Текст книги "Разломы"

– Это твой магазин?

Винни представил себя со стороны – по-хозяйски развалившийся на диване панк с дюжиной сережек в каждом ухе и стопкой виниловых пластинок на коленях.

– Нет, я просто везде чувствую себя как дома.

Парень с сомнением склонил голову набок.

– Да, это мой магазин. Не похоже?

– Не особо.

Винни усмехнулся.

– Давно ты его открыл? – продолжил допрос незнакомец. – Кто-нибудь еще здесь работает?

Винни настороженно вцепился в парня глазами. Далеко не каждого любопытствующего следовало опасаться, и все же он привык быть начеку.

– Почему интересуешься?

– Странное место, чтобы открыть магазин.

– Ясно. Послушай… Как, говоришь, тебя зовут?

– Тейт.

– Тейт, я не люблю, когда суют нос не в свое дело. Об интервью мы с тобой не договаривались. Если у тебя есть сокровенный вопрос, я могу на него ответить, но сначала придется заплатить. Если хочешь что-то купить, то мне нужно, чтобы за тебя поручились. Ну а если вдруг ты пришел угрожать, грабить или дознаваться о чем-то, что тебя не касается, то правда не стоит. Тебе будет очень больно, и ты даже не сможешь вспомнить почему. Сечешь?

Подумав несколько секунд, Тейт коротко ответил:

– Нет.

В этом «нет» было столько искреннего недоумения, что Винни сразу стало неловко. Похоже, парень действительно был не в курсе, чем он промышляет.

– Окей, забудь, что я сказал. – Смущенно кашлянув в кулак, Винни попытался спрятаться в диванных подушках.

Тейт постоял еще какое-то время в раздумьях. Потом странно мотнул головой, будто не соглашаясь в чем-то с самим собой, и направился к выходу.

– Будь добр, переверни табличку на двери, – дежурно бросил Винни ему вдогонку.

Задержавшись, Тейт непонимающе посмотрел на него.

– Дверь открыта.

– Ничего страшного, – улыбнулся Винни.

Выполнив просьбу, Тейт ушел, и Винни вернулся к разбору пластинок – следующей на очереди была запись симфонического оркестра под управлением Ксавье Реверди. Без особых сожалений Винни бросил ее на пол.

* * *

С самого детства Винни привык прислушиваться к интуиции. Благодаря чутью он не раз вовремя сворачивал за угол и избегал столкновения с кем-то, кого не хотел видеть, или не давал обсчитать себя в бакалейной лавке. Если под носом у Винни творилось что-то неладное, его шея начинала краснеть и чесаться, а если вскоре должно было произойти несчастье, он не мог уснуть. Именно поэтому десять лет назад Винни не удивился исчезновению матери: он чувствовал надвигающуюся грозу, только не знал, что молния ударит в самое сердце. И именно поэтому последние несколько дней он не мог отмахнуться от подсознания, которое упорно нашептывало: «Гляди в оба!»

Началось все в то промозглое утро, когда Винни, не успев толком проснуться, спустился на улицу, чтобы принять новую партию «макулатуры» – время от времени он закупался антистресс-раскрасками, сборниками кроссвордов и бульварными романами, которые сам же с удовольствием читал, если их не удавалось продать. Так вышло, что заказ привез здоровяк Гэвин, с которым Винни давно не виделся, и пришлось задержаться, чтобы послушать его треп о жизни на побережье. Гэвин был рослый детина с открытым простоватым лицом и большим животом, на котором с трудом застегивались рубашки. Он мечтал стать актером и регулярно участвовал в онлайн-кастингах. Недавно ему наконец повезло, и он уехал из Тихих Лип, чтобы сыграть эпизодическую роль в низкобюджетном фильме, но потом вернулся в родной город и купил фургон, на котором днем доставлял товары со складов, а вечером – пиццу.

Винни уже несколько раз переносил встречу с Гэвином и теперь не решался сразу с ним попрощаться. Зябко потирая друг о друга голые щиколотки и кутаясь в наспех наброшенную на плечи косуху, он покладисто слушал доставщика, пока тот не заметил его домашние штаны и хлипкие резиновые шлепанцы.

– Заболеешь, – укорил его Гэвин и покачал головой.

Винни махнул рукой, подавляя зевок:

– Нормально.

