Текст книги "Последний койот"
![](/books_files/covers/thumbs_240/posledniy-koyot-232589.jpg)
Автор книги: Майкл Коннелли
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Двадцать минут он сидел на пластиковом стуле в коридоре, пока его не пригласили в кабинет начальника. Это было тесное помещение с двумя письменными столами, четырьмя конторскими шкафами и стоявшими на полу картонными ящиками с папками. За одним из столов восседала тучная женщина с черными волосами, бледной кожей и тенью усиков над верхней губой. На обложке лежавшего перед ней ежедневника расплылось оставленное пищей жирное пятно. Рядом с ежедневником стояла пол-литровая пластиковая бутылка из-под содовой с торчавшей из нее соломинкой. Пластиковая табличка на краю стола уведомляла, что хозяйку кабинета зовут Моной Тоцци.
– Я начальница Карлы. Она сказала мне, что вы офицер полиции.
– Детектив, с вашего разрешения.
Босх взял стул, стоявший у пустого стола, и уселся напротив Моны Тоцци.
– Извините, это стул Кэссиди. Когда она придет, он ей понадобится.
– А когда она придет?
– Она пошла пить кофе и может вернуться в любую минуту.
– Быть может, если мы поторопимся, то покончим с этим делом еще до ее возвращения?
Мона издала смешок, напоминавший лошадиное фырканье и означавший примерно следующее: да кто ты такой, чтобы я ради тебя так напрягалась?
Босх вспылил:
– Я добрых полтора часа пытался получить два нужных мне адреса, но так и не получил. Вместо того чтобы выдать мне две жалкие бумажки, чиновники футболят меня из кабинета в кабинет или заставляют ждать в коридоре. Самое забавное, что я тоже работаю на этот город и стараюсь трудиться на совесть, а потому времени у меня в обрез. Мой психоаналитик считает, что у меня посттравматический стресс и я должен легче относиться к жизни. Но разве такое возможно, если на твоем пути вечно возникают всяческие препоны и рогатки? Должен вам заметить, Мона, что в вашем кабинете мною снова начинает овладевать эта проклятая фрустрация!
Мона с минуту смотрела на него остановившимся взглядом, словно решая, не лучше ли побыстрее убраться из кабинета, пока этот странный посетитель окончательно не свихнулся. Но потом, похоже, решила взять себя в руки и необдуманных действий не совершать. Сжав рот в куриную гузку, от чего усики над ее верхней губой отчетливо обозначились, она с силой втянула в себя через соломинку содержимое стоявшей перед ней бутылки из-под содовой. Бутылка была полупрозрачная, а плескавшаяся в ней жидкость в отличие от содовой обладала ярким алым цветом. Напившись, Мона откашлялась, прочищая горло, и заговорила доброжелательно и успокаивающе:
– Почему бы вам, детектив, для начала не сказать мне, какие именно адреса вы хотите получить?
Лицо Босха озарилось надеждой.
– Как мило с вашей стороны предложить мне это. Я всегда знал, что в этом городе еще остались неравнодушные люди. Мне необходимо узнать адреса, по которым ежемесячно пересылаются пенсии двум находящимся в отставке офицерам.
Мона нахмурилась и сдвинула брови на переносице.
– Извините, сэр, но это конфиденциальная информация. Даже если эти отставные офицеры проживают в черте города, я не могу…
– Позвольте, Мона, объяснить вам одну вещь. Я детектив из отдела тяжких преступлений и расследую убийства. Как и вы, я работаю в этом городе и на этот город. У меня есть ниточки, которые могут мне помочь в расследовании одного давнего нераскрытого убийства. Но для того, чтобы расследование продвигалось успешно, мне необходимо связаться с офицерами, которые занимались этим делом тридцать лет назад. Тогда, Мона, убили женщину, но я так и не смог установить адреса двух детективов, собиравших материалы по этому делу, что называется, по горячим следам. Служащие из отдела по работе с персоналом направили меня в «Сити-холл», то есть к вам. Повторяю, мне нужны адреса, по которым им пересылают пенсионные чеки. Скажите, вы мне поможете?
– Детектив Бош, если не ошибаюсь?
