Текст книги "Любима и свободна"

– Когда будет ужин? – сонным голосом спросила Лиана.

– В восемь.

– Значит, у нас еще четыре часа.

Ксандер кивнул. Ноги у него дрожали и подгибались, но все же он перенес Лиану на кровать, накрыл одеялом и устроился рядом, нежно притянув ее к себе.

– Надо было сделать это в первый раз, – пробормотал он, зарывшись лицом в ее волосы.

– Что?

– Отнести тебя в постель и прижаться к тебе. Какая ты нежная! – Его рука блуждала по ее соблазнительным изгибам. – Ты такая красивая, Лиана! Я только сейчас понял. Когда ты кончаешь, у тебя такое лицо… в жизни не видел ничего прекраснее!

– Тебе не обязательно говорить это.

– Знаю. Но это правда. На прошлой неделе ты спрашивала, красива ли ты. Тогда я сказал «нет». Но я был не прав.

– Стать мудрецом за неделю! Хотела бы я так уметь!

– Моя мудрость касается только одного. Я понял, как это восхитительно – видеть тебя на пике наслаждения, – рассмеялся Ксандер. – Не знаю, как я раньше не понимал, какая у тебя невероятная улыбка. Ведь жизнь была к тебе жестока. Но ты все равно улыбаешься.

– И ты, – отозвалась Лиана.

– Да. Но ты улыбаешься искренне.

– А ты нет?

– Я всегда делал вид, что все в порядке, – покачал головой Ксандер. – Я сделал улыбку защитной маской. Я изображал чувства, которых не испытывал. Я стремился лишь к одному – никогда не возвращаться в прошлое и делать вид, что в настоящем у меня все в порядке.

– Да. Я понимаю.

– А ты?

– Я полагала, что если перестану думать только о себе, обрету новую цель и перестану слоняться по нашему мрачному особняку, как трагическая героиня, мне станет легче.

– У тебя получилось?

– Да. Мне приятно помогать людям. Кроме того, меня окружали женщины, безразличные к внешней красоте. – Лиана рассмеялась. – Мое уродство там было преимуществом. Но… монастырь оказался не тем, что мне требовалось. Я верила… и верю в Бога. Но я предпочитала скакать на лошади, а не молиться взаперти. Я люблю вкусно поесть, и пост мне давался нелегко. Но там был покой. Там я чувствовала умиротворение. Не больше… но и не меньше.

– Умиротворение… но не счастье.

– В отличие от тебя я не искала сильных эмоций. Я ведь не просто потеряла все. Это случилось у всех на глазах. Когда меня облили кислотой, я ничего не могла сделать. Просто стояла. И кричала, кричала. Мне было так больно… невозможно выразить эту боль.

Он ощутил ее слезы на своем плече. Казалось, они прожигали его до самого сердца.

– Я не хочу, чтобы это повторилось. Я боюсь таких сильных чувств. Но умиротворение… знаешь, оно тоже не помогло. Я как будто иссыхала. Таяла. Понимаешь?

– Ты была будто росток, жаждавший влаги, – откликнулся Ксандер. – Ты чувствовала, что исчезнешь, если не ощутишь новую, свежую струю.

– Точно.

– Я понимаю тебя. Я чувствовал то же самое.

В его мире все было ненастоящим. В ее – ровным и плоским. Для них обоих это означало смерть.

– Наверное, поэтому мне так нравится, как ты берешь меня, – пробормотала Лиана, уткнувшись ему в плечо.

Краска залила его лицо. Неужели он смутился? Как глупо!

– То, как я?..

– Ты делаешь это грубо. Мне приятно. Хотя, наверное, не всем это нравится.

– Да, – отозвался он. – Не всем.

– Наслаждение и боль – вместе они сводят меня с ума. – Лиана взглянула на него серьезно и пристально. – Эту боль чувствуешь только телом, поэтому не страшно. Понимаешь?

– Да. – Ксандер вдруг почувствовал, что ему трудно дышать. – Я понимаю.

– Ты не шокирован?

– Тобой? – рассмеялся он. – Еще вчера ты была тридцатитрехлетней девственницей, только что вышедшей из монастыря…

– Да, из монастыря. – В ее голосе появились сердитые нотки. – Там мне оставались лишь фантазии. Но внутри копились… желания. И вот я случайно обнаружила, что мне нравится жесткий секс. Кажется, ты меня развращаешь.

