Читать книгу "История Финала. Книга 1. Часть 2"

– …Эм. Значит тебе лучше, да…? – Забегав глазами по сторонам, спросил Влад, слегка улыбаясь. – Я…. Я думаю что…

– Мне лучше, спасибо…. Правда, все нормально. – Ответила Катя, все еще держа руку командира около своего лица.

– Ну, тогда пойдем. Мы уже почти пришли…

– Слушай… а можно, полежать на кровати в твоей комнате? Просто, знаешь…! – Сильно смутившись, спросила Катя. – У тебя удобнее. Кровать большая и у тебя, немного свежее воздух…. Но, если нет, то я не настаиваю. Просто хотела спросить, можно или нет…

– … Пойдем. Можно. Главное чтобы ни кто не увидел…

Катя улыбнулась и с усталым видом пошла вместе с Владом в его отдельные апартаменты. Почему-то ему это не показалось странным. Он, как и в прошлый раз, решил, что не будет ничего страшного, если они будут вместе в одной комнате. Ведь в прошлый раз они были на одной кровати и ничего страшного не произошло. Да смущались, но ничего более.

Когда ребята вошли в комнату, то Катя чуть не упала когда ее начало немного штормить. Чувство приближающегося сна и спокойствия накрывало с головой, а присутствие командира только усиливало эффект. Она подошла к кровати и села на нее. В этот же момент у нее словно пропали все силы. Она пыталась снять сапоги, но с большим трудом. У нее кружилась голова, и она часто моргала, стараясь не расслаблять и держать себя в руках. Когда сапог с левой ноги, наконец, удалось снять, он отлетел вперед и Катя, пыталась дотянуться до него сидя, не вставая с кровати.

– Не разбрасывай вещи. Если тебе плохо, просто попроси помощи, я ведь рядом… – Тихо сказал Влад, подойдя к ней и подняв сапог с пола.

Он поставил его у края кровати и присел на колени перед Катей. Она сразу напряглась, когда его руки потянулись к ногам, но после, она успокоилась. Оказалось, что он просто решил помочь снять обувь. Он аккуратно стянул с тонкой девичей ноги второй сапог и убрал в пару ко второму. Он быстро и легко смотал портянки, оставив только голые и свободные стопы, после чего приподнялся, склонившись перед девушкой. Он протянул руки к верхней пуговице под воротником и мягко сказал:

– Снимай китель. Не стоит лежать на белом, в верхней одежде…

Катя сильно покраснела и опустила взгляд. Влад быстро и умело расстегнул все пуговицы и ремень, после чего девчонка смогла легко скинуть форму, оставив рубашку. Командир взял ее китель и положил на спинку кровати, и пока он отходил, Катя упала на подушку. Она отвернулась от края кровати и поджала руки к лицу, а ноги сжала в коленях. У нее было тяжелое дыхание, а глаза быстро закрывались. Она чувствовала прохладу, но без кителя и с голыми стопами, становилось холодно. Она слышала приглушенный стук командирских сапог по ковру и не смотрела назад, как вдруг, на нее сверху, легкой пеленой опустилась плотная белая материя. Это была двойная простынь из льняного полотна, под которой было и не жарко и не холодно.

– Так лучше…? – Спросил Влад, стоя перед кроватью глядя на Катин затылок и немного поправляя одеяло.

Но ответа он не получил. Решив, что Катя уснула, он направился к своему письменному столу, где уже горела настольная лампа. Он отодвинул кресло, чтобы сесть за стол, но перед этим решил взглянуть на уставшую Катю. Он увидел ее голову и милое лицо, утонувшее в подушке. Она подмяла перед собой кусочек одеяла и, выдыхая в него, тихо спала, слегка приоткрыв губы. Влад умиротворенно улыбнулся и сел за стол, принявшись что-то писать, или рисовать, изредка зевая, тоже не против поспать, ведь Катя рядом.

