Читать книгу "История Финала. Книга 1. Часть 2"

– Главное, чтобы они и дети были живы. Мы дали клятву, защищать родину, жен и детей. Мы исполним клятву. – Ответил один комиссар и его тут же поддержали стоящие рядом товарищи.

– Тогда готовьтесь. Приступим к эвакуации под покровом ночи… – Проговорил Влад и медленно спустился в каземат, где лежат вещи группы.

Каждый неторопливо и осмотрительно собирался в дорогу, ведь передвигаться придется по земле и сопровождать медленную колонну. В это же время Зина все не как не могла отойти от раненных солдат, половина из которых скончалась. Их тела продолжали лежать на матрасах и койках, уже потеряв живое тепло. Кожа у трупов побелела и стала по виду как постаревшая бумага. Благо многие просто уснули и лежали, опустив веки. Катя и Влад как раз искали Зину и пришли к ней, когда она начала плакать, понимая, что даже живых раненных, она не сможет забрать с собой и эвакуировать из крепости. Командир позвал к себе Михаила, чтобы сейчас он был рядом со своей возлюбленной, утешил, и помог ей справиться с эмоциями. Правда это плохо помогало, но все же, что есть, то есть.

Блюхер распорядился собрать данные о женщинах, которые могут держать в руках оружие и вести колонну в ночное время суток под прикрытием спецгруппы. Оказалось что среди матерей и свободных девушек, есть немало тех, кто был обязан сдавать нормы ГТО. Вследствие этого можно собрать целый женский батальон в Бресте. Однако майору это не нужно, а нужно чтобы женщины просто могли создавать дополнительное прикрытие и оказывать боевую поддержку, помогая матерям и бабушкам вести детей. В итоге, ближе к вечеру собралось приличное количество боевых амазонок, которые хоть сейчас готовы идти в бой. Но, Блюхер велит ждать темноты. Лишь тогда, можно проскочить мимо врага, практически незамеченными.

Ближе к сумеркам женское соединение и дети были переброшены в восточное Кобринское укрепление, собравшись в полуразрушенных жилых домах. Вместе с ними, к северным и северо-западным воротам, прибыли вооруженные защитники крепости. Среди солдат были и женщины. Жены своих мужей, командиров, не могли их бросить и готовились принять бой вместе. Те, у кого были дети оставались в руинах и ждали. Были и те, кто отдал еще маленьких детей, чтобы их унесли в тыл, а сами матери, готовились встретить врага, чтобы позволить эвакуирующимся уйти из крепости.

Как только солнце село и опустилась тьма, по команде Блюхера, все кто должен отступить из Бреста, в темпе начали собираться у восточных ворот, где еще держалась оборона. Влад распределил ребят по одному на две группировки в поддержку контратаки. Остальные ребята были вместе с ним и вооруженными женщинами и женщинами с детьми.

В указанное время началась контратака на северные ворота, а затем и на северо-западные. Неожиданная атака сбила вермахт с толку. Несколько соединений отошли от восточных ворот, ослабив осаду в этом направлении и перебросив силы на поддержку других районов. Именно это и было нужно Блюхеру. Он незамедлительно атаковал оставшиеся силы на востоке, которые препятствовали продвижению эвакуации. Ничего не подозревающие бойцы вермахта полегли от особого вооружения за считанные минуты, не успев поднять тревоги. Далее по плану начался переход мирных через мост и их последующее укрытие на нейтральной территории. Под прикрытием группы и вооруженных женских соединений удалось успешно провести людей на южный берег реки Мухавец, после чего уверенно двигаться вдоль берега не опасаясь, погони. Теперь немцам есть чем заниматься в Бресте, тем более что движения более чем трех сот мирных жителей они даже и не заметили.

Пока группа сопровождает мирную колонну по пересеченной местности, командир спешно вернулся в крепость, чтобы забрать двоих своих ребят, Николая и Ваню и сообщить командирам об успешной эвакуации. Получив такое известие, контратакующие силы сразу же вернулись обратно в крепость, дабы не терять людей. А ведь стоит сказать, что данная, отвлекающая контратака, стоила жизни, более чем полсотни солдат. Но те, были уверенны, что раз они солдаты, то они должны воевать и бить врага, а дети и женщины эвакуироваться. За ценой не постояли. Уж лучше помереть в бою, чем в плену со своими же детьми и женами.

