Текст книги "Разломы"

– Я пробовал. Пиво как пиво.

Уголки губ Винни поползли вверх. Уже в который раз Тейт, сам того не зная, сдавал себя с потрохами.

– Ну тогда возьми на свой вкус.

С этими словами он вручил Тейту несколько купюр. Тот в замешательстве уставился сначала на деньги, потом на Винни.

– Ты же понимаешь, что я могу присвоить их и сбежать?

– Не буду оскорблять тебя недоверием. Кроме того, сбегать не в твоих интересах!

Подмигнув Тейту, Винни двинулся в противоположную от пекарни сторону, энергично размахивая зонтом. «Радуйся, – уговаривал он себя. – Ты ведь сам этого хотел, так не гневи вселенную. Она впервые дала тебе то, в чем ты так нуждался, – подсказку. Будь благодарен».

* * *

– Еще раз, какое пиво? – переспросила полнощекая кассирша, недружелюбно скривив ярко-малиновые губы.

– «Леонардз блюз», – повторил Тейт, уже жалея, что вступил с ней в разговор. Он не выносил пассивную агрессию, особенно когда она исходила от кого-то физически слабее его. Это выбивало почву из-под ног.

– У нас такого нет.

– Вы уверены?

Кассирша, продолжая складывать покупки Тейта в бумажный пакет, склонила голову набок и посмотрела на него так, как умеют только работники сферы услуг в неблагополучных районах – люди, повидавшие в этой жизни все.

– Эй, Лиам! – зычно крикнула она куда-то за спину Тейта. – Тут интересуются, нет ли у нас пива «Леонардз блюз»!

– Чего-чего? – донесся из глубины помещения гнусавый мужской голос. – «Леонардз блюз»?

– Ага.

– Да кто же в здравом уме так пиво назовет?

Снова вперив глаза в Тейта, кассирша выразительно изогнула брови. Мысленно послав ее к черту, Тейт принял пакет из ее рук и вышел из магазина, громко хлопнув дверью.

– Ты чего такой злой? – спросил ожидавший снаружи Люк. Запрокинув голову, он ввинчивал в ноздрю кусочек ваты: после нескольких переломов его нос частенько начинал кровоточить ни с того ни с сего. Другой бы забеспокоился, но Люк считал это частью своей индивидуальности.

– Да бесит… – Тейт грузно опустился на крыльцо, чувствуя себя простофилей, которого ничего не стоит обвести вокруг пальца. – Ты тоже никогда не слышал про «Леонардз блюз»?

– Про что? – Люк подошел, и его длинная тень медленно сползла вниз по лестнице.

– Пиво так называется.

– Впервые слышу.

Как и все остальные, кого Тейт успел спросить за сегодня.

– Ясно.

Усилием воли погасив в себе раздражение, Тейт достал из пакета сэндвич, разорвал упаковку и принялся жевать. Он ничего не ел с самого утра, и если до сих пор не было времени об этом подумать, то теперь голод накатил со всей силой. Люк скучающе поглядывал на Тейта, никуда не торопя. Все равно было неизвестно, сколько еще им предстоит здесь торчать: тот, кого они ждали, мог прийти через минуту или не объявиться вовсе.

На город уже опустились сумерки. Грязная улица зажглась огнями витрин и заполнилась шумным многоголосьем. Разряженные кто во что горазд прохожие скученными стайками проносились мимо, оставляя за собой шлейф дорожной пыли, блесток и алкогольных испарений. Громко смеясь и перебивая друг друга, они разговаривали о том, к чему Тейт не имел отношения: о знаменитостях, которых он не знал, о фильмах, которые не смотрел. Тейт не понимал и половины услышанного, но, как ни странно, это его совсем не волновало. Непричастность к окружающему миру, такому новому и в то же время знакомому, виделась ему не проклятьем, а благословением.

Проклятье Тейта осталось в ненавистном прошлом. До такой степени ненавистном, что только из страха снова очутиться в нем Тейт так долго ждал, прежде чем прийти по адресу, указанному на визитке. И только из этого страха он притворился, будто совсем ничего не помнит: идея полного перерождения показалась ему слишком заманчивой. По правде говоря, Тейт был бы рад забыть все двадцать два года своей жизни, а не тот единственный день, который наконец принес ему избавление. Но, увы, вселенная не оказалась к нему столь милосердна.