Из-за нее, Блюхера клонило в сон, но и она, тоже спала крепче в его присутствии. Когда он сел за стол, Катя открыла глаза и посмотрела на него. Ее, что-то в нем сильно завораживало. Даже не внешность. Что-то другое. Она просто смотрела, приложив голову к приятной подушке. Вскоре сон становился сильнее, и веки тяжелели. Через десять минут она уснула. А еще через полчаса, Влад уже не мог сдерживать свою зевоту и бросил застольные дела. Он вышел из-за стола и, увидев Катю в том же положении, решил что ему, как и ей, нужно передохнуть. Он снял китель и сел на колени перед кроватью с другой стороны, после чего лег на нее, придерживая голову кулаками. Он смотрел на спящую подругу и через три минуты, его совсем сморило в сон и его голова, легла на ладони. Так, он тоже уснул, в не самой удобной позе. Но главное что он поспит.

Телефонный звон! Катя услышала его, но не открывала глаза, решив, что он вот-вот прекратиться. Однако этот раздражающий звук не прекращался, пробуждая ото сна. Она чувствовала себя прекрасно, поэтому решила поднять голову и сесть на кровати. Протерев глаза, она увидела источник звука. Собственно, это был телефонный аппарат, который стоял на письменном столе под включенной лампой. Когда глаза полностью прозрели, Катя увидела Влада, который лежал своим туловищем на кровати, а ногами на полу. Он был в полной отключке и даже не реагировал на звук. В перерывы между звоном Катя слышала его дыхание. Он не просыпался, и она решила его потревожить. Сдернув с себя одеяло, она подползла к нему и начала легонько толкать его за плечо, но он не реагировал. Тогда Катя провела ладонью по его волосам, сама не зная зачем, и толкнула его посильнее. Со второй попытки он дернулся и отбросил сон, после чего, что-то промычав, как желеобразное вещество скатился на пол и сел, опираясь спиной о кровать. Его голова было опущена, а глаза закрыты, будто он все еще спит или не выспался. Он недовольно поднял голову и глаза, взглянув на звенящий телефон, который не умолкал уже как две минуты и недовольно сказал:

– Кому там не иметься…? Такой хороший сон был. А ведь я уже неделю не спал…. Гадство…

Влад недовольно с вздохами поднялся на ноги и наконец, подошел к назойливому аппарату. Он поднял трубку и быстро сел за стол, расположившись в кресле. На той стороне все было тихо и спокойно, хотя ожидалось, что будет громко, шумно, и много недовольных фраз и мата. Однако на той стороне был Совиков, и ему было не очень хорошо, судя по его тихому и хриплому голосу.

– Что-то случилось доктор…? Вам плохо…? – Перво-наперво спросил Влад, прежде чем перейти к сути. – Да…. Да, все хорошо. У Кати тоже все хорошо. Состояние стабильное. Она поспала шесть часов…. Я…? Да я тоже спал, и еще хочу, если быть честным…. Раз все хорошо, то зачем звоните, да еще так долго…?

Влад затих со своими вопросами. Видимо Совиков ему что-то объясняет и рассказывает. Судя по внимательности и некоторому недовольству Блюхера, речь явно идет о чем-то плохом, ну или нежелательном.

– Я понял. Завтра будем на поверхности. Он уже допросил группу Михайловского…? Ясно…. Ясно-ясно. Я понял. Завтра будем…. Ступайте к себе и отдыхайте. Вам явно нездоровиться…. Да. Хорошо доктор…

Катя слышала этот монолог, но так толком ничего не поняла. Что-то про допрос группы капитана Михайловского и то, что завтра что-то будет.

Влад положил трубку и вышел из-за стола. Его глаза были усталыми и заспанными, поэтому он поспешил к кровати. Катя вернулась на свою половину и накрылась одеялом, а сонный командир по-быстрому растянулся на матрасе уже в нормальном положении. Он лег на спину, закрывая глаза рукой и тяжело выдохнул, прежде чем снова попытаться уснуть.

– Что-то случилось? Зачем Совиков звонил тебе так настойчиво…? – Спросила Катя, не отводя глаз.

– … Ох…. Завтра. Он звонил, чтобы сообщить о прибытии оперуполномоченного комиссара от командования внутренней разведки. Он собирает показания и сведения от военнослужащих и выявляет шпионов или антисоветских деятелей…. Проще говоря, чекист.

– А мы здесь причем…?

– Кто его знает. Может, кто-то нашептал им на ухо, что среди нас есть человек, который занимается подрывной, антикоммунистической деятельностью…. Обычно они за этим приходят. Я ведь, тоже, по сути, чекист. Но для них это лишь звание. Как ты видишь, с комиссаром Бурениным удалось решить вопрос, а ведь он тоже ЧК.