Ксандер вновь засмеялся:

– Боюсь, тут ты права.

– Ничего, мне это нравится. Скажи, что ты собираешься делать?

– В смысле?

– Ты же не наследник трона.

– Я знаю, – проговорил Ксандер.

– Полагаю, твой отец должен знать. И твои родные тоже.

Он крепче сжал ее в объятиях:

– Я не могу.

– Почему? Потому что можешь потерять корону?

– Потому что тогда, наверное, у меня больше не будет…

– Не будет семьи?

Ксандер был счастлив, что она, а не он произнесла эти слова.

– Это глупо, я знаю… Мы все равно не общаемся много лет.

– Но все же у тебя есть семья. Я знаю, о чем говорю. У меня тоже есть семья, хотя мы давно не общались.

– Кстати, почему?

– Так было проще… для всех. Думаю, ты можешь понять.

– Я понимаю.

– А теперь, может, поспим? – Лиана зевнула. – А потом… может, я все-таки смогу завязать тебе галстук. И тогда мы успеем на ужин.

Глава 13

Завязывая Ксандеру галстук, Лиана снова оказалась в его объятиях, и они вновь упали на смятые простыни. Так что они отстали от графика на добрых двадцать минут, и у Лианы уже не было времени вызвать мастера по макияжу, столь умело прикрывавшего ее шрамы слоем косметики.

Впрочем, Ксандер не возражал.

Он назвал ее красивой.

Этот день оказался неожиданно прекрасным. Они сумели обнажить друг перед другом не только тела, но и души, быть наконец по-настоящему честными друг с другом.

А секс с ним… Лиана почувствовала, что краснеет. Это было гораздо лучше, чем она воображала.

Раньше, думая о сексе, она всегда представляла Ксандера. Но ее фантазии были скромными и расплывчатыми. И уж конечно не было в них ни прядей, зажатых в кулаке, ни грубых слов, срывавшихся с его губ.

Воспоминания о последних часах не покидали ее, но Лиана старалась держать себя в руках, сохраняя спокойный вид. Ставрос с Евой и Джессика с Маком уже сидели за столом. Места на обоих концах стола пустовали. Как и было предписано церемониалом, Ксандер сел во главе стола, Лиана – напротив.

Прошло много лет, подумала Лиана, а они все еще помнят эти церемонии. Что ж, ведь их готовили к этой жизни.

Как странно: однажды она уже попрощалась со всем этим – и вот она снова здесь, и все идет так, как она воображала… и одновременно совсем иначе.

– В отсутствие отца я буду хозяином вечера, – произнес Ксандер.

– Как здоровье короля? – поинтересовался политик, сидевший справа от него.

– Надеюсь, он поправится.

– Мы не можем на это рассчитывать, – печально сказала Ева.

– Мы не должны рассчитывать на худшее, – отозвался Ксандер. – Всегда стоит надеяться на лучший исход.

– Твой подход мне нравится больше, – улыбнулась Ева.

Лиана взглянула на Ставроса. Он смотрел на старшего брата с нескрываемым одобрением. Ее сердце радостно затрепетало. Оказывается, ей действительно не безразлично, как сложатся отношения Ксандера с родными! Он ведь считает себя почти чужим семейству Дракосов.

Ей вдруг захотелось подойти к нему, взять его за руку. Но нет, не надо. Она должна вести себя как истинная жена короля. Пусть даже они пока не женаты.

Беседа текла гладко. Никто не расспрашивал Ксандера о годах его отсутствия, никто не интересовался ее шрамами. Все шло замечательно.

Когда ужин закончился, Ксандер вместе со Ставросом и Маком удалился в свой кабинет.

– Мы можем выпить кофе у меня в кабинете. – Лиана жестом пригласила Еву и Джессику следовать за ней.

В кабинете Лиана, подождав, пока гостьи сядут, устроилась в кресле у камина, в котором уже плясали языки пламени.

– У него неплохо получается, – промолвила Джессика.

– Он великолепен, – улыбнулась Ева.

– Вы довольны тем, как… как все сложилось? – спросила Лиана. – В смысле… Джессика, я знаю: когда ты выходила замуж за Ставроса, ты думала, что он станет королем, а ты…

– Мы оба этого не особенно хотели. – Джессика скривила губы. – Ставрос, конечно, пошел бы на это – из чувства долга. Но вообще-то ему нравится заниматься своим делом. А мне – моим.

