Текст книги "Любима и свободна"

– Да.

Он двинулся к выходу, и она пошла за ним. Страх переполнял ее, мысли путались.

– Как уже сообщили ваши коллеги в отнюдь не лестных выражениях, я вернулся. – Ксандер говорил громко, явно не нуждаясь в микрофоне. – И намереваюсь в свою очередь занять трон Кионоса. Конечно, я надеюсь, что мой отец встанет на ноги и я еще долго не надену корону. Но я намереваюсь здесь остаться. Лиана Ксенакос любезно согласилась помочь мне вновь познакомиться с родиной. На протяжении всех этих лет она оставалась здесь и служила людям. Так что она лучше других знает, в чем нуждаются наши подданные. Лиана сумела простить меня и приветствовать мое возвращение. И я надеюсь, вслед за ней это сможет сделать каждый из вас. Я знаю, что прошу многого. Но мы все хотим для своей родины самого лучшего будущего. Сейчас вы мне не доверяете, но, поверьте, мы едины в этом желании.

Воздух взорвался воплями. Журналисты наперебой выкрикивали вопросы. Ксандер, крепко взяв Лиану за руку, потащил ее сквозь толпу. Она, как могла, отворачивалась от камер, изо всех сил стараясь не прислушиваться к их выкрикам. Но отдельные слова все же доносились: «Нападение», «Шрамы», «Красавица», «Урод».

После того ужасного дня ни Лиана, ни ее семья ни разу не общались с журналистами. И вот теперь они с Ксандер ом были самыми желанными жертвами для прессы, жаждущей покопаться в тайнах прошлого.

– Залезай. – Ксандер открыл дверцу авто.

Лиана забралась в салон. Он последовал за ней, с силой захлопнув дверь.

– Во дворец, – приказал он и нажал кнопку, поднимая звуконепроницаемое стекло между ними и водителем. Затем, с шумом выдохнув, откинулся на спинку сиденья.

– Ну как, считаешь, справился? – спросила Лиана.

– По крайней мере, я успел сделать заявление прежде, чем они начали рвать нас на части. Это лучше, чем можно было ожидать.

Она с любопытством взглянула на него:

– Как все эти годы ты ухитрялся избегать журналистов?

– Без проблем. Просто не появлялся там, где они обычно ошиваются. В Кионосе я бы от них не скрылся. Европа, Штаты – другое дело. Там до тебя никому нет дела. В первые пару лет иногда попадался желтой прессе. «Бесчестный наследник проматывает состояние» и все в том же духе. Но потом им стало неинтересно.

– У меня было то же самое. Когда на меня напали, это была новость. Они мечтали об интервью, но в больницу их не пускали. Тогда мне было слишком больно, мне делали одну операцию за другой, и я даже думать не могла о том, чтобы с кем-то общаться. А потом я нигде не появлялась. Родители уехали в Грецию, а там, ты прав, никого не заботят здешние трагедии. Некоторое время я жила в их доме, их прислуга помогала мне.

– Почему ты не уехала с ними?

– Я… я слишком устала.

Лиане было сложно говорить об этом. Воспоминания сочились болью. Тогда она погрузилась в депрессию душой и телом. Даже дышать было почти непосильной задачей. Перебраться в Грецию казалось невозможным. Те годы прошли как в тумане. Покой приносили лишь обезболивающие препараты: они помогали заснуть, снимали боль после очередной операции, притупляли чувства.

Теперь, к счастью, она может контролировать свою жизнь. Может уйти, если захочет, бросив Ксандера. У нее хватит сил. Лиана не позволит себе вновь оказаться в ловушке.

– Ты рада, что осталась?

– Поначалу было ужасно. Первые пять лет… это был ад. Ты не представляешь, чего мне стоило вернуться к жизни. Мне было безразлично, где я, что со мной. Но потом… я поняла, что дошла до точки. Что надо как-то выбираться из этой ямы. И решила полностью изменить жизнь. Монастырь был лучшим вариантом. Когда врачуешь чужие раны, нет времени смаковать собственные страдания.

– И как ты с ними договорилась?

Лиана улыбнулась:

– Сестры навещали меня в госпитале. Заходили после каждой операции. Интересовались, как у меня дела. И глядя на меня, они не смотрели на шрамы. Их волновали лишь мои страдания. Они… сочувствовали.