– Значит, нас будут допрашивать?

– Да, наверное…. Не паникуй. Завтра все объясню, тебе и ребятам, что говорить, а о чем лучше помолчать…. Завтра. Сейчас я бы хотел выспаться. Ты ведь не против еще немного поспать…?

– Нет. Не против… – Ответила Катя, продолжая смотреть на Блюхера.

Удивительно, но он очень быстро уснул. Замотался совсем бедолага. Она не стала его тревожить. Тем более, зачем? Ведь есть такой шанс понаблюдать за ним, учитывая, что в прошлый раз, когда была возможность поспать в его комнате, Катя уснула. Но в этот раз, ее веки так же, как и тогда, стали тяжелеть и, не смотря на шестичасовой сон, она все равно уснула, и проспала еще долго-долго.

Утром нового дня Катя открыла глаза, не увидев ни солнца, ни пения птичек. Она посмотрела на часы и увидела, что еще только пять. Только вот, было не совсем ясно, какое сейчас время. Чего удивляться, ребята ведь в подземном комплексе. Она быстренько глянула на спящего командира и села на краю кровати, начав неторопливо одеваться. В это же время Влад начал ворочаться и вскоре, тоже проснулся. Он молча встал с кровати и направился в угол комнаты, что был рядом с письменным столом. Там ничего не было, просто угол, до того момента пока командир не начал сдвигать стенку в сторону. Оказалось, что там есть потайное помещение, но в нем нет чего-то сверхъестественного, там всего лишь ванная комната, просто хорошо замаскированная. Влад зашел туда и закрыл за собой откатную дверь под вид стены. После, оттуда послышались звуки журчащей воды душевой лейки, которые прекратились по истечению пяти минут. Блюхер вышел обратно в комнату с полотенцем на голове, благо хоть не голый. Он уже хотел закрыть секретную умывальню, но вдруг притормозил.

– Тебе нужно сполоснуться? – Спросил он, у Кати, придерживая дверь.

– Ну, да…. Нужно. – Ответила она и подошла к двери пока ее держит любезнейший командир. – Только не подглядывай за мной.

– Не получиться. Дверь плотно закрывается. – Ответил Влад и немного ступил в ванную. – Смотри. На двери есть ручка, опускаешь ее и захлопываешь, а потом на щеколду закрываешься…. Над раковиной есть щетки, а в душе мыло и горячая вода. В общем разберешься. Полотенце в шкафчике…. Да, и не долго. Максимум полчаса, не больше. Хорошо…?

– Да-да, хорошо. Все… иди. И не смущай меня. – Все же засмущавшись, ответила Катя и закрыла дверь на щеколду.

Она все запомнила и перво-наперво подготовила все что нужно, полотенце, щетки и воду. Без тени стеснения она начала раздеваться, обнажая свои прелестные формы. Жаль, что командир этого не видит, а то уже давно бы залетел к ней и составил компанию, если его, конечно, не оттянут за такое. Но, он не из тех, кто подглядывает и уж тем более, вниманием девушек не обделен. Поэтому, он просто прибрался в комнате, убрав одеяло и разгладив кровать. Так же он перетащил Катин китель и сапоги на другую сторону кровати поближе к ванной, чтобы девушка побыстрее оделась, когда выйдет. Ну и напоследок, он сел за стол и решил дожидаться ее, рассматривая свои рисунки.

Ката управилась за двадцать пять минут. Она вышла из ванной с полотенцем на голове застав командира за печатной машинкой. Она не стала отвлекать его и просто села на кровать, увидев подготовленные вещи. Она высушила голову и расчесала еще влажные волосы, наведя марафет, после чего слажено и быстро оделась, встав перед небольшим зеркалом. Покрутившись, она все проверила, после чего подошла к Владу и легонько положила руки ему на плечи и, склонившись через правое плечо, посмотрела на печатную машинку и бумагу. Она сказала: – Я готова…. Что ты пишешь…?