– Значит, ты по-прежнему занимаешься сватовством? – Лиана помнила о профессии будущей золовки.

– Да. Хотя теперь мы оба работаем меньше. Люси и Элла отнимают много сил. Но мы оба привязаны к своему бизнесу. Ставрос много сил тратит на развитие бизнеса в Кионосе и будет счастлив уделять этому еще больше времени. Да и для девочек так лучше. Им было бы тяжело расти королевскими дочерями, зная, что они не смогут унаследовать трон. Из-за своей крови они всегда оставались бы на вторых ролях. – Глаза Джессики блеснули в свете камина. – И я счастлива, что эта беда нас миновала.

Лиана повернулась к Еве:

– Ева, а ты? Ты хотела бы отдать трон своим детям?

– Я и сама всегда ненавидела все эти дворцовые обязанности, – покачала головой Ева. – Думаю, моим детям это отвращение передастся с генами.

– Еве во дворце будет скучно, – промолвила Джессика. – Неудивительно, что она не захотела выходить замуж за принца.

– Предложение телохранителя оказалось слишком соблазнительным, – улыбнулась Ева.

Джессика подмигнула ей:

– У принцев с этим делом тоже все в порядке.

– Джесс!

– Ева, перестань строить из себя ханжу. Или, скажешь, ты забеременела от арбузного семечка?

– Ты все-таки совершенная американка! – фыркнула Ева.

Лиана рассмеялась. Она с удовольствием слушала пикировку своих будущих родственниц. Кроме того, она поняла, что ни одну из них не прельщает королевская участь.

– Ну да, американка. И это еще одна причина, по которой я не гожусь в королевы.

– Лиана, а что ты сама думаешь по поводу короны? Тебе это нравится? – спросила Ева.

– Я сама выбрала этот путь. Меня никто не принуждал.

– А как дела у вас с Ксандером? – Джессика внимательно посмотрела на нее.

– Мы с Ксандером понимаем друг друга. У нас общие цели, мы оба хотим, чтобы Кионос процветал. Мы всегда думали об этом. Правда, пришлось на некоторое время отложить наши планы.

Что-то будто кольнуло ее в затылок. Она обернулась. В дверях стоял Ксандер.

– Простите, что перебиваю, но я собираюсь идти к себе. Лиана, пойдешь со мной?

Что-то странное было в его взгляде. За излучаемой им уверенностью скрывалась боль.

Да, она умела видеть сквозь все его защитные бастионы. Хотя порой ей хотелось избавиться от этого дара. Теперь, когда она знала, что его душа покрыта шрамами так же, как и ее тело, ей было очень трудно злиться на него. И защищаться от него. Беззащитность жгла ее, будто кислота. Быть может, чтобы вернуть себе чувство безопасности, ей стоит быть более отстраненной?

Но отвергать его она не может. И не будет.

– Конечно.

Лиана встала, успев заметить двусмысленные улыбки Евы и Джессики. «Это не то, что вы думаете!» – хотелось крикнуть ей. Но на самом-то деле это было именно то, о чем они думали, и она это знала. Она нужна Ксандеру, а это значит лишь одно: ему требуется ее тело. Что ж, она готова.

– Горничная уже принесла твои вещи, – сказал Ксандер, когда они дошли до его спальни. – Не вижу смысла делать вид, что между нами ничего нет.

– Конечно.

Он начал развязывать узел галстука. Как странно чувствовать себя участницей обоих ритуалов – одевания и раздевания.

– Наверное, ты хочешь… – Лиана хотела сказать «заняться сексом», но тут Ксандер с тяжелым вздохом опустился на край кровати, и она умолкла.

Он оперся подбородком на руки, сплетя пальцы и невидяще глядя перед собой.

– Мне кажется, держать их в неведении будет неправильно, – произнес он наконец.

Ксандер хочет поговорить? Лиана была изумлена. Честно говоря, она рассчитывала на другое. Тем более разговор явно будет непростым.