«Забываются обычно последние день-два», – сказал Винни со знанием дела. А потом добавил, что после перехода через пространственный разлом человек «обнуляется», и тут тоже не ошибся: необычная способность Тейта куда-то вдруг исчезла, стоило ему оказаться в Тихих Липах. Потом еще это пиво – рыжий панк явно не просто так трепал языком. Тейт мог бы расспросить его о том, чему не мог найти объяснения многие годы, но сомневался. Потому что так же сильно, как получить ответы, он хотел бежать вперед и не оглядываться.

– Слушай, а что это за тип с тобой был? – очень кстати спросил Люк. Наклонился и, сунув руку в пакет, отыскал в нем свой сэндвич.

– Да так, увязался за мной, – ответил Тейт.

– Миссионер какой-то? В церковь тебя зазывал?

– Ты много видел таких миссионеров?

– Может, и такие бывают, откуда мне знать?

Тейт поднял голову. В ярком свете лампы, подвешенной под козырьком крыльца, казалось, будто над вьющимися черными волосами Люка сияет нимб. В сочетании с его лицом, на котором резко выделялся крупный нос в ссадинах и с оттопыренной ноздрей, это выглядело особенно комично.

– И когда эта гнида уже придет? – трагически простонал Люк, передумав есть и запихнув сэндвич в карман пальто. – Может, мы его проглядели?

– Вряд ли.

– Сменил работу?

– Мы все равно знаем, где он живет.

– Ну, если не объявится в ближайшие полчаса, давай заскочим к нему домой.

– Нет, – отрезал Тейт.

– Почему нет?

– Ты сказал, у него маленький сын.

– И что теперь? Пусть тогда везде его с собой таскает, как щит, раз мы такие сердобольные! Плодятся как кролики, а потом спускают все деньги на покер, пока детишкам жрать нечего. Пацану полезно будет узнать, какой неудачник его папаша, чтобы не повторять его ошибки. И потом, – Люк посмотрел так, будто собирался поделиться с Тейтом сердечной тайной, – ты еще не видел его жену! Можем попугать ее для смеха. Лицом она не вышла, но все, что ниже шеи… – Он очертил руками совершенное с его точки зрения женское тело. – В общем, ты пока не выбрасывай этот пакет.

Довольный своей шуткой, Люк похабно расхохотался. Тейт поморщился и бросил в пакет недоеденный сэндвич. Хоть Люк и был относительно безобидным по сравнению с другими парнями из бильярдной, даже он умудрялся сказать нечто такое, от чего сразу пропадал аппетит.

– Что потом будешь делать? – отсмеявшись, Люк подавил зевок. – Есть планы на вечер?

Ну, если планами можно назвать обещанную приставучим панком «особенную ночь»… Тейт в очередной раз задумался о том, что скрывалось за этой фразой. Винни явно не имел в виду ничего крамольного – он просто получал удовольствие, подтрунивая над людьми.

– Не знаю, не решил еще.

– А то пойдем со мной в клуб. В «Городском пропойце» сегодня отличный лайнап.

– Не, это без меня.

– Да брось. Можешь потом перекантоваться у нас с Нюней.

– Мне есть где спать.

– Где? В том раздолбанном джипе?

– Пока еще не холодно.

– Тебе нужен дом, Тейт. А не труп машины.

Дом? Тейт усмехнулся и, скомкав бумажный пакет, запустил его в урну. Однажды ему уже обещали дом. Собственную комнату с видом на бассейн, дорогие игрушки, барбекю на заднем дворе и даже частного учителя с горничной. А еще маму, папу и младшего брата. Тогда Тейту не пришло в голову спросить, что он должен будет за это отдать. Почему-то он верил, что имеет право на все блага мира по той простой причине, что раньше жизнь была к нему несправедлива. Будто несчастьем можно что-то заслужить. Смешная мысль, но Тейт был ребенком и потому не видел в ней противоречий. Теперь он уже не был так глуп.

– Мне и в джипе нормально.

– А смысл какой? – не унимался Люк. – В бильярдной полно места. И у нас с Нюней свободный диван в гостиной.

– Не хочу.