– Пишу про Дину. Это та женщина, которую превратили в чудовище. У меня был сон, и я подробно изучил ее прошлое…. Ей было тридцать два года. Она еврейского происхождения. Жила в Польше с семьей. Сейчас я знаю только ее имя и то, что у нее есть, или были двое детей, двое старших братьев. Другого пока я не знаю…

– Помнишь, в воспоминании, тому ученому говорили, что есть еще шесть таких же подопытных людей как она? Про тех, ты ничего не знаешь?

– Нет. Я видел лишь ее воспоминание…. Слушай. Время подъема. Ты можешь сходить поднять группу…? – Спросил Влад, получив положительный ответ. – Собирайтесь в лаборатории, я скоро подойду, как закончу. Хорошо…?

Катя кивнула в ответ и незамедлительно направилась в казармы, где спали ребята. Она командным тоном подняла всех друзей и, дождавшись их, направилась в лабораторию Совикова, как и указал командир. Когда группа явилась на место, все увидели спящего доктора. Он сидел на стуле, расплывшись по белой столешнице, и громко сопел. Зина попыталась разбудить его, чтобы узнать, почему он не спит здесь, но вместо ответа от ученого исходило лишь мычание и недовольство.

Через десять минут пришел командир. Влад увидел Совикова в ненадлежащем виде и направился к нему. Он толкнул его, но тот лишь покачивался как желе и не просыпался, все время, закрывая лицо, чтобы свет не попадал в глаза. Майор не стал долго это терпеть и громко сказал:

– Товарищ старший комиссар, что за бардак у вас здесь?! К вам прибыла комиссия для проверки, а у вас не прибрано и вы спите…! Кошмар…!

Голос Блюхера был грубее, чем обычно и похож на Компрадорова. Разумеется, это заставило Совикова соскочить и быстро протереть глаза. Он уже чуть было не приложил руку к голове, но Влад его вовремя остановил, просто схватив его за локти. Доктор слегка споткнулся и огляделся. Он молчал и испугано осматривался, до сих пор считая, что комиссия, действительно нагрянула к нему, с генеральной инспекцией.

– Влад…? Что…? Что за дела? Ты зачем так…? Ну и шуточки у тебя. – Осознавая происходящее, говорил Совиков присев обратно на стул и опустил голову. – М-м-м-м, голова…. Болит…

– Все еще не прошла? Зачем с кровати встали? Я же говорил не подниматься, пока мозги не будут на месте. – Сказал Влад, присев перед доктором на корточки и свесив руки с колен.

– У меня просто начались галлюцинации, наверное. Не знаю точно…. Я видел твоего отца во сне…. Вот же ш…! Я его видел здесь, в лаборатории. Он стоял вон там, около входа, прямо у большого стеллажа. Он смотрел на меня и молчал. А я, я боялся оглядываться, ведь он все время был там…

– Вы его видели во сне, или наяву, тоже…? Сейчас он там…? – Спросил Влад, поднявшись в полный рост и посмотрев на то самое место.

– Нет. Сейчас, его там нет. – Ответил доктор. – Но. Там, он был, наяву. Я видел его, и это был не сон…. Еще я видел другого человека. Мне кажется, это был профессор Циммерманн, и вот он, он что-то хотел показать. Он молчал, но указывал на фотографии мутантов, которые вы сделали в лесу, с мертвыми и растерзанными партизанами. Он указывал на них. Я не знаю почему.

– Сейчас, когда вы проснулись, вокруг никого нет, кроме нас? Есть кто-то, кого быть не должно? Кто-то, кто уже мертв…? – Делая паузы и запятые, спросила Екатерина, подойдя к доктору с правого бока.

– Нет-нет. Никого…. Фу-х. Не знаю. Наверное, мне нужно еще поспать. Голова уже не так сильно трещит, но все равно не фонтан…. Вам нужно на поверхность ребятки, на допрос. Берите энергоблоки МЭБ и поднимайтесь по вентиляции. Вы сами знаете где…. А я. А я пойду, прилягу.

– Не упадите по дороге товарищ. Аккуратнее шагаете. – Решил напомнить Иван, стоя как раз у входа в лабораторию.

Интересное наблюдение. Либо Совиков спятил, либо…. Не важно. Сейчас главное ребятам подняться на поверхность, на аэродром. Они должны встретиться с оперуполномоченным комиссаром и ответить на ряд вопросов. Влад не стал зацикливаться на паранормальных видениях ученого, сославшись на беды с башкой и, просто отдал приказ группе собираться. И все же, его беспокоило данное происшествие. Его это тревожило, и он стал оглядываться по сторонам. Наверняка он что-то знает о видениях Совикова, и просто не хочет его пугать, невероятными заявлениями.

