Текст книги "Разломы"

– Неважно. Тащи кофе и манговый пирог. И радио включи.

– Пирог жавно ражобрали.

– Мне наверняка отложено. Сама посмотришь или пойти проверить?

Они оба знали: Дейзи не могла не припрятать что-нибудь на случай, если Винни зайдет.

– И за что только она тебя любит? – Агнес взяла со стола поднос.

– Ты сама мне любовные записки по всем карманам рассовывала. Думаешь, я не догадался, кто мой тайный воздыхатель?

– Мне было девять, и я была не в себе. А ты бы, между прочим, не обломился, если бы хоть раз мне ответил. Мог бы написать, что женишься на мне, когда я вырасту.

– Я не раздаю пустых обещаний.

– Я же была маленькая.

– Особенно маленьким девочкам!

Показав Винни средний палец, Агнес отправилась на кухню. С Тейта будто спали кандалы – приняв расслабленную позу, он сдвинул шапку обратно на затылок и посмотрел Агнес вслед. Она шла подпрыгивая, по пути собирая со столов пустые тарелки и мусор. Когда она поравнялась с Диланом – похожим на Кена качком в облегающей футболке и с напомаженными волосами, – тот отставил в сторону лимонад и попытался взять ее за локоть:

– Стой, надо поговорить!

– Я работаю, – Агнес вывернулась и заторопилась прочь.

Обогнув подсвеченный прилавок, заставленный тортами и пирожными, она плечом толкнула створчатые двери в кухню и спиной ввалилась в нее, чудом не уронив посуду. Едва Агнес исчезла из виду, как Тейт снова равнодушно отвернулся к окну.

– Ужасный выбор, – сказал Винни.

Сморгнув свои далекие мысли, Тейт устремил на него тяжелый взгляд.

– Я серьезно. Ты охренеешь, когда узнаешь ее получше. Она ест пиццу в ванной и жвачку на палец наматывает.

– Ты откуда знаешь? – холодно спросил Тейт. – Про пиццу?

– Да не оттуда, расслабься, – усмехнулся Винни. – Она пешком под стол ходила, когда мы познакомились. Уже тогда я задолбался собирать ее волосы со своего дивана. А как-то раз ее на меня стошнило. Короче, не рекомендую. А то будешь как вон тот бедолага.

Он мотнул головой в сторону Дилана, и Тейт обернулся. Бывший Агнес остервенело размешивал трубочкой лед на дне стакана и нервно притоптывал ногой под столом. Вид у него был чахоточный.

– Не о том думаешь, Тейт, соберись, – окончательно обрубил Винни еще не случившиеся поползновения. – Ты уже забыл, что потерял память? Так вот, своей версией произошедшего я поделился. Только она не объясняет, каким образом у тебя оказалась визитка моего магазина. Кстати, дай-ка ее сюда.

Пошарив в кармане куртки, Тейт вытащил из него картонную карточку. Винни выхватил ее и повертел в руке. Это была визитка старого образца, немного помятая и с потертыми уголками, адрес магазина на ней был аккуратно выведен курсивом и обрамлен золотой виньеткой.

«Магазин всякой всячины. Сквозной переулок, д. 713, 2 этаж».

Сердце Винни глухо стукнулось о ребра, на мгновение в голове поднялся гул, в котором исчезло все: и шум машин за окном, и дребезжание тарелок на кухне, и шелест переворачиваемых страниц «Викли хайлайтс». Неизвестно, сколько бы он так просидел, бесцельно пялясь на собственный адрес, если бы одна из стриптизерш не всхрапнула, глубже зарываясь носом в фиолетовый парик. Наваждение тут же развеялось. Винни подобрался и изобразил улыбку.

– Интересное дело, – сказал он недрогнувшим голосом. – Это очень старая визитка, Тейт. Такие у нас были, когда Пайпер только открыла магазин. Позже я заменил их на новые.

– Кто такая Пайпер?

– Моя мать.

– Так это ее магазин?

– Был когда-то.

– А где она сейчас?

Вопрос на миллион. До сих пор Винни мог лишь предполагать, но теперь он был уверен в своей правоте, только радость по этому поводу не продлилась долго. Лучше бы он ошибся. Чувствуя, как раскачивается маятник в груди из-за противоречивых эмоций, Винни опустил глаза и постучал визиткой по столу. Золотая виньетка ехидно блеснула на солнце. Помедлив, Винни вынул из-за пазухи бумажник и сунул его в раскрытом виде под нос Тейту.