– Ладно, мне уже пора ехать. На, распишись.

Гэвин протянул Винни накладную вместе с ручкой, и в этот момент на втором этаже дома хлопнула дверь. Кто-то порывом ветра пронесся вниз по пожарной лестнице, но мысли Винни были заняты другим, и он не обернулся.

– Слушай, я тут записал новое видео для прослушивания. – Забрав накладную, Гэвин открыл задние двери фургона и по пояс нырнул в мрачное нутро кузова. – Скину тебе, посмотришь?

– Если будет время…

Время у Винни находилось редко – Гэвин знал об этом и не обижался. Наверное, поэтому они до сих пор общались.

– Думаешь, я бездарность? Ты ведь даже не видел, как я играю.

– Я стараюсь не делать преждевременных выводов.

Вообще-то, Гэвин был недалек от истины. Винни и правда боялся узнать, что у него нет таланта: не хотелось потом врать из вежливости.

– Вот, держи, – вынырнув из кузова, Гэвин вручил Винни толстенный сверток, перевязанный бечевкой.

Винни взял его одной рукой и сдавленно охнул – тяжелая «макулатура» тут же притянула его к земле. Пришлось поднапрячься, чтобы не ударить в грязь лицом перед Гэвином, но тот все равно не упустил случая и с усмешкой заметил:

– Тебе бы в качалку походить.

– А тебе – похудеть!

Прильнув щекой к крафтовой бумаге и стараясь не выскальзывать из шлепанцев, Винни поплелся вверх по пожарной лестнице. За его спиной фургон Гэвина, взревев мотором, покатился по направлению к Грязной улице. Он уже скрылся за поворотом, когда Винни, поднявшись на второй этаж, резко остановился. То самое чувство, будто он упустил что-то важное, запоздало настигло его. Прокрутив в голове последние пять минут, Винни вспомнил хлопнувшую дверь магазина и чьи-то удаляющиеся шаги. Покупатель в такое время? Очень сомнительно. Обернувшись, он оглядел переулок, но никого не увидел – от дома к дому гуляли лишь тени и холодная утренняя сырость.

– Так-так, – многозначительно проговорил Винни.

Потерев зудящую шею, он потянул на себя дверь магазинчика. Внутри было темно – горели только люминесцентные лампы в аквариуме Анжелики. Виктор дремал за прилавком, завернувшись в плед, – хилая старческая грудь мерно вздымалась, на толстоносом лице застыло умиротворенное выражение. Винни бросил «макулатуру» на стол, и уборщик испуганно вздрогнул. Кряхтя, переменил позу и потер заспанные глаза.

– С добрым утром, – язвительно сказал Винни. – Полагаю, ты не имеешь понятия, кто околачивался здесь, пока я принимал доставку?

Виктор посмотрел на него взглядом несправедливо обиженного человека.

– А что такое? Ходят и ходят.

– Так и скажешь полиции, когда нас обчистят?

– С каких это пор тебя волнуют грабители?

Возразить было нечего, поэтому Винни сердито распахнул вельветовые шторы, скрывающие вход во внутренние помещения, и широким шагом направился в свою комнату.

Необъяснимая тревога отпустила его на несколько дней, однако в выходные неожиданно вернулась. Суббота выдалась погожей, в магазин даже забредали покупатели. Время подошло к полудню, и Винни, вспомнив, что нужно покормить Анжелику, принес из кухни небольшой контейнер, в котором копошились крупные бирюзовые гусеницы табачного бражника. Они были такие красивые, что Винни покаянно вздохнул и обвиняюще посмотрел на Анжелику, сидевшую под разбитым цветочным горшком в полной прострации. Глаза ее были такие же стеклянные, как стенки ее аквариума.

Вынув из контейнера гусеницу, Винни ощутил на себе чей-то взгляд и поднял голову. Перед прилавком стояла, теребя ленточку на платье, большеглазая девочка лет шести. Она смотрела на извивающуюся гусеницу с такой смесью ужаса и любопытства, что это никак нельзя было оставить без внимания. Улыбнувшись девочке своей акульей улыбкой, Винни дождался, пока та улыбнется в ответ, и тогда сделал вид, что замахивается. С пронзительным визгом девчушка бросилась к матери. Вернув на место шкатулку для украшений, женщина приобняла дочь и гневно уставилась на Винни:

– Как вам не стыдно?!