– Наверное, тебе стоит это обдумать. Может, тебе станет легче после… – Она снова хотела сказать «после секса», но он продолжал:

– Ставрос стал бы отличным королем. Слушая его мысли по поводу экономики, я поражался своему невежеству. Хотя я и сам в этом кое-что понимаю, но Ставрос разбирается в экономике досконально, на всех уровнях. От рынка труда до текущего управления. Акционеры, маклеры, различные отрасли промышленности… Он уже не мальчишка, каким я его знал. Честно говоря, я сам чувствую себя мальчишкой рядом с ним! Он был здесь, удерживал страну от развала, а я… – Ксандер замолчал, опустив глаза. – Я не сделал ничего, Лиана! Меньше, чем ничего! У меня даже не хватило совести пойти работать, я зарабатывал на стол и кров игрой! А Мак… в нем нет королевской крови, но он – железный человек. Его ничто не сломает, не поколеблет. Мак, Ева и их дети отлично подходят для трона.

– Но они не хотят его.

– Знаю, – кивнул он. – Поэтому-то я и очутился в этой невозможной ситуации. Чтобы править страной не хуже, чем это мог бы делать Ставрос, мне самому придется стать лучше. А я не знаю, как это сделать.

У Лианы заныло сердце, пересохло в горле. Эти чувства совсем не походили на те, что давал ей секс. Они гнездились у нее в сердце, которое она так долго защищала от любых переживаний! А теперь ее словно ударили под дых.

– Мы вряд ли сможем разобраться с этим сегодня вечером. Может, просто… – Лиана вновь хотела предложить заняться сексом.

На этот раз Ксандер прервал ее поцелуем. И когда он отнес ее на кровать, она смогла наконец забыть о том, что творится у нее на сердце, и сосредоточиться на телесных ощущениях – нежных, сексуальных, грубых и сильных. Они наполнили ее целиком, и Лиана больше ни о чем уже не думала. Душевную боль вытеснила иная, сладко мешавшаяся с острым физическим наслаждением.

Потом они молча сжимали друг друга в объятиях, пока не уснули. Последняя мысль Лианы была о том, как это все-таки странно – засыпать не в одиночестве.

Второй раз в жизни Ксандер Дракос проснулся в постели с женщиной. Первый раз случился днем раньше, когда они с Лианой уснули, устав от сексуальных утех.

А теперь было утро. Всю ночь ее нежное тело прижималось к нему, а он крепко обнимал ее, будто страшась, что она исчезнет.

Но она не исчезнет. Лиане свойственно постоянство. И верность.

Если кто-то и может сделать его лучше, то лишь она. В ней не было королевской крови, но она была образцом сдержанности и хладнокровия. Или, по крайней мере, умела такой казаться. Ему этого хватит.

Сам он умел лишь потакать своим капризам. А она многие годы сдерживала свои. Наверное, он может поучиться у нее самоограничению.

Ксандер наблюдал, как солнечный луч зажигает в ее волосах золотые блестки.

– Лиана, – позвал он.

– Что? – сонно пробормотала она. Затем, повернувшись, изумленно посмотрела на него. – Я забыла, что ты здесь. Вернее, что я здесь. У тебя.

– Я тоже удивился, проснувшись не в одиночестве. Но мне понравилось.

– Но ты спал со многими женщинами.

– Я занимался сексом со многими женщинами, – поправил он. – Но не спал с ними. После секса я просил их уехать.

– Ах да.

– Они не возражали. Обычно они жили в том же отеле, что и я.

– Я забыла, что у тебя не было дома.

– Если бы и был, я не стал бы приводить их туда.

– Ну ты и тип!

– Знаю, я тот еще тип. И поэтому хочу тебя кое о чем попросить.

– О чем же?

– Помоги мне стать лучше.

– Что?

– Я должен… измениться. К лучшему. Чтобы оправдать то, что мне, а не Ставросу предстоит унаследовать корону.

– Тебе не в чем оправдываться, – отозвалась Лиана. – По крайней мере, передо мной. Вчера я поговорила с Евой и Джессикой. Они обе не хотят для себя такой судьбы. Ева не желает, чтобы ее дети росли во дворце, как принцы крови, а для Джессики невыносима мысль о том, что Ставрос будет королем, а их дети не смогут ему наследовать. Так что ты оправдан.

– Нет, Лиана, дело не в этом. Важно сделать так, как лучше для всех. Ставрос всегда действует так. Если я уеду, он примет корону.

– Ты же обещал, что не сбежишь, – произнесла она.

– Если ты пытаешься защитить свою страну и свой народ, это нельзя назвать побегом.

– Что же тебе требуется, чтобы стать лучше?