– Босх.
– Ага, Босх. Итак, детектив Босх, позвольте мне тоже кое-что вам объяснить. То, что вы работаете на город, еще не открывает вам доступа к конфиденциальным папкам. Я тоже работаю на город, но не хожу в Паркеровский центр наводить справки. У всех людей есть право на частную жизнь. Теперь я скажу вам, что могу сделать. Если вы назовете мне фамилии офицеров, я пошлю им письма с просьбой вам позвонить. Таким образом, вы получите необходимые вам сведения, я же сохраню свою конфиденциальную информацию в неприкосновенности. Такой вариант вас устраивает? Обещаю, что отошлю соответствующие письма сегодня же.
Она улыбнулась ему, но это была самая фальшивая улыбка, какую Босху только доводилось видеть за последнее время.
– Нет, Мона, такой вариант меня нисколько не устраивает. Более того, должен вам заметить, что я сильно разочарован.
– Ничего другого я сделать для вас не могу.
– Нет, можете. И знаете как.
– Меня ждет работа, детектив. Если вы согласны на письма, назовите мне имена. Если нет – отложим это дело.
Он кивнул в знак того, что принимает ее слова к сведению, взял с пола свой портфель и поставил его себе на колени. Босх видел, как она вздрогнула, когда он от злости громко щелкнул замками. Открыв портфель, он достал оттуда мобильник, набрал свой домашний номер и, поднеся аппарат к уху, стал ждать, когда включится автоответчик.
Мона определенно занервничала.
– Что это вы делаете?
Он поднял руку, призывая ее к молчанию.
– Алло, вы слушаете? Можете соединить меня с Уайти Спрингером? – спросил он, обращаясь к собственному автоответчику, записывавшему на пленку его голос.
Он исподтишка наблюдал за ее реакцией, но делал вид, что от злости никого и ничего не замечает. Он был уверен, что она знает это имя. Спрингер был репортером «Таймс», освещавшим события в «Сити-холле» и специализировавшимся на ужасах бюрократической волокиты. Его коньком являлась тема маленького человека, борющегося с административной системой. Ведь городские бюрократы оставались до определенной степени неуязвимыми, поскольку их охранял закон о защите прав государственных служащих. Но политики, регулярно читавшие колонку Спрингера, не отказывали себе в удовольствии куснуть, и подчас довольно болезненно, муниципалитет и его чиновников. Так что, с одной стороны, бюрократ, которого обличал в своих статьях Спрингер, мог за свое место не опасаться. С другой же, ему – или ей – при таких обстоятельствах рассчитывать на быстрое продвижение по службе не приходилось. Кроме того, любой член городского совета всегда мог натравить на такого чиновника или офис, где он служил, ревизию или пригласить наблюдателя от горсовета, который мог неделями торчать в конторе, смущая своим видом служащих. А посему в чиновничьей среде бытовало устойчивое мнение, что Спрингеру лучше на кончик пера не попадаться. Об этом знали все. И Мона, без сомнения, тоже.
– Хорошо, я подожду, – сказал Босх и, повернувшись к Моне, произнес: – Спрингеру эта история понравится. Он получит в свое распоряжение парня, пытающегося расследовать убийство, семью жертвы, которая тридцать лет стремится узнать, кто ее убил, и некоего бюрократа, который сидит в своем офисе, потягивая фруктовый пунш, и отказывается предоставить хорошему парню адреса, требующиеся ему, чтобы побеседовать с другими копами, работавшими с этим делом. Я, конечно, не газетчик, но уверен, что статья получится ядовитая и хлесткая. А вы как думаете?
Он улыбнулся, наблюдая за происходившими с Моной метаморфозами. Она начала краснеть, и цвет ее лица постепенно сравнялся с ярко-алым напитком, к которому она так охотно прикладывалась. Босх знал, что его трюк должен сработать.
– О’кей. Отключите телефон, – попросила она.
– С какой стати?
– Отключите, говорю вам! Если отключите, я сообщу нужные вам сведения.
Босх захлопнул крышку своего аппарата.
– Назовите мне имена.