Совсем не раскаиваясь, Винни рассмеялся и потянулся к аквариуму, но тут его снова охватило то самое невыразимое чувство. Он что-то прозевал! Взгляд Винни заметался по комнате – ему почудилось, что он видел краем глаза призрачный силуэт. Или это был обман зрения? Запульнув гусеницей в Анжелику, Винни выскочил из-за прилавка и кинулся к двери. Выбежал на пожарную лестницу и, свесившись через ограждение, посмотрел в оба конца переулка – никого!

* * *

Виктор готовился принять ванну. Он уже переоделся в махровый халат и теперь пристраивал на седую голову шапочку для душа. Тихо журчала и пенилась вода, воздух наполнялся ароматами эфирных масел. Оглядев себя в зеркале, Виктор остался доволен увиденным – не так-то легко в его годы сохранять здоровый цвет лица, да еще на такой вредной работе. Улыбнувшись своему отражению, уборщик проверил температуру воды и уже хотел развязать пояс халата, как вдруг в дверь его комнаты яростно заколошматили.

– Виктор! – послышался между ударами взбудораженный голос Винни. – Открывай, это срочно!

Виктор запрокинул голову в бессильном отчаянии. «Срочные» дела Винни почти никогда на поверку не оказывались таковыми, но исключения тоже случались, поэтому уборщик все же выключил воду и вышел из ванной.

– У меня выходной! – напомнил он, приоткрывая дверь.

Голова Винни просунулась в образовавшийся проем:

– Выходной подождет, мне нужна твоя помощь.

– Ну?

– В магазине происходит что-то странное. Я не знаю, что именно, и это сводит меня с ума!

– Безобразие, – бесцветно прокомментировал Виктор.

– Ты же знаешь, что я не выдумываю. Что-то правда происходит!

– При чем здесь я?

– Вспомни, ты в последнее время не замечал ничего необычного? Может, кто-то из покупателей странно себя вел или что-то пропало?

«Странно ведешь себя ты, а пропал мой бесценный выходной», – хотел сказать Виктор, но промолчал. Обращаясь к нему за помощью, Винни на короткое время будто терял броню. Становился вновь похож на того доверчивого и ранимого ребенка, которого Виктор когда-то полюбил и уже не мог бросить, что бы между ними ни происходило. Смягчившись, уборщик немного поразмыслил и сказал:

– Чипсы.

– Чипсы?

– «Дельтаз» с паприкой. Позавчера я выложил на стенд девять пачек, а вчера их было уже восемь, хотя никто их не покупал. Это ты их съел?

– Нет.

– Ну вот.

Винни скорбно уронил голову на грудь.

– Бог с ними, с чипсами. Это все? Молю, подумай еще!

– Это все.

– Ладно, – сдался Винни. – Скажи, если что-нибудь заметишь.

Его голова исчезла из проема, и Виктор, не теряя времени, закрыл дверь на два оборота.

* * *

До конца того дня Винни сохранял бдительность. Он боялся снова недоглядеть, закопавшись в учетную книгу или начав обзванивать клиентов, поэтому все рутинные дела были отложены на потом. Лишь с новым восходом солнца Винни уговорил себя на время забыть о зуде в шее. Он должен был сделать хоть что-нибудь полезное, и на глаза как раз попалась неразобранная «макулатура». Поставив сверток в проходе между стеллажами, Винни принялся бессистемно выкладывать на полки календари с калифорнийскими пейзажами, нотные тетради и одноразовые книжки в мягком переплете. Каждый раз, когда на лестнице слышались шаги или хлопала входная дверь, Винни била нервная дрожь, но он старался не вертеть головой и мысленно убеждал себя, что это просто паранойя.

Подставив очередную книгу под солнечные лучи, Винни прочел название: «Исступление леди Бертрам». На обложке томная дама в жемчужном ожерелье и в платье с открытыми плечами льнула к груди раздетого по пояс мужчины, похожего на пирата. Чувственный изгиб шеи леди Бертрам и крепкие руки ее возлюбленного обещали пару часов спасительного умственного расслабления. «Идеально», – подумал Винни и спрятал книгу за путеводителем по Найроби, чтобы вернуться к ней позже. Остальную сентиментальную прозу он отодвинул в сторону, и образовавшийся просвет открыл вид на угол магазина, где стоял стенд со снеками. Взгляд Винни упал на красные упаковки чипсов «Дельтаз» с паприкой – самых неудачных у этого бренда. «Я выложил на стенд девять пачек», – передразнил он шепотом. Да никто даже не любит «Дельтаз» с паприкой!

