Текст книги "Разломы"

– А что, если я вру и она лежит на кухне без сознания? – подначил Тейт.

– Ты бы не бросил женщину умирать, чтобы выиграть спор.

– Уверен? Может, я ужасный человек – допусти хотя бы такую мысль.

– Никто не заслуживает, чтобы его без причины считали ужасным человеком!

Тейт издевательски улыбнулся краешком губ:

– А тем временем она умирает в луже рассола.

– Ой, да иди ты в… – начал было Винни, но споткнулся о предупреждающий взгляд Тейта. – В общем, мне и так не по себе, тут творится что-то жуткое. Видел надпись в подъезде?

«Сам-то как думаешь?» – прочел он у Тейта на лице.

– Над дверью в эту квартиру, Тейт, написано «ВЕДЬМА» огромными красными буквами. На испанском. Не знаю, как тебе, а мне все это не нравится!

– Испанский – это язык?

– У вас там что, нет Испании? – изумился Винни и тут же застыл – где-то позади него раздалось приглушенное шуршание. Всего на миг, прежде чем все снова стихло. Но Винни мог поклясться, что ему не показалось. Он судорожно сглотнул и с надеждой посмотрел на Тейта: – Ты слышал?

Судя по ошарашенному виду, Тейту нечем было его утешить.

– Слышал. У тебя за спиной, в шкафу.

– Восхитительно.

У Винни по коже пробежал холодок. «Что ж, – подумал он. – Надо просто делать ноги, пока не поздно». Но привести этот блистательный план в действие ему не удалось, потому что Тейт оказался проворнее – шагнул к шкафу и одним рывком распахнул обе дверцы.

– Спятил? – возмутился Винни, но не услышал себя, потому что его голос заглушил пронзительный визг.

Винни отпрянул, зажимая ладонями уши. Тейт тоже отскочил назад, корчась от разрывающего барабанные перепонки звука, а из недр шкафа вдруг высунулись две дрожащие руки и закрыли дверцы. После этого визг оборвался и вновь послышался лишь легкий шелест одежды. Тейт пораженно уставился на Винни. Тот смущенно кашлянул. Потом подвинул Тейта в сторону, галантно завел руку за спину и постучался в дверцу шкафа.

– Мисс Фэй, не бойтесь. Это Винни, я записан к вам сегодня на половину четвертого.

* * *

Не зная, куда себя деть от грызущего изнутри стыда, Винни слушал, как где-то на кухне звенит посуда и глухо хлопают ящики – мисс Фэй заваривала кофе. Конечно, это был только предлог: на самом деле застигнутая врасплох и едва не доведенная до инфаркта женщина использовала это время, чтобы прийти в себя, смыть с лица косметическую маску и снять бигуди. Винни укоризненно посмотрел на Тейта, у которого хватало наглости улыбаться.

– Я смотрю, ты веселишься.

– Просто у тебя такой напыщенный вид.

– Пытаешься меня задеть, потому что проиграл? Это неспортивно, Тейт.

Но Тейт не преувеличивал – Винни и правда излучал чувство умственного и нравственного превосходства, сидя по-турецки на расшитой подушке с бахромой, аккурат под павлиньим пером, вставленным в лапы вырезанной из дерева мартышки. Он был словно создан для окружавшей его экстравагантной обстановки. Мисс Фэй завела гостей в мрачное помещение с высокими окнами, занавешенными парчовыми шторами, и усадила за низкий столик в центре, обложенный декоративными подушками. Все остальное пространство комнаты занимали многочисленные статуэтки: в основном гипсовые и деревянные фигурки людей, животных и мифических существ.

– И все-таки, – тихо проговорил Винни, – хоть убей, не помню, чтобы мне приходило сообщение о переносе сеанса. Неужели ушло в спам?