Группа была в сборе. Ребята поспешили в вентиляционную шахту за кухней столовой и быстро оказались на поверхности, прямиком на крыше здания с вышкой. А на улице тем временем шел дождь, да не простой, а очень сильный. Вот так девятое июля сорок первого года встречало воинов теневого фронта. По небу быстро плыли густые и низкие тучи, порой задевая шпиль радиостанции. И судя по направлению облаков, они идут в аккурат с запада, то есть, там теперь сыро и грязно и особенно в окопах.

Времени на то, чтобы любоваться плохой погодой не было. Командир немедленно приказал выдвигаться к казармам, где расположились ребята Михайловского и прослушивающие устройства. Влад не хотел жить под постоянным наблюдением и прослушкой, но раз здесь оперуполномоченный, то стоит немного потерпеть. Тем более он взял с собой кожаную офицерскую сумку, уложив в нее фотографии убитого монстра, поэтому, если что, будет что показать комиссару. И идя по бетонному плацу до двухэтажного здания казарм, Влад начал объяснять ребятам, как общаться с чекистами:

– И так. Комиссар будет задавать порой простые вопросы, а иногда и сложные. Вы должны отвечать по своему усмотрению. Честность, в данном случае нам не товарищ…. Запоминаете. Я самый лучший, справедливый и замечательный командир, а вы самые исполнительные и послушные бойцы каких только можно сыскать. Если будут спрашивать про мои или ваши политические взгляды, то отвечаете, что вы сторонники коммунизма и защитники родины. Говорите, что вы сражаетесь за родину и за свою страну. Если будут задавать личные или интимные вопросы, то отвечайте исходя из сути вопроса. У кого нет желания отвечать, то не отвечайте…. Ясно…?

– Более чем. – Ответил Павел на подходе к зданию. – Но что ответить, если будут спрашивать про твои способности? Про лучи и сферы и…

– Отвечайте на свое усмотрение. Можете даже напугать опера. Расскажите ему, как я атаковал немецкую автоколонну в пустыне, или как убивал первую спецгруппу в Берлине. Главное про себя лишнего не болтайте…

После этих слов Влад открыл двери входа в казарму. Сегодня внутри помещения стоял затхлый старческий запах, больше похожий на аромат сырого бетона или извести. Группа, не отвлекаясь на витающие в воздухе вкусы, стремительно поспешила на второй этаж. Здесь в коридоре, прижавшись спиной к стене, стоял Олег Михайловский. Он сразу оттолкнулся от нее локтями и медленно шагнул навстречу майору Блюхеру и сказал полушепотом:

– Благо дело, вы прибыли, а то этот комиссар уже по второму кругу начал допрашивать Ветлицкую. Не знаю…. Может она ему понравилась, или что похуже…? Жаль не слышно о чем ее расспрашивают.

– А тебя он приглашал? О чем узнать то хочет…? – Спросил майор.

– Дак, обо всем спрашивает. Про тебя интересуется. Про мое мнение о тебе…. В общем. Как я понял, он под тебя роет яму.

– Вот оно что. С чего это вдруг я так сильно стал интересен ЧК? Неужто после того случая с комиссаром Бурениным?

– Не знаю. Меня не спрашивали ни о каком Буренине. Возможно не из-за этого…. Ты же знаешь. Они могут сорваться с цепи по любому поводу, даже самому незначительному…

Михайловский как раз закончил свою мысль, как вдруг, открылась дверь одного из кабинетов. Из дверей вышла сержант Светлана Ветлицкая. На ее лице была улыбка, но стоило ей увидеть Блюхера, как ее губы, тут же опустились. Теперь, казалось, что она скорее боится его, чем просто смущается. Вслед за ней из кабинета вышел незнакомый молодой политрук, он тоже увидел майора и его группу, после чего заглянул в кабинет и предупредил старшего, о прибытии допрашиваемых солдат. Он неуверенно крикнул:

– Прошу прощения…! Вы старший комиссар Блюхер?

– Совершенно верно. – Ответил командир. – Кто первый из моих специалистов пойдет на экзекуцию?