Стоило ему об этом подумать, как чья-то рука потянулась к стенду и беззвучно стащила с него одну пачку. Винни растерянно моргнул. Не успел он опомниться, как чипсы исчезли в недрах чьей-то поношенной камуфляжной куртки, показавшейся ему смутно знакомой.

– Эй! Какого черта ты делаешь? – окликнул Винни воришку, выглядывая из-за стеллажа.

И застыл на месте. Вот оно! Знакомой оказалась не только куртка, но и кирпичного цвета шапчонка, натянутая на бритый затылок, и спортивные штаны с лампасами, и приметный шрам над бровью. В голове будто кто-то драматично ударил по клавишам фортепиано. Винни направил на Тейта указательный палец:

– Ты!

Пойманный с поличным, Тейт равнодушно уставился на Винни из-под тяжелых век. Несколько секунд они пристально смотрели друг на друга, каждый по-своему оценивая ситуацию. А потом Тейт рванул к выходу.

– Стоять! – спохватился Винни и бросился за ним.

Распахнув дверь магазина, он устремился вниз по лестнице, перелетая через две ступеньки за раз. Он был уверен, что догонит Тейта в два счета, но не тут-то было – только его рука потянулась к куртке парня, как тот перемахнул через перила, спрыгивая на дорогу с большой высоты. Сердце Винни замерло в испуге, но Тейт, похоже, знал, что делает. Удачно приземлившись, он в тот же миг вскочил на ноги и молнией метнулся в сторону мусорных баков. Не рискуя повторять тот же трюк, Винни спустился обычным способом и помчался следом на всех парах. Что-что, а бегал он быстро: многолетний опыт и длинные ноги делали свое дело.

– Стой! – кричал он в удаляющуюся спину Тейта. – Да подожди ты!

Однако Тейт и не думал останавливаться – он бежал вперед, будто за ним гналась сама смерть. Винни старался не отстать – дома и липы проносились мимо, но он видел только кроссовки Тейта, безжалостно втаптывающие в асфальт опавшие листья. Воришка был в отличной физической форме, а вот тело Винни вскоре стало просить о пощаде. Он весь вспотел, в ушах отчаянно гудело. Еще немного, и он бы сдался, но Тейт, на его счастье, свернул в проулок за бывшей парикмахерской. Сбавляя скорость, Винни облегченно выдохнул.

Этот путь вел в тупик. Бывшую парикмахерскую соединяла с соседним зданием высокая стена, буйно заросшая лозой, – раньше в этом месте был двор, где посетители в ожидании очереди на стрижку могли выпить кофе и почитать журнал. Теперь о нем напоминали лишь горшок с засохшей геранью и два плетеных столика, засыпанные дорожной пылью. Трусцой вбежав во дворик, Винни остановился в паре метров от уже поджидавшего его Тейта. Упираясь ладонями в колени, Тейт мрачно смотрел на него. Вид у Винни был, мягко говоря, неопасный – держась за бок, он вытирал со лба пот и пятерней зачесывал назад взмокшие волосы. При желании Тейт мог бы запросто прорваться, но, видимо, он тоже устал. То ли от бега, то ли от бренности всего сущего – по его лицу сложно было сказать наверняка. Так они и стояли, жадно ловя ртом воздух и глядя друг на друга с вялым раздражением. Наконец Тейт выпрямился, расстегнул куртку и, вытащив из-за пазухи упаковку «Дельтаз», запустил ею в Винни.

– На, подавись… – В том, как мало эмоций он вложил в эту фразу, было даже что-то комичное, учитывая обстоятельства.

Неуклюже поймав пачку, Винни вопросительно уставился на нее:

– Зачем она мне?

Повисла неловкая пауза. Тейт тяжело сглотнул:

– Ты же из-за чипсов за мной гонишься?

– За кого ты меня принимаешь?