– А родные?

– Они не понимали, насколько мне было плохо. – Лиана вздохнула. – Я обманывала их, говорила, что все в порядке, а они предпочитали мне верить, ведь это было гораздо проще. Впрочем, я их не виню.

– А меня?

– Тебя – да. – Еще до того, как отзвучало эхо ее слов, Лиана поняла, что сказала правду. В глубине души она считала его виновным в ее боли и одиночестве.

Если бы Ксандер не сбежал, тогда, по крайней мере, они были бы вместе. Может, тогда трагедии и не случилось бы. И в любом случае рядом с ней находился бы близкий человек.

Тогда бы она не потеряла всего, что имела.

– Наверное, ты права. – Ксандер задумчиво кивнул. – Добавлю еще один пункт к списку моих былых грехов. Нужно оставлять прошлое позади.

Лиана вновь почувствовала, как ярость вскипает в крови.

– И все? Оставить прошлое позади, как мусор? Если бы тебе пришлось вспоминать о нем каждый раз, глядя в зеркало, ты бы думал иначе.

– Тогда, наверное, мне тоже не помешает вспоминать о прошлом каждое утро.

– Что ты имеешь в виду? – испуганно спросила она.

– Я хочу вернуться к первоначальному плану. – Ксандер вытянул ноги, задумчиво глядя вдаль. – Пожалуй, тебе стоит все-таки выйти за меня замуж.

Глава 6

До самого дворца Лиана не сказала ни слова. Ксандер опасался, что это означает «нет». Но без ответа он ее не отпустит. Если она против – что ж, придется ее переубедить.

– Я устала, – произнесла Лиана, когда за лимузином закрылись ворота дворца. – Пойду к себе.

– Я тебя провожу.

– Не стоит. – Повернувшись, она двинулась по коридору.

– Тогда поговорим здесь.

– Нет.

Сделав несколько торопливых шагов, Ксандер преградил ей путь. Лиана отшатнулась, прижавшись к стене.

– Нет, мы поговорим, – с нажимом произнес он. Ксандер внимательно смотрел ей в лицо – впервые с их встречи в монастыре. Как жаль, что ее красота исчезла без следа! Он помнил ее прежнюю: пухлые розовые губы, гладкая кожа, идеально очерченные брови. Ему был двадцать один год, и он хотел свою невесту с неистовством, которого сам до конца не осознавал. Он уже познал достаточно женщин, а вот рядом с ней чувствовал себя неопытным юнцом. Но отец недвусмысленно приказал: Ксандер получит право коснуться ее лишь накануне свадьбы. Доводы были понятны: уважение, честь, отношение народа к будущей королеве… Ксандер решил подчиниться.

Но, скорее всего, они не сдержались бы. Слишком сильно их тянуло друг к другу. Однажды он чуть не поцеловал ее. Он отлично помнил тот вечер – ведь на следующий день умерла его мать. А он… он наконец узнал, кто он на самом деле.

Больше они с Лианой не виделись.

Ксандер протянул руку к ней, коснулся ее изуродованной щеки, нежно провел пальцами до самой шеи. Он представлял момент атаки во всех деталях, будто своими глазами видя, как жгла ее кислота. Плеснув в щеку, задела нос, глаз, лоб, потекла по шее…

Другая половина лица осталась практически нетронутой. На ее фоне шрамы смотрелись особенно жутко. Как будто ее лицо было страшной ожившей картинкой из серии «до» и «после».

– Ты чувствуешь? – спросил он.

– Немного, – задумчиво кивнула Лиана. – Там, где пересадили кожу.

– Тебе пересаживали кожу?

– Да. Хотя я так и осталась монстром Франкенштейна.

– Ты не монстр.

– Не люблю лесть. – Лиана мгновенно насторожилась.

Ксандер опустил руку.

– Зачем мне льстить тебе? Мы же и раньше собирались пожениться.

– Это было в другой жизни. С другим лицом.

– Мне безразлично, что у тебя с лицом.

Лиана горько расхохоталась:

– Ксандер, ради бога, не лги! Твоя ложь оскорбляет нас обоих.