Он рассеянно оглядел столик, уставленный свечами и всевозможной магической атрибутикой: здесь были карты, зеркальце, подпаленные листы с нечитаемыми символами, пучки сухих трав – от них исходил густой пряный запах, которым успело пропитаться все вокруг. Тейт, не в силах его больше выносить, закрыл нос воротом футболки.

– Не растягивай, – Винни дернул ее вниз.

Тейт многозначительно посмотрел на линялую салатовую майку Винни, которая выглядела так, будто ее пожевал верблюд. Винни смущенно запахнул куртку.

– Это просто тряпка, а на тебе футболка моего отца, – нагло соврал он, пользуясь единственным, что получил в подарок от своего непутевого родителя, – возможностью иногда надавить на жалость. – Она дорога мне как память.

– Ну и повесил бы ее в рамочку.

Не прокатило. Винни и сам понимал, что занудствует из упрямства. Он становился раздражительным, когда что-то давно запланированное шло наперекосяк.

– Твой отец считал себя «самой хорошенькой звездой»?

Винни покосился на надпись у Тейта на футболке и неохотно признался:

– Понятия не имею, кем он себя считал. Я с ним лично не встречался.

– Он умер?

Сердце Винни сжалось. Это был тот самый вопрос, ответ на который он отчасти сочинил, в чем теперь раскаивался. Но ему дали повод. Если бы Пайпер не начала говорить о его отце в прошедшем времени: «Он любил макать картошку фри в мороженое, мамкин извращенец». Если бы не обмолвилась между делом, что больше Винни не стоит ждать того, кто все равно не стал бы его искать. Если бы ее взгляд не был таким поблекшим в ту ночь, когда она отдала ему фотографию и ушла, ничего не сказав, – может, тогда Винни бы и в голову не пришло связать исчезновение людей с того снимка со смертью. Но теперь он не мог отделаться от этой настойчивой мысли, которая подчиняла себе, взывала к совести и мешала слушать внутренний голос.

– Умер вроде. Но не виделся я с ним не поэтому. Просто он предпочел мне других детей, которых ему родила законная жена.

– Никогда не хотел с ним пообщаться?

– Зачем?

Чего Винни хотел, не имело значения. У него все равно не было ни номера отца, ни его адреса. Все, что у него было, – это старенький телефон-раскладушка, который Пайпер оставила десять лет назад, выходя из дома, потому что планировала вскоре вернуться. Еще ее дневники, записная книжка, блокнот с рецептами. Но сохраненные в них контакты оказались бесполезны.

– Сам же говоришь, надо давать людям шансы.

– Свой он просрал.

Тейт понимающе кивнул.

– Значит, «самая хорошенькая звезда» – это ты?

– Конечно. Не видно? – Винни чарующе улыбнулся. – А еще это название песни Дэвида Боуи. Только, умоляю, не спрашивай, кто это, мне больно от одной мысли, что ты никогда не слышал его музыки… Черт, долго она там? – Он прислушался к доносящимся из кухни звукам. – Я не успокоюсь, пока не выясню, откуда у тебя наша визитка.

– Может, просто спросишь ее, где твоя мать?

– Не сработает. Я же уже объяснял, вселенная сопротивляется, когда я пытаюсь напрямую это выяснить.

На лице Тейта появилось скептическое выражение.

– Не веришь? Что ж, я тебя не виню. Но это правда. Если я спрошу мисс Фэй про Пайпер, обязательно произойдет что-нибудь, что все испортит. Потолок обрушится, прилетит НЛО, наступит конец света – что угодно, но гадание не состоится.

Такое случалось уже много раз. Было бы здорово списать все подобные неудачи на происки высших сил, их немилость или своеобразное чувство юмора. Но, хоть Винни и не хотел признавать это, он подозревал, почему вселенная так с ним поступает. Подозревал, что сам провоцирует ее на сопротивление, сам подсказывает свои уязвимые места. Что все это – его вина.

– Попытка – не пытка, конечно. Но начнем с тебя. Раз уж мне тебя зачем-то подсунули, значит, я должен копать в этом направлении. Уверен, так будет больше толку.