– Я знаю, ты ничего не помнишь, но посмотри на эту женщину. Вдруг она покажется тебе знакомой.

Тейт склонился к полароидной фотографии в прозрачном кармашке. Той самой. На ней совсем еще молодая Пайпер, с курчавыми темными волосами и в массивной джинсовой куртке поверх летнего платья, наматывала на вилку лапшу быстрого приготовления. Что-то в ней было такое… до странности притягательное на этом фото. Возможно, так казалось, потому что она широко улыбалась в объектив и выглядела очень счастливой. В отличие от худого, тонко очерченного лица Винни, лицо Пайпер было округлым и розовощеким. Правда, теперь ни румянца, ни цвета глаз было не различить: за последние месяцы все краски на снимке сильно потускнели. Сквозь тело Пайпер начали понемногу проступать кусты багряника на заднем фоне. Поначалу перемены были незначительными, и Винни не сразу их заметил, а когда понял, что происходит, его будто отшвырнуло на десять лет назад. Он снова терял ее – женщину, однажды уже исчезнувшую из его жизни. Тот раз был лишь репетицией.

– Это твоя мать? – спросил Тейт.

Винни кивнул.

– Она пропала, когда мне было тринадцать.

– Хорошее фото.

Хорошее, если не знать о его пугающей особенности. Когда-то Пайпер очень его любила – наверное, потому, что это была ее единственная совместная фотография с отцом Винни. Она постоянно носила ее с собой в рюкзаке, часто украдкой на нее смотрела и иногда даже плакала над ней, но Винни притрагиваться к снимку запрещала. «Этот человек не достоин твоего внимания», – говорила Пайпер с презрением. Как-то раз, пока она стояла в очереди за тако, Винни залез к ней в рюкзак, собираясь втихаря рассмотреть фото, но Пайпер поймала его и так взбесилась, что раскричалась на весь фудкорт. А несколько лет спустя отца на снимке вдруг не стало. К тому моменту Пайпер уже давно о нем не плакала и думала, что Винни тоже все равно. Однажды ночью она без стука зашла в его комнату и молча протянула ему фотографию, на которой осталась одна. При этом у нее был такой взгляд, что Винни не осмелился ни о чем спросить. И вот теперь он расплачивался за свою трусость.

– Извини, – сказал Тейт, отстраняясь. – Если и видел, то не помню.

– Да я и не рассчитывал, – соврал Винни. – Это так, на всякий случай.

– Есть куча вариантов, как эта визитка могла у меня оказаться.

– Их не так уж и много. Допустим, она просто завалялась у тебя в кармане, тогда твоей куртке должно быть лет десять как минимум. Но она совсем не выглядит поношенной. Гораздо больше шансов, что кто-то целенаправленно отправил тебя ко мне.

– Думаешь, это была твоя мать? – озвучил Тейт то, что Винни боялся произнести вслух.

– Ну или кто-то в параллельном мире пользуется такими же визитками, – Винни натянуто улыбнулся. – Сомнительно, конечно. Не бывает настолько точных совпадений.

А если и бывают, то не в этот раз. Вселенная послала Винни знак, он чувствовал это сердцем, как чувствовал всегда. Но если Пайпер действительно пыталась связаться с ним, то почему не приложила к визитке записку? Не было времени? Как ни крути, все указывало на то, что она угодила в какой-то переплет.

– Тейт, ты обязательно должен отвести меня к месту, где впервые пришел в себя. Надо его как следует осмотреть. Возможно, именно там образовался пространственный разлом.

– Разлом?

– Портал, если угодно. Те, кто в теме, редко употребляют этот термин. Вспомни, поблизости не наблюдалось загадочного свечения или чего-то в этом роде?

Над столиком повисло задумчивое молчание. Несколько секунд Тейт с застывшим лицом смотрел на Винни и вертел в зубах зубочистку, а потом вдруг опустил голову и засмеялся – тихо, почти неслышно, мелко встряхивая плечами.

– Что такое? – не понял Винни.