Брест снова стоит и ждет атаки. Блюхер уже покинул крепость вместе со своей группой, забрав все, что необходимо было забрать, в том числе и детей. Стоит сказать, что он был не обязан этого делать. Ему было приказано, не смотря не на что, возвращаться в штаб в Москве, по первой возможности. Однако он, не смог стоять в стороне. Это лишь побочное действие, которое он может сделать сейчас. Он преследовал свои личные цели и уничтожил по численности, две немецкие спецгруппы, которые могли натворить дел. Учтут ли эту его заслугу в штабе? Еще не ясно. Учтут ли то, что он выводит людей из осажденной крепости? Не ясно…. Единственное, что Влад знает, дак это, что его дело правое. Он знает, что верховное командование сейчас в растерянности и не знает, как реагировать. Еще несколько дней будут решаться вопросы об обороне и контратаках, прежде чем сообразят, что на Советский союз напали, и напали по-настоящему.

Мирная колонна, идущая вдоль реки, продолжала свое шествие под покровом ночи до тех пор, пока не расцвело. Измотанные и голодные, дети, женщины, наши ребята, были готовы остановиться, но Блюхер запрещал. Мальчишки подростки, которые иногда могли увидеть майора, были полны восхищения и восторга непоколебимой стойкости и терпеливости красного командира группы. Такой настрой, воодушевлял продолжать путь, как юных детей, так и женщин. И вскоре, дорога и терпение, щедро вознаградило эвакуировавшихся людей. Колонна вышла в небольшой поселок, который был спешно переоборудован в военное укрепление. Судя по его внешнему виду, боя здесь еще не было, но это лишь вопрос одних суток, ведь за спиной снова началась канонада.

– Стой! Кто идет?! – Выкрикнул из-за земляной насыпи старшина с винтовкой в руках.

Люди сразу остановились, как и женщины с оружием. Из окопов, что раскинулись в обе стороны, высунулись солдатики, которые тут же увидели детей и замученных дорогой женщин.

– Оружие убери старшина. Послеп что ли. Не видишь… свои. – Недовольно высказалась одна из командирских жен.

– Вижу я…. Но пущать вас пока не буду, пока не узнаю, откуда вы и есть ли среди вас старшие.

– Есть старшие… – Выйдя вперед, сказала Катя.

– Ты не то, что ли…? Смотри ка, девчонка, а старшина. Прямо как я…

– А я не про себя, старшина.

Вдруг за спиной придирчивой Кати, объявился Блюхер. Та не сразу поняла, что за ней кто-то стоит, но когда повернулась, то увидела недовольное лицо, которое с высоты смотрело на нее. Даже и сказать то ему было нечего, не то чтобы что-то сделать.

– Я старший. Майор Блюхер, командир специальной группы НКВД. Непосредственно, занимаемся выводом мирного населения из осажденного укрепрайона номер шестьдесят два «Брест»…. Срочно. Необходима эвакуация мирного населения и усиление обороны.

– … Эмм. Да-да…. Майор. Покажите ваши документы. – Немного придя в норму, попросил старшина.

Влад не отказал солдату в этой формальности и показал все необходимые документы, пока в это время, женщины с детьми уже начали переходить через позиции и собираться за ними.

Все было в порядке и старшина, уже вместе с командиром, обсудили и решили вопрос с транспортировкой гражданского населения. Он принял оперативную информацию о ситуации в крепости, что его не порадовала, но Влад ничего не таил. Пересчитав всех присутствующих, солдаты принялись грузить людей в имеющийся грузовой транспорт и увозить на восток, в глубокий тыл. В погрузке участвовали и ребята, помогая как можно плотнее и лучше расположить детей. Одна девочка двенадцати лет, сидя в кузове грузовика, заговорилась с Катей и сказала ей:

– Я хочу стать такой же, как ты, когда стану взрослее. Я тоже хочу защищать родину. Хочу быть самой сильной…

В этот момент машина тронулась и Кате, оставалось лишь улыбнуться и помахать ладошкой на прощание. Однако после, она задумалась, что лучше, если девочка будет стремиться к силе и красоте, но не станет солдатом как она. Она не хочет ей пожелать, быть такой же во всем. Лучше совершенствовать себя, не глядя на других и тем более, не подражать им.