– Да почему нет?

– Потому что это будет значить, что я с вами.

Люк озадаченно развел руками.

– Ну так и будь с нами.

– Не, я сам по себе.

– Очень зря. Ты нравишься Джейсону. Я бы на твоем месте такой шанс не упускал.

Перед глазами Тейта возник образ худосочного Джейсона, поигрывающего перочинным ножиком. Он был олицетворением всего, что Тейт глубоко презирал, но с чем сросся намертво. Вырвать это из себя было все равно что отсечь кусок смердящей, но пока еще живой плоти.

– Не знаю, за что я ему нравлюсь.

– Правда не знаешь? – Люк присел на корточки и насмешливо прищурился. – Я тут слышал, ты всадил вилку в руку какому-то парню.

Новости в Тихих Липах распространялись со скоростью света.

– Кто тебе сказал?

– Сам думай. Я не сдаю свои источники. – Приняв важный вид, Люк якобы без всякого умысла бросил взгляд на видневшийся за рекламным щитом клуб «Городской пропойца».

Тейт вспомнил перепуганных стриптизерш в кофейне. Они работали в другом заведении, но каким-то образом весть все же долетела до Люка, поименно знавшего всех танцовщиц и барменш на Грязной улице.

– Так что, это правда? – полюбопытствовал Люк.

– Правда.

– Ну ты и псих!

Люк снова рассмеялся своим грубым смехом, от которого Тейту всегда становилось тошно. Чувствуя, что вот-вот взорвется и изобьет не того, кого нужно, Тейт стиснул зубы, но тут Люк схватил его за плечо:

– Вон он!

Тейт посмотрел через дорогу. По противоположной стороне улицы, понуро свесив голову, шел лысоватый низкорослый мужчина в съехавшем в сторону галстуке и с коричневым кейсом в руке. Вид у него был изнуренный и жалкий. Он был похож на провинившегося ученика, который не хочет возвращаться из школьного ада в домашний и потому тянет время, еле волоча ноги. «Если он бросится под машину, я буду в этом виноват», – подумал Тейт, но не позволил этой мысли укрепиться в своем сознании. Вскочив на ноги, он сбежал с крыльца и, подрезав лопоухого курьера на скутере, помчался по пешеходному переходу на желтый свет. Мужчина заметил его слишком поздно. Только когда за его спиной раздались возмущенные возгласы людей, которых Тейт расталкивал в стороны, он обернулся и, вздрогнув всем телом, припустил вперед. Свернул во дворы, где было проще скрыться, но Тейт вскоре настиг его и, крепко схватив за шею, припечатал к кирпичной стене дома.

– Вот гаденыш! – возмутился Люк, появившись из-за угла. – Еще и улепетывает!

– Пожалуйста, не надо! – взмолился мужчина, отчаянно суча ногами и цепляясь за напряженное запястье Тейта в тщетной попытке вырваться. Его лицо залилось краской, а глаза увлажнились, будто он вот-вот расплачется. Видя его беспомощность, Тейт, как всегда в такие моменты, почувствовал себя грязным. – Пожалуйста! Я все верну, клянусь! Дайте мне еще немного времени!

– Еще немного? – ухмыльнулся Люк, подходя к мужчине вплотную. – Да ты оборзел! Ну что ж, давай договоримся. Дам тебе столько дней, сколько ты выдержишь моих ударов без нытья!

С этими словами он кулаком врезал мужчине по почкам.

* * *

Сидя на ступеньках пожарной лестницы, Тейт слушал сонную тишину Сквозного переулка и зябко потирал плечи. К вечеру резко похолодало, но он все же не решился остаться в магазине всякой всячины, хотя сначала зашел и даже послонялся какое-то время возле стеллажей. Однако старый уборщик так сверлил его взглядом из-за прилавка, что Тейт не смог больше это терпеть. Его и без того одолевало странное волнение, совсем не свойственное человеку, привыкшему проводить время в ожидании. Может быть, потому, что Тейт впервые не знал, чего именно ждет.