Он дал ей фамилии детективов, и она поднялась со стула, собираясь выйти из комнаты. Поскольку в комнате было мало места для особы с такими габаритами, Мона, выбираясь из-за стола и обходя его, неожиданно для Босха проделала довольно ловкое, чуть ли не балетное па, каковое невозможно сделать спонтанно, сообразуясь с одним только своим желанием. Босх понял, что этот маневр вырабатывался годами и остался в мышечной памяти тела.
– Сколько времени это у вас займет? – спросил он.
– Столько, сколько понадобится, – отрезала она, направляясь к двери. Бюрократическая закваска забродила в ней с новой силой.
– Нет, Мона. У вас на все про все десять минут. Больше времени я вам не дам. Если не уложитесь, лучше не возвращайтесь, потому что в скором времени сюда приедет Спрингер.
Она на секунду остановилась и одарила его леденящим взглядом. Босх ухмыльнулся и подмигнул ей.
Когда она вышла, Босх поднялся с места, обошел вокруг ее стола, прикинул на глаз расстояние и придвинул стол к стене на пару дюймов, чтобы еще больше затруднить ей доступ к ее насесту.
Мона вернулась через семь минут, держа в руке листок бумаги. Но Босх сразу понял: что-то не так. Уж больно довольный был у нее вид. Босху вспомнилась женщина, которую судили за то, что она отрезала пенис у своего мужа. Когда она, держа в руках свою добычу, покидала место преступления, у нее, вероятно, был точно такой же довольный вид.
– У вас проблема, детектив Босх, – заявила Мона с порога, подтверждая его подозрения.
– Какая же?
Она двинулась вокруг стола к своему месту, но не смогла протиснуться к стулу сквозь узкий проход, оставленный Босхом, от неожиданности потеряла равновесие и, чтобы не упасть, ухватилась за край столешницы. От сотрясения стоявшая на столе пластиковая бутылка с соломинкой упала, и алая жидкость потекла на ежедневник.
– Вот дьявольщина!
Мона, отодвинув стол могучим бедром, быстро проделала остаток пути и подняла бутылку. Прежде чем сесть, она с подозрением оглядела свою мебель: по-видимому, в глубине души заподозрила, что стол двигали.
– Вы в порядке? – спросил Босх. – Так какая же проблема возникла в связи с этими адресами?
Она проигнорировала его первый вопрос, окончательно оправилась от смущения, посмотрела на Босха и улыбнулась. Опустившись наконец на стул, Мона выдвинула ящик стола и вынула из него пачку похищенных из кафетерия салфеток.
– Проблема заключается в том, что вам вряд ли удастся в обозримом будущем переговорить с бывшим детективом Клодом Эно. Сомневаюсь, что вам вообще удастся с ним когда-либо переговорить.
– Он умер?
Мона вытерла салфетками пролившуюся на стол и обложку ежедневника алую жидкость.
– Да. Чеки пересылаются его вдове.
– А что вы узнали о Маккитрике?
– С Маккитриком тоже не все так просто.
– С ним-то что случилось? Надеюсь, он жив?
– Жив, но переехал в Венецию. Ту, что во Флориде. – Она улыбнулась, чрезвычайно довольная собой.
– Во Флориде… – механически повторил Босх. Он и не знал, что во Флориде есть город с таким названием.
– Это такой штат. Находится в противоположном конце страны.
– Я знаю, где Флорида.
– Это радует. Но проблема заключается в том, что в нашей картотеке есть только номер его почтового абонентского ящика. Мне очень жаль.
– Не сомневаюсь. Но номер его телефона у вас, полагаю, имеется?
Она скомкала сырые салфетки и бросила их в корзину для бумаг.
– В том-то и дело, что нет. Свяжитесь с отделом информации.
– Свяжусь. В вашей картотеке сказано, когда он вышел в отставку?
– Вы меня о такой информации не просили.
– Хорошо, дайте мне то, что принесли.
Босх знал, что мог бы вытянуть у этой женщины больше сведений. Наверняка в какой-нибудь папке у нее хранится нужный ему номер телефона. Но руки у него были связаны, поскольку он проводил несанкционированное расследование. Если он будет слишком сильно давить на Мону, это обстоятельство обязательно вскроется, после чего неминуемо последует приказ начальства о прекращении расследования.