Катя подошла к Владу, чтобы разузнать о ситуации, но судя по удивлению старшины, он ни черта не знает. Она слышала взрывы на западе и готова была идти в бой, не смотря на усталость. Однако…

– Кать…. Собираемся. Нам пора на базу. Нужно получить люлей от Компрадорова. И…. Боюсь что не только от него.

– Но как же другие мирные жители? В других городах…

– Кать….. Собираемся. Мы уже и так задержались…. Вдруг у командования есть что-то важное. Получим сведения и принесем еще больше пользы…. Ну же. Пойдем…. Дело сделано. Мы помогли, кому смогли…

Спорить действительно, нет смысла. Три сотни человек спасено. Среди них много детей и одни женщины. Эти спасенные уже большое дело, но Влад думает правильно. Решив более масштабные вопросы и разбивая крупные силы врага, можно спасти больше жизней. Теперь, группа наконец-то спешит в бункер, на аэродром. Им нужно отдохнуть, помыться и поесть. Какая роскошь, в условиях большой войны. Благо у ребят есть привилегии и много захваченных ресурсов, так что им можно.

Вопрос. Как там немецкие командиры? Что с дружками Блюхера в СС? Он ведь оставил их в живых. Почему же…? Из-за того что они друзья и он не может вот так? Или все не так просто…? Есть ли какой-то скрытый подтекст…?

Глава 19
Часть 1
«Истоки правды»

По лесу звучал громкий шелест листвы и травы. В сумерках и не разберешь, кто есть кто, но по синим светящимся трубкам ясно, что это спецгруппа СС. Эти три командира пережили ужаснейшую атаку красного демона, а если точнее, двух демонов. Они бежали так быстро, как только могли, не следя за своими ногами и сердцем. Вместе с ними, всего девять выживших бойцов, а ведь их было тридцать. Напрасные жертвы…

По милости Блюхера, все выжившие выбрались на шоссе уже далеко в глубине подконтрольной вермахту территории. Солдаты с трудом могли отдышаться, чувствуя спокойствие, ведь вокруг, никого нет, кроме командиров. Однако вскоре, началась истерика и депрессия.

– Как мы вообще выжили в этом аду…? – Стянув с лица противогаз, заговорил один из бойцов сидя на обочине пустой трассы. – Они ведь дрались не в полную силу. Как будто…. Как будто они просто развлекались…. Словно наши потуги их лишь забавили.

– Не в полную силу…? Ты сказал… не в полную силу…? – Тихо, но очень грубо спросил Хартман, вытягивая шею вперед и выглядывая из-под бровей. – О какой, неполной силе ты говоришь, солдат?! Если ты такой наблюдательный, то почему не убил ни одного врага…?!

– Они оказались сильнее. Мы не смогли…. Вы ведь тоже ни кого не убили, Гер Хартман. – Ответил боец.

– А это не твое дело! Твое дело стрелять, или умирать! – Гневно вскипел Харти и схватил солдата за ворот. – Будешь ты меня еще отчитывать! Вы должны были двигаться с нами…. Вы должны были быть рядом…!

– Успокойся Хартман! – Вмешалась, немного раненная Эрнеста, самостоятельно заматывая правую руку. – Надоел уже винить всех кроме себя…! Признай уже, что тебе надрали задницу…!

– Не признаю! Я готов был сразиться снова и снова…!

– Ты идиот…!? Ты вот мне скажи, ты совсем больной на голову…!? Ты хоть понял что случилось? – Немного понизив тон, высказалась Эрни и подошла к Харти. – Демон нас троих просто отпустил. Он сказал, что мы глупые…. Да…. Да, это унизительно. Но самое противное, что он прав. Мы полезли на медведя, не подготовив копья и колья.