– Ты как будто всерьез. – В уголках глаз Тейта образовались морщинки, сделавшие его лицо неожиданно располагающим. – Про порталы и параллельные вселенные.

– Да какие уж тут шутки.

Во всяком случае одна параллельная вселенная точно существовала, насчет других Винни не был уверен. Он не успел сообщить об этом Тейту, потому что тот вдруг резко посуровел. Подняв глаза, Винни подскочил на месте: к их столику незаметно подошла Агнес. Стараясь не выдать волнения, он поспешно положил визитку в бумажник и убрал его обратно в карман.

– Что ты там прячешь?

– Ничего, что касалось бы тебя.

– Хоть что-то в твоей жизни меня касается? – Агнес вручила ему стакан со льдом, и Винни, виновато улыбнувшись, прислонил его к разбитой губе, с видимым облегчением откидываясь на спинку дивана.

– Этот мир тебя не заслуживает.

– Дошло наконец?

Выставив на стол тарелку с пирогом и две чашки кофе, Агнес рухнула на диванчик рядом с Винни. Тот с недовольным видом подвинулся, но вслух ничего не сказал: заиграло радио, и кофейня наполнилась убаюкивающими звуками саксофона, под которые совсем не хотелось конфликтовать. Запах крепкого кофе и сдобы тоже настраивал на миролюбивый лад.

– Ну, – подождав, пока Винни выльет сливки в кофе, Агнес кивнула в сторону Тейта, – и кто это такой?

– Понятия не имею! – признался Винни. – И он тоже не в курсе. Прикинь, чувак потерял память и не хочет обращаться в полицию, потому что у него дурное предчувствие!

– Ого. Где ты его откопал?

– Долгая история. – Винни помешал кофе ложечкой. – Но он уже несколько недель живет на улице и питается моими чипсами.

Глаза Тейта недобро сверкнули, но, как Винни и ожидал, заговорить в присутствии Агнес он не решился. Пришлось ему смириться с такой версией своей биографии.

– Круто! – заинтригованно воскликнула Агнес.

– Кстати, посмотри на него внимательно. И не торопись. Может, ты его где-то видела.

Агнес охотно послушалась. Сложила на столе руки в переводных татуировках и вонзила в Тейта свой всепроникающий взгляд, которого бывало достаточно, чтобы отбить у грабителя желание обчистить кассу. Тейт нервно постучал кулаком по подлокотнику и огляделся, но спасению прийти было неоткуда. Никого не интересовал их столик – кроме Дилана, от которого помощи ждать не приходилось. Винни только посмеивался, с наслаждением жуя манговый пирог и потягивая кофе. В конце концов Тейт сдался и посмотрел своему страху в глаза – светло-карие, бесстыжие, с россыпью переливающихся блесток на ресницах.

– Симпатичный, – сказала Агнес и улыбнулась.

Тейт зашелся в хриплом кашле, а Винни брякнул чашкой о блюдце.

– Да иди ты! Никакого проку от тебя.

– Ну прости, – развела руками Агнес. – Я его не знаю. А ну-ка…

Привстав, она потянулась к Тейту, перегибаясь через стол.

– Эй, ты бы не трогала его…

Винни уже знал, что бывает, когда к Тейту прикасаются без разрешения, и придержал Агнес за подол платья. Но, к его удивлению, Тейт лишь едва заметно вздрогнул, когда ее шустрые пальцы забрались ему за шиворот, и стал смиренно ждать, пока она закончит изучать ярлычок на его куртке. Вид у него был такой, будто его загнала в угол банда парней с битами. Удовлетворив любопытство, Агнес упала обратно на диван, и Тейт заторможенно потер шею.

– Ну, и что ты там вычитала? – вздохнул Винни.

– Подумала, вдруг вещь из лимитированной коллекции. Тогда мы бы быстро его вычислили. Но я даже не слышала про такую фирму. «Пигги рейдж» – ни о чем не говорит?

– Мозги у тебя лимитированные. Посмотри на него – он выглядит так, будто ограбил помойку рядом с цыганским табором.

Смех Агнес птицей пронесся по залу и, видимо, больно задел Дилана, потому что тот поднял свой давно опустевший стакан и громыхнул им по столу.

– Агнес! – позвал он так громко, что стриптизерша, спавшая на розовом парике, подняла голову и заозиралась. Но Агнес притворилась глухой.