– Тогда какого черта тебе надо?!

Винни подошел и ткнул Тейта пальцем в грудь:

– Ты! Ты ведь уже не в первый раз заходишь в мой магазин!

– И что с того?

Отмахнувшись от его руки, Тейт драчливо вскинул голову и подался вперед. Винни отпрянул, со скрипом сдвигая стоящий позади столик. Ему бы испугаться, но он лишь спросил с умоляющими нотками в голосе:

– Как ты в него заходишь?!

Угроза во взгляде Тейта сменилась сочувствием. Почесав висок, он ответил выдержанным тоном врача психиатрического отделения:

– Через дверь.

– И как же ты находишь эту дверь, скажи на милость?

– По памяти.

Откинув полу куртки, Винни поставил руку на пояс. Его лицо, освещенное лучами утреннего солнца, приобрело настороженно-нетерпеливое выражение. Пространственный переключатель не мог подвести. И до, и после Тейта он работал без перебоев: стоило человеку им воспользоваться, как магазин всякой всячины для него исчезал, а воспоминания о Винни стирались. Но Тейт мало того, что не забыл Винни, так еще и вернулся, чтобы стащить его чипсы! При мысли о том, что это могло значить, Винни ощутил, как его душа сначала воспарила к небесам, а потом ушла в пятки.

– Но я просил тебя перевернуть табличку!

– И?

– И ты ее перевернул, я очень хорошо это помню!

– Дальше что?

Непробиваемость Тейта начинала бесить. Но он как будто и в самом деле не понимал, чего от него хотят.

– Ты кто такой?! – спросил Винни напрямик.

– Не знаю, – ответил Тейт.

На нервах Винни так сильно стиснул пачку «Дельтаз», что та надулась и заскрипела.

– Слушай, я тут с тобой не шутки шучу. Отвечай, откуда ты взялся!

– Но я правда не знаю. – Тейт рассеянно поправил шапку. – Я очнулся тут неподалеку недели три назад, – он махнул рукой куда-то в сторону. – И ничего не помню. В куртке была визитка твоего магазина, поэтому я зашел.

Раздался громкий хлопок – пачка лопнула, и треугольные чипсы посыпались на асфальт картофельным дождем.

– Но ты сказал, что мы где-то встречались!

– Надо было как-то начать разговор.

– Еще ты представился Тейтом!

Тейт поморщился, будто ему напомнили о чем-то унизительном. Поколебавшись, он вытянул вперед правую руку и задрал по локоть рукав куртки. На внутренней стороне его предплечья крупными печатными буквами было выведено: «TЕЙТ». Винни хотел потрогать татуировку, но Тейт тут же опустил рукав.

– Думаешь, я вру?

– Ну разумеется, ты не врешь! – хмыкнул Винни. – Только человек, у которого напрочь отшибло память, станет красть «Дельтаз» с паприкой. Непонятно только, зачем тебе вторая пачка.

– Да не гони, они вкусные.

– Поздравляю, Тейт, проблемы у тебя не только с памятью. Но ты же не ради чипсов продолжал наведываться?

Тейт неопределенно повел плечом:

– Думал, может, вспомню что-нибудь. Или встречу кого знакомого.

– Но зачем ждать три недели? И почему сразу не признался?

– Не был уверен, что это безопасно.

Для человека с амнезией Тейт выглядел противоестественно спокойным. Винни захотелось встряхнуть его – сам он не мог сдержать растущее в груди волнение, потому что его самые смелые догадки подтверждались. Потеря памяти, несработавший переключатель – все доказательства были налицо. А ведь всего пару дней назад Винни так небрежно отмахнулся от знака, который вселенная наконец послала ему.

– То есть ты не знаешь, кто ты такой, – Винни склонился над Тейтом, сузив глаза, – и единственная ниточка, связывающая тебя с этим огромным непознанным миром, – он распростер руки, – это визитка моего магазина? В который ты вошел через дверь, хотя я просил тебя перевернуть табличку?

– Типа того, – подтвердил Тейт.

Лицо Винни засияло настоящим, ничем не замутненным ликованием. Он с чувством схватил Тейта за плечи:

– Ты даже не представляешь, как я тебя ждал!