– Ну, уйти в монастырь было бы слишком…

– Да уж, – улыбнулась Лиана. – По крайней мере, если ты не передумал жениться на мне.

Если он уедет, у него не будет причин жениться на ней. А значит, ему придется остаться. Что бы ни случилось. Она слишком важна для него.

Она меняла его одним своим присутствием. Что у него было, кроме Лианы? Слепящий блеск неоновых вывесок, алкогольный туман… Вернуться туда значило сойти в ад по собственной воле.

Ксандер крепко обнял ее:

– Нет, не передумал. У тебя есть мое кольцо и мое слово.

– Раньше у меня тоже было и то и другое.

– Тогда это был прежний я. Но я изменился. И планирую меняться и дальше.

– Значит, ты остаешься?

– Это для тебя важно?

Лиана нахмурилась:

– Я надеюсь, что ты сможешь найти свое место в мире. И поэтому не хочу, чтобы ты вернулся к прежней жизни, сбежав от родных.

– А как же правда?

– Я не знаю. Может, для нее здесь нет места.

– Но это святотатство.

– Возможно. Жизнь сдала нам крапленые карты. Что нам остается? Пасовать или ловчить.

– Моя терминология. Как же ты хорошо меня знаешь!

– Ты говорил о церкви? Лично я бы предпочла казино. – И она откинула волосы с лица.

Теперь рядом с Ксандером Лиана уже не так часто вспоминала о своих шрамах. Он был рад этому. Да и сам он воспринимал их совершенно иначе. Сейчас они казались еще одной чертой Лианы, не более значимой, чем ее гипнотизирующие глаза или волевой подбородок. Шрамы были частью ее личности, ее прошлого. Они напоминали ему, сколько ей пришлось выстрадать, в то же время напоминая о ее внутренней силе.

– Ты меня разглядываешь. – Глаза Лианы сузились.

– Потому что мне нравится на тебя смотреть. – Ксандер заставил себя опустить взгляд. – Мне будет приятно, если ты сбросишь простыню. Я бы мог написать поэму про твою грудь. Хотя и не люблю стихи.

К его удивлению, Лиана откинула простыню, и он еще раз с наслаждением взглянул на ее полные груди.

– Черт возьми, – улыбнулся он. – Как приятно быть мужчиной!

– Неужели это лучшее, что в тебе есть?

– Я бы сравнил твои соски с солнечным днем.

– Ну хватит, остановись.

– Я не могу. Никогда не смогу остановиться.

– Ксандер, я просто не знаю, что с тобой делать, – вздохнула Лиана.

«Останься со мной». Это была первая мысль, пришедшая ему на ум. Его самое заветное желание.

– Измени меня, – пробормотал он.

Лиана отвела взгляд:

– Не уверена, хочу ли я, чтобы ты изменился.

Ксандер тут же притянул ее к себе и поцеловал. А затем еще и еще – до тех пор, пока все вокруг не перестало существовать. А когда они закончили, Ксандер не был одинок. С ним была Лиана. Он никогда не чувствовал жизнь полнее.

– Ксандер, ты лучший из мужчин, – прошептала Лиана. – Рядом с тобой я чувствую себя… красавицей.

Ему в глаза словно ударил сноп света. Но это было не раскаяние. Это была надежда. Он больше не хотел прятаться. Он был готов явить всему свету свое лучшее «я».

Но он не сможет освободиться, пока не вырвется из темноты на свет.

Что ж, теперь, когда Лиана рядом, это уже не казалось ему невозможным.

– Я должен сказать ему.

Лиана со страхом взглянула на Ксандера.

Она знала, о чем идет речь. Каким-то образом она угадывала его мысли еще до того, как они облекались в слова.

– Но почему?

– Потому что он – мой отец. По крайней мере, он так считает. К тому же он король и имеет право выбрать наследника с открытыми глазами.

– Ксандер, не делай этого! У него не будет выбора…

– Выбор всегда есть. Все это время я боялся, что правда выплывет наружу и случится непоправимое. Но теперь я должен рассказать ему все. Только так я могу заслужить прощение и вернуть себе свою жизнь. Стать свободным.

– Но, Ксандер… – Лиану обуял ужас. Она будто повисла над пропастью, отчаянно цепляясь за выступ скалы. – Если ты признаешься, он может отослать тебя из страны. Он может… ты можешь никогда не стать королем. Даже принцем ты уже не будешь. Ты останешься незаконнорожденным отпрыском королевской семьи.