Винни без капли сочувствия посмотрел на Дилана. Тот заслужил свою порцию страданий после того, как два часа не выпускал Агнес из машины, заставляя ее в чем-то сознаться. Вроде бы ему показалось, что она флиртовала со знакомым парнем на заправке. А может, и не показалось. В любом случае его реакция, как обычно, была несоразмерна ее проступку. Дилан всегда был несдержан в проявлении своих чувств, но хуже всего было то, что именно это Агнес в нем и привлекало. Иногда он заходил слишком далеко, и тогда она все же бросала его, но потом все равно прощала. Они расставались уже в третий или четвертый раз. Винни решил бы проблему, будь она в Дилане, но она была в том, что Агнес вечно выбирала неуправляемых и неприятных типов. Дилан, по крайней мере, был не таким агрессивным, как другие, – какой-никакой прогресс.

– Все не отстает? – уныло спросил Винни.

– Почти каждый день приходит. – Агнес принялась водить пальцем по краю блюдца. – Вот скажи мне, у тебя есть мечта?

– Мечта? Не знаю, может, и есть. Скорее цели. С чего вдруг спрашиваешь?

– У меня вот есть. Я мечтаю, что когда-нибудь проживу один спокойный день. В этот день я проснусь сама, а не от телефонного звонка, и без приключений доберусь до работы, не напоровшись ни на Люсиль, ни на алкаша, ни на кого-то из бывших одноклассников. До самого конца смены никто не припрется в кафе попить моей крови. А вечером не будет ломиться в мою дверь и орать под окнами. И по завершении этого чудесного дня я мирно усну, никем не потревоженная.

– Так себе мечта.

– Другой нет. – Агнес бросила на Дилана усталый взгляд. – Как же он меня достал.

«Так не прощай его», – подумал Винни, но вслух спросил:

– Может, я с ним все-таки поговорю?

– Ты-то? – Агнес скептически оглядела долговязую фигуру Винни. – Не стоит.

– Или он, – Винни указал на Тейта. – У него рука тяжелая.

Тейт одним лишь выражением лица дал понять, что если Винни не заткнется, то сам поближе познакомится с его тяжелой рукой. Но это только доказывало, что он бы вполне подошел на роль вышибалы. Агнес, усмехнувшись, подтолкнула к нему тарелку с остывающим пирогом.

– Ешь. Ты, наверное, голодный.

Тейт скривился, будто ему предложили выпить яду, и стал нервно теребить язычок молнии на куртке. Откровенно разглядывая его, Агнес обняла Винни за руку и прильнула к нему щекой. Тот безысходно вздохнул, не найдя в себе силы отстраниться. Винни редко жалел о том, что проявил к кому-то доброту, но в случае Агнес это стоило ему слишком дорого. Из-за нее в первую очередь его так изводили мысли о данном когда-то слове, поэтому лучше всего было бы вовсе с ней не видеться и не взращивать в себе новые сомнения. Но у Винни не хватало выдержки.

Опустив глаза, он с грустью посмотрел на улыбающегося робота Пиколя на тонком запястье Агнес. Жвачки «Робот Пиколь» она любила больше других и собирала вкладыши от них много лет. А потом потеряла альбом, в котором они хранились. Винни очень хорошо помнил день, когда это случилось: он все не мог понять, почему Агнес плачет из-за какого-то глупого альбома, хотя стойко переносит то, что действительно стоит слез. Взять того же Дилана. Тот, как и следовало ожидать, все же вскочил из-за стола и быстрым шагом направился к Агнес, на ходу выбрасывая вперед кулаки.

– Я торчу тут уже целый час!

Ничуть не смущаясь, он бесцеремонно уселся на диван рядом с Тейтом, скосившим на него неприязненный взгляд, и яростно тряхнул головой. Прядь напомаженных волос выпала из его прически и сосулькой нависла над носом.

– Тебе что-то принести или хочешь попросить счет? – спросила Агнес нарочито вежливо.

Винни привычным жестом заслонил ее рукой.

– Чего тебе, Дилан?

– Мне надо с ней поговорить. Пожалуйста, детка!

– Мы уже все выяснили, – измученно проговорила Агнес.

– Ничего мы не выяснили!