Мона подвинула к нему по поверхности стола принесенную ею бумажку. Босх заглянул в листок. Там значились два старых местных адреса, номер почтового абонентского ящика Маккитрика во Флориде и название улицы в Лас-Вегасе, где сейчас проживала вдова Эно. Ее звали Олив.
Босх на секунду задумался, потом спросил:
– Когда отсылаются чеки?
– Странно, что вы задаете такой вопрос.
– Это почему же?
– Потому что сегодня последний день месяца, а всем известно, что такого рода денежные переводы осуществляются именно в этот день.
В комнате повисло молчание. Босх взял со стола бумажку с адресами и, положив ее в портфель, поднялся с места.
– Приятно все-таки иметь дело с государственными служащими в этом городе.
– Как и с представителями полицейского управления. И вот что еще, детектив. Будьте любезны, поставьте стул на прежнее место. Как я уже говорила, Кэссиди может вернуться в любую минуту.
– Разумеется, Мона. И как только я мог об этом забыть?
Завершив свои странствия по кругам бюрократического ада, Босх, словно одержимый клаустрофобией, вырвался на свежий воздух. Спустившись на лифте в холл, он вышел из главного подъезда здания и хотел уже было пройти на Спринг-стрит, когда стоявший у подъезда охранник предложил ему спуститься по правой стороне широкой величественной лестницы «Сити-холла», поскольку на левой ее стороне проходили в это время съемки какого-то фильма. Босх с минуту наблюдал за действиями киношников и решил перекурить. Усевшись на каменные перила напротив съемочной площадки, он достал из пачки сигарету и прикурил. Несколько актеров, изображавших журналистов, сбегали вниз по лестнице, чтобы обратиться с вопросами к двум мужчинам, выходившим из остановившейся перед ратушей машины. Пока Босх сидел на перилах и курил, киногруппа дважды репетировала и снимала эту сцену. Игравшие журналистов актеры, сбегая по лестнице, обращались к выходившим из машины людям, выкрикивая одни и те же вопросы:
– Мистер Баррс, мистер Баррс, вы это сделали? Вы это сделали?
Джентльмены молча проталкивались сквозь толпу вверх по лестнице. Потом один из актеров, играющий репортера, неожиданно споткнулся, упал на ступени и едва не был затоптан кучей своих коллег. Режиссер не остановил съемку. Должно быть, счел, что случайное падение добавит этой сцене реализма.
Босх решил, что киношники используют ступени величественной лестницы и подъезд «Сити-холла» как декорации здания суда. Мужчины, выходившие из машины, изображали обвиняемого и его высокооплачиваемого адвоката. Босх знал, что «Сити-холл» часто используют для съемок такого рода, поскольку ратуша, честно говоря, более походила на судебное здание, нежели любой муниципальный суд Лос-Анджелеса.
После второго дубля Босху надело это зрелище, и он поднялся с перил, хотя не сомневался, что за вторым дублем последуют другие. Пройдя по Первой улице, он свернул на Лос-Анджелес-стрит и направился к Паркеровскому центру. По пути у него спросили мелочь всего четыре раза, что, по меркам нижнего города, было не много и явно свидетельствовало об улучшении экономической ситуации в округе. В холле полицейского управления он миновал ряд платных телефонных автоматов, словно по наитию остановился у последнего, снял трубку и набрал номер 305-555-1212. В прежние времена ему несколько раз приходилось общаться с полицейскими из управления Метро-Дейд в Майами, и этот единственный номер во Флориде с местным кодом 305, который он когда-то знал, неожиданно всплыл у него в памяти. Когда оператор взял трубку, он спросил, как связаться с Венецией, и узнал, что код этого местечка – 813.
Набрав код, он связался с информационным центром Венеции и спросил оператора, какой крупный город находится поблизости. Оператор сказала, что ближайший к Венеции крупный город называется Сарасота. Узнав, что ближайшим к Сарасоте крупным городом является Сент-Питерсберг, Босх понял, в каких примерно краях ему предстоит вести поиск. Он знал, где на карте найти Сент-Питерсберг – на западном побережье Флориды, поскольку его любимая команда «Доджерс» проводила там весной тренировочные матчи, и он тогда отыскал этот город в географическом атласе.