– Верно…. Я даже не знаю, что и сказать. – Тихо и уныло заговорил Эрвин. – Он просто отпустил нас. Я видел, что выстрелы шли рядом. Он стрелял прицельно, но не в нас, давая уйти…. Почему он позволил нам жить…?

– Чтобы унизить нас. Мы теперь дезертиры. Как нам возвращаться в Бреслау…? – Успокоившись, сказал Хартман. – Ужасно стыдно будет перед отцом и командованием. Даже рассказывать им все не хочется. Лучше бы я погиб в бою с честью, чем оправдываться за свою слабость.

– Не говори глупости Харти…. Знаешь…. Странно. Ведь пока мы стояли перед той девушкой, что в белой маске и слушали красного, я задумался…. Демон. Он сказал, что он не убивал Циммерманна. И знаете, я думаю это правда…

– Что…? Но ведь генерал сказал, что его убил демон. – Спросила Эрни.

– Да, сказал…. Но я ведь был там, на месте преступления. Я видел пулевое отверстие на теле профессора. Я хотел изучить пулю и тела других убитых, но не вышло…. Опять же странно. Все кто был спецгруппой, были разрезаны или зарублены, а профессор застрелен…. Зачем же демону, убивать профессора пулей в грудь, если можно проще и быстрее клинком?

– Думаешь, мой отец что-то скрывает…? – Спросил Хартман.

– Наверняка. Нужно снова изучить то дело, с профессором. Раз случилось такое, то я обязан поднять дело и узнать подробности. Если демон действительно не убивал Циммерманна, то кто тогда это сделал?

– Может быть, спецгруппа? – Предложила теорию Эрнеста. – Как вариант, профессор мог просто переметнуться на сторону противника. Вдруг красный барон был с ним заодно. Его могли просто убрать как предателя…

– Возможно. – Ответил Эрвин. – Но я думаю, что стоит уточнить обстоятельства случившегося и причину, если она есть. Если СС действительно хотели убрать профессора, то должна быть более веская причина. Уверен, что все не так просто…. И мне…. Мне кажется, что демон оставил нас в живых именно для того, чтобы мы узнали правду.

– Возможно, ты прав Эрвин. Красному действительно не было причин оставлять нас в живых. Он легко бы нас убил…. Ну а ты Хартман. Готов вернуться и отчитаться о случившемся?

– Придется. – Обижено ответил Кронберг младший.

– Только нам нельзя рассказывать все как есть. – Добавил Эрвин. – Мы должны сказать, что смогли сбежать от превосходящих сил противника. Нельзя говорить, что нас просто отпустили. И еще…. Нельзя говорить про Циммерманна и о том, что мы вообще разговаривали с демоном о профессоре. Ни кто не должен знать, что мы вообще общались. Вы все поняли…?

Командиры и солдаты согласились с этим решением. После принятых условий они отправились в Бреслау, скорее всего на военный завод, чтобы доложить о потерях и провале операции в Бресте. Однако сейчас, не смотря на все произошедшее, Эрвин, был полон решимости разобраться в вопросе Циммерманна. Он уже давно заметил грубые ошибки в расследовании, которое даже и не проводилось толком. Если красный барон прав и профессора убили спецбойцы СС, то придется копать дальше, к причинам убийства.

Разумеется, командование спецдивизии было крайне возмущенно тяжелым поражением. Было предложено даже расформировать все спецгруппы и направить ресурсы на строительство машин, танков и новых шагающих роботов. И все же этого не произошло. Командиры так и остались командирами. Они начали сбор новых людей в свои ряды, но уже далеко за пределами Бреслау, в Берлине и Мюнхене. А Эрвин Браун тем временем, медленно подбирался к материалам дела по убийству профессора Циммерманна и первой спецгруппы.