– Подсунули? – усмехнулся Тейт.

Он хотел продолжить разговор, но в этот момент в комнату вошла мисс Фэй с двумя фарфоровыми кружками в руках.

– Ну, как вы тут?

Винни вжал голову в плечи. Он не успел морально подготовиться к встрече с Розамунд. Мисс Фэй была полноватой женщиной среднего роста, лет сорока на вид. У нее были изящные руки, короткие кудрявые волосы и простоватое крупное лицо с непропорционально маленькими глазами, густо подведенными фиолетовыми тенями. Поверх пеньюара, в котором гадалка выскочила из шкафа, теперь был накинут шелковый халат с широкими рукавами, отороченными кисточками. На ногах женщины красовались остроносые мюли в восточном стиле, а на голове – тканевая повязка, схваченная брошью.

Мисс Фэй поставила кружки на стол, и к дурманящему запаху трав примешался терпкий аромат кофе.

– Угощайтесь. Готовлю я не очень хорошо, но кофе у меня получается отменный. – Гадалка тяжело опустилась на одну из подушек.

Винни из вежливости помешал напиток ложечкой и уточнил:

– Вы же не на кофейной гуще будете гадать?

Мисс Фэй хищно сощурилась и постучала по столу пурпурными ногтями.

– Мне бы вообще не стоило вам гадать после того, что вы выкинули. Я, конечно, сожалею, что пришлось перенести встречу, но, святая Дева Мария, о чем вы только думали?!

– Простите, нам ужасно стыдно, – пробормотал Винни и хлестко взглянул на Тейта. – Правда, Тейт?

Тейт, изучавший акварельный узор на кружке, поднял голову. Стыда в его физиономии было ни на грош.

– Так вы, значит, только вчера вернулись? – Винни поспешил перетянуть внимание гадалки на себя.

– Да, и я крайне тяжело переношу смену часовых поясов. – Мисс Фэй взяла со столика спичечный коробок и, чиркнув спичкой, принялась зажигать свечи в стеклянных баночках. – Я была уверена, что на дворе ночь, когда услышала, как кто-то лезет ко мне через балкон.

– Почему вы спрятались в шкафу?

– Я хотела выбежать из квартиры, но поняла, что не успею открыть все замки, – пришлось прыгать в шкаф.

– От кого же надо было так замуровываться?

Мисс Фэй выразительно наклонила голову, предлагая Винни самому додумать ответ. Он закусил губу, чувствуя себя еще бо́льшим болваном.

– Потом я услышала, как дверь отпирают – явно для кого-то. Мне показалось разумным не бежать к преступнику прямо в руки.

– Да, логично, – признал Винни.

Мисс Фэй продолжала зажигать свечи, и, по мере того как над столом с тихим треском загорались новые огоньки, лицо гадалки приобретало все более загадочное выражение. Сгустившиеся тени резко очертили его, и в нем появилось что-то дьявольское.

– Как вам жилось в монастыре? – Винни попытался возобновить беседу.

– Превосходно. Единение с природой, отрешение, духовные практики, – голос Розамунд звучал обволакивающе. – К этому быстро привыкаешь. Сами видите, я даже забыла включить телефон. В такой профессии, как моя, необходимо время от времени перезагружаться, проходить своего рода очищение. Иначе с ума сойдешь.

«Значит, дело в этом», – внушал себе Винни, испытующе глядя на гадалку и прислушиваясь к ощущениям. Несмотря на мистический образ, от мисс Фэй совершенно не исходило энергетических потоков, свойственных людям со способностями. Даже от Тейта фонило больше. Но, возможно, Розамунд настолько успешно «почистилась» в своем монастыре.

– Должно быть, непросто вот так сорваться куда-то.

– Почему? – Мисс Фэй бросила обуглившуюся спичку в лужицу воска под свечой.