Поднявшись на ноги, Дилан с такой силой обрушил раскрытые ладони на стол, что чашки звонко подпрыгнули на блюдцах. Несколько капель кофе угодили на белую футболку Тейта, и тот флегматично уставился на расползающиеся по ткани пятна.

– Ты умрешь, если уделишь мне пять минут?!

– Я уже потратила на тебя гораздо больше времени!

– Может, хватит меня наказывать? Я же сказал, что сожалею. Хотя ты сама меня спровоцировала, так что не я один виноват! Хочешь довести меня до нервного срыва?

– Ты сам себя доводишь, мне и делать ничего не приходится.

– Скажи, чего ты добиваешься?

– Чтобы ты от меня отвалил!

Нижняя челюсть Дилана ходила ходуном – брызжа слюной, он распалялся все больше. Думая, как его утихомирить, Винни не заметил, с каким интересом Тейт поглядывает на руку, которую Дилан то поднимал в попытке ухватиться за Агнес, то снова опускал на стол. Почему-то Винни совсем не насторожило, когда в какой-то момент Тейт потянулся к вазочке со столовыми приборами. Он успел только уловить боковым зрением, как Тейт широко замахнулся, а в воздухе сверкнуло что-то металлическое. В следующую секунду саксофонную полудрему кофейни прорвал душераздирающий вопль:

– А-а-а-а-а-а!!! Какого хера?!

Нечеловеческий крик Дилана окончательно разбудил стриптизерш, и даже мистер Грошек в испуге выглянул из-за газеты. Извергая ругательства, Дилан расширившимися от шока глазами смотрел на свою руку, из которой торчала вогнанная в нее по самое основание вилка. Его предплечье стремительно покрывалось кровью. Ноги Дилана подкосились, и он медленно осел на пол.

– Ты больной?! – вскричала Агнес, гневно впившись взглядом в Тейта.

Истошно вопя, Дилан вытащил из трясущейся руки вилку и отбросил в сторону. С противным скрежетом она прокатилась по плиточному полу и остановилась у ног стриптизерш – взвизгнув в унисон, они шарахнулись от нее, как от гранаты. Агнес метнулась к Дилану, опустилась на колени и прижала к его ране подол фартука.

– Придурок! – бросила она в Тейта, поднявшегося из-за стола вслед за подскочившим Винни.

Тейт отпрянул, будто его толкнули в грудь. Его лицо, секунду назад ожесточенное, теперь выражало досаду и что-то сродни недоумению по поводу поднявшегося хаоса. Мистер Грошек, стриптизерши, Агнес, Винни и Дилан – все смотрели на него с ответным замешательством, приправленным щепоткой страха. Потом в колонке под потолком что-то заскрежетало, и все подняли головы.

«А теперь мы послушаем редкую студийную запись мини-оркестра Барри Перельмана», – объявил певучим голосом радиоведущий. И меланхоличный саксофон сменила бодрая фортепианная музыка.

Глава 3
«Леонардз блюз»

Я так долго шел по этим улицам,

Что уже не знаю, куда они ведут меня[5]5
  Beck – Volcano.


[Закрыть].

Какое-то время Винни и Тейт молча шли по Грязной улице мимо караоке-баров, комнат с игровыми автоматами и музыкальных лавок, клокочущее нутро которых обязательно затянуло бы Винни, если бы он мог слышать что-то кроме нестихающих воплей Дилана в своей голове. Даже гитарное соло Кита Ричардса было не в силах их заглушить. Сцепив руки на затылке, Винни смотрел в раскинувшееся над городом небо и подыскивал слова, чтобы облечь в них пережитое потрясение. Подходящие все не находились, поэтому он просто спросил:

– Что это, мать твою, было?

Тейт не ответил, продолжая скользить апатичным взглядом по цветастым вывескам.

– Нет, правда, – Винни требовательно уставился на него. – Зачем ты это сделал?

– Что сделал?

– Дурака из себя строишь? Ты продырявил бывшего парня моей знакомой!

– Она твоя знакомая? Я думал, вы друзья.

От внезапной перемены темы Винни растерялся. Тейт, конечно, верно подметил. Винни привык называть знакомыми всех подряд – даже тех немногих, кого подпустил на небезопасное для своего сердца расстояние. Это было нечестно, но помогало сохранять иллюзию независимости. Лучше так, чем искать определение отношениям, исход которых предрешен.