Часть 2
«Абсурдный договор»

Перенесемся немного вперед, ибо, когда Блюхер и его группа вернулись на аэродром двадцать четвертого июня, их ни кто не встретил. Единственный кто был на месте доктор Совиков. Он был в ужасе, узнав, что началась война. Он говорил ребятам, что у него чуть сердце не остановилось, когда он слушал радиообращение советскому народу. И он не был зол на ребят. Он понимал, через что им пришлось пройти и почему они не смогли пройти мимо человеческих жертв. Он считал, что такое нарушение не может быть грубым, ведь группа приняла на себя первый удар.

Двадцать шестого июня в дело вступил командир Михайловский. Его задача была представлена поддержкой эвакуации людей и заводов. В целом, это ровным счетом то же самое что и хотел Блюхер. Благодаря последнему обучению, которое проходило под эгидой заместителя и старшины Екатерины Кашиной, группа капитана Михайловского успешно оборонялась и выполняла свою работу на приближающемся фронте и в тылу. Именно тогда, ребята капитана, впервые почувствовали запах пороха и горький дым, попав под огонь танковых соединений и под бомбы самолетов. Раньше они не участвовали в операциях, а теперь готовы сражаться.

– Забавные у немцев энергоблоки. – Сказал доктор Совиков, разбираясь в работе ранца спецгруппы СС. – Они качественно сделаны, но очень громоздкие. Хотя, как я понял, они ведь даже не могли летать. Да…?

– Именно так доктор. – Ответил Влад, будучи рядом, в лаборатории. – Они были как дети. Мне было даже немного стыдно от того, что они так и не научились в полной мере пользоваться энергетическим потенциалом. Собственно, у них ведь не было учителя…. И еще. Ранцы называются MR один. Это аббревиатура. Полностью: Ранец для мобильности, модель первая.

– … Ясно-ясно…. Забавно. Вы столько энергии у них сперли. Как теперь Кронберг будет оправдываться за такую оплошность?

– Оправдается. Это у них семейное…. На самом деле, я не думал, что война все же начнется. Я думал, что они передумают устраивать такой вопиющий акт агрессии…. Мне стыдно за них…

– Чего тебе стыдиться? Ты же не с ними…

– Ну как сказать. Я не видел в них воплощение зла. Да и те трое, Хартман, Эрнеста и Эрвин. Да, они эсэсовцы и Харти тот еще урод, но это не значит что он злодей с большой буквы…. Они стали жертвами, у них нет выбора. Я уверен, что их рано или поздно заставят сильно замарать руки.

– Ты меня удивляешь Влад. Ты хоть не считаешь нацистов хорошими ребятами? А то я вынужден буду тебя сдать с потрохами за это.

– Нет, доктор. Я вообще ненавижу идеологию. Любую идеологию. Особенно нацизм…. Потому что, идея проходит, а люди остаются…. Поверьте мне. Я уверен, что нацизм падет. Потом исчезнет фашизм, а за ним и коммунизм станет не интересен. Вслед за ним исчезнет и демократия. Люди увидят, что главное в жизни, это именно сама жизнь, а не идеалы.

Вдруг из-за угла показалась Катя. Она снова подслушивала разговор Блюхера и Совикова. Влад не был удивлен и даже не стал злиться. Он просто продолжил свое объяснение о работе ранца, вернувшись к начальной теме. Но Катя подошла ближе и заинтересовалась подробностями. Ее присутствие, немного напрягало Влада и он хотел, чтобы она не смотрела на его спину, когда он говорит. Он начал немного нервничать, чувствуя сверлящий взгляд позади.

Наконец закончив с разборкой немецкого ранца, Влад подошел к Кате, когда она уже отвлеклась на энергоноситель и не отпускала от него руки, как бы согревая их о стекла. Майор чувствовал, что она хочет с ним поговорить, но молчит и не решается. Он сам решил начать разговор. Он все же командир.

– Ты что-то хотела спросить?

– Что…? Да нет. Так просто…. Хотела поинтересоваться. Как у тебя успехи с изучением немецкого оборудования и энергоносителей…?