Он мог только догадываться по обрывкам фраз, что рыжеволосая голова Винни хранит ценные знания, умело замаскированные под фантазии городского чудилы. Было ли это так на самом деле? Или Тейту просто хотелось верить, что у тайн, окружавших его с самого детства, есть разгадка? Тейт злился на себя за то, что не может просто отпустить свое прошлое. Здравый смысл подсказывал, что от Винни и любых аномалий лучше держаться подальше. Но прошлое, состоящее из одних вопросов, – это дверь, которую невозможно закрыть. Ты можешь не смотреть на нее и делать вид, что ее не существует, но она будет медленно приближаться к тебе изо дня в день и однажды, распахнувшись за твоей спиной, затянет тебя обратно в логово твоего личного неубитого чудовища.

Как нелепо, что для Тейта этим чудовищем был Бенджамин. Он совсем не выглядел пугающим, когда Тейт впервые его встретил. Худой болезненный мальчик на заднем сиденье машины, уткнувшийся в игровую приставку. Когда Тейт подсел к нему и дверь захлопнулась, Бенджамин поднял свои оленьи глаза, кажущиеся огромными из-за толстых стекол очков, и тонким цыплячьим голосом пролепетал: «Мама говорит, ты особенный». Тейт дружески улыбнулся ему. Почему-то эти слова вселили в него веру, что всем его горестям пришел конец. Без сожаления и даже почти что с гордостью смотрел тогда Тейт на других детей, столпившихся у приютских ворот. Забавно. Эти дети, может быть, так и выросли с чувством зависти к нему, уехавшему вместе с его новыми родителями на их дорогой машине. И до сих пор думают, что быть особенным – это хорошо.

Непрошеные воспоминания отогнало бодрое посвистывание Винни. Выплыв из сумрака и увидев своего нового знакомого, почти превратившегося в ледяную скульптуру, он встал, опершись на сложенный зонт, как на трость:

– Ты чего тут торчишь? Холодно же.

Тейт лишь подул в замерзшие ладони.

– Виктор спугнул? – догадался Винни и одобрительно улыбнулся, заметив у его ног упаковку с шестью банками пива «Бад лайт». – А на тебя можно положиться! Жаль, не «Леонардз блюз».

Тейт метнул в Винни испепеляющий взгляд.

– Ах да, – тот притворился, будто только что о чем-то вспомнил. – Оно же не продается в этом измерении. Интересно, как же ты тогда умудрился его попробовать?

Взгляд Тейта стал еще жестче. Не обращая на это ни малейшего внимания, Винни перешагнул через пиво и с беззаботным видом стал подниматься по лестнице.

– Идем! – скомандовал он через плечо.

– Куда?

– Скоро узнаешь. Поторопись, нам еще надо успеть затащить диван на крышу.

– Диван?! – сразу подскочил Тейт. – На хрена?

– Я же говорил, сегодня особенная ночь.

– Может, ты уже объяснишь, что это значит?!

Винни обернулся, осуждающе цыкнув:

– Какой же ты нетерпеливый, Тейт! Ладно, раз ты настаиваешь, испорчу тебе сюрприз. Сегодня, мой бритоголовый друг, мы с тобой будем наблюдать одно редкое природное явление. Если можно так выразиться.

– А конкретней? – прошипел Тейт.

– А конкретней, – Винни обнажил зубы в зловещей улыбке, и глаза его загадочно сверкнули в темноте, – двоелуние!

Глава 4
Двоелуние

Всматриваюсь в небеса надо мной. Ничего себе,

Вся Солнечная система умещается во взгляде, микрокосм[6]6
  Red Hot Chili Peppers – Parallel Universe.


[Закрыть].

Многие назвали бы Винни романтиком, но, вообще-то, это было далеко не так. Винни не любил широкие жесты и пустые фантазии, не заслушивался пением птиц поутру и не предавался меланхолии, сидя у окна в дождливую погоду. Ему нравилось все простое и приземленное: городские сплетни, бульварные романы и вредная еда. Нравилось уставать, с утра до ночи бегая по делам, а в свободную минуту пить кофе в придорожной кофейне или слушать в музыкальной лавке старые рок-группы. Тайны ему тоже нравились, это бесспорно. Сам факт, что в мире еще так много непознанного, подпитывал в Винни его неукротимый оптимизм, но в то же время он терпеть не мог бессмысленное хождение вокруг философских вопросов вроде «Кто я?» и «В чем смысл жизни?». «Я – завидный парень с лучшей в мире прической», – считал Винни. А смысла в жизни нет.