– Я и так незаконнорожденный, – тихо сказал он. – Я не могу прикрываться ложью. Думаю, без этого я не смогу измениться. Стать человеком, который действительно чего-то стоит.

– Но тогда ты получишь от жизни меньше, чем заслуживаешь. И все – из-за неожиданного приступа совести. – Лиана сама поразилась своим словам и своей горячности.

– Я не собираюсь спорить с тобой.

– Почему?

– Потому что не передумаю в любом случае.

– Ты просто хочешь сбежать. – Страх боролся в ней с гневом и отчаянием. – Опять сбежать!

– Нет, Лиана. Я наконец-то остановился.

Поднявшись из-за стола, Ксандер вышел из комнаты.

В этот раз его отец не спал.

– Ксандер?

– Ты, наверное, не знаешь, что я вернулся, – проговорил Ксандер, стоя в дверях.

Король слабо махнул рукой. Странно было видеть отца таким слабым. Но он все же в сознании. Может, он еще поправится? Тогда необходимость в наследнике – будь то Ксандер или Ставрос – не будет столь срочной.

Тогда он сможет провести еще немного времени с этим человеком. Как много лет он потерял из-за страха!

– Ты вернулся? – Король Стефанос поудобнее устроился на постели, поправив трубки, тянувшиеся от капельницы.

– Да. Но… я понимаю, что сейчас не время приносить тебе дурные вести…

– Ксандер, времени у меня, скорее всего, немного. Я рад, что ты здесь.

– Похоже, тебе лучше.

– Лучше. – Король кивнул. – Я снова могу говорить. Раньше не мог. Инсульт – это не шутка.

– Я знаю.

– Так что говори, что хотел сказать, – приказал король. – А потом я скажу тебе то, что хотел.

Ксандер глубоко вздохнул:

– Это касается меня… и матери.

Король закрыл глаза и кивнул:

– Да, нам надо поговорить об этом.

– Это не то, о чем ты думаешь. Знаешь, почему случилась авария? Мы поссорились, и я потерял голову.

– Ксандер…

– Подожди, я должен закончить. Я виноват, но тогда… я не мог открыть тебе правду. Я бы молчал и сейчас, если бы речь не шла о том, что важно для нашей семьи, о чистоте королевской крови. Я – не твой сын. Мать была уверена в этом.

Король задумчиво кивнул:

– Разумеется, я подозревал. Ты родился раньше срока, но при этом был крепким и здоровым младенцем.

– Ты подозревал?

– Да. Но мне не хотелось обвинять молодую жену в неверности. Честно признаюсь: это был брак по расчету. Тогда, в самом начале. Нам пришлось повзрослеть, чтобы по-настоящему полюбить друг друга.

– Да, она любила тебя, – кивнул Ксандер.

– Бессмысленно обвинять ее в грехе, совершенном тридцать семь лет назад.

– Тогда я так не считал.

– Это естественно.

– Теперь ты понимаешь, почему я сбежал, – медленно проговорил Ксандер.

– Ты сбежал из-за меня. – В голосе короля послышалось раскаяние. – Я много наговорил тебе… Отец не должен так поступать с сыном.

– Но ты мне не отец.

Король Стефанос нахмурился:

– Ксандер, что бы там ни было, ты – мой сын. Какие бы постыдные тайны ни открылись, сколько бы лет ни прошло, чего бы я ни наговорил тебе, все равно ты – мой сын.

Лиана повесила телефонную трубку. Руки у нее тряслись. Она не знала, как репортеру удалось дозвониться во дворец и зачем ему было рассказывать, что они собираются писать о ней, обильно цитируя прежние мерзкие статейки.

Он сказал, у них есть ее снимки. На них она, в тоненькой ночной рубашке, стоит на балконе апартаментов Ксандера, с зачесанными назад волосами, безо всякого макияжа. И ее шрамы на этих снимках видны во всем своем безобразии. И они собираются опубликовать эти фотографии. С заголовком: «Он занимается с ней любовью в темноте?»

На этих словах Лиана онемевшими пальцами повесила трубку.

Она ненавидела репортеров. Когда все только начиналось, она помогала Ксандеру восстановить репутацию. А теперь? Помогает ли она ему?