– Я слышал, к вам ходит много людей. Вряд ли для того, чтобы рассказать, как им хорошо живется. Нелегко собраться и уехать, когда ты всем так нужен.

– Пожалуй… – Придвинув к себе корзинку с цветными переливающимися камушками, гадалка начала выкладывать их в круг в центре стола. – С вами тоже произошло что-то плохое? Полагаю, да, раз вы вот так вломились в мой дом.

– А не мы должны задавать вопросы? – встрял в разговор Тейт. – Скажите сами, зачем мы здесь.

Винни пихнул его локтем:

– Мисс Фэй – специалист узкого профиля. Ее ви́дение просыпается, когда она вступает в контакт с хрустальным шаром.

– Тогда пусть вступит в контакт и скажет.

Мисс Фэй опустила на стол последний камушек и оскорбленно воззрилась на Тейта.

– Послушайте, юноша. У нас здесь не экзамен, чтобы вы меня проверяли. Репутацию не для того зарабатывают, чтобы потом каждому умнику что-то доказывать. Не устраивает – вставайте и уходите, никто вас удерживать не будет.

Дальнейшие препирательства Винни пресек брошенным на Тейта категоричным взглядом. Тейт поднял руки в знак капитуляции, и Винни с улыбкой повернулся к мисс Фэй:

– Владейте нами!

Недобро глянув на Тейта, гадалка достала из-под стола хрустальный шар на подставке в виде трех львиных лап. Он выглядел почти новым. В его чистой и гладкой поверхности отражались трепещущие языки пламени, а внутри густо клубилось седое марево, похожее на утренний туман. Мисс Фэй деловито водрузила шар в центр круга из камешков, и марево всколыхнулось, начав медленно кружить воронкой.

– Что ж, не будем терять время. Объясняю один раз. Сейчас мы все возьмемся за руки, и кто-то из вас задаст вопрос, после чего каждый должен будет повторять его про себя и сосредоточенно смотреть вглубь шара. Важно направить на него всю нашу энергию и все наши чаяния. Ни в коем случае нельзя разжимать руки, совершенно недопустимы перемигивания и шуточки. Лучше вообще не разговаривать. Всем все ясно?

– Ясно, – отрапортовал Винни.

– Тогда приступим.

Мисс Фэй положила руки на стол ладонями вверх.

– Без этого никак не обойтись? – поморщился Тейт.

Вместо ответа Винни бесцеремонно схватил его за руку. Обреченно вздохнув, Тейт позволил гадалке сделать то же самое. Когда круг замкнулся, мисс Фэй приглашающе кивнула, и Винни громким шепотом произнес:

– Короче, мой бритоголовый приятель частично потерял память, и мы бы хотели узнать, что с ним случилось в тот день, который он забыл. Или два дня, всякое бывает. Но, скорее всего, день. Что там было?

Гадалку такая формулировка удивила, но, ни о чем не спрашивая, она принялась вглядываться в мутное нутро шара. Винни попытался, как и было оговорено, последовать ее примеру, но оторвать взгляд от мисс Фэй оказалось непросто. В блуждающих отсветах пламени она выглядела грозно и неотразимо. Ее темные глаза и камни в ее перстнях ослепительно мерцали, а в изгибе бровей и позе было что-то царственное. Гадалка долго молчала. Все это время ладони ее оставались холодными, а лицо – непроницаемым, но вот она склонилась чуть ближе к шару, и на ее губах заиграла призрачная улыбка.

– Я вижу! – начала она вкрадчиво. – Вижу человека. Кажется, это мужчина, но я не уверена… Впрочем, да, точно мужчина. – Сделав сиплый вдох, она крепче сжала руки, и Тейт недовольно скривился. – У него покрытое пятнами лицо и ямочка на подбородке. На голове – коричневая фетровая шляпа…

Веки мисс Фэй мелко подрагивали. В пляшущем колдовском свете казалось, что окружающие стол фигурки ожили и озлобленно ощерились. Все это создавало впечатление, будто в комнате происходит что-то поистине важное, но стоило Винни посмотреть на шар, как все его волнение и вся торжественность момента разом испарились.