Пожалуй, он чаще любовался закатами, чем положено неромантику. Но и то лишь потому, что это помогало отсрочить встречу с темнотой, которая с некоторых пор была к нему неблагосклонна. Когда Винни поднимался на куцую необустроенную крышу своего дома и стоял там с банкой пива в руке, глядя на заходящее солнце, его не охватывали возвышенные чувства. Он не думал о размерах Вселенной, собственной незначительности и подобных вещах. Он просто наблюдал, как окна домов постепенно гаснут, а звезды зажигаются, будто город, умирая, воскресает в ночном небе, и ненадолго страх внутри него отступал, а собачий лай в ушах становился тише. К тому же в жизненном уравнении Винни это была единственная постоянная. Его любимые закусочные закрывались, дорогие ему люди исчезали без следа, в любую минуту все могло перевернуться с ног на голову. Но рассветы и закаты наступали всегда, что бы ни случилось.

– Вот это я понимаю!

Упав на подушки, Винни блаженно вытянул ноги и вгляделся в звездную бесконечность над головой. Не верилось, что Тейт в самом деле помог ему затащить на крышу диван. Винни, по правде, совсем этого не ожидал и даже опешил немного, когда Тейт первым направился к громадине, уже много лет не сдвигаемой с места. Может, он рассчитывал, что Винни спасует, когда дойдет до дела, но тот не стал отрекаться от своих слов и, пристроившись с другой стороны, как следует поднатужился.

Пришлось попотеть, но результат того стоил. Развалившись на любимом диване и оценив открывшийся вид на перекрестья улиц в желто-сиреневом цвете, Винни почувствовал себя королем окраин. У него и мантия была в виде клетчатого пледа с бахромой – от пронизывающего ветра спасала не очень, зато смотрелась эффектно. Отпив успевшее заледенеть пиво, Винни нашел взглядом Тейта – тот стоял у края крыши, спрятав руки в карманы куртки. Уже так сильно стемнело, что его фигура казалась черным пятном на фоне мерцающих ночных огней.

– Пожалуйста, сядь! – позвал Винни. – Оттуда ты ничего не увидишь.

– Какая разница, откуда смотреть на луну? – обернулся Тейт.

– На двоелуние. И разница очень большая. Думаешь, зачем мы ставили диван под определенным углом? Брешь в пространстве не так-то легко поймать. Она появится совсем ненадолго через несколько минут, и, если ты все пропустишь, пеняй на себя. Следующий такой случай представится только через год.

– Это одна из тех аномалий, про которые ты говорил?

– Ты очень догадливый, Тейт.

Скрестив руки на груди, Тейт поднял голову к небу – сейчас на нем была только россыпь тусклых звезд и одинокая полная луна в бледном облаке пыли.

– Если параллельные миры существуют, почему ты так легко рассказываешь о них первому встречному?

– Почему бы и нет?

– Ну не знаю. Это не опасно?

– Не особо. Во-первых, я знаю способы заставить человека обо всем забыть. Это только с тобой такое не проканает. Во-вторых, когда я заговариваю об этом, люди обычно принимают меня за сумасшедшего. А если не принимают, то либо сами сумасшедшие, либо и так уже обо всем догадываются. Как ты. Я тут, кстати, вспомнил, где видел логотип этой фирмы, – Винни указал на футболку Тейта. – «Пигги рейдж».

– Где? – насторожился Тейт.

– В журнале «Урбан фэнтези» была реклама. Слышал про такой журнал?

Глаза Тейта угрожающе сузились.

– Полагаю, слышал, раз уж пробовал «Леонардз блюз», – подсказал Винни.

– Сам-то где его пробовал?

– Ну вот опять! Хоть бы притворился, что не понимаешь, о чем речь. Послушай, Тейт. Ты все равно не умеешь врать, поэтому скажи как есть. Ты же не забыл всю свою жизнь, правда? Так просто не бывает при переходе через разлом. По крайней мере, я про такое слышу впервые. Сколько дней реально стерлось из твоей памяти? Один, два?

Заметив, что руки Тейта начинают сжиматься в кулаки, Винни предусмотрительно выставил перед собой диванную подушку.