Что, если каждый день его правления будет омрачен сплетнями о ее внешности и об их семье? Что он будет делать тогда?

Что произойдет, когда она больше не будет ему нужна? Ксандер может сделать своей любую – зачем ему она? К тому же он собирается признаться отцу… Если это будет стоить ему трона, он ни за что не останется с ней. Ни за что.

Сейчас, быть может, Ксандер не бросит ее. Но однажды…

Она уже однажды потеряла его – и выжила. Она не сможет пережить это вновь.

Ксандер вернулся во дворец, переполняемый радостью. Казалось, впервые за пятнадцать лет он мог свободно дышать. Он вернулся домой. Здесь его место.

Его отец сказал, что хочет видеть его на троне.

Оказывается, правда действительно освобождает. Интересно, что скажет об этом Лиана? Он должен увидеть ее.

Ксандер распахнул дверь в апартаменты. Лиана сидела за столом, невидяще глядя перед собой. Услышав, как хлопнула дверь, она вздрогнула.

Стоило ему увидеть Лиану, как все мысли тотчас же вылетели у него из головы. Забыв обо всем, Ксандер любовался ее глазами, ее высокими скулами, тонкими женственными руками. Складка у рта, возле толстого шрама, становилась резче, когда она сжимала губы, как сейчас, а брови, как всегда, не желали знать симметрию.

Лиана. Все ее черточки складывались в неповторимое единство. Они принадлежали женщине, изменившей его жизнь.

Ксандер хотел ее. Прямо сейчас, чтобы подтвердить себе, что он вновь обрел способность чувствовать.

– Лиана… – Он не знал, что казать. Он умел флиртовать, соблазнять, предлагать секс на одну ночь – но не любовь на всю жизнь. Но он попытается. – Лиана… – вновь начал он. – Мне не хватало тебя каждый день нашей разлуки.

– Ксандер, о чем ты?

Он подошел к столу и, заключив Лиану в объятия, поцеловал в губы. Покрыв поцелуями щеки, перекошенный шрамом угол рта, морщинку на переносице, он прижался лбом к ее лбу.

– Я пятнадцать лет блуждал по пустыне. У меня не было ни дома, ни друзей. Потом я вернулся сюда, на свою обетованную землю, но ничего не ощутил. Пока не встретил тебя.

– Ксандер, пожалуйста, не надо…

– Я должен тебе рассказать.

– Как прошла встреча с отцом?

– Я хочу поговорить не об этом.

– А я хочу об этом узнать.

Лиана была в панике. Она не знала, что делать с его словами, его яростью и искренностью, с его силой, неумолимо разрушающей ее защитные укрепления. Без них она чувствовала себя бесконечно уязвимой.

Он занимается с ней любовью в темноте?

Закрыв глаза, Лиана поцеловала его – чтобы заставить замолчать. Она не хотела, не могла слушать его. Только не сейчас. Она имеет право на это – поцеловать его. Заняться с ним любовью. Они могут пожениться, родить детей, править Кионосом. Но она не может оказаться полностью в его власти. Иначе, если мир снова рухнет, она вновь останется ни с чем.

Пусть он касается ее кожи, но не трогает ее душу. Она не может так рисковать.

– Лиана, – простонал Ксандер, страстно отвечая на поцелуй.

Ее план сработал. Теперь он думал лишь о ее теле, настойчиво ощупывая каждый его изгиб. Это ей и нужно – ошеломляющее физическое наслаждение, которое лишь он умел ей доставить.

Оно гнало те, другие чувства, обнажавшие душу, сносившие стены, которыми она защищалась от мира.

Когда он сказал, что намерен открыть отцу все, земля уплыла у нее из-под ног. Его слова означали, что он намеревается разрушить жизнь, которую они пытались построить. Именно тогда она поняла, что не отдаст себя полностью в его власть.

И вот теперь он здесь, со словами любви… Она не в силах их слушать.

Секс – другое дело. Секса вполне достаточно.

– Возьми меня, – прошептала она. – Грубо. Прямо сейчас.

Но Ксандер продолжал целовать ее. Этот поцелуй был столь нежен и сладостен, что душа у нее заныла. Но она хотела иной боли.

Любить и быть любимой было слишком страшно и тяжело.

– Прекрати! – Лиана толкнула Ксандера в грудь. – Не будь джентльменом! Поцелуй так, как ты любишь.