– Подождите, – прервал он гадалку. – Подождите секундочку.

Блаженно-потустороннее выражение стерлось с лица мисс Фэй.

– В чем дело? Сказано же было, не разговаривать!

– Да-да, я помню, – Винни перевел непонимающий взгляд с гадалки на шар и обратно. – Просто я не совсем… Вы, кажется, сказали, что что-то видите?

– Да. А что вас смущает?

– Но… – Винни заерзал на подушке. – Как вы можете что-то видеть? Шар же мутный.

Мисс Фэй недоуменно моргнула.

– Не поняла. Напомни, дружочек, у кого из нас дар? Разумеется, ты не можешь видеть в шаре то, что вижу я!

– Это само собой. – Винни аккуратно высвободил руку из крепкой хватки мисс Фэй, и Тейт с облегчением вырвал свою. – Но так уж вышло, что я немного разбираюсь в хрустальных шарах, хоть это и не мой профиль. И я точно знаю, что в них невозможно ничего увидеть, пока дымка не развеется. Это никак не зависит от того, насколько вы хорошая гадалка.

Мисс Фэй выпрямилась.

– На что ты намекаешь?

– Я не намекаю, я прямо говорю.

В голосе Винни больше не было извиняющихся ноток. Он смотрел на гадалку с откровенным упреком. Та вместо оправданий шарахнула ладонью по столу, отчего камешки подскочили на месте, а свечи чуть не попадали на пол.

– Ну, знаете! Раз вы такие ученые, то сами себе и гадайте!

Мисс Фэй подобрала подол халата, собираясь встать, но вдруг застыла на месте и прислушалась. В глазах ее появился испуг. Винни тоже навострил уши и глянул в сторону коридора – звук доносился оттуда. Тягучее поскрипывание, будто кто-то поворачивает дверную ручку.

– Что это? – Винни придвинулся ближе к Тейту.

– Кажется, кто-то хочет войти, – равнодушно заключил тот.

Как только он это сказал, в дверь отчаянно заколошматили. Мягкая обивка не спасала – казалось, от громоподобных ударов сотрясается вся квартира.

– Эй, Розамунд! – раздался из подъезда раскатистый мужской голос. – Ты дома? А ну открывай!

Помертвев от страха, гадалка опустилась в прежнюю позу. Руки ее затряслись, и даже в свечном полумраке было видно, как они побелели.

– Не откроете? – поинтересовался Тейт.

Гадалка взглянула на него затравленной лисицей.

– Я знаю, что ты дома, Розамунд! – надсадно кричал мужчина, не переставая долбиться в дверь. – Дочь слышала, как ты вошла! Кому сказал, открывай! Моя жена на прошлой неделе умерла, слышишь ты, ведьма?! Ты обещала, что она не умрет!

– У него испанский акцент, – заметил Винни, прячась за спину Тейта.

Посмотрев на него как на придурка, Тейт поднялся на ноги и направился к выходу из комнаты.

– Куда ты?! – истерично взвизгнула мисс Фэй.

– Пойду открою. Там, похоже, что-то срочное.

– Не смей! – распластавшись по полу, гадалка в отчаянии ухватила Тейта за штанину.

– Вы хотите нам что-то рассказать? – Тейт холодно посмотрел на нее. – Тогда мужик, конечно, подождет.

Мисс Фэй сокрушенно выдохнула:

– Хорошо, только умоляю, не открывай дверь! Я все скажу.

После того, как все расселись по местам, дверь еще долго ходила ходуном, и Винни уже забеспокоился, что она не выдержит и разлетится в щепки. Но, ничего не добившись, разгневанный мужчина все-таки ушел, выкрикнув напоследок что-то грубое на испанском. Спускаясь по лестнице, он пнул перила, и по подъезду пронесся тугой протяжный гул. Потом все стихло.