Политрук снова заглянул в кабинет и долго, что-то там выслушивал. В это время Ветлицкая, опустив голову, медленно просочилась мимо Блюхера и ребят. Ее поведение было странным, будто бы она провинилась перед ним.

– Николай Николаевич Белоглазов, прошу сюда. – Читая с бумажки, проговорил политрук и запер за собой дверь, когда Коля зашел внутрь.

– Ладно, подождем. – Сказал Влад и прислонился спиной к стене, а после спросил Михайловского. – Слушай, а чего это твоя подчиненная Ветлицкая, себя так странно ведет? Она в чем-то виновата…?

– Нет, ничего такого…. Она после допроса как-то себя свободнее стала вести. А так, дак, я не припомню, чтобы ее могло что-то порадовать в последнее время. Кто ее знает…

– Не к добру это все капитан. – Тихонько проговорил Влад. – Ох, не к добру. Как есть, что-то затевается. Знать бы что…?

Блюхер не выглядел слишком обеспокоенным, чего не скажешь о Михайловском, который уже весь взмок, ожидая, когда комиссар ЧК покинет аэродром и оставит его в покое. Но, уже через шесть минут из кабинета вышел довольный и спокойный Белоглазов. Он потер усы и направился к ребятам, выговаривая имя следующего на очередь, коим оказался Иван. С ним тоже долго не разговаривали. Парни доходчиво впитали в голову указания Блюхера и в случае любого провокационного вопроса, просто включали дурочка и создавали впечатление недоумевающего идиота. Так, через кабинет чекиста прошли все парни, и настал черед девушек. Катя осталась напоследок, а перед ней в кабинет пошла Зина Карелина. Она слегка задержалась, но когда вышла, по ее выражению лица, было понятно, что все в норме, по крайней мере, так казалось. Ну а следующей и последней, была Катя. Когда она сделала шаг вперед, то решила оглянуться назад и посмотреть на командира. Он не отрывал от нее сурового взгляда из-под бровей. Он кивнул ей в ответ, чтобы она не боялась отвечать на вопросы и вообще, ничего не боялась. Он будто снова напомнил ей быть сильной и готовой ко всему, и она пошла.

– А-а. Екатерина Григорьевна Кашина. Правильно я проговорил, а то могу ошибаться…? – Сразу спросил комиссар, стоило молодому политруку запереть дверь. – Вы присядьте, н бойтесь. Я лишь хочу задать вам несколько вопросов касательно вашей службы и сослуживцев.

Катя медленно села на стул, будучи напряженной. Политрук оставался стоять у дверей пока комиссар ЧК глядя в бумаги допрашивает девушку. Он был простым на вид мужчиной средних лет, без особых примет и шрамов. Телосложение среднее, усов и растительности нет, линз и очков нет, волосы длинные и прибранные, лицо простое, славянской или арийской внешности. Глаза серые, а брови опущенные, точно так же как у командира в некоторых случаях. Он достал из папки личные данные Кати и, кашлянув начал:

– Значит так, товарищ старшина. Вы, как я понял родная сестра лейтенанта Павла Кашина, верно?

– Точно так… – Спокойно ответила Катя.

– Угу…. Ясно. А как так получилось что вы, по удачному стечению обстоятельств оказались в одном отряде под командованием Блюхера?

– Командиру требовался снайпер и летчик, поэтому он нас и выбрал. Я сейчас как раз и выполняю задачи снайпера, а мой брат специалист авиации.

– Угу…. Понятно. Скажите. Как ваш командир относиться к германским нацистам? Призирает он их, или ему все равно, а может быть, он сочувствует врагам…?

– Он их ненавидит. Ни всех конечно, но в большинстве. Из-за них он потерял первую агентурную группу из подростков, заброшенную в Германию. Из них выжил только он и Мария Жилина. В результате взрыва она не могла нормально ходить. Она и по сей день очень плохо передвигается…. Так что. Командир не может сочувствовать нацистам. Им не в чем сочувствовать. – С некоторой ненавистью в голосе ответила Катя.

– Угу…. А вот такой вопрос. Как ваш командир относиться к советской власти? Нравиться ли она ему, или нет…?