– Вот только не заводись. Сейчас твое художество выгодно подчеркивает мою внешность, но, если ты снова меня ударишь, это уже будет смотреться некруто. Не парься, тайна твоего прошлого меня не интересует. Не хочешь говорить – не надо.

– Тогда что тебя интересует?

– Я расскажу – только, пожалуйста, сядь. Что ты там маячишь, как тень отца Гамлета?

– Как кто?

– Ага! – Винни резко подался вперед. – Вот и еще одно доказательство. Каждая собака знает Гамлета, Тейт. Не знать, кто это такой, может только житель нищей африканской деревушки, где нет ни школы, ни интернета, либо пришелец из параллельного мира. К твоему сведению, Гамлет – это герой одноименной пьесы Уильяма Шекспира, величайшей из когда-либо написанных. Я ее, правда, не читал, но в том и суть! Чтобы быть в курсе, читать необязательно.

Тейт издал короткий смешок. Не раскололся, но и отрицать не стал, а это уже что-то.

– Ты сказал, что параллельные миры похожи друг на друга. Значит, в каждом есть свой… как его?

– Шекспир? Ну да, наверняка. Только он мог прославиться под другим именем или умереть в безвестности, тут не угадаешь.

– И второй ты там тоже есть?

Винни оскорбленно выпрямился.

– Такого, как я, больше нет. Но кто-то отдаленно похожий на меня вполне мог родиться.

– Стремно как-то.

– Что стремного? Тебя не будоражит идея, что где-то живет еще один Тейт?

Тейт посмотрел за горизонт, медленно пожирающий последние солнечные лучи.

– Не особо. Это бы означало, что еще у кого-то такая же дерьмовая жизнь.

«Вот оно что», – подумал Винни. Он мог бы и сам понять, что такими дергаными не становятся без причины. Даже здесь, на крыше, в разнеживающей атмосфере, Тейт будто ждал, что на него вот-вот нападут.

– Может, другому тебе повезло больше?

– Не хочу об этом думать.

– Почему?

– А ты бы хотел быть бракованной версией себя?

Винни пожал плечами:

– Свою жизнь я уже не изменю, бракованная она или нет. Если второй Винни существует, пусть у него все будет зашибись. Кто-то же должен снимать сливки.

Представив своего двойника, Винни от всей души понадеялся, что тот был желанным ребенком для обоих родителей и счастливо рос в полноценной семье, окруженный любовью и заботой. Что его детство не прошло в скитаниях по стране вместе с матерью, не способной усидеть на месте, потому что любое постоянство угнетало ее так же, как других – ее вечная суетность. Что в тринадцать лет его мир не рухнул и он вдруг не обнаружил себя на попечении у старого ворчливого уборщика, с которым сам же затеял холодную войну.

Тейт, постояв еще немного у края крыши, все же подошел и присел на подлокотник дивана, подальше от Винни. Болотного цвета обивка жалобно хрустнула, проваливаясь под его весом.

– Умоляю, выпей и расслабься, – Винни ногой подтолкнул к нему вскрытую упаковку с пивом.

Тейт с сомнением поглядел на ярко-синие банки «Бад лайта», но все же наклонился за одной. Когда над отверстием в крышке с шипением поднялась пена и он сделал первый глоток, Винни снова вкрадчиво заговорил:

– Ладно, слушай. Как я уже сказал, я не собираюсь лезть в твои дела. Клянусь, мне до лампочки история твоей жизни. Просто ответь честно на один-единственный вопрос. Ты действительно не узнаешь ту женщину с фотографии?

– Сказал же – нет.

– Значит, ты встретил ее в тот день, который забыл.

– С чего ты взял? Из-за какой-то визитки?

– Я не верю в случайности, Тейт. Точнее, верю как в явление, но со мной они происходят редко, сечешь? – Винни провел рукой по волосам. Оттого, что ветер трепал их, они больше обычного напоминали танцующие языки пламени. – Дело в том, что я не совсем обычный человек. То есть, конечно, обычный во многих отношениях, но умею кое-что такое, чего не умеют другие. Например, я чувствую, когда какой-нибудь предмет – совсем не то, чем кажется. Или когда у меня под носом творится что-то ненормальное. К примеру, когда я впервые оказался на крыше в ночь двоелуния, я будто точно знал, где надо встать и куда смотреть.