– Ладно, только между нами, – спешно заговорила гадалка. – Я уже очень давно увлекаюсь эзотерикой, ясно? Каюсь, даром с детства не наделена, но, хоть вы мне и не поверите, я клянусь могилой своей бабушки, что с этим хрустальным шаром у меня получилось вступить в контакт! Я нашла его на барахолке и сама удивилась, когда поняла, что вижу в нем всякое. Прошлое, будущее, настоящее – все видения оказывались правдивыми, грех было этим не воспользоваться. Понимаю, звучит как бред, но можете спросить у моих старых клиентов, я не вру! Все было хорошо, пока видения вдруг не пропали. Не знаю, что случилось. Ну, и что мне оставалось делать? Люди сами шли, а я уже уволилась из страховой компании. Да, признаю, напортачила, особенно с Хосе, но это как-то само вышло!

Когда мисс Фэй закончила свой рассказ, комната погрузилась в такую чуткую тишину, что можно было услышать тиканье настенных часов. Молчание натягивалось струной, и, будто испугавшись, что оно лопнет, гадалка нарушила его первой:

– Честно, я не думала, что все так далеко зайдет.

– Понятно, – произнес Винни загробным голосом.

Мисс Фэй с мольбой посмотрела на Тейта, который, в отличие от Винни, не выглядел ни шокированным, ни рассерженным. Он насмешливо предположил:

– Может, ее сила внезапно пробудилась, а потом снова заснула?

Винни захотелось ему врезать.

– Не прикидывайся идиотом!

Не было у мисс Фэй никакой силы. У нее был уникальный в своем роде предмет вроде тех, что Винни хранил в комоде. И им вполне можно было пользоваться до тех пор, пока он не превратился в бесполезный кусок даже не хрусталя, а обычного дешевого стекла. От досады в душе у Винни будто взрывались петарды, и взгляд его стал острым, как только что наточенное лезвие. Мисс Фэй осоловело моргала. Она явно не ожидала, что самый любезный из троих ее визитеров может так пугающе смотреть.

– Значит, эти штуки в буквальном смысле разряжаются? – спросил Тейт.

– Да, если всплеск энергии, который через них прошел, был незначительным.

Теребя кисточки халата, гадалка растерянно слушала их разговор. Винни склонился над шаром и хмуро вгляделся в так и не рассеявшуюся дымку.

– Видимо, какое-то время шар работал исправно, поэтому мои информаторы ничего не заподозрили.

– В том-то и дело, что работал! – мисс Фэй тут же зацепилась за то, что могло ее оправдать. – Говорю же, я вовсе не собиралась никого обманывать, шар на самом деле показывал разные образы. Я всего лишь использовала подвернувшуюся возможность!

Она осеклась, считав в выражении лица Винни предостережение. Как будто проблема была в ее предприимчивости. Мисс Фэй могла бы свернуть лавочку сразу, как только шар начал барахлить, но она подключила свой актерский талант и теперь, скрываясь от обманутых клиентов, впопыхах собирала вещи при задернутых шторах.

– Что вы сказали тому мужчине? – только глухой не услышал бы в голосе Винни подавленного гнева. – Что его жена выздоровеет?

Мисс Фэй таращилась на него так, будто он был страшнее едва не слетевшей с петель двери и всех проклятий, брошенных в ее сторону.

– Что плохого в том, чтобы подарить человеку крупицу надежды?

Что в этом плохого? Винни ответил бы, но это бы уже ничего не исправило. У мисс Фэй было время понять, какие люди чаще всего обращаются к гадалкам. Многие из них и так потеряли что-то дорогое и были достаточно несчастны, чтобы отбирать у них еще больше. Но ее это не остановило.