– Ну, я бы не сказал, что мы дружим…

– Ясно.

Одно короткое слово – и столько увесистого неодобрения. Винни не удержался от вопроса:

– Что тебе ясно?

– Ясно, почему ты сам его не продырявил.

– Эй, ты ни черта не знаешь, понятно? Агнес терпеть не может, когда вмешиваются в ее личную жизнь. С тем уродом она все равно сойдется не сегодня завтра, так что в моей помощи она не нуждалась. В твоей и подавно.

– Мне так не показалось.

– Ну да. То-то она благодарила тебя со слезами на глазах. Так это что, подкат такой был? Знаешь, есть более здоровые способы приударить за девушкой.

«Здоровые, но не всегда действенные», – мысленно поправил себя Винни. Вообще-то, демонстрация грубой силы была не худшим способом произвести на Агнес впечатление. Однажды она запала на парня, который на спор разбил о лоб бутылку из-под сидра. Вот только Тейт не походил на человека, жаждущего кого бы то ни было впечатлить.

– Так что, я угадал? – продолжил допытывать Винни.

– Просто не люблю, когда лезут в мое личное пространство.

– Уверен? Когда Агнес в него залезла, ты не очень-то возражал.

– Я не бью женщин.

– Какой молодец. А всех остальных, значит, можно лупасить без разбора?

– Мудаков можно.

– С чего ты взял, что Дилан мудак? Ты его даже не знаешь.

– Я ошибся?

– Ну, так-то нет… – Винни поверженно опустил руки. – Все равно это не повод его калечить. Мне ты тоже врезал, потому что я мудак?

– Нет, ты просто застал меня врасплох.

– Приятно слышать. Но, чтоб ты знал, менее больно мне от этого не стало. Может, стоит поработать со своей агрессией? Нельзя вот так кидаться на людей.

– Почему нельзя? – Тейт посмотрел на Винни с таким сбивающим с толку непониманием, что тот неосознанно замедлил шаг.

– Что, прости?

– Почему нельзя? – повторил Тейт.

Винни остановился, даже не заметив, что они подошли к бильярдной «Карлито», у которой умные люди предпочитали не задерживаться. В тени ее крыльца курили четверо мужчин в лакированных ботинках и атласных рубашках под расстегнутыми пиджаками. Несмотря на деловые костюмы, вид у всех был неотесанный. Почти у каждого из-под одежды выглядывали цветные татуировки. Один из курильщиков – худощавый белобрысый тип с перевязанной рукой – поигрывал перочинным ножиком и отчитывал остальных, уничтожающе глядя на них поверх солнцезащитных очков.

– Потому что, Тейт, насилие – это путь в никуда! – воскликнул Винни громче, чем собирался, и проходившая мимо женщина испуганно отскочила в сторону, прижав к груди сумочку. – Сечешь?

– Нет.

У бильярдной тирада совсем иного толка резко оборвалась. Карлитосы – так в городе окрестили членов банды, официального названия которой уже никто не помнил, – заинтересованно обернулись и закурили в сторону Винни. Самый молодой из них, с густой черной шевелюрой и крупным носом с горбинкой, явно от перелома, улыбнулся Тейту и по-армейски отдал ему честь. Тот лишь мельком кивнул в ответ, но от Винни не укрылся этот короткий обмен приветствиями.

– Ты их знаешь?

– Вроде того.

– Это многое объясняет.

– Так что там с насилием?

Уловив издевку в голосе Тейта, Винни все же уверенно произнес:

– Насилие порождает другое насилие, а его на свете и так предостаточно. Намного приятнее жить в мире, где жизнь и благополучие человека чего-то стоят. Будет здорово, если ты тоже внесешь свою лепту.

– Кому приятнее? – уточнил Тейт.

Винни озадаченно моргнул:

– Что значит «кому»?

– Ты говоришь так, будто это всеобщее благо. Но в таком мире приятней жить только слабакам вроде тебя, разве нет?

Белобрысый и парень покрупнее, с татуировкой осы на шее, многозначительно переглянулись. По лицу Винни пробежала тень. Из-за тщедушного телосложения и склонности к избеганию конфликтов его часто недооценивали. И очень напрасно.