Потом он назвал оператору имя Маккитрика и попросил номер его телефона. Оператор ответила, что по требованию клиента эта информация считается конфиденциальной. Повесив трубку, Босх с минуту раздумывал, помогут ли ему полицейские из участка Метро-Дейд, с которыми он когда-то был заочно знаком, получить номер телефона Маккитрика. Он по-прежнему не имел представления, где именно в штате Флорида находится Венеция и как далеко от Майами она расположена. И все же он решил в Метро-Дейд не звонить. Маккитрик принял кое-какие защитные меры – использовал почтовый абонентский ящик и скрыл свой телефонный номер. Оставалось только удивляться, зачем отставному копу, живущему за несколько тысяч километров от своего последнего места работы, все это понадобилось, но этот вопрос можно было прояснить только при личной встрече. От телефонного разговора, даже если бы Босх и раздобыл нужный ему номер, легко уклониться. Другое дело, когда человек, желающий с тобой поговорить, стоит у порога. У Босха была наводка: он знал, что пенсионный чек Маккитрика находится на пути к Венеции и его абонентскому ящику. Босх был уверен, что, используя эту информацию, выйдет на след старого копа.
Босх прикрепил зажимом свою идентификационную карточку к карману пиджака и направился в НИП – научно-исследовательское подразделение. Там он сказал сидевшей за конторкой женщине, что идет в Девятый отдел, и, не дожидаясь разрешения, двинулся по коридору в лабораторию.
Лаборатория представляла собой просторную комнату с выстроившимися в два ряда рабочими столами под флуоресцентными лампами. В дальнем конце комнаты помещались два стола специальной конфигурации с расположенными на них терминалами компьютерной системы АФИС. За ними открывался вход в небольшой зал со стеклянными стенами, покрытыми конденсатом, поскольку температура в этом зале, где размещалось основное компьютерное оборудование лаборатории, была ниже, чем в других помещениях.
Было время ленча, и в лаборатории находился всего один техник, которого Босх не знал. Он хотел уже было уйти, чтобы вернуться попозже и встретиться с кем-нибудь из знакомых, как вдруг техник, сидевший за одним из терминалов, поднял голову и увидел его. Это был высокий костлявый парень в очках, с лицом, покрытым оспинами от юношеских прыщей, что придавало его чертам перманентно мрачное выражение.
– Слушаю вас.
– Хм… Как поживаете?
– Неплохо. Чем могу помочь?
– Я Гарри Босх из подразделения «Голливуд».
Он протянул парню руку, которую тот после некоторого колебания осторожно пожал.
– Брэд Хирш.
– Кажется, я слышал ваше имя. Конечно, вместе нам работать не приходилось, но, полагаю, это упущение скоро будет исправлено. Я работаю в убойном отделе много лет и имел дело почти со всеми здешними сотрудниками.
– Очень может быть.
Босх присел на стул рядом с компьютерным модулем и водрузил свой видавший виды портфель себе на колени. Хирш же снова уставился в голубой компьютерный экран. Казалось, он чувствовал себя комфортнее, глядя на монитор, а не на посетителя.
– Сейчас в Тинзельтауне[1]1
Ироническое название Голливуда: от англ. «tinsel» – мишура, показной блеск.
[Закрыть] некоторое затишье, и я от нечего делать занялся разбором старых папок. В процессе своих изысканий я наткнулся на одно давнее дело, показавшееся мне любопытным. Оно датируется тысяча девятьсот шестьдесят первым годом.
– Тысяча девятьсот шестьдесят первым, говорите?
– Именно. Очень старое дело. Убили женщину… Причина смерти – тупая травма головы. Убийца, однако, обставил все так, словно она умерла от удушения, став жертвой сексуального насилия. До сих пор никто в связи с этим делом не арестован. Уверен, впрочем, что после тысяча девятьсот шестьдесят второго года, когда проводилось дополнительное расследование, полицейские в эту папку не заглядывали. Но как бы то ни было, я приехал сюда по той причине, что в старой папке сохранились вполне пристойные отпечатки пальцев, снятые на месте преступления. Несколько полных и ряд фрагментов. Я привез их с собой.