Сильно и грубо, чтобы она могла про все забыть, долго, чтобы у нее перехватило дыхание.

Она вновь приникла к его губам и почувствовала, как он, крепко ухватив за волосы, тянет ее вниз. Да. Именно так.

– Я хочу на тебя посмотреть, – проговорил Ксандер. – Ты так прекрасна!

Он провел большим пальцем по ее вспухшим губам, продолжая крепко держать ее за волосы.

– Не надо лгать, – покачала головой Лиана.

– Я не лгу. Твоей красоты не заметит лишь идиот.

– Любой, у кого есть глаза.

У всех есть глаза. Людям неприятно смотреть на нее.

Ксандер бесцеремонно впился ей в губы. Поцелуй был грубым до боли. Именно о таком она мечтала.

– Ты должна запомнить, – резко сказал он. – Красота, которая на виду, слишком поверхностна.

– Ах вот как? Значит, ты имел в виду внутреннюю красоту?

– Нет. Господи, женщина, неужели ты действительно считаешь, что полоса грубой кожи способна затмить твой шарм, твои губы, волосы, глаза? Agape, да любой мужчина будет восхищаться ими!

Ее оборонительные бастионы рушились на глазах, решимость слабела.

– Я не хочу восхищения, – сказала Лиана. – Я хочу тебя, здесь и сейчас.

– Значит, тебе нужен только секс? – каким-то странным голосом спросил Ксандер.

– Секс и партнерство. А что еще?

Он сильнее потянул ее за волосы и поцеловал в шею.

– Если хочешь, я покажу, что еще тебе нужно.

– Покажи, – шепнула Лиана.

Ксандер подхватил ее и перенес на стол. Усадив ее на столешницу, он мгновенно сбросил с себя одежду.

– Сними все, быстро! – приказал он.

Лиана повиновалась. Она быстро стянула с себя майку, брюки, белье, сбросила туфли и осталась сидеть на краю стола. Ксандер, раздвинув ей ноги, подхватил ее под ягодицы и медленно вошел в нее. Она чувствовала, как его член неспешно проникает в ее плоть. Внезапно Ксандер крепко взял ее двумя пальцами за подбородок.

– Посмотри на меня, – потребовал он.

– Нет… – Почему-то она была не в силах поднять на него глаза.

– Лиана, посмотри на меня.

– Прошу тебя, Ксандер…

Она подняла на него взгляд – и утонула в его глазах. Она словно наконец увидела его по-настоящему. Лиана вновь крепко зажмурилась.

– Не пытайся заткнуть мне рот, – произнес он.

– Ксандер…

– Я люблю тебя.

– Нет! – Она затрясла головой, еще крепче зажмурив глаза. По ее щекам тянулись дорожки слез.

– Лиана, я тебя люблю! – Ксандер продолжал двигаться внутри ее в лихорадочном ритме, и ее сердце билось в унисон. Тело содрогалось в экстазе, а душа, казалось, лишалась последних защитных доспехов.

– Нет. Не люби меня. И не проси любить тебя.

Нежно обхватив ее лицо ладонями, Ксандер поцеловал ее, продолжая глубоко проникать в нее удар за ударом. Его губы поглотили ее протест и последовавший за ним крик наслаждения, раздавшийся, когда оргазм накрыл ее тело волной мучительного экстаза.

Таким был для нее Ксандер. Идеальная боль и идеальное наслаждение.

Когда она пришла в себя, он обнимал ее, крепко прижав к груди. Ее сотрясали рыдания.

– Ксандер, я не могу…

– Ты меня не любишь?

– А ты уверен, что любишь меня? – Вопрос вырвался будто сам собой. Ей не нужен был ответ. – Нет, не отвечай. Я не могу. Не могу… – Лиана лихорадочно натягивала одежду.

– Но почему?

– Я думала, что смогу… – Она жадно хватала ртом воздух, пытаясь побороть панику. – Что справлюсь. Но… знаешь, почему я так ценила умиротворенность? Потому что если… если я не испытываю ни радости, ни восторга, то не будет и разочарования. Если я не стану думать о своей внешности, я не расстроюсь, если надо мной будут насмехаться. А если я не люблю тебя, то наше расставание не уничтожит меня, не приведет к депрессии, назад, в туман, в тот ужасный туман. Я больше не хочу туда, Ксандер.

– Я не покину тебя, Лиана! – Он крепко схватил ее за руки.