– Я буду с тобой откровенен. Мне все равно придется жениться. И главное для меня – чтобы этот брак укреплял мои позиции и шел на пользу Кионосу. В этом смысле ты – самая выгодная партия. Так что не важно, какие чувства я к тебе испытываю и что думаю по поводу твоего внешнего вида. В любом случае я не собираюсь хранить супружескую верность, так что мне плевать, насколько притягательной будет моя жена.

Лиана отшатнулась, как от пощечины:

– Ты просишь меня выйти за тебя замуж, и при этом сознаешься, что я тебя не привлекаю, и заявляешь, что будешь спать с другими?

– Я просто не хочу тебе лгать. То же самое я сказал бы любой женщине, если бы собрался на ней жениться.

– А почему ты не хочешь быть верным мужем?

– Какая тебе разница, если ты не хочешь принять мое предложение?

– Считай, что я его обдумываю. Удовлетвори мое любопытство.

Ксандер пожал плечами. Он испытывал легкое чувство стыда перед этой женщиной, хотя и понимал: женись он на ней тогда, когда она была красавицей, он все равно не удержался бы в рамках супружеских обетов.

Тогда он был молод, им двигала похоть, а не любовь. Возжелай Ксандер тогда другую женщину, он затащил бы ее в постель, наплевав на любые обещания, данные Лиане. Ну а сейчас… Он не привык себя ограничивать в разнообразных наслаждениях плоти, без удержу предаваясь им год за годом.

– Я никогда не пробовал хранить верность, – сказал Ксандер наконец. – Не могу представить себе, каково всю жизнь просыпаться рядом с одной и той же женщиной. Боюсь, мне с этим не справиться.

– Особенно если жена – урод.

– Это не важно. В любом случае меня не изменить.

– Жаль, что я не знала тебя по-настоящему до того, как мы обручились. Я бы не торопилась сказать «да».

– Тогда у тебя была масса вариантов. Сейчас их только два: вернуться в монастырь или остаться здесь и вместе со мной править Кионосом.

В ее глазах зажглось мрачное пламя. Столь разгневанной Ксандер не видел ее ни в этот свой приезд, ни тогда, в прошлой жизни.

– Ты очень любезно напомнил мне о моем нынешнем жалком положении. Но и я хочу тебе кое о чем сказать. Ты, конечно, остался красавцем, но ты – всего лишь мертвый побег на семейном древе Дракосов. Ставрос сумел помочь стране, которую ты разрушил. А что сделал ты?

– Ничего, – медленно проговорил Ксандер. – Но я хочу все изменить. Да, я совершал ошибки. Когда я бежал, я был страдающим, испуганным ребенком. А сейчас у меня почти не осталось сил. Моя душа в шрамах, моя жизнь – череда проступков, которые мне предстоит искупить. Но я здесь и пытаюсь сделать это. Я предлагаю тебе шанс править страной вместе со мной. Сделать жизнь лучше. Родить мне детей. Но ты можешь вернуться в монастырь и дальше совершать мелкие добродетельные поступки, хотя могла бы сделать гораздо больше. Отказав мне, ты откажешься от шанса сделать мир лучше.

Лиана фыркнула, презрительно оттопырив губу:

– Выходит, выйти за тебя замуж, делить с тобой постель и рожать детей – мелочи, о которых не стоит думать, пока у меня есть возможность исполнять свой долг?

– Помолчи и подумай о Кионосе! – крикнул он в ответ. Ксандер не понимал, зачем мучает ее. Надо было дать ей уйти. Почему он стоит в вестибюле дворца и упрашивать ее выйти за него замуж?

Потому что он решил, что Лиана Ксенакос станет его женой, и уже не мог представить на этом месте другую. Никто не сможет лучше ее помочь ему укрепиться в королевской роли и помочь стране.

К тому же Ксандер хотел ее. Наверное, это и было главной причиной. Он всегда получал желаемое.

– Ты омерзителен.

– И все-таки ты не уходишь. – Он облокотился на стену рядом с ней. – Думаешь, это будет настолько неприятно?

– Ты забыл, что я готовилась принять обет? То есть никогда не знать мужчин? Неужели ты полагаешь, что твое предложение заставит забыть об этом?

– Тогда вспомни о своей любви к человечеству. Или о том, что у тебя есть шанс вернуться на самый верх и насладиться триумфом на глазах всего Кионоса. Неужели ты предпочтешь дальше скрываться?

