю ветки и в шоке замираю на месте.