Босх вынул из портфеля желтую карточку с отпечатками пальцев и протянул ее сотруднику лаборатории. Хирш взглянул на карточку, но в руки не взял и вернулся к изучению компьютерного экрана. Тогда Босх положил ее на клавиатуру прямо ему под нос.
– Убийство произошло до того, как полиция получила все эти сверхсложные компьютеры и новейшие технологии, образцами которых заставлена ваша лаборатория. Тогда детективы лишь сравнили эти отпечатки с отпечатками подозреваемого. Они не совпали, парня отпустили, а эту карточку сунули в конверт и вложили в папку. Там она с тех пор и находилась. Вот я и подумал, что мы могли бы…
– Вы хотите, чтобы я прогнал эти отпечатки через систему АФИС?
– Совершенно верно. Сделайте с них копию и прокрутите в своем суперкомпьютере. Кто знает, вдруг нам удастся найти преступника в вашей базе данных? Такое уже не раз случалось. К примеру, детективы Эдгар и Бернс из убойного отдела подразделения «Голливуд» раскрыли на этой неделе одно старое преступление, пропустив обнаруженные ими отпечатки через систему АФИС. Я разговаривал с Эдгаром, и он мне сказал, что беседовал с одним из ваших парней – кажется, его зовут Донован – и тот сообщил, что компьютер системы АФИС имеет доступ к миллионам отпечатков по всей стране.
Хирш без особого энтузиазма кивнул.
– Я также слышал, что АФИС имеет доступ не только к криминальным файлам, но и к базам данных военных, законников и гражданских служащих. Это верно? – спросил Босх.
– Точно так. Послушайте, детектив Босх, мы…
– Можете называть меня Гарри.
– О’кей, Гарри. Это действительно великолепный инструмент, который постоянно совершенствуется. И вы абсолютно правы, говоря о его широчайших возможностях. Но нельзя сбрасывать со счетов человеческий и временной фактор. Прежде всего сравниваемые отпечатки необходимо отсканировать, закодировать и ввести в систему. И потом, не следует забывать, что такого рода широкомасштабное исследование занимает не менее двенадцати дней.
С этими словами он ткнул пальцем в висевшее на стене объявление, которое гласило:
АВТОМАТИЧЕСКАЯ СИСТЕМА ИДЕНТИФИКАЦИИ ОТПЕЧАТКОВ
ВЫПОЛНЕНИЕ ЗАКАЗА ЗАНИМАЕТ 12 ДНЕЙ
НИКАКИХ ИСКЛЮЧЕНИЙ!
– Как вы понимаете, мы не можем обслужить каждого копа, который приходит сюда с улицы и требует провести исследование, не считаясь с существующей очередностью. Для начала вам необходимо заполнить соответствующий бланк-заказ, который…
– Но бывают же исключения, верно? К примеру, когда дело касается убийств. Я знаю, что ваши техники обслужили детективов Эдгара и Бернса без очереди и отнюдь не за двенадцать дней. Ваши люди ввели их данные в систему, как только те к ним обратились, и меньше чем через час получили ценную информацию, позволившую детективам раскрыть сразу три убийства. Так-то вот!
Босх щелкнул пальцами. Хирш мрачно на него посмотрел и снова уткнулся в компьютер.
– Да, исключения бывают. Когда к нам обращаются сверху. Переговорите с капитаном Ле Валле. Возможно, она даст вам разрешение. Если вы…
– Детективы Эдгар и Бернс к капитану Ле Валле не обращались. Просто здесь нашлись парни, которые обошлись и без ее разрешения.
– Значит, детективы нарушили правила. Им это исследование сделали, что называется, по знакомству.
– Но мы с вами уже познакомились, Хирш, не так ли?
– Послушайте, почему бы вам не заполнить бланк-заказ, как это делают все нормальные люди? Тогда я…
– Да какого черта мне его заполнять, когда на все про все у вас уйдет минут десять?