– Успешно. Ничего сложного. Конструкция простая, без подводных камней. Крайне тяжелая вещица…. Для нас, проще одеть еще два МЭБ, чем одевать один такой ранец.

– Понятно… – Ответила Катя, не отрываясь от энергоносителя.

– У тебя все хорошо…?

– Да. Просто…. Знаешь Влад. Я хочу помочь тебе…

– Эмм…. В чем помочь…?

– Ну…. Ты сказал про человечность. Ты сказал, что идеи проходят, а люди остаются. Я думаю это правильно, то что, невзирая на идеологию, нужно оставаться человеком и ни в коем случае не убивать людей несогласных с твоими идеями. Это не правильно…

– Чем же ты мне хочешь помочь? Ведь я не собираюсь заставить переубедить всех людей на планете не верить в свои идеалы.

– Я не это имела в виду…. В общем. Я просто хочу помогать тебе. Я считаю, что твое решение самое парильное, и ты все делаешь ради мира…. Я понимаю ради чего ты готов воевать и что готов сделать…

– Спасибо…. Но. Что если мое решение не понравиться ни кому? Однако оно будет правильным. Тогда ты тоже будешь на моей стороне? Что если все будут против меня. Ты останешься моим другом…?

– … Но я…. Я не понимаю сейчас. Что ты имеешь в виду? Что значит, правильное решение, которое никому не нравиться?

– Бывают такие решения Кать…. Порой, чтобы поступить правильно, необходимо отойти от своих амбиций, идей и мечтаний…. Если. Если ты сейчас не понимаешь, то я уверен, что когда-нибудь, потом, ты поймешь, о чем я говорю. – Глядя глаза в глаза, закончил Влад и, взяв в руки энергоноситель, понес его в хранилище.

Катя пропустила в голове мысль, будто командир может быть предателем родины. Однако она тут же помотала головой и отмела эту теорию, ведь он многое сделал для страны. И все же, его дружественные отношения с представителями нацистского Рейха, у многих могли вызвать сомнения. Тем более, он часто говорил, что в Берлине и Мюнхене ему бывает очень хорошо. И опять же, он не может без родины, и все время тянется к русской земле. К тому же, он не равнодушен к Кате, пусть и не выказывает на показ свои эмоции и еще ни разу не признал своей симпатии к девушке.

Ситуация вокруг Блюхера очень не однозначна, и особенно с началом войны, на него стали обращать наибольшее внимание. Этого еще не было видно, но командование уже как несколько дней следит за его действиями и пока спокойно, ведь Влад, исполняет их требования и поставленные задачи. Но они думают, что это лишь, до поры до времени.

Во второй половине дня в бункер прибыл генерал Компрадоров и в краткой форме разъяснил всю ситуацию на фронте, которая была не сладкой. Обстановка тяжелейшая. Танковые бригады гибнут одна за другой, а немецкая авиация безустанно бомбит города. Минск разрушен почти полностью, а группы армии север и юг прорываются в белорусском направлении. Так же он упоминал об ужасных расправах над мирными жителями и военнопленными.

Однако был один интересный момент, который Компрадоров припас напоследок, перед тем как по-тихому смотаться обратно в кремль. Он сообщил, что теперь Блюхер и его группа имеют право расположиться на поверхности в здании управления аэродрома и казармах. После своих слов он спешно покинул бункер. Его разговор с командиром слышала и Екатерина, которая как всегда, удачно находилась в лаборатории и грела уши.

– А зачем нам на поверхности располагаться? – Спросила Катя, когда генерал уже покинул лабораторию.

– Чтобы лучше и эффективнее следить за нами. Командование мне не доверяет…. Скорее всего, они будут часто подслушивать. В помещении наверняка будет микрофон.

– Но зачем. Какой толк от этого, если ты все равно знаешь все их приемы и методы слежки? Смысл следить за тем, кто знает, что за ним следят?

– Но ведь они там не знают, что я осведомлен. Неважно Кать…. Давай собираться. Генерал сообщил, что Михайловскому нужна помощь. Он там носиться вдоль всей линии фронта и успевает помогать, кому можно помочь.