Задыхаясь от восторга, он крепко прижал Тейта к груди. Но объятие вышло недолгим – резкий толчок в солнечное сплетение отбросил Винни назад. Глаза Тейта яростно блеснули, крепко сжатый кулак рассек воздух. Прежде чем Винни успел что-то понять, его скулу пронзила боль, в глазах потемнело и закружилось. Отшатнувшись от удара, Винни издал сдавленный стон и потрясенно схватился за рассеченную губу:

– За что?!

– Не лезь ко мне! – прорычал Тейт.

Винни посмотрел на него с восхищением и глупо улыбнулся во весь рот, игнорируя жгучую пульсирующую боль. Он был слишком счастлив, чтобы злиться. Пожалуй, его улыбка не померкла бы, даже избей его Тейт до полусмерти. Пошатываясь, Винни кое-как распрямил спину и облизал окровавленные губы:

– Ладно, за это прощаю. Но теперь ты идешь со мной!

Глава 2
Кофейня Дейзи Моргенбекер

Вот он я, в ожидании знака,

Задаю вопросы, все время учусь.

Это всегда здесь, всегда где-то там,

Просто любовь и чудеса откуда ни возьмись[4]4
  Kansas – Miracles Out of Nowhere.


[Закрыть].

Кофейню миссис Моргенбекер Винни любил за огромные, почти во всю стену, окна, выходящие на Грязную улицу. Ближе к выходным в Нижний город начинали стекаться шумные компании тусовщиков, и Винни нравилось, укрывшись в теплом помещении под неоновой вывеской TAKE AWAY, наблюдать за ними, как за героями реалити-шоу. По утрам эти люди, перебравшие и растрепанные, одиноко поджидали такси, плелись в обнимку к автобусным остановкам и устраивали на пустом месте скандалы в духе мыльных опер. Увлекательное зрелище, но сегодня оно впервые не интересовало Винни: его внимание целиком захватил Тейт, напряженно грызущий зубочистку на диванчике напротив. Водрузив локти на стол и обхватив руками лицо, Винни смотрел на угрюмого крепыша влюбленными глазами и глупо улыбался. Не выдержав этого взгляда, Тейт потянулся вперед и процедил сквозь зубы:

– Ты можешь не смотреть на меня так?

– Прости. – Винни заулыбался пуще прежнего. – У меня всегда такой вид, когда я волнуюсь!

Тихо выругавшись, Тейт прикрыл лицо рукой, непонятно от кого прячась. Винни бегло осмотрелся. Кафе было полупустым, а немногочисленным посетителям не было друг до друга никакого дела. За одним из столиков, подложив под головы парики, спали после смены две стриптизерши из клуба через дорогу. За другим Дилан потягивал через трубочку огуречный лимонад и искал глазами А́гнес, которая куда-то запропастилась. Под комнатной пальмой в углу склонился над доской для игры в скрэббл мистер Грошек – заметив на себе взгляд Винни, он демонстративно раскрыл «Викли хайлайтс», прячась за газетой.

– Никому ты не нужен, кроме меня, – поделился наблюдением Винни.

Тейт повыше поднял воротник куртки, и Винни захотелось огреть его по голове сахарницей – просто поразительно, как некоторых может заботить всякая чепуха, когда в их жизни есть проблемы поважнее! Но Тейта будто вовсе не тревожило его положение – для бездомного потеряшки он держался на зависть невозмутимо.

– Значит, ты не помнишь, откуда ты, чем занимался, кто твоя семья и так далее? – скептически спросил Винни.

– Не помню.

– И ты никогда раньше не бывал в Тихих Липах?

– Не уверен. Кажется, нет.

– Ну, хоть помнишь, как разговаривать, и то хорошо. Интересно, сколько тебе лет. Думаю, мы примерно ровесники. В полицию обращался?

Тейт отрицательно покачал головой.

– Почему?

– Ты не поймешь.

– А ты проверь меня.

Вздохнув, Тейт отвел взгляд и после небольшой паузы сказал:

– Просто у меня такое чувство, что не стоит связываться с полицией. Что вообще лучше не светиться.

– У него чувство! – По плечам Винни пробежала дрожь. – Не думал о том, с чем оно может быть связано? Может, ты сбежал из тюрьмы? Ну, знаешь, как это бывает. Нашел единомышленника, который раздобыл план здания, вы вместе изучили привычки охранников и систему видеонаблюдения. Потом в день икс сбежали, по глупости ты привел напарника к месту, где зарыты деньги, а там этот предатель шлепнул тебя булыжником по затылку и скрылся! И вот ты здесь со мной.