Лиана изо всех сил старалась дышать спокойно. Гнев, страдание и темные, необоримые страсти рвали ее на части. Близость Ксандера, почти касавшегося ее, запах дождя, грешных чувств, мужского тела заставили пульс пуститься в галоп.

Лиана лгала, утверждая, что секс ее не волнует. Она собиралась стать монахиней, считая, что ни один мужчина никогда не возжелает ее тело. Ксандер был прав: ей проще прятаться от мира, чем пережить отказ.

Ей нравились мужчины. И, повернись судьба иначе, она никогда бы не выбрала для себя жизнь без мужчин. Без семьи. Без детей.

Лиана вгляделась в его лицо. Просто красавец, как в прежние времена. Мысль о том, что он свяжет с ней свою жизнь, казалась смешной.

«Вспомни: ты стала такой из-за него. Потому что он сбежал, бросив страну гореть в аду. И даже не вспомнил о тебе. Ты нуждалась в нем, но его не было рядом».

Да, он решил уехать. Лишить ее будущего, о котором она мечтала. Почему бы не вернуть его? Но ему тоже придется пойти на жертву. Лиана не согласится на роль мученицы. Она непременно получит что-нибудь для себя.

Почему бы и нет? Зачем страстно жаждать мужских прикосновений, когда можно наслаждаться ими? Зачем мечтать о великолепии дворца, если она может стать его хозяйкой? Зачем мучиться от мысли о ребенке, когда она может стать реальностью?

– Я согласна, – решительно произнесла Лиана. – Но на одном условии.

– На каком?

– Я буду твоей единственной женщиной.

– Но я же уже сказал…

– А я сказала, что не выйду за тебя замуж. Но ты настаивал. Не стоит продолжать, Ксандер. Я стану твоей женой, отказавшись от монастыря и от того, что обрела там. От покоя и мира с самой собой. От близости к Богу, от общества сестер. Я согласна предстать перед людьми и терпеть насмешки. Но это потребует платы. С этого момента ты не должен спать с другими женщинами. И я не пойду к тебе в постель до того, как брак будет заключен.

– А если я изменю? Соглашусь, но однажды не устою?

– Тогда я ославлю тебя в печати и сообщу детям, что их отец – человек без чести. Кроме того, мы заранее подпишем документы, гарантирующие, что в этом случае твои материальные активы станут моими. Секс обойдется дорого, так что в этом случае хорошенько подумай, стоит ли оно того.

Ксандер нехотя улыбнулся:

– Похоже, под этим одеянием простушки скрывается весьма злобная дамочка, а?

– Ты прожил все эти годы, почти ничем не заплатив за все, что натворил. Так что считай меня своей карой.

Резко развернувшись, Лиана двинулась по коридору, дрожа от мучительной ярости и едва сдерживая слезы. Она согласилась стать женой Ксандера Дракоса и королевой Кионоса. Лечь в постель с мужчиной, который не испытывает к ней настоящих чувств. Она больше не вернется в монастырь.

Но она не колебалась. Решение было правильным.

Лиана возвращала себе судьбу, принадлежавшую ей по праву. Она будет королевой. Об этом она мечтала с шестнадцати лет, когда впервые встретилась с Ксандером на балу. У нее появятся дети. Она возведет их на трон и отдаст им свою любовь.

И она не даст Ксандеру забыть о том, что он натворил. Каждое утро, просыпаясь, и каждый вечер, ложась в постель, он будет вспоминать об этом.

Лиана попыталась забыть об унижении, испытанном этим вечером. Но у нее ничего не вышло. Зайдя в спальню и закрыв за собой дверь, она разразилась горькими слезами.

– Я не вернусь, – произнесла она в телефонную трубку.

Ей нужно было позвонить матери Марии-Франческе и признаться во всем.

– Я так и подозревала.

– Подозревали?

– Именно от него ты пыталась сбежать, – проговорила монахиня спокойным, ясным голосом. – Поэтому я и не советовала тебе торопиться принять обеты.

– Из-за него?