– Не знаю. Нужно у него спрашивать. Он никогда раньше не рассуждал на эту тему. Могу лишь предположить, что он сторонник большевистской идеи, но точно не нацист или монархист…

– Угу…. Ясно. И последний вопрос. Скажите. Вы состоите в интимных связях с вашим командиром…? Спите ли вы с ним, если проще…?

– Что…? – Нахмурившись, спросила Катя. – Нет-нет. Это практически невозможно. Он мало кого подпускает к телу. Если только Совикова как доктора, но и того старается избегать по возможности. Проще говоря, он не любит когда его трогают.

– Хмм. Не сходиться картинка…. Вот у меня, например, есть сведения, что он ранее состоял в интимных связях с некой Милой Вольной. Не знакомо вам такое имя…?

– Знакомо… – Затруднительно ответила Катя. – Но подождите. Мила, она ведь одна из тех ребят первой группы. Она погибла, когда ей было шестнадцать лет. В каких таких интимных связях в то время они с командиром могли состоять? Вы хоть понимаете, о чем говорите…?

– Ну, это нам поведал старший комиссар Совиков. Мы тоже были удивлены…. Дак что? Вы то с ним не спите…? – Спокойно спросил комиссар.

– Нет. Ничего подобного мы не делаем.

– Ладно. Вы свободны…. Позовите сюда вашего командира. – Сказал комиссар, сложив стопку документов в папку.

Катя вышла из кабинета с чувством муторным. В животе как-то все перемешалось и стало немного неуютно и даже слегка больно. Это было связано с вопросами, которые задавал комиссар ЧК, а особенно, стало не по себе от слов об интимной близости. Тем более, он успел сообщить некий факт давней связи Блюхера с Милой, юной девушкой, которая состояла в первой группе молодого шпионажа. Многое не сходилось, особенно то, что ей и командиру тогда было по пятнадцать-шестнадцать лет. Уму непостижимо чтобы у них в таком возрасте был какой-то интим. И теперь, у Кати появилось желание, выяснить подробности и желательно, опровергнуть слова комиссара.

Катерина вышла из кабинета и медленно направилась к группе. Командир сразу обратил на нее внимание, когда она, не отрывая от него глаз, медленно приближалась. Он вышел навстречу, точно зная, что следующим на очереди будет именно он. И так, подойдя к девушке, Влад спросил:

– Ну как ты? Все прошло удачно…?

– Д-да. Вроде ничего особенного. – Неуверенно ответила Катя, держа в голове слова чекиста. – Потом еще о многом поговорим, хорошо…? А сейчас, тебе нужно туда. Комиссар просил позвать тебя…

Влад кивнул в ответ, положив ладонь на плечо девушки, прежде чем обойти ее и направиться в кабинет. Он подошел к двери, где уже стоял молодой политрук, а когда он зашел, створка за ним сразу закрылась.

Катя не стала ничего говорить, решив, что сейчас это будет совсем не вовремя. Но теперь, ее стала тревожить эта новость. И с чего бы? Ребята ведь действительно не в паре. С чего бы Кате так беспокоиться по поводу прошлых отношений командира? Ну, значит, раз беспокоиться, то она неравнодушна. Она задумалась, а потом отошла к стенке, где остался лишь Павел и Иван, а все остальные тем временем, включая группу Михайловского, ушли на улицу, не смотря на моросящий дождь.

– А вот и он, майор Блюхер. – Сказал комиссар, встретив Влада с лживой ухмылкой. – Или, все же правильнее будет, товарищ старший комиссар…? Как вам будет угодно, а…?

– Как удобнее вам, товарищ. – Ответил майор и сел на стул напротив комиссара. – Я бы попросил вас побыстрее раскидаться с вопросами. А то там, в коридоре, меня группа ждет…. Вдруг, уже сейчас мы должны лететь…

– Боюсь, что вы теперь долго не сможете отправиться на задание, товарищ старший комиссар. Уж слишком много на вас компромата…

– Интересно, где же вы его так много нашли…? – Спросил Влад глядя на комиссара из-под бровей.