– Ничего подобного. В вашем случае времени потребуется значительно больше. Ваша карточка с отпечатками просто антиквариат какой-то. Другими словами, она устарела. Я должен пропустить ее через систему «Ливскэн», которая соответствующим образом отсканирует и закодирует находящиеся на ней отпечатки. Затем мне придется вручную вводить эти коды в систему. И лишь после этого, приняв во внимание предложенные вами ограничения по базам данных, я получу возможность…
– Никаких ограничений. Я хочу, чтобы вы прогнали эти отпечатки по всем базам данных, к каким только имеет доступ система.
– Ну, тогда это потребует от тридцати до сорока минут компьютерного времени.
С этими словами Хирш указательным пальцем с силой прижал дужку очков к переносице, как бы давая понять, что вынесенный им приговор окончательный и обжалованию не подлежит.
– Проблема заключается в том, Брэд, – сказал Босх, – что у меня совершенно нет времени. И уж конечно, у меня нет тех двенадцати дней, которые, согласно данному объявлению, требуются для официального выполнения заказа. Я работаю над этим делом, потому что у меня неожиданно образовался свободный день. Но завтра мне могут позвонить и вызвать на очередное расследование, и тогда это дело придется забросить. Таковы правила убойного отдела: приоритет всегда отдается свежему трупу. Скажите честно: вы и в самом деле не в состоянии мне помочь здесь и сейчас?
Хирш не шевельнул даже пальцем и продолжал отрешенным взглядом исследовать голубой компьютерный экран. В детском приюте, где в свое время обитал Босх, дети точно так же уходили в себя, чтобы не замечать творившихся вокруг безобразий.
– Чем конкретно вы сейчас занимаетесь, Хирш? Может, отвлечетесь ненадолго и займетесь моим делом?
Хирш повернул голову и, прежде чем заговорить, несколько секунд смотрел на Босха в упор.
– Я занят, Босх. И этим все сказано. Кроме того, я знаю, кто вы такой, так что приберегите ваши россказни о разборе старых дел в неожиданно образовавшееся у вас свободное время для кого-нибудь другого. Я знаю, что вы находитесь в административном отпуске по причине стресса. Сейчас все только об этом и говорят. Вы не можете заниматься расследованиями, вам и входить-то в это здание нельзя. И я по идее даже не должен с вами разговаривать. Может, оставите меня в таком случае в покое? Мне не нужны неприятности. Не хочу, чтобы люди истолковали ваш визит превратно и не в мою пользу. Вы меня понимаете?
Босх хотел посмотреть парню в глаза, но Хирш торопливо отвернулся к компьютеру.
– О’кей, Хирш, позвольте рассказать вам, как все обстоит на самом деле. Однажды…
– Я не хочу больше слушать ваши рассказы, Босх. Почему бы вам просто…
– Эту историю я вам все-таки расскажу. А потом уйду. О’кей? Итак, всего одна история.
– Ладно, Босх, говорите, что хотели. А потом уходите.
Босх снова попытался посмотреть парню в глаза, но Хирш не отрывал взгляд от монитора, словно это был некий защитный экран, заслонявший его от внешнего мира. И тогда Босх начал свое повествование:
– Однажды, много лет назад, когда мне было двенадцать и я плавал в бассейне, я нырнул на самое дно, открыл глаза и посмотрел на освещенную флуоресцентными лампами поверхность. Сквозь толщу воды мне удалось разглядеть бортик бассейна и стоявшую на краю чью-то темную фигуру. Невозможно было определить, кто это, из-за причудливого преломления света в воде. Ясно было одно – это мужчина, но мужчине в тот момент там быть не полагалось. Когда я вынырнул, чтобы набрать в легкие воздух, выяснилось, что я прав и на краю бассейна в самом деле стоит незнакомый мужчина в темном костюме. Он нагнулся, схватил меня за запястье и вытащил из бассейна. Я был маленький и тощий, и сделать это ему не составило никакого труда. Вытащив меня из воды, он дал мне полотенце, чтобы я вытерся и прикрыл плечи, а потом отвел в сторону, усадил на стул и сказал… и сказал, что моя мать умерла. Что ее убили. Потом он сказал, что в полиции не знают, кто убийца, но тот оставил свои отпечатки. Он сказал: «Не беспокойся, сынок, у нас есть его отпечатки, а это такие штучки, с помощью которых можно поймать любого убийцу. Так что мы обязательно его поймаем». Я помню его слова: «Мы обязательно его поймаем». Но они его так и не поймали. И теперь этим собираюсь заняться я. Это все, что я хотел вам рассказать, Хирш.