– А ты предпочел бы жить в мире, где все решает сила, и плевать на остальных? Такие порядки у твоих приятелей из бильярдной?

– Почему мне должно быть не плевать на других людей?

– Тебя кто воспитывал, стая волков?

Что-то в груди Винни зябко съежилось, и он неприязненно поджал губы, но по-настоящему разозлиться не смог. Вглядевшись в серьезное лицо Тейта, он не увидел в нем ни цинизма, ни жестокости: Тейт будто ждал, что его убедят в чем-то, во что он и сам хотел бы поверить. Только у Винни не было ни желания, ни времени этим заниматься.

– Никто никому ничего не должен, Тейт. Если тебе нравится тусить с отморозками, дело твое.

– Эти отморозки тебя услышат. Не боишься?

– Меня часто бьют, я привык.

Однако мазохистом Винни не был, поэтому решил все же попридержать язык. Взъерошив волосы, он зашагал дальше по дороге, провожаемый насмешливыми взглядами карлитосов. Тейт потащился следом.

– Значит, считаешь их отморозками? – спросил он немного погодя.

– А ты нет?

– Ну, они же не органами на черном рынке торгуют. Так, подпольное казино и займы.

– Святые люди.

– Я встречал хуже.

– Сочувствую.

– Если человек залезает в долги, которые не может потянуть, разве это не его ответственность?

– О, это мое любимое оправдание подлости.

– В чем подлость?

– В том, как ты распоряжаешься чужой слабостью, Тейт. Неважно, кто виноват и чья ответственность. Важно, что тобой движет. Одни идут в волонтерство, чтобы помогать страждущим, другие – ставят людей на счетчик. Но ты, я думаю, и сам все прекрасно понимаешь.

– Может, не понимаю.

– Ради бога, ты определил в Дилане мудака за полторы минуты.

Пора было заканчивать этот спор. Винни любил порассуждать о морали, но настраивать против себя того, кто ему нужен, было бы крайне недальновидно. Иногда важнее получить желаемое, а не оказаться правым.

– Короче, мне все равно, просто имей в виду: нам очень повезло, что Агнес утихомирила своего баклана и что в кафе не было посторонних. Кто-то мог вызвать полицию. Сам же говорил, что не хочешь светиться. Если это действительно так, то первое, что ты должен сделать, – это перестать втыкать вилки в людей!

Тейт хмыкнул и повел Винни за собой через Тенистую улицу. Вскоре они свернули в заброшенный переулок за круглосуточной аптекой – именно там Тейт, по его словам, обнаружил себя без памяти три недели назад. На первый взгляд в этом месте не было ничего примечательного. Зарешеченные окна домов и покрытые копотью стены. Узкая дорога, в дальнем конце которой стоял покореженный джип без стекол и передних колес. Желтая трава, клочьями торчащая из-под побитой каменной кладки. Косые солнечные лучи едва пробивались сюда, а эхо шагов уносилось далеко вперед – в Тихих Липах было много таких укромных уголков, и все же Винни, осмотревшись, взволнованно потер руки. История с вилкой тут же вылетела у него из головы, а в груди взметнулось предвкушение чего-то значимого.

– Ну, и зачем мы сюда пришли? – спросил Тейт.

– Хочу кое в чем убедиться.

Пространственные аномалии почти всегда оставляли следы. Хорошо постаравшись, вполне можно было почувствовать отголоски затянувшегося разлома, поэтому, закрыв глаза, Винни попытался сосредоточиться. Почти на минуту в воздухе повисла звенящая тишина. Увы, никаких характерных покалываний в теле не возникло и голова не начала кружиться, но это было объяснимо: с момента возникновения разлома прошло уже много времени. Видимо, он затянулся почти сразу. И все же что-то необычное Винни ощутил совсем рядом. Его ищущий взгляд переместился на ржавую водосточную трубу, вокруг которой образовалась импровизированная свалка: на мокрой дороге в художественном беспорядке лежали обертки от жвачек, окурки и пустые пивные бутылки. Потирая зудящий загривок, Винни шагнул в эту кучу мусора и потянулся к хлипкому прозрачному зонту, который кто-то заткнул за трубу.

– Это я, пожалуй, возьму с собой.

– Зачем? – Тейт брезгливо поморщился.

– Затем, что это отличная вещь.