– Это называется интуиция.

– Называй как хочешь. Для меня это что-то вроде связи с мирозданием. Думаю, она развилась из-за того, что Пайпер с детства таскала меня по энергетически насыщенным местам. Когда вселенная хочет мне что-то сказать, я знаю это наверняка. И я на сто процентов уверен, что ты появился на пороге моего магазина не просто так.

– Твоя мать тоже верила в параллельные миры?

Голос Тейта оставался ровным, но по выражению его лица было видно, что разговор он продолжает не из вежливости. Не глядя на Винни, он тем не менее ловил каждое его слово.

– Пайпер? Да она была помешана на этой теме. Я с ней все штаты исколесил, потому что она фанатично исследовала аномальные зоны.

– И пропала она, когда занималась этими исследованиями?

– В том-то и дело, что нет! Это самое удивительное, Тейт. Было обычное утро, мы собирались поехать в пригород, чтобы подняться на холм и устроить там пикник. Поэтому до встречи с тобой я не знал, что думать. А теперь знаю.

– Пикник? – спросил Тейт таким тоном, будто на свете не было более бесполезного времяпрепровождения.

– На Пайпер иногда накатывало чувство вины, и тогда она устраивала нам пикники, – пояснил Винни с неловким смешком. – Это было ее способом «почистить карму», как она говорила.

Неприятно было признавать это, но Пайпер было проще заткнуть Винни рот чем-нибудь съедобным, чем извиниться. Только это, возможно, и уберегло его от голодной смерти, потому что в остальное время он питался энергией солнца и быстрорастворимой лапшой. Винни уже не помнил, что Пайпер натворила в тот злополучный день, но, чтобы выразить раскаяние, она, как обычно, принялась за готовку и так увлеклась, что напекла целую гору кексов. Вдвоем их все равно было не съесть, так что Пайпер решила угостить соседей. Перед тем как скрыться за дверью магазина всякой всячины, она ущипнула Винни за щеку и сказала, что отойдет на десять минут. Но так и не вернулась. Винни всегда рассказывал об этом бегло и сухо, потому что ненавидел, когда ему сочувствовали, но Тейт и не подумал этого делать. А лишь внезапно предположил:

– Может, ее похитили спецслужбы.

– Что?

– Если она, как и ты, не умела держать язык за зубами.

Эти слова настолько обескуражили Винни, что всю его нервозность как рукой сняло.

– Если бы спецслужбы похитили мою мать, Тейт, то прихватили бы заодно меня и нашего уборщика. Никто за нами не следил. Я, может, жду не дождусь, когда со мной свяжется агент Скалли, но у нее там явно есть дела поважнее.

Тейт молча отхлебнул пива.

– Ну, давай, спроси меня, кто такая Скалли.

– Пошел ты.

– Ладно, не кипятись, – Винни криво усмехнулся. – Сомневаюсь, что Пайпер кто-то похитил. Я считаю, что она угодила в параллельную вселенную, потому что в этом мире, по моим ощущениям, ее нет. Скорее всего, ее затянуло в пространственный разлом – такое иногда случается. Особенно с такими неугомонными, как она.

На самом деле уверенность Винни подкреплялась не только ощущениями. Но остальные доказательства он до сих пор игнорировал, потому что все они были чересчур надуманными, неоднозначными и слишком больно давили на сердце. Винни и дальше закрывал бы на них глаза, если бы Тейт своим появлением не лишил его этой возможности.

– Уже много лет прошло, – заметил Тейт. – И ты все еще ее ищешь?

Пальцы Винни сжали пивную банку, оставив на ней вмятины.

– Какая разница, сколько прошло лет?

– Что, если она умерла?

– Она не умерла.

Винни показалось, будто он, падая, хватается руками за воздух. Пока не умерла. Если быть честнее. Еще честнее было бы признаться, что он не посвятил поискам матери все десять лет после ее исчезновения. Год, два, три он не находил себе места, но со временем боль притупилась и жизнь пошла своим чередом, потому что Винни знал, чувствовал: Пайпер цела и невредима. Может быть, ей даже лучше там, где она сейчас. Лучше без него. А потом фотография начала меняться, и это волшебное оправдание потеряло силу.