– Ты искренне стремилась посвятить себя Богу, и я никогда не сомневалась в твоей вере. Но я чувствовала – в монастырь тебя привела борьба с твоими внутренними демонами, а не искренняя убежденность в своем предназначении. Я рада, что ты была с нами и обрела здесь защиту, в которой нуждалась. Но стать монахиней – это призвание, которому отдаешь всю жизнь. Чтобы следовать ему, недостаточно страха перед миром за стенами обители.

– Понимаю, – задумчиво кивнула Лиана.

В глубине души она всегда знала, что это так. Она стремилась к иному. Монастырь стал для нее убежищем от собственных желаний, которые, как ей казалось, никогда не исполнятся. Там она могла не видеть красивых мужчин, матерей с младенцами, нарядов, причесок, которые не сделают ее красивее – ведь красоты ей уже не вернуть…

– Я… я не хотела вас использовать, – сдавленно сказала она.

– Ты отдала больше, чем получила, Магдалена.

Услышав это имя, Лиана улыбнулась:

– Спасибо. Не уверена, что это так, но… спасибо. Надеюсь, я и дальше смогу творить добро. Тем более мое положение изменится. Я буду принцессой. А когда-нибудь стану королевой.

– Рада это слышать.

– Я не забуду ваших уроков. Исполняя свои обязанности, я буду добра к людям.

– Замечательные слова! Но помни: ты имеешь право на собственные желания.

– Я пыталась забыть о них. – Лиана смахнула слезу.

– Знаю. Ты пыталась ощутить себя в безопасности. Но я позволю себе дать тебе еще один, последний совет: никогда не позволяй страху решать за тебя.

– Не позволю.

Лиана обещала это совершенно искренне. Решение принято. И хотя оно было столь грандиозным, что ее поневоле охватывал трепет, отступать поздно.

Глава 7

– Надеюсь, тебе хорошо спалось.

– Побереги свою галантность для другого случая. Увидев Лиану, входящую в обеденный зал, Ксандер расхохотался. Вчера, когда она в сердцах убежала к себе, он подозревал, что голод рано или поздно выгонит ее из комнаты. И действительно, она все-таки появилась к позднему завтраку.

– Плохое начало. Ты что, передумала?

– Нет. – Лиана смерила его тяжелым взглядом. – Если ты ждешь отмены приговора, то напрасно.

– Я не жду.

– Неужели ты готов обуздать наконец свою похоть?

– Я увлеченно предавался ей пятнадцать лет. Можно и притормозить.

Мысль о супружеской верности по-прежнему казалась Ксандеру дикой. Но, дав ей обещание, он сдержит его. Тем более он сможет в любой момент заняться любовью с Лианой.

Не в первый раз Ксанд ер поймал себя на том, что думает о теле, скрытом под ее незатейливыми одеяниями. Увидев ее впервые после разлуки, он испугался. И до сих пор испытывал шок всякий раз, взглянув ей в лицо. Шрамы действительно были ужасны. Но постепенно он все меньше думал о них, приучаясь считать их просто частью нынешней Лианы. Парадоксально, но от этого его лишь больше тянуло к ее телу. Если кто-то сочтет его извращенцем – пусть! Лиана станет его женой, хотя он еще не привык к ее изувеченному лицу.

Когда она вошла, непристойные мысли закрутились в голове с новой силой. Солнце освещало неповрежденную часть лица, зажигало в волосах искры, окружая их золотистым ореолом. Ксандер уловил в них тот светлый оттенок, по которому скучал. Оказывается, дело не только в краске для волос! Нет, несмотря ни на что, его все же сильно тянуло к ней.

– Тебе придется сдать анализы, – сухо сказала Лиана, садясь за стол. – Я не хочу подхватить от тебя какую-нибудь постыдную болезнь. Прости, что создаю тебе проблемы, но, учитывая твой образ жизни…

– Я проверяюсь каждые полгода. Я ответственно отношусь к распутству.

– Оксюморон.

– Не тебе судить. – Ксандер принялся рассматривать содержимое тарелки.

– Твои суждения, конечно, весомее. Меня-то по этой части не в чем упрекнуть.

Ксандер посмотрел на нее, удивленно подняв брови. Интересно, когда Лиана в последний раз была с мужчиной? Перед тем, как уйти в монастырь? Или до того ужасного случая?

А может, она девственница? Глупая мысль. Ей тридцать три. В ее возрасте женщина могла сохранить девственность лишь в монастыре. Но Лиана жила именно в монастыре! Так что все возможно.