С воинственным кличем Винни сделал резкий выпад в сторону Тейта, выкинув зонт перед собой, как рапиру. Его острый кончик почти уперся Тейту в живот, но тот не то что не дернулся – даже не моргнул. Только посмотрел на Винни как на идиота.

– Ты робот, что ли? – с досадой буркнул Винни.

Он встряхнул зонт, и с него осыпалось, мгновенно потухнув в воздухе, несколько ярких искорок. А вот это было уже любопытно. Нечто подобное Винни видел лишь раз, когда они с Пайпер охотились на заблудшего призрака в вымирающей горной деревушке. Вернее, Пайпер охотилась, а Винни, как обычно, напросился вместе с ней. Сама она редко звала его с собой. В любом случае, если память ему не изменяла, этот зонт в будущем мог сослужить ему хорошую службу.

Тем временем Тейт лишь удивленно вскинул брови и ничего не сказал.

– Притворишься, что не заметил? – усмехнулся Винни.

– Что это было?

Винни с самодовольным видом повертел зонт в руке. Обычно он не раскрывал такие тайны кому попало, но Тейт был шкатулкой с кодовым замком, который ему предстояло взломать, и к нему нужен был особый подход. В сложных ситуациях Винни всегда полагался на мягкую силу. К тому же он догадывался, что Тейт не потерпит давления.

– Как бы тебе объяснить, Тейт… – закинул он удочку. – Любая пространственная аномалия, а в особенности образование разлома между мирами, сопровождается выбросом особой энергии. Такая энергия способна наделять самые обычные предметы, оказавшиеся поблизости, необычными свойствами. Да и не только предметы. Поэтому я очень хочу проверить, как будет вести себя в быту этот зонтик.

– Не только предметы? – на скупом на эмоции лице Тейта впервые промелькнула искренняя заинтересованность.

– Не только.

– Какие свойства? О чем ты говоришь?

– Хочешь знать? – Винни улыбнулся, поняв, что Тейт заглотил наживку. – Тогда приходи сегодня вечером в мой магазин. Прости, но сейчас мне пора бежать, есть кое-какие дела.

– Я не приду.

– Зря. Сегодня особенная ночь.

– Тем более не приду, – опасливо сказал Тейт.

– Да не будь ты таким подозрительным!

Внезапно набежал ветер, с шумом подняв в воздух дорожную пыль и иссохшие осенние листья. Винни вжал голову в плечи и повыше застегнул косуху, подумав о том, что пора надевать под низ что-то посолиднее растянутой майки.

– Ладно, пойдем отсюда.

Сунув зонт под мышку, он развернулся и направился к выходу из переулка. Тейт с угрюмым видом поплелся за ним. Они уже почти нырнули в людской поток, как вдруг Винни преградил Тейту путь рукой и утащил его за угол дома.

– Какого черта? – Тейт возмущенно вырвался.

– Тсс! – прижав палец к губам, Винни осторожно выглянул на улицу.

У маленькой частной пекарни, в прошлом году открывшейся рядом с аптекой, околачивался хорошо знакомый ему мальчишка в горчичном комбинезоне. Безразличный к ароматам кофе и свежей сдобы, он явно поджидал кого-то, бесцельно катаясь туда-сюда на потрепанном скейте.

– Кто это? – спросил Тейт.

– Кайл.

– Что за Кайл? Почему ты от него прячешься?

– Потому что некоторым людям лучше лишний раз не попадаться на глаза.

О том, что его могут вспомнить, если он примелькается, Винни умолчал. В двух словах это все равно было не объяснить. Не обращая внимания на крайнюю степень раздражения вперемешку с недоумением во взгляде Тейта, Винни достал бумажник и принялся поспешно отсчитывать купюры.

– Слушай, я, пожалуй, пойду другим путем. Купишь нам пива? Заодно поешь чего-нибудь кроме чипсов.

– Хочешь, чтобы я за пивом метнулся? Совсем охренел?

– Да ладно тебе. Из нас двоих у тебя наверняка больше свободного времени. Сделай одолжение.

– У тебя целый ящик был. Ты что, уже все выдул?

– Это был маленький ящик! – обиделся Винни. – Короче, поищи «Леонардз блюз». Это лучшее пиво в мире, ты обязан его попробовать.