– Она жива, но, кажется, ей нужна моя помощь. Это не точно, но, может, что-то и случится, если я не потороплюсь, так что ты должен помочь мне. – Поймав удивленный взгляд Тейта, Винни опомнился и поспешил исправиться: – Не бескорыстно, конечно. Я предлагаю тебе взаимовыгодное сотрудничество. Сделку.

– Сделку?

– Ну да. Ты же хочешь узнать, как здесь оказался? Так вот, я тот, кто может помочь тебе вернуть утраченные воспоминания. А ты в благодарность за это расскажешь, что в них было. Только то, что связано с Пайпер, – остальное можешь оставить при себе.

Тейт все смотрел на Винни как на диковинную зверушку в зоопарке:

– Почему ты называешь ее по имени? Она же твоя мать.

– Ей так больше нравилось. Менять тему посреди разговора – ужасная привычка, Тейт, советую от нее избавиться. Ну так что?

– Каким образом ты собрался восстанавливать мою память?

– У меня есть кое-какие идеи. Немного сумасбродные, но безобидные, клянусь.

Тейт помолчал, погрузившись в свои мысли. Их ход никак было не угадать по его лицу, и в конце концов он снова сказал совсем не то, что Винни ожидал услышать:

– Ты не учел один момент. Мне не так уж и интересно, что́ я забыл.

У Винни от такого заявления дернулся глаз.

– Как это не интересно? Такого быть не может, всем было бы интересно.

– Не все хотят копаться в прошлом. Некоторые просто рады с ним распрощаться.

Пайпер могла бы сказать что-то подобное. Каждый раз, когда она бросала очередной город, очередную работу, очередного мужчину, она будто вырывалась из заточения и вдыхала полной грудью, как утопающий, поднявший голову над поверхностью воды. Но Тейт совсем не выглядел свободным. Не сводя с него заинтригованного взгляда, Винни оперся локтем о край дивана и постучал по щеке кончиками пальцев. Он был не очень хорошим психологом, но такое явное противоречие не скрылось даже от него.

– Не похоже, что ты готов попрощаться с прошлым, Тейт.

– Почему?

– Как минимум у тебя проблемы с гневом. Наверно, это как-то связано с твоей «дерьмовой жизнью», как ты сам выразился.

– У меня нет никаких проблем.

Винни потрогал ссадину рядом с губой: она все еще болела.

– Ты злишься, Тейт.

– Нет.

– Очень злишься.

– Я не злюсь! – рявкнул Тейт и так резко взмахнул руками, что чуть ли не полбанки пива выплеснулось ему на рукав.

Губы Винни растянулись в елейной улыбочке. Чертыхнувшись, Тейт перехватил банку другой рукой и попытался отряхнуться. Пока он вытирал ладонь о спортивные штаны, Винни напомнил:

– Ты сам пришел в мой магазин.

– И все еще не уверен, что правильно поступил!

– Разумеется, правильно. Ты пришел тогда и пришел сейчас, трогательно мерз у меня под окнами с пивом. Значит, что-то тебе все-таки от меня нужно. Просто скажи, что именно, и не будем понапрасну терять время.

Но Тейт никуда не спешил. Он долго буравил Винни взглядом, будто бы решая, стоит ли ждать от него подставы. Пока он так смотрел, Винни не знал, куда себя деть. Казалось, все его внутренности подвергаются тщательному анализу, как на рентгене.

– Ладно, допустим, мне интересно кое-что из того, о чем ты говорил. – Тейт наконец отвернулся.

– Ну слава богу, – Винни сразу повеселел. – Что именно тебе интересно?

– Эти твои способности и предметы с необычными свойствами. Энергия или как там… Расскажешь подробнее?

– Хочешь, чтобы я стал твоим гуру?

– Нет, если ты будешь это так называть.

Продолжая улыбаться, Винни устремил взгляд за крыши домов. Ночь неумолимо сгущалась над Тихими Липами, готовясь заключить город в объятья – жаль, не для всех они были одинаково ласковы. Винни не удавалось вырваться из них невредимым с тех самых пор, как псы из его кошмаров перестали быть щенками.