![](/books_files/covers/thumbs_240/golovolomki-professora-golovolomki-sbornik-zagadok-fokusov-i-zanimatelnyh-zadach-133595.jpg)
Автор книги: Михаил Гершензон
Жанр: Книги для детей: прочее, Детские книги
Возрастные ограничения: +6
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)
4. Путешествие вокруг света
На другое утро Всезнайка точно сразу оглох, онемел и ослеп. Он прошел мимо меня, можно сказать, локтем задел, а меня не заметил. Он так посмотрел на меня, будто я прозрачный какой – из стекла там сделан или из желатина. И Машу тоже не заметил, хотя она его окликнула.
Сел, раскрыл свою тетрадку и ну строчить. Всю первую перемену писал не переставая (и даже, кажется, на уроке не бросил).
Мы с Машей тихонько к нему подошли.
– Всезнайка, – спрашиваем, – а Всезнайка! Чего это ты пишешь? А как же наш «Звериный задачник»?
Всезнайка внимательно посмотрел на нас, но видно было, что он о чем-то другом думает. Потом, наконец, понял, чего мы хотим от него.
– А-а-а… Вы про «Звериный задачник»! Я придумал другую штуку, гораздо интересней. Я пишу новую книгу – «Путешествие вокруг света». Честное слово, мне недолго, я скоро кончу. И, как только кончу, сейчас же прочту.
Он работал целую неделю, а потом сказал:
– Ну, у меня книга готова.
Мы остались после уроков в классе и заперли дверь на ключ, чтобы нам никто не мешал.
Всезнайка строго посмотрел на нас, чтобы мы не шумели, и поправил очки.
– «Пре-ди-сло-ви-е», – прочел он очень серьезно.
А мы переглянулись, потому что всякий знает: самая скучная вещь в книгах – это предисловие. Но Всезнайкино предисловие оказалось совсем коротеньким.
– «Пре-ди-сло-ви-е. Товарищи читатели! Кто из вас был в Африке? Никто?.. А я был! Мы путешествовали вокруг всего света. Наша экспедиция отправилась в Африку, чтобы изучить жизнь африканских зверей. Мы изучили восемнадцать новых, никому не известных звериных языков: черепаший, страусовый, антилопий, носорожий, мушиный, блошиный и еще двенадцать других. Благодаря этому мне удалось записать много очень интересных разговоров и рассказов. Прочтите их, товарищи читатели, и проверьте, достаточно ли у вас крепка голова, чтобы понимать звериные рассказы».
Всезнайка очень вежливо нам поклонился, как артист в театре, и начал считать.
Глава I. Про самую быструю черепаху
«Мы летели над Африкой на дирижабле. Вдруг из него начал выходить газ. Нам пришлось сделать вынужденную посадку в десяти километрах от нашего лагеря. Я вызвался отправиться в лагерь за помощью. Иду, иду и вдруг попал на полянку. На этой полянке шло совещание разных диких зверей. Посреди полянки лежал большой камень. На него влезла черепаха и сказала зверям:
– Меня всегда дразнят, говорят, что я ползу, как черепаха. А я заявляю: сколько тут есть зверей, все равно никто меня не догонит.
Звери начали смеяться. Тогда черепаха сказала:
– Кто из вас самый быстрый?
Страус сказал:
– Я! Я пробегаю 100 метров в одну минуту.
– Ладно, – сказала черепаха. – Я делаю только 10 метров в минуту. Ты стань позади меня на 100 метров. Пока ты пробежишь эти 100 метров, я сделаю 10 метров и буду впереди тебя. Пока ты сделаешь 10, я сделаю 1 и опять буду впереди тебя. Пока ты пробежишь 1 метр, я проползу 1/10 метра и буду впереди тебя. Пока ты сделаешь 1/10 метра, я сделаю 1/100 и буду опять впереди. Ты – 1/100, а я – 1/1000, – все равно, пусть на самое маленькое расстояние, а я всегда буду впереди тебя. Ты меня никогда не догонишь.
– Давай попробуем, – сказал страус. – А то я плохой математик.
Он встал на 100 метров позади черепахи, крокодил ударил хвостом – раз, два, три, – и они побежали.
Я, конечно, очень удивился, что звери знают метры, километры и дроби. Потом я решил – кто победит в гонках, на том я и поеду. Не тащиться же мне 10 километров пешком, а? На ком мне пришлось ехать, этого я не скажу. Пусть читатели сами отгадают».
Глава II. Про самого лучшего прыгуна
«Прежде чем рассказывать, как я приехал в лагерь, я хочу, чтобы читатели посмеялись со мною вместе. Я расскажу, какой смешной случай был на собрании зверей.
Как только страус и черепаха пустились вперегонки, звери все давай хохотать. Тут на камень вскочила блоха, самая обыкновенная африканская блоха. Она закричала:
– А я прыгаю выше всех! А я прыгаю выше всех!
Звери еще больше стали смеяться.
– Ну что же, – сказал кенгуру. – Давайте и мы состязаться».
Тут я перебил Всезнайку:
– Постой, погоди, Всезнайка! В Африке нет кенгуру, они водятся только в Австралии!
– Ну, пустяки! – махнул рукой Всезнайка. – Стоит ли с этим считаться? Я потому взял кенгуру, что он прыгает очень здорово. Он себе хвостом помогает.
– Кто еще хочет прыгать? – спросил кенгуру.
– Я, – сказала антилопа.
Они стали рядышком, крокодил опять ударил хвостом – раз, два, три, и все прыгнули вверх так высоко, как могли: и блоха, и кенгуру, и антилопа. Кенгуру прыгнул на 2 метра, антилопа – на 3 метра, а блоха – только на полметра.
– Превосходно! – протрубил слон. – Лучше всех прыгает…
Но это вы сами догадайтесь, что сказал слон. Я и слушать не стал, потому что вдали показались страус и черепаха. Я оседлал своего скакуна и помчался в лагерь».
Глава III. Про морских жителей, их детей и внуков
«Через две недели дирижабль наш был починен. Мы запаковали свои коллекции и записные книжки и полетели домой. Очень интересно было лететь над океаном: мы для этого даже сделали большой крюк. Волны были большущие. Летим, летим, летим, и все – вода.
– Подумать только, сколько здесь всякой рыбы живет! – сказал мне наш бортмеханик. – И небось у каждой есть дети.
А я как раз про этих детей и думал. Взять селедку, например…»
– Не селедка, а сельдь. Селедка – это в столовой она так называется, – поправил я.
Шурка Смирнов и Маша сразу окрысились на меня:
– Да замолчи ты, пускай читает!..
Всезнайка стал читать дальше:
– «Кто кушал селедку, знает, как у нее много икры: два длинных кусочка, и в каждом, наверное, десять тысяч зерен. «Предположим, – думал я, – что ни одно зернышко не пропадет даром, никто из детей не погибнет. Тогда к концу года будет, например, вместо одной пары селедок двадцать тысяч. А на другой год…»
– Послушай, – говорю я нашему бортмеханику, – ежели выловить всех детей и внуков, которые разведутся за два года от одной пары сельдей, сколько будет весить весь улов?
– А сколько, – спрашивает наш бортмеханик, – весит одна селедка?
– Скажем, одно кило. А икринок, скажем, у каждой пары – двадцать тысяч.
– Ладно, – говорит, – сейчас. А вот и тебе задача. Плавает в море пара китов. Кит весит побольше селедки – сто тонн. Если поймать всех детей, которые разведутся от этой пары китов за один только год, а? Сколько будет весить улов?
– Давай вперегонки считать, – предложил я.
– Давай, – обрадовался бортмеханик (он очень славный у нас парень был). – Давай, только я тебя быстро перещелкаю.
Я, конечно, выиграл спор, потому что кое-что знал про китов, а ему невдомек.
Ну, и похохотали мы потом, когда он показал свой лист, весь исписанный нулями, а я свой, на котором было только три цифрочки.
Так, с хохотом и смехом, мы летели над бурным океаном, и вскоре под нашими ногами была уже Сибирь».
Глава IV. Про 30 белок
«В Сибири мы видели очень много интересного, хотя держались все время подальше от новых городов и поближе к лесам, потому что наша экспедиция изучала диких зверей в их родной тайге.
Один раз мы сидели в тайге у костра, и к нам подошел охотник и попросил местечко потеплее. Он рассказал нам историю про 30 белок.
В одном лесу жило 30 белок. Они, конечно, таскали к себе в дупла орехи.
В этом лесу лесничим был дикий кабан. Вот раз он собрал всех белок и сказал им:
– Гражданки! Вы берете себе слишком много орехов. Надо и о других подумать. Смотрите, а то я совсем воспрещу вам рвать орехи.
Белки пошептались, пошептались и ответили:
– Не сердись, лесничий! Давай условимся, сколько нам разрешается брать орехов.
– Берите по сто штук на белку, – сказал кабан. – Хватит с вас этого?
– Куда нам столько! – всплеснули хвостами белки. – Этой белке нужен всего один орех. А этой – два, этой – четыре, этой – восемь. Давай так условимся: первая белка возьмет один орех, а каждая следующая – вдвое больше предыдущей.
Обрадовался лесничий.
«Вот, – думает, – глупые белки!»
– Ладно, – говорит. – Только – чур! – слово держать твердо. Кроме этих орехов – ни-ни!
А белки обрадовались и даже устроили большой званый обед – из орехов, конечно. И кушали там орешки за здоровье глупого кабана.
– А почему кабан глупый? – спросил я охотника.
– А это ты догадайся сам, если ты умный, – рассмеялся охотник и стал рассказывать нам про лисий питомник, для которого он ловил лис».
«Наконец, наше путешествие кончилось. Сколько я перевидал городов, а всего приятнее мне было опять увидеть Москву, сесть в самый простой трамвай и поехать домой. Сколько перевидел всяких зверей, а всего больше обрадовался, когда навстречу мне выбежала самая простая собака – Жучка.
Откуда она узнала, что я должен приехать, – не знаю.
Наверно, у них есть какой-нибудь свой, собачий телеграф.
Она встретила меня у самого трамвая.
А нам еще от трамвая ходу два километра. Мы идем, а ей все не терпится домой, похвастать, – дескать, вот привела хозяина. (Я ведь собачий язык хорошо понимаю!)
Я бегу со всех ног, а она – вдвое быстрее меня. Она добежит до дому и назад ко мне: тычется мордой в мою ногу и обратно к дому. Так все время и бегала, высунув язык.
Славная собака Жучка! Мне она больше всех зверей нравится – больше слона, и больше кенгуру, и больше жирафа. А как вы думаете, сколько километров она пробежала, пока я шел от трамвая до дому?»
Всезнайка поднял руку и вытер рукавом пот, который у него тек со лба на щеку.
– Ну вот, – сказал он. – Я хотел написать еще «Заключение», потому что в каждой настоящей книге есть и предисловие и заключение. Но я ничего не смог придумать. Может быть, вы, ребята, придумаете, а?
– Обязательно придумаем! – крикнула Маша.
– Обязательно придумаем! – крикнули Шурка Смирнов и еще кто-то.
– Давайте напишем в «Заключении», – предложил я, – чтобы читатели не огорчались. А то всегда очень обидно, когда хорошая книга – и вдруг кончилась. А мы напишем, что это все только начало и про Всезнайку и Жучку будет еще много книжек.
Так мы и сделали. А чтобы интерес ней было читать, мы написали «Заключение», как писали ответы в «Зверином задачнике», зеркальным письмом – вот так:
![](i_176.png)
За-клю-че-ние-е
Это все – только начало, и про Всезнайку и Жучку будет еще много книжек…
Ответы
Задача про волка, козу и капусту
Человек перевозит козу. Возвращается и берет капусту. Перевозит капусту и везет назад козу. Оставляет козу и берет волка. Возвращается и берет козу.
Про самую быструю черепаху
Конечно, Всезнайка поехал на страусе, а не на черепахе, потому что в 1 минуту страус догонял черепаху на 90 метров, в 1/9 минуты на 10 метров, значит, он догнал ее через 1 1/9 минуты. По правде, страус бегает гораздо быстрее, чем 100 метров в минуту.
Про самого лучшего прыгуна
Если мерить сантиметром, то победила антилопа. Но самым лучшим прыгуном, конечно, была блоха, потому что антилопа прыгнула только втрое выше своего роста, а блоха – в сотни раз выше своего роста. Если бы антилопа прыгала так, как блоха, она перепрыгнула бы через самый высокий дом.
Про морских жителей, их детей и внуков
Кит – млекопитающее и не мечет икры. Он родит живых детенышей, одного-двух, и кормит их молоком. И родит их тоже не каждый год.
Про 30 белок
Кабан предложил белкам 3000 орехов. А белки провели его: они получили столько орехов, что нужно две недели считать.
Просто про Жучку
От трамвая ходу – 2 километра. Жучка все время бегала, а бежала вдвое быстрее, чем Всезнайка. Значит, она пробежала 4 километра.
Головоломки профессора Головоломки
![](i_177.png)
Голос в темноте
Мы познакомились с ним в поезде.
Это случилось так.
Поезд, в котором мы ехали, никак не мог взять подъем, нам на помощь пришел паровоз-толкач. Он уперся лбом в соседний вагон, и мы потихоньку тронулись с места.
– Интересно, – сказал Семенов, – сколько метров в нашем составе?
– Двадцать вагонов по семь метров – сто сорок метров, – ответил я.
– А вот интересно бы такой пустить поезд, чтобы он, как лента, обвернулся вокруг всего земного шара. Тут бы паровоз был и тягачом и толкачом сразу. Сколько понадобилось бы вагонов, а, Шурка?
– Это очень просто сосчитать, – ответил я. – Метр – это одна сорокамиллионная земного меридиана. Всего вокруг Земли сорок миллионов метров. Раздели сорок миллионов метров на семь и…
В это время мы въехали в туннель. Сразу стало темно. Казалось, будто мы едем к центру Земли. И вдруг мы услышали совсем рядышком спокойный голос:
– Тягач натягивает сцепку между вагонами, а толкач ее ослабляет. Почему же поезд все-таки берет подъем?
«В самом деле, почему?» – подумал я.
И Семенов, очевидно, тоже так подумал, потому что как только мы выехали из туннеля на солнце, и Семенов и я, мы оба обернулись – посмотреть, кто задал этот вопрос.
Маленький старичок сидел на соседней скамейке и читал газету. Ветер трепал его длинные седые волосы. Очки сползли почти на самый кончик носа. Дужки у них были сломаны, старичок привязал очки к голове шнурком для ботинок. Может быть, он, а может, и не он?
– А правда, Шурка, выходит, что они мешают друг другу, – сказал Семенов.
– Почему мешают?
– Очень просто. Смотри: передний паровоз только тогда тянет вагоны, когда сцепка натянута, так?
– Так.
– А задний только тогда толкает вперед состав, если буфер в буфер, а сцепка болтается. Значит…
Мы оба замолчали. Я прикидывал и так и этак. У меня ничего не выходило.
– А ведь получается лебедь, щука и рак, – сказал я. Если сцепка натянута как следует, толкач не работает. Выходит, передний паровоз его же еще и тащит вместе с вагонами. А если сцепка болтается, выходит, что всю работу делает толкач: двигает вперед и вагоны и головной паровоз. Так или иначе – один паровоз бьет баклуши.
– Зачем же тогда прицепляют толкач? – спросил Семенов. – И почему мы стояли на месте с одним паровозом, а с двумя пошли?
Мы ломали голову битый час и ничего хорошего не придумали. Старичок все читал газету. Только его очки сползли еще ниже.
– Послушай, Шурка, – сказал Семенов. – Если поезд опоясывает Землю, получается такая же история. Паровоз тащит вперед первый вагон и толкает впереди себя последний. Выходит, у передних вагонов он натягивает сцепку, а у задних ослабляет.
– У каких это задних, ведь задние у него впереди! – воскликнул я.
Тут старичок рассмеялся и поднял на нас серые веселые глаза.
– Так-так, мальчики. Еще немножко, и вы разгадаете, в чем тут дело.
– А вы объясните, – взмолился Семенов.
– Я ответов нипочем не говорю. Потому меня и прозвали профессором Головоломкой.
Он помолчал немного, потом усмехнулся.
– Когда я был мальчиком, мы учили латинский язык, – сказал он. – Иногда бывает очень трудно разобраться в латинской фразе. Один товарищ подарил мне «ключ». Это такие были тетрадки, где все переведено, совсем и думать не нужно. Как-то нам задали очень трудную письменную работу. Я потихоньку достаю свой «ключ» и переписываю все подряд. Вдруг около меня остановился учитель. Он протянул руку и вытащил у меня из-под парты «ключ». «Послушай, мальчик, – сказал он мне громко, так, чтобы слышал весь класс, – кто не хочет сам пошевелить мозгами, тому обязательно нужен такой «ключ». Он отдал мне «ключ» и пошел дальше. А я на всю жизнь запомнил это. Неужели вам, мальчики, нужен «ключ»?
Мы с Семеновым в один голос крикнули:
– Нет!
– Вот это хорошо, – сказал профессор Головоломка. – Когда вы решите эту задачу, напишите мне, вот вам мой летний адрес. Я отвечу вам, правильно ли вы решили, и обещаю прислать вам другую, еще потрудней. А как вернемся в Москву, приходите ко мне на Арбат. У меня каждый день есть свеженькие головоломки.
Он снял очки, положил их в коробочку и пожал нам руки, потому что на этой станции ему нужно было сходить. Подъем уже кончился, и толкач отцепили. Но мы, пока ехали, всю дорогу вспоминали этот толкач и нашего нового знакомого – профессора Головоломку.
О канарейках и хитром шофере
Возвратившись в Москву, мы решили побывать у профессора Головоломки.
Мы сдержали свое слово и отправились к нему в первый же выходной день
– Постой, – сказал вдруг Шурка, – а ты приготовил головоломку?
– Какую головоломку?
– Да ведь мы в письме обещали ему принести такую головоломку, которую ему нипочем не решить.
– А ты приготовил?
– Приготовил.
– Ну, и я приготовил. Значит, у нас будет их две!
Мы застали профессора Головоломку за очень странным занятием. К потолку были подвешены качели, обыкновенные детские качели. Наш старичок сидел на них, как маленький ребенок, держался за веревки и раскачивался. Ноги его не доставали до земли и смешно болтались в воздухе.
– Вот кстати пришли! – воскликнул Головоломка. – А то я так устал, все утро работал. Познакомьтесь, это моя внучка Альфа.
Только тут мы заметили, что в углу за пишущей машинкой сидит девочка, может, на год старше меня с Шуркой.
– Еще два слова, Альфа, – сказал Головоломка. – «Теперь я подтягиваю веревку к плечам, точка. Моя спина занимает положение позади от вертикальной линии АВ, запятая, а точка В, запятая, через которую проходила веревка, запятая, смещается в точку В1, точка». На этом пока остановимся, Альфа. Помогите мне слезть, ребята, а то у меня так руки затекли, что не слушаются. Это не такой простой вопрос, как кажется: почему возможно раскачать качели, не дотрагиваясь ногами до земли. Ну, молодые друзья, вы обещали меня угостить сегодня головоломкой, не так ли?
– Лучше в другой раз, а то вы устали, – сказал Семенов.
– А разве ваша головоломка тоже с качелями? – спросил Головоломка, разглядывая водяной пузырь, натертый веревкой на ладони.
– Нет, моя с автомобилем, – сказал я.
– А моя с канарейками, – сказал Семенов.
– Ну, давайте.
– Представьте себе, что грузовой автомобиль… – начал я.
– Представьте себе, что вагон-весы… – начал Семенов.
– Ползет по пустыне… – продолжал я.
– Нагружен клетками с канарейками… – продолжал Семенов.
– Что за чепуха! – воскликнули Головоломка и Альфа.
– Ну, говори ты первый, – сказал я Семенову.
– Ладно. Представьте себе, что вагон-весы нагружен клетками с канарейками.
– Целый вагон канареек? – переспросила Альфа.
– Ну да. И вагон герметически закрыт.
– Тогда они задохнутся, – сказала Альфа.
Семенов смутился.
– Это не важно! Допустим, что не задохнутся, – ободрил его Головоломка.
– Так вот, если все канарейки сразу взлетят с шестков и станут летать по клеткам, изменится ли вес вагона?
– А почему он должен измениться? – спросила Альфа.
– Почему? Если тебе на нос сядет муха, давит она на твой нос или нет?
– Давить не давит, а так, щекочет.
![](i_178.png)
Головоломка рассмеялся, даже очки снял.
– Ну вот, говори с тобой! – обиделся Семенов. – Я спрашиваю: давление она своим весом оказывает?
– О-оказывает, – неуверенно сказала Альфа.
– А если она взлетит в воздух, перестанет давить?
– Перестанет.
– Точно так же и канарейки!
Альфа переглянулась с Головоломкой. Старичок подмигнул ей.
– Значит, вес вагона изменится, – сказала Альфа. – Конечно, он легче станет, если канарейки взлетят.
– А ты забыла, что вагон закрыт герметически – наглухо? – спросил Головоломка.
– Ну и что же, что наглухо?
– Вот и подумай, – сказал Головоломка. – Канарейки-то остались в вагоне?
– Так ведь они в воздухе!
– А воздух где? В вагоне. А вагон заперт гер-ме-ти-чес-ки! Молодец, молодец, Семенов! Головоломка твоя хороша для Альфы. А мне подавайте орешек потверже. Ну-ка, что у тебя там случилось с автомобилем? – обернулся он ко мне.
«Неужто он и мою так быстро решит? – подумал я. И сказал условия задачи:
– Грузовой автомобиль ползет по пустыне. Справа, в двух километрах от его пути, параллельно тянется прямой, как струна, канал. Впереди грузовика, в одном километре от воды, стоит самолет, которому нужно подвезти горючее и воду. Надо свернуть к каналу, чтобы набрать запас воды. Шофер задумался: в какой точке канала брать воду, чтобы путь машины к воде и к самолету был кратчайшим?
Головоломка всегда, когда решал какую-нибудь задачу, рисовал ее. (Я тоже так делаю: нарисуешь, и сразу видно.) Он нарисовал рисунок.
![](i_179.png)
Потом подумал минутку и улыбнулся.
– Нет, – говорит, – Шура, это слишком легко.
Провел одну только черточку, и я сразу увидел, что он уже решил мою головоломку.
Логическая задача
– Ладно! – сказал Головоломка. – Ну-ка, Шура, – кивнул он мне, – и ты, Толя, и ты, Альфа, идите сюда поближе. Сейчас мы устроим испытание.
Мы все подошли к нему. Он запустил руку в карман и вытащил два мелка.
– Вот, – говорит, – у меня тут два мелка – один белый, другой зеленый. Вы станете все друг к другу спиной, а я у каждого на лбу проведу черточку одним из этих мелков. Потом скомандую: раз, два, три! Вы сразу повернетесь лицом друг к дружке. Каждый посмотрит на двух других. Если он увидит на ком-нибудь зеленую полоску, он тотчас поднимет руку. А как только он смекнет, какого цвета полоска у него самого на лбу, тотчас опустит руку. Понятно?
– Понятно!
– Начали!
Головоломка нарисовал у каждого из нас на лбу по полоске, потом скомандовал:
– Раз, два, три!
Мы все повернулись друг к другу лицом. Я сейчас же поднял руку, потому что и у Семенова и у Альфы увидел по зеленой полоске. Они тоже сразу подняли руки; тогда я сейчас же опустил свою.
– Мой цвет зеленый! – сказал я.
– Как ты догадался? – спросил Головоломка.
– Очень просто. Прежде всего я увидел, что у Семенова и у Альфы по зеленой полоске. Я подумал: «Допустим, что у меня белая полоска. Тогда Семенов мгновенно опустит руку: он сразу догадается, что Альфа подняла руку, увидев зеленый цвет на нем. Но он не опустил – значит, не знает, из-за кого Альфа подняла руку: из-за меня или из-за него. Значит, у меня не белая полоска, а зеленая». Вот и все!
Головоломка так и всплеснул руками.
– Смотри ты, какой молодец! А ведь это очень трудная задача. Логическая задача! – воскликнул он.
– Логическая? – переспросил Семенов.
– А это что же такое значит – логическая? – спросила Альфа.
– Ну, задача на правильность рассуждения, – сказал Головоломка. – Логика – это наука о том, как думать.
– Так, по-моему, во всякой задаче нужно правильно думать, – сказал я.
– Верно. Но в некоторых задачах нужно знать еще арифметику, поэтому мы называем их арифметическими; если для того, чтобы решить задачу, нужно знать механику, мы назовем ее механической. А для задачи про мелки ничего не нужно знать, нужно только правильно думать. Поэтому в отличие от других мы называем такие задачи логическими.
– Тогда я тоже одну логическую знаю, – обрадовался Семенов.
– Говори, говори. Меня хлебом не корми, только дай мне такую! – сказал профессор Головоломка.
– Только, пожалуйста, чтобы ответ был сразу! – взмолилась Альфа.
– Ну что же, пускай будет сразу, – согласился Семенов.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.