Эта мысль его взволновала. Ее невинность разительно контрастировала с его распутством.

– Ну, я на безупречность не претендую, – произнес Ксандер. – Но я ни о чем не жалею.

– Это лишь от отсутствия совести, – парировала Лиана. – Впрочем, у меня нет никакого желания слушать о твоих похождениях. Мне будет вполне достаточно справки от врача и отрицательных результатов анализов.

– Ты очень разумна для девушки, проведшей десять лет в монастыре. Думаю, мы поженимся в начале весны.

– Но это совсем скоро! Осталась только пара месяцев.

– Да, – согласился Ксандер. – Но весна способствует праздничной атмосфере. К тому же до свадьбы мне предстоит воздержание, так что я предпочел бы не слишком откладывать нашу первую брачную ночь.

Яркий румянец, заметный несмотря на шрамы, выступил на ее щеках.

– Я не думала, что это доставит тебе неудобство.

– И зря. Ну а теперь… – Ксандер сдернул бархатное покрывало со стоявшего перед ним подноса. На нем лежало шесть колец из семейной сокровищницы Дракосов. – Теперь можешь выбрать кольцо. Можешь взять вон то, которое носила во время первой помолвки. Если размер твоего пальца не изменился, оно подойдет идеально. Но женские вкусы со временем меняются, так что я решил дать тебе выбор.

С трудом сглотнув, Лиана уставилась на драгоценности. Она мечтала о чашке кофе и фруктах… ну, может, еще о яйцах с беконом. Она и подумать не могла, что в меню будут значиться бриллианты, – для них, на ее вкус, было рановато.

Лиана не могла отвести глаза от грушевидного бриллианта, окруженного желтыми цитринами. Он ярко сиял в лучах утреннего солнца, пробивавшихся сквозь занавески.

Когда-то это кольцо принадлежало ей. Лиана помнила, как король Стефанос попросил вернуть его. Он пригласил ее на аудиенцию вместе с отцом и долго извинялся за свою просьбу. Но ведь раньше оно принадлежало его жене… Так что, поскольку Ксандер сбежал и свадьбы не будет, ему невыносима мысль о том, что оно будет храниться не во дворце.

…Как он мог бросить ее? Бросить всех? И почему она тогда ни разу не поцеловала его?

Воспоминания вмиг ожили от одного лишь взгляда на кольцо. Лиана ненавидела их. Они лишали ее покоя и чувства безопасности. Впрочем, теперь о покое и речи не идет – и вновь из-за Ксандера.

Лиана невольно протянула руку к своему кольцу. Она хотела вернуть его. Когда-то она обожала его… Но это было давно. Она уже не та юная девочка, да и он изменился.

– Мне все равно. – Лиана отдернула руку. – Выбери сам.

Удивленно подняв бровь, Ксандер взял с подноса кольцо с квадратным бриллиантом в золотой окантовке:

– Если тебе все равно, тогда вот это.

– Мне все равно.

Поднявшись, Ксандер подошел к ней и взял ее руку в свою. Лиана не сделала попытки встать. Наклонившись над ней, он надел кольцо ей на палец.

– Кажется, с размером все в порядке?

Лиана отдернула руку, сжав пальцы в кулак. В горле у нее пересохло.

– Все в порядке, – произнесла она.

Лиана взглянула на свой палец с совершенно другим кольцом. Нет, это не было возвращением прошлого. Ксандер стал другим человеком. Да и она изменилась. Теперь, по крайней мере, она ни на йоту не влюблена в него. И вряд ли скоро сумеет испытать к нему это чувство.

– Мне нужно будет поскорее обсудить все с отцом.

– Разумеется, – кивнула Лиана.

– Нужно будет составить план празднований – и моего возвращения, и нашей помолвки. Надеюсь, никто не скажет, что, пока отец болеет, устраивать праздники неприлично.

– Может, ты обсудишь это со Ставросом?

– Я, конечно, могу с ним поговорить… но, подозреваю, он не особо жаждет со мной разговаривать.

– А с Евой?

– Наверное, я поговорю с ними обоими.

Лиана нахмурилась:

– Надо придумать, как сделать так, чтобы ни у кого не закралось и мысли о неприличии. Например, преподнести празднование как демонстрацию силы нашей страны. Как бы ночь ни была темна, рассвет все равно близок… и все такое.