– Есть где. И в этот раз, это не какой-нибудь один безумный источник. В этот раз, мы допросили всех, кто к вам приближен…. Скажу прямо. Вы обвиняетесь в домогательстве к своим подчиненным девушкам. Но самое главное, вы теперь еще и враг. Да-да, у стен тоже есть уши…

– Про стены, это я согласен комиссар, сейчас даже в туалете лишний раз лучше не гадить. Но, что касается домогательств, это полный бред. На счет моих девочек в группе, это вы зря придумали…

– Даже если вы действительно к ним никогда не приставали, это не освобождает вас от ответственности за антисоветские настроения. Признайтесь уже, что вы не коммунист…

– Хм…. Я им никогда и не был. И не буду…. Скажу честно, и вам и в микрофон, что сейчас под столом. Я, не коммунист. Но, я не противник коммунизма. Моя работа защищать родную землю и народ, а не идею партии. Я готов идти сражаться против оккупантов спасая наших людей. Но не за идею, и не за Сталина, а за родину…. Я ясно изложил свою мысль…?

– Яснее некуда…. Именно поэтому вы и задержаны. Доказательств у нас предостаточно. Еще есть один момент с вашим, так называемым отношением к военно-политическому уставу. Вы неоднократно осуждали действия ЧК и НКВД, с чем я вас и поздравляю. Пусть вы командир спецгруппы, но это не дает вам права чесать языком.

– А вам дает? Вы бы хоть людей в ГУЛАГе разделяли на политических и уголовников, а то все в одной коробке сидят как в курятнике и трясут потрохами. Одни других режут, а вам, все на хлеб масло мазать…

Комиссар был в гневе и у него, подергивалось нижнее веко правого глаза, но он сдерживал себя, как бы не сорваться. Однако было очень язвительно слышать правду. Желчь так и подступает к горлу от таких высказываний молодого майора. А он, все сидел и даже не шелохнулся, чувствуя свою абсолютную правоту и безнаказанность. Собственно, что они ему могут сделать? Он тот, кто в силе осуждать человеческое невежество.

– Думаю, что вопрос закрыт…. Пока что. – Растягивая слова, сказал оперуполномоченный ЧК и, выдохнув, встал на ноги. – И так. Собираетесь, товарищ Блюхер. Вы поедите с нами до выяснения всех подробностей. Но могу сказать уже сейчас, что тюрьма вам гарантирована.

– Стены меня не удержат. – Ответил майор, поднимаясь со стула. – Но раз вы настаиваете, то проедусь с вами по городу. Давно я не был на приеме у чекиста. Поди, услышу много нового…. Только, давайте без рук. Я не люблю наручники и все ваши игрушки. Они вам все равно не помогут…

– Давайте без лишних слов майор, выходите из кабинета. Машина на улице и не смейте дергаться, а то пристрелю…

– Да-да-да, конечно…. Будьте спокойны. Я сам умею ходить.

Блюхер был предельно спокоен и не делал резких движений. Он просто опустил руки и направился в коридор, где его уже ждал третий младший политрук. Он принял его в конвой и вместе с комиссаром майора повели к выходу из казармы. За ним наблюдала Катя и не понимала что происходит. Рядом был Павел, и Иван они резко перегородили путь конвоя и Паша спросил:

– Что за дела…? Что за произвол?

– Уйдите с дороги бойцы. Не мешайте работе ЧК. – Сказал комиссар, демонстративно похлопав по кобуре пистолета дав понять о своих намерениях.

– Спокойно ребята. Отдыхайте пока. Не стойте на пути у страшного и властного комиссара, а то он разозлиться. – С легкой улыбкой сказал Влад, подмигнув ребятам, пока на него не смотрят чекисты.

Парни отошли в сторонку, и Кате тоже пришлось отступить. Пока командира ведут вниз пол лестнице, она увидела, как молодой политрук запирает двери в кабинет, где проходил допрос. Она поспешила к нему, чтобы расспросить о причинах задержания. В руках у парня были папки с делами, и когда к нему неожиданно подбежали, он не смог сориентироваться и выронил все на пол. Он начал закрывать двери и когда закрыл начал собирать небольшие папки в дела. Катя помогла ему, но это было специально и не зря, ведь она успела быстро прочитать один листок, где были показания товарища Ветлицкой о том, что якобы командир Блюхер домогается до девушек в своей группе и устроил чуть ли не гарем. Она ужаснулась, увидев, что описаны даже подробности насильственных действий эротического характера. Однако, это все ложь. Это просто сочинение, написанное от руки впечатлительной девки.