Гадалка молчала, опустив в пол глаза, в которых не было сожаления – только испуг и желание, чтобы ее наконец оставили в покое. Понимая, насколько ей плевать, Винни испытывал жгучее разочарование. Он не мог придумать, как высвободить его, поэтому просто продолжал уничтожать мисс Фэй взглядом, пока Тейт не положил руку ему на плечо:

– Идем отсюда.

Винни уже слышал тихое рычание собак, доносившееся из неосвещенных углов комнаты. Слышал, как они перебирают лапами в нетерпеливом ожидании и как капает на пол слюна из их зловонных ртов. Они были готовы напасть. Винни ощутил это всем своим нутром и только поэтому позволил себя увести.

Он знал, что злится не на мисс Фэй, ведь в мире никогда не переведутся шарлатаны. А на себя за свою наивность и упрямое отрицание намеков вселенной. За свою глупую веру в людей, в шансы, в обещания, в значимость пережитых вместе невзгод, в искренность произнесенных слов.

В Пайпер.

* * *

Когда они вышли на улицу, оказалось, что уже начало смеркаться. Разгулявшийся ветер гнал куда-то россыпь опавших листьев, а желтоглавая липа еще шире раскинула ветви, будто хотела обнять все, до чего могла дотянуться. Тейту было все равно, как разрешится история с мисс Фэй, но теперь он не мог прогнать охватившее его беспокойство. Стоя поодаль, он молча наблюдал за Винни, который, задержавшись у дерева, тронул пальцами волнующуюся листву и окинул взглядом пока еще густую крону. Зыбкие тени затанцевали на его лице вместе с бликами от хрустального шара, который он прижимал к груди. В глазах Винни, его движениях и сгорбленной спине появилась какая-то тяжесть, сделавшая его неузнаваемым, – он напоминал покойника, уставшего притворяться живым человеком.

– Забавно, – тихо сказал Винни. – Не вернись она за вещами в день моей записи, мы бы ее упустили.

– Нам повезло, – Тейт сорвал с ветки сухой листок и повертел в руке.

– Дело не в везении.

– А что это, еще один знак вселенной? Тогда скорее для меня, а не для тебя. Я же задал ей вопрос. Может, она мне так ответила.

Винни повернул к Тейту свое неживое лицо:

– Вселенная не оставляет сомнений, отвечая на вопрос. Когда она заговорит с тобой, ты поймешь.

Тейт мог бы возразить. Мог бы сострить, что все-таки выиграл спор, но у него было такое чувство, что этим он добьет Винни. В том, насколько подавленным тот выглядел, было что-то противоестественное. С него будто содрали вместе с кожей парадную оболочку, и у Тейта в груди поселилась неприятная уверенность, что он невольно соприкоснулся с чем-то глубоко личным. С чем-то, не предназначенным для его глаз. Винни не производил впечатления легко ранимого человека, и вряд ли его бы расстроил до такой степени один лишь факт, что мисс Фэй оказалась мошенницей. Тейт чутьем угадывал в его болезненной реакции второе дно.

– Один плюс во всем этом есть, – сказал он, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. – Мы вернули твои деньги.

Винни вымученно улыбнулся:

– Слышал, как она себя выгораживала? Хренова дарительница надежды. Такие, как она, даже не понимают, что надежда может убить человека. Позитивное мышление помогает жить, я сам его адепт, но нельзя говорить людям, которые и так плохо соображают из-за горя, что достаточно верить в чудо, чтобы это чудо произошло.

Тейт сел на спинку скамьи и, спасаясь от ветра, накинул на голову капюшон.

– Вряд ли она об этом задумывалась. И большинство бы не стали. Люди просто хватаются за возможность, как она и сказала. Кто-то заходит в этом дальше других, вот и все. Ты тоже не святой. Извлекаешь выгоду из своего дара, который на тебя, по сути, с неба свалился. Мог бы помогать людям бескорыстно.

Винни удивленно уставился на Тейта:

– Я не альтруист, это правда. Но и не мошенник.