– Вот почему ты мне нужна! – улыбнулся Ксандер.

От этих слов ее душа будто встрепенулась после долгой, мучительной неподвижности. Немного больно, но все равно приятно. Впрочем, глупо искать в его словах что-то, помимо трезвого расчета. Она действительно нужна ему. Его имидж настолько безнадежно испорчен, что монашка с изуродованным лицом рядом с ним смотрится отлично.

– Я буду помогать чем смогу. Но не ради тебя. Ради моей страны.

– Полагаешь, ты ей что-то должна? – спросил он. – После того, что они сделали с тобой?

– Один садист с кислотой – еще не весь Кионос, Ксандер.

– Но тогда не позволяй одному садисту с кислотой отобрать у тебя всю жизнь, – сказал он, неожиданно серьезно взглянув на нее.

– Откуда вдруг столько искренней заботы?

– Не люблю, когда тебе делают больно.

– И поэтому ты так часто сам приносил мне боль? – спросила Лиана, чувствуя, как ее едва пробудившаяся душа вновь испуганно сжимается, будто цветок, лишенный солнца.

Ксандер задумчиво взглянул в окно:

– Похоже, такова моя натура – делать больно людям, которые этого не заслужили. – Он вновь перевел взгляд на нее. – Но я понимаю тебя. Если хочешь, можешь забрать свое обещание назад.

Лиана взглянула ему в глаза и чуть не отшатнулась. Сколько боли она видела в его взгляде! Ее не было там раньше, пятнадцать лет назад. Сейчас она кричала и рвалась наружу. Лиана будто заглянула в бездну. Она испугалась. И поняла, что теперь уже не оставить его одного.

– Ты не сможешь сделать мне больнее, чем мне уже сделали. – Не успев договорить, она почувствовала, что это неправда. Они еще не целовались и не делили постель, и она ничего не знала о ранах, нанесенных его душе.

Ксандер тоже знал, что это ложь. Лиана поняла это по тому, как он скривил губы в фальшивой улыбке, в которой не было ни радости, ни теплоты.

– Что ж, тогда не стоит откладывать объявление о помолвке.

– Ты прав.

– Для торжественного вечера тебе понадобится платье. Ты не будешь возражать, если я попрошу профессионального закупщика позаботиться о нем?

– Нет, – заморгала она.

– Надо будет снять с тебя мерки, чтобы не затягивать поиски.

– А твой отец? – спросила Лиана.

– Я пойду к нему один.

Лиана мгновенно почувствовала, что отпускать его одного не следует.

– Я пойду с тобой. Так он серьезнее воспримет твои планы. Ты же будешь говорить о нашей помолвке… а твой отец, насколько я знаю, мне сочувствует.

– Неужели?

– Однажды он навестил меня. Но я… мне не хотелось с ним говорить, и я притворилась, что сплю.

– Почему ты не хотела с ним разговаривать?

– Я тогда только начинала по-настоящему понимать, что моя жизнь уже никогда не будет прежней. Что мое лицо не будет нормальным. И что мне предстоят еще два десятка операций.

– Двадцать операций? – переспросил он.

– Двадцать одна в конечном счете. Пересадки кожи, реконструкция лица… Пересаженная кожа не всегда приживалась и… не важно. В общем, я знала только, что меня ждет ад и что все, к чему я привыкла, осталось в прошлом. Я не… мне было трудно встречаться с кем бы то ни было. То, как ты смотрел на меня, когда узнал, там, в монастыре… Тогда, сразу после нападения, эти взгляды были в десять раз хуже. Я была похожа на персонажа из фильма про зомби. Об этом регулярно писали в прессе. Мать рыдала, отец болел… Я больше не могла смотреть на лица людей в тот момент, когда они видят меня. Так что, когда кто-то приходил меня навестить, я просто закрывала глаза. Оказалось, так гораздо проще.

– Тогда, конечно, пойдем, – легко согласился Ксандер. – Уверен, отец будет рад с тобой увидеться.

– Думаю, встрече с тобой он будет рад гораздо больше.

На его лице вновь появилась уже знакомая ей фальшивая улыбка.