Тейт отвернулся к окну с видом разочарованного человека, пожалевшего о том, что доверился недоумку. Его точеный профиль окрасился в золотисто-оранжевый – солнце уже взошло высоко над домами. На Грязную улицу хлынул поток машин и разорвал ее похмельную тишину воем клаксона и скрипом тормозов.

– Или! – У Тейта было такое лицо, что Винни не смог отказать себе в удовольствии поглумиться. – Возможно, ты наследник президента крупной компании. Отец хотел, чтобы ты пошел по его стопам и принял бразды правления, когда он отойдет от дел. Но ты всегда мечтал читать рэп – извини, я сужу чисто по прикиду – и после очередной ссоры сбежал из дома. Укрылся в нашем квартале, попытался адаптироваться, но местная шпана тебя не приняла, потому что ты вырос в тепличных условиях. В итоге тебя избили и отобрали все деньги!

Тейт вынул изо рта зубочистку и закрыл глаза. Винни смерил его критическим взглядом и, осторожно потрогав рану на губе, заключил:

– Первый вариант, конечно, правдоподобней.

– Не сидел я в тюрьме, – сдержанно проговорил Тейт.

– Откуда тебе знать? Я читал про такие случаи. Потеряв память, человек может обрести новую личность. Стать добродетельным, уверовать в Бога. А потом вдруг вспомнить, что в саду, где он теперь выращивает розы, зарыты трупы убитых им людей.

Тейт посмотрел так, что у Винни не осталось сомнений: для него в том саду припасено почетное место. Кашлянув, Винни пригладил прическу, безнадежно испорченную после недавней погони.

– Ладно, я понял, в полицию мы не пойдем, – поспешил он закрыть тему. – К тому же там тебе вряд ли помогут. Если кто и может тебе помочь, Тейт, так это я.

– Неужели?

– Ну разумеется. Никто, кроме меня, не поверит, что ты пришелец из параллельного мира.

Взгляд Тейта стал пристальнее, а на губах не появилась усмешка, какую заслуживало подобное заявление.

– О чем ты?

– Видишь ли, я кое-что знаю о параллельных мирах, – придвинувшись ближе, Винни понизил голос, хотя услышать их мог разве что крадущийся по подоконнику жук. – Когда человека швыряет из одного в другой, для него это не проходит без последствий. Почти всегда он теряет память. Правда, забываются обычно последние день-два, а не вся жизнь, но это все очень непредсказуемо, – слова, произносимые Винни, звучали все так же абсурдно, но тон стал серьезным. – А еще человек, как бы это сказать, обнуляется. Через него проходит такой мощный поток энергии, что он становится невосприимчив к магическому воздействию, назовем это так. Совсем как ты.

– Ты пытался оказать на меня магическое воздействие?

– Безвредное, честное слово.

– По-моему, это тебя треснули по затылку, – припечатал Тейт.

– Не нравится моя теория?

– Тебя не смущает, что мы говорим на одном языке?

– А ты не замечал у себя легкого акцента? Соседние миры очень похожи, Тейт. Граница между ними настолько тонка, что уже вся в заплатках, взаимное влияние просто неизбежно. Это касается всего – истории, культуры, географии. И языка в том числе. За то время, что ты здесь ошиваешься, у тебя ни разу не возникло трудностей со сленгом?

– С чем?

– Вот я и говорю, – осклабился Винни.

Тейт закатил глаза – мол, ясно же, что я дурака валяю, – но с Винни такие уловки не прокатывали. Про побег из тюрьмы и отца-бизнесмена Тейт слушал отстраненно, а тут вдруг заинтересовался, хоть и напустил на себя вид убежденного скептика.

– Не похоже, что я тебя шокировал. Уже думал о таком?