– Не помню, чтобы ты сокрушался, когда я отдал тебе украденную монету.

– Монету? Думаешь, я обрадовался, потому что ты обогатил меня на пару тысяч баксов?

– А что, нет?

– Ты за кого меня принимаешь? – пришибленно проговорил Винни. – И вообще, кража краже рознь, Тейт.

– В чем разница?

– Опять будешь делать вид, что не понимаешь? Или нравится слушать, как я говорю банальности? Одно дело – обокрасть невинного человека, которому и так несладко, и совсем другое – забрать у наглого воришки то, что ему не принадлежит. Про Робина Гуда слышал?

Тейт промолчал, но ответ был написан у него на лбу.

– Кто бы сомневался. Так вот знай: Робин Гуд был благородным вором, который грабил богачей, обиравших простой люд, и раздавал деньги нищим. Можно, конечно, поспорить о его методах, но негодяем он точно не был. Именно поэтому он до сих пор остается одним из популярнейших литературных героев в этом измерении. Хотя я не уверен, что была такая книга. Вроде это персонаж из народных баллад, но без разницы! – оживившись, Винни запальчиво заключил: – Суть в том, что не обязательно быть святым, можно просто не быть подонком!

– Ты очень хорошего о себе мнения.

– Что есть, то есть.

Тейт снова подумал о Бенджамине. Что бы сделал он, будь у него баллончик с краской, заставляющий людей его слушаться? Вряд ли просто носил бы его с собой для защиты.

– Ты никогда не использовал свою силу кому-нибудь во вред?

– Нет.

– Почему?

Винни пожал плечами:

– Это мой выбор. Мне нравится, что он у меня есть. В отличие от животных, например, которые вынуждены подчиняться инстинктам. Круто, что я могу подумать и сделать взвешенный выбор в пользу того, что считаю правильным. Даже если это не всегда в моих интересах. Так что, возвращаясь к твоему вопросу, почему тебе должно быть не плевать на других людей… Да, в общем-то, не должно. Но лично я, когда думаю о других, чувствую себя человеком. Сечешь?

Тейт препарировал Винни взглядом без наркоза.

– Невозможно всегда поступать правильно.

– «Правильно» – очень субъективное понятие. Каждый совершает за свою жизнь тысячу ошибок, но большинство из них почти ничего не значат. Реальное значение имеют какие-то, не знаю… Фундаментальные, принципиальные решения, которые определяют, кто ты есть.

– Например?

– Например, когда твой хрустальный шар перестает работать и тебе надо решить, будешь ли ты и дальше изображать из себя гадалку. Или взять моих родителей. Когда-то давно мой отец изменил жене, а потом сделал вид, будто меня не существует. Это все, что мне нужно о нем знать. Он не заслужил даже того, чтобы я уточнил у своей матери, жив он или мертв. Пайпер, конечно, тоже не идеальна. Между нами говоря, мать из нее была так себе. Она больше интересовалась загадочными исчезновениями и аномальными зонами, чем мной. Но мне пофиг, что она лажала. Я ценю тот важный выбор, который она сделала, – то, что она, в отличие от моего отца, меня не бросила.

– Поэтому ты теперь не можешь бросить ее?

Винни промолчал. Тейт подумал, что он и правда наговорил много банальностей, которые всегда звучат фальшиво из уст счастливых людей – тех, кому повезло с рождения и кто может позволить себе благородство. Но Винни не выглядел счастливым человеком. Хоть он и старался производить такое впечатление и, скорее всего, многих ему удавалось надурить, Тейт видел его насквозь. У Винни были точно такие же глаза, как и у тех детей, которые провожали Тейта, выбежав за ограду приюта. Может быть, поэтому то, что он говорил, не вызывало тошноту и не казалось слишком наивным. Такие люди не бывают наивными. Они знают, какой жестокой может быть жизнь, и если по какой-то причине продолжают давать ей шансы, то, наверное, с этим стоит считаться.