– Дак чего же мы тут сидим? Времени и так в обрез…

Катя незамедлительно поспешила готовиться к вылазке на фронт. Влад оставался в лаборатории, потому что ему не нужно готовиться, он всегда готов к бою. Ему оставалось лишь ждать, когда ребята придут.

Напряженная обстановка была не только в бункере но и в подземных ангарах. Небольшие сборочные площадки только и успевали строить новые самолеты для фронта. Как оказалось, из-за неожиданного нападения германских войск и разобщенности воздушных частей огромное количество самолетов было уничтожено в первые дни войны. Теперь, командование требовало немедленно восполнить потери.

Столь же напряженно на фронт отправлялись и ребята. Они понимали, что как только задание будет выполнено, они вернуться на базу. Но каждый раз, когда группа выходила на задание, Павла провожала Мария. Их отношения медленно развивались в правильном русле. А с началом войны, они стали еще ближе друг к другу, ведь Мария, уже не могла потерять того единственного, которого так долго ждала. Влад надеялся, что Паша не станет дурить и строить из себя героя. Он всегда, и всем повторял: «Героизм похвален, но глуп. Трусость – это позор, но отступление, лишь стратегия». Иными словами, командир требовал слаженности и взвешенной оценки боевого положения. Так, ребята снова отправились туда, где идет война.

Вся западная граница пылала огнем, но вермахт уже продвинулся далеко вглубь страны, попутно сжигая деревни и поселения. За основными танковыми дивизиями шли силы СС. Этнические чистки начались сразу же с первого дня войны, когда расстреливались и сжигались мирные люди. Запах смерти и дьявольщины наполнял ветер с запада, а народное волнение стало подобно нашествию саранчи в магазины и на продовольственные базы. Паника и ажиотаж стали неотъемлемой частью новых реалий. Боялись все. Не только те, кто смог эвакуироваться или те, кто идет в бой, но и те люди, которые находились в глубоком тылу. Безумие было повсюду.

Как не странно, но за все время, сколько группы находились на фронте и помогали эвакуации, они так и не заметили нового появления сил дивизии Erhaben. Видимо потери, которые понесли спецгруппы стали камнем преткновения для долгого и продолжительного затишья. И все же, помимо них, угрозу всему фронту представляли основные силы вермахта.

Блюхер и Михайловский понимали, что если применять особое вооружение и способности против основных сил, это вызовет вопросы и скорейшее введение в бой специальных сил и спецдивизии. Было ясно, что пока, немцы неохотно используют уникальные образцы вооружения, надеясь, что с красной армией справятся обычные танки и самолеты. И ведь действительно, если танки для спецгрупп были не проблемой, то авиация могла принести немало проблем. Дело в том, что, не смотря на лучевое оружие которое может использовать Влад или Катя, других средств, для поражения самолетов нет. Единственное оружие, которое имеет цену это специальное оружие. Однако Компрадоров, пока не решается использовать его в полной мере, боясь, что его могут заполучить силы спецдивизии. Как, и при каких обстоятельствах? Не понятно…. Но. Не стоит противиться мнению генерала. Пока группы справляются со своей задачей.

Через сутки обе группы вернулись в штаб для передышки. Генерал в тот день оговорился о присвоении новых званий некоторым ребятам за проявленную смелость и прошедшие бои. Удивительно, но среди имен была и Катя. Девчонка стремительно идет к успеху.

В первый день июля, обе группы были переведены в казармы на аэродроме. Место было вполне неплохим и к тому же, отсюда гораздо быстрее можно выходить на задание, не поднимаясь из бункера. Ребята быстро расположились, но Блюхер был крайне недоволен тем, что все разговоры ребят в помещениях прослушиваться. Он собрал всех вместе на улице, в том числе и ребят Михайловского, и рассказал им о ситуации. Он сказал, что если кто-то много болтает, то лучше держать рот на замке. Так же, если кто-то из любвеобильных ребят или парочек решит сойтись на кровати в бурном соитии, то стоит иметь в виду, что на той стороне все слышат. Такой вариант крайне расстраивал как раз таки тех, кто уже давно состоит в любовных отношениях. Однако вскоре, проблема была решена самими парами. Ведь ни кто не запрещает просто уединяться в других местах, или даже вне казармы, чтобы уж точно ни кто не знал об этом.