Хирш опустил глаза на желтую карточку, лежавшую на клавиатуре компьютера.
– История, конечно, печальная. Но я не могу вам помочь, детектив. Вы уж извините.
Босх еще несколько секунд на него смотрел, потом медленно поднялся на ноги.
– Карточку с отпечатками не забудьте, – напомнил Хирш.
Он взял ее с клавиатуры и протянул Босху.
– Я оставлю ее здесь. Вы сделаете доброе дело, Хирш. Я уверен в этом.
– Нет, не сделаю. Не могу…
– Я оставляю ее здесь!!!
Босх и сам не ожидал от себя такого эмоционального взрыва, а Хирш так просто испугался. Ни слова не говоря, он вернул карточку на клавиатуру. Секунду помолчав, Босх наклонился к парню и негромко произнес:
– Каждый должен иметь шанс на доброе дело, Хирш. Сделавший доброе дело человек сам становится лучше. Бывает, что ради этого приходится нарушать некоторые правила, но в таких случаях следует прислушаться к своему внутреннему голосу. Он подскажет, как поступить.
Босх выпрямился и достал из внутреннего кармана пиджака бумажник и ручку. Вынув из бумажника свою визитную карточку и написав на ней несколько телефонов, он положил ее на клавиатуру рядом с желтой карточкой с отпечатками пальцев.
– Это номера моего домашнего телефона и мобильника. В офис не звоните. Вы ведь знаете, что я не хожу на работу. Итак, жду от вас известий, Хирш.
С этими словами он вышел из лаборатории.
Ожидая лифта, Босх думал, что его усилия убедить Хирша помочь ему скорее всего пропали даром. Хирш относится к тому типу парней, у которых небольшие дефекты внешности маскировали куда более значительные дефекты души. В полицейском управлении таких парней с комплексами было предостаточно. Хирша с младых ногтей страшило его обезображенное лицо, вот он и вырос запуганным. По мнению Босха, люди, подобные Хиршу, совершенно не способны нарушить какое-либо постановление или правило. Для Хирша сделать доброе дело означало игнорировать Босха. Или, того хуже, пожаловаться на него.
Босх вызвал лифт и задумался, что делать дальше. Поиск в системе АФИС, похоже, отодвигался на неопределенное время, но полностью от него отказываться ему не хотелось. Это была ниточка, за которую стоило потянуть – хотя бы потому, что правильное расследование требовало уделять внимание всем ниточкам. Он решил предоставить Хиршу сутки на размышление, а потом снова на него надавить. Если это не сработает, он попробует обратиться к другим техникам. Он будет взывать к их сочувствию и просить о помощи до тех пор, пока не найдется парень, который согласится пропустить через систему АФИС нужные ему отпечатки.
Наконец подошел лифт, двери раздвинулись, и Босх протиснулся в кабину. Лифты – это то немногое, на что в Паркеровском центре можно с уверенностью положиться. Копы будут приходить и уходить, начальники полиции меняться, политики возноситься и сходить с пьедесталов, но лифты не остановят своего движения в шахтах. И всегда за раздвинувшимися перед тобой дверями окажутся до предела забитые людьми кабины. Босх нажал на кнопку с литерой «П», двери закрылись, и лифт медленно поехал вниз. Пока пассажиры, подняв головы, словно завороженные, созерцали высвечивающиеся на табло номера этажей, Босх, опустив глаза, рассматривал свой портфель. Некоторое время в замкнутом пространстве лифта царило полное молчание. Но во время следующей остановки кто-то за спиной Босха негромко позвал его по имени. Босх неторопливо повернулся, не уверенный, что обращаются именно к нему. С тем же успехом могли назвать и другого человека. Гарри – имя распространенное.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?