Тейт промолчал, и Винни ответил за него:

– Конечно думал. У тебя было достаточно времени, чтобы смекнуть, даже с амнезией. Все вокруг знакомое, но не совсем. Те же доллары, только зеленые. Те же бренды, но дизайн логотипов отличается или наоборот. Та же мелодия по радио, но другие слова…

Он бы продолжил перечислять, но увидел, что к их столику направляется Агнес с подносом под мышкой. Судя по сдвинутым к переносице бровям, она уже заметила его разбитую губу. Винни сел ровно и приготовился обороняться – неукротимое желание Агнес знать обо всем, что с ним происходит, часто бывало некстати. И как раз сегодня он бы предпочел, чтобы она держала свой курносый нос подальше от его дел.

– Кто это тебя так? – предсказуемо спросила Агнес, уронив поднос на стол и скрестив руки на груди.

– Не лезь куда не просят.

Показная строгость далась Винни нелегко: обычно у него вызывал улыбку один внешний вид Агнес. С форменным платьем скучного коричневого цвета она носила ярко-желтые кеды, руки ее всегда были облеплены переводными наклейками от жвачек, а на щеке красовалась серебристая пайетка-сердечко. Русые волосы Агнес собирала в два рожка, которые украшала шпильками в виде цветов – сегодня это были бежевые розы. Удивительно, что при всем при этом она умела посмотреть так, что у иных по спине пробегал холодок. Но только не у Винни.

– Нечего сверлить меня глазами, лучше принеси нам кофе, – скомандовал он.

Агнес неодобрительно хмыкнула, а ее въедливый взгляд переметнулся к Тейту, который с момента ее появления будто одеревенел и смотрел на нее не отрываясь. Но стоило ей обратить на него внимание, как он тут же отвернулся и, надвинув шапку на глаза, снова сунул в рот зубочистку.

– А с ним что стряслось? Явно не ты его так отделал.

Не замечая, как напряглось лицо Тейта, Агнес принялась беззастенчиво разглядывать его ссадины.

– Отстань от него, он немного контуженый, – пришел Винни ему на выручку. – Дай нам хотя бы меню, ты официантка или кто?

– Как будто ты не знаешь, что́ в меню, не заговаривай мне зубы! – рассердилась Агнес. – Опять довыделывался? Я ведь тебя предупреждала!

«Я ведь тебя предупреждала!» – беззвучно передразнил Винни.

– Тебя послушать, так я сам всегда виноват, что меня избили.

– А что, нет?

– Ладно, не нуди. – Вынув из кармана конфету, Винни протянул ее Агнес. – На, твои любимые.

– Я уже давно не ребенок. Мне двадцать, ты больше не заткнешь мне рот карамелькой.

– У тебя розочки в волосах.

Аргумент был железобетонный. Вздохнув, Агнес взяла конфету и, обернувшись на призывный жест мистера Грошека, дала ему знак, что скоро подойдет.

– У вас теперь скрэббл? – мрачно спросил Винни.

– Ага. В сёги я выиграла на прошлой неделе.

– Записался бы уже в клуб любителей настолок. Ходит, глаза мозолит. Почему ему именно с тобой надо играть?

– Потому что я само очарование! – оскорбилась Агнес.

С этим было не поспорить. Многие приходили в кофейню Дейзи Моргенбекер ради Агнес – даже Винни, хоть он и тщательно это скрывал. Но мистер Грошек был одним из немногих, кого она жаловала. Или, правильнее сказать, жалела. У старика не было ни семьи, ни друзей, и партии в настолки с сердобольной официанткой скрашивали его одинокие будни. Рубились эти двое до оговоренного количества побед, после чего игра менялась, а победитель получал право загадать желание. Мистер Грошек обычно загадывал что-то символическое – вроде дополнительной чашки какао с маршмэллоу, а вот Агнес не стеснялась просить подарки посолиднее: от нового чехла для телефона до билетов на концерт.

Выгоду такого знакомства Винни мог понять, но вот проникнуться к старику сочувствием у него никак не получалось. Он слишком хорошо помнил, как много лет назад валялся у мистера Грошека в ногах, умоляя сказать правду. Но дело было даже не в гордости. Дело было в равнодушном взгляде старика и его непрошибаемой жестокости. Как научиться жалеть того, кто однажды отказал тебе в жалости?

– Сколько вообще на свете настольных игр? Вы когда-нибудь их все переберете?

– Да за что ты так на него взъелся? – Агнес сунула в рот конфету, а обертку в красно-белую полоску бережно сложила в четыре раза и убрала в карман фартука.