– Лично я в этом не уверен. Но все равно, хорошо, что ты будешь со мной: по крайней мере, хоть немного отвлечешь его от моей персоны.

Ксандер откладывал встречу с отцом, изобретая одну причину за другой. Но Лиана не чувствовала себя вправе пенять ему на это: в конце концов, она сама предпочитала избегать неприятных встреч. Да, услышав о возвращении блудного старшего сына, король Кионоса вряд ли будет вне себя от радости.

О помолвке было объявлено: с этим Ксандер тянуть не стал. Была назначена и дата бала, которым предполагалось отметить это событие. Пресса по-прежнему с удовольствием смаковала все прегрешения Ксандера, но он продолжал уверенно двигаться вперед.

Принц Ставрос и его жена Джессика, принцесса Ева и ее муж Мак обещали прибыть на бал. Вечер будет очень интересным, Лиана была уверена в этом. Правда, она опасалась, что Ксандеру будет непросто найти общий язык с братом.

Представляя, как она предстанет перед толпой гостей, Лиана задыхалась от ужаса. Эти изучающие взгляды… Да, Ксандер ведь сообщил ей, что отобранные для нее платья вскоре доставят во дворец.

Словно в ответ на ее мысли, в дверь постучали. На пороге стоял Ксандер с огромным черным чехлом для одежды.

– А где Патриция? – спросила Лиана.

– Внизу, пьет кофе. Я сказал, что сам помогу невесте с примеркой. – Войдя в комнату, он закрыл за собой дверь.

Сердце Лианы забилось сильнее.

– Может, ты все-таки позовешь ее?

– Нет, – отрезал он.

– Ты слишком стараешься, – пробормотала она, но в ее голосе не было уверенности.

– Ты же знаешь, что это не так, agape mou. – Ксандер присел на кровать, сладострастно улыбаясь.

Лиана застыла, не в силах пошевелиться.

Эти слова… Agape mou — так он называл ее, когда они были помолвлены в первый раз. «Любовь моя». Тогда это были лишь слова. И сейчас – тоже.

– Что, теперь я должна устроить перед тобой показ мод?

– Если ты не против.

– Боюсь, это будет больше похоже на цирк уродцев.

Ксандер резко поднялся.

– Давай договоримся об одном, – произнес он. – Я не позволю журналистам произнести в твой адрес ни единого гнусного слова. И тебе тоже запрещаю об этом говорить.

– Но это же правда. Я не королева бала.

– Я, черт возьми, так не считаю, – отрезал Ксандер, приблизившись вплотную к ней. – Почему ты так думаешь?

– Скажи, я красива?

Огонь в его глазах погас.

– Нет, – произнес Ксандер тихо. – А теперь ты мне скажи: я добродетелен?

– Нет. – Его признание обожгло ее, будто соль, посыпанная на открытую рану. Хотя, если бы он сказал «да», это было бы ложью. Они оба понимают это.

– А вот ты добродетельна, – продолжал между тем Ксандер. – Разве это не дороже красоты?

– Когда на меня нацелены камеры, я предпочитаю красоту.

– Когда о нас судачат, твое положение куда лучше моего, поверь. Ну а теперь, – Ксандер протянул ей чехол, – давай-ка разберемся с платьями.

Прижав чехол к груди, Лиана направилась в ванную. Она не красива, но добродетельна. А значит, не способна вызвать в мужчине страсть. Эта мысль все время крутилась у нее в голове, пока она автоматически одевалась, даже не рассмотрев как следует свой новый туалет.

Увы, в обществе Ксандера Лиана вовсе не чувствует себя добродетельной. Рядом с ним она становилась пылкой и непредсказуемой. Он провоцировал ее на невероятные вещи – к примеру, принять его предложение или заставить его хранить верность. А значит, они будут заниматься сексом.

Она-то думала, что умрет девственницей. Лиана не была от этого в восторге, но вариантов у нее не было. Спать с Ксандером… Она хочет его, к чему лукавить? Но ей важно было знать, что и он хочет ее.

Открыв дверь ванной, Лиана шагнула в спальню. Увидев свое отражение в зеркале, висевшем у кровати, за спиной Ксандера, она невольно замерла. Платье было куда более открытым, чем все, что она носила в последние годы. И при этом куда более изысканным, чем смелые наряды, так нравившиеся ей в юности.