Через два дня, после очередной вылазки на фронт, Катя осталась в кабинете командира и сидела в ожидании. Она недавно высказала одну просьбу, о которой сейчас знает только она и Влад. Она сидела на стульчике, немного смутившись и ждала, когда он придет с учебниками. И вот, стоило ему войти, она тут же встала на ноги и стала ждать его ответа.

– Ты уверена, что хочешь? Я конечно не против такого рвения, но сейчас для этого не самое подходящее время. Все же, война идет. – Спросил Влад, составив на столе небольшую стопку литературы.

– Я так решила. Тем более есть ты, как специалист по языкам.

– Я…? Специалист…? Не думал что меня так будут называть. Я ведь учил языки по необходимости…. Какая же необходимость учить язык сейчас?

– Нет никакой необходимости. Просто я хочу учиться и развиваться. Я решила, что ты поможешь в этом…. Английский лишним не будет.

– Ладно. Пока у нас есть свободное от войны время, буду учить…. Сейчас я схожу за бумагой. Нужно писать некоторые слова, чтобы их легче запоминать…. Я на минуту. – Сказал командир и неторопливо вышел из своего кабинета в коридор.

Катя взяла одну из книг, что была пособием для учения Английскому языку. И действительно странно, что она только сейчас решила начать учить язык. Раньше было куда больше возможностей и времени. Хотя, быть может это не ради того чтобы просто учиться? Скорее всего, она просто сделала повод для того, чтобы Влад был к ней ближе и работал с ней. Она не могла вот так просто подойти и сказать, что хочет быть рядом, это то же самое что сказать слова любви. В целом, наверное, так и есть и они уже давно стали друг к другу ближе, чем просто друзья. Однако они оба не могут решиться на второй шаг. Быть может, не стоит их торопить, ведь и так ясно, что они друг другу небезразличны. Они сами в себе разберутся.

Вдруг, в двери постучали. Катя сидела на стуле с книгой и отвлеклась. И снова стук в дверь, а после ее открыли. На пороге стояли двое оперативников НКВД, они медленно и молча зашли в кабинет и встали у порога, осматривая небольшое и освещенное солнцем помещение.

– Вы что-то хотели товарищи…? – Спросила Катя, положив на стол учебник и встав у командирского стола.

Вскоре, в дверях показался незнакомый комиссар с кожаной сумкой в руках. Катя сначала не поняла кто это, но потом даже немного отступила назад, узнав этого человека.

Перед ней был зрелый мужчина, примерно пятидесяти лет, в фуражке и свежей щетиной на лице. Он был среднего роста и крепкого телосложения. У него было грубое и мужиковатое лицо и опущенные злые брови, наполненные густотой и плотностью. Он иногда кряхтел и коротко покашливал.

– Эдуард Александрович? Что вы здесь делаете? – Неспокойно спросила Катя, медленно заходя за стол.

– Катенька. Ты как раз к месту. – Неожиданно расцвел некий Эдуард. – Пойдем со мной. Твое пребывание здесь больше не имеет смысла. Ты стала взрослой, и тебе пора бросать это все.

– О чем вы вообще говорите…?

– Ну как же. О вашем браке с Никитой. Зря ты тогда его обидела. Он рассчитывал на твою благосклонность, а теперь пришлось мне впрягаться за него…. Идем скорее…

– Я ему сказала «нет». Это мое решение…. Тем более. Он не смел, решать этот вопрос без меня. Он просто пошел против моей воли. Это незаконно. А теперь еще и вы…. Не думала, что он опуститься до такого.

– Опуститься…? Ну, хватит, что за глупости. Ты прямо как юная невеста, которую в кандалы хотят заковать…. Все, хватит строить из себя девочку. Документ уже подписан, так что все…. Бойцы. Берите ее и пошли. А то мы так до вечера будем ее уговаривать…