Текст книги "Вещие сны кота Сократа"

Сон 32
Автомобилист

И снова «многосерийный» сон. В первой серии я вдруг очутился в сибирской тайге. Если быть более точным – в Красноярском крае. Леспромхозе. Название не помню, но разве это имеет значение? Главное – меня приняли в тот леспромхоз на работу водителем лесовоза. Если вы думаете, что это простая работа – сиди себе, крути баранку да весёлые песенки напевай, – то сильно заблуждаетесь. Думаю, не ошибусь, и настоящие лесовозчики подтвердят, что работать на хлыстовой вывозке леса – это отчасти быть камикадзе.

Во-первых, эта работа сама по себе нелёгкая, во‐вторых, в этом деле не всегда следуют правилам дорожного движения. Не подумайте, что лесовозчики – сплошь нарушители ПДД. Нет, просто в условиях тайги не все правила приемлемы, а некоторые даже опасны для жизни. К примеру, если лесовозу предстоит повернуть направо, водитель направляет автомобиль на встречную полосу, если в этот момент ему навстречу двигается другой автомобиль, он тоже должен перейти на «встречку», иначе быть беде. Хлысты (деревья) на прицепе лесовоза такой длины, что, не перейди он на встречную полосу, другой автомобиль попадёт под верхушки деревьев, и его сбросит с дороги. И не только сбросит, но может смять, как консервную банку. И такие случаи были. Какой-то таксист, несмотря на предупреждения о том, что заезжать на лесовозную трассу нельзя, всё же заехал. Он не знал, что на левом повороте должен был перейти на встречную полосу движения. От его машины остались рожки да ножки, и сам он попал в больницу. Тут уж не до автомобиля было, скажи спасибо, что сам жив остался. Иными словами, лесовозчик – профессия героическая и очень-очень рискованная.

Меня посадили на новенький МАЗ. МАЗ-лесовоз. Вообще, лес возят разные автомобили (речь идёт именно о хлыстовой вывозке) – помимо МАЗов, это могут быть и КРАЗы – «лаптёжники» (трёхмостовые вездеходы), и КАМАЗы, и Уралы. Директора леспромхозов стараются вывезти запланированный лес в зимний период, пока земля мёрзлая. Летом в тайге делать нечего. Больше трактора будут сами машины тягать, чем те древесину. Летом, если возят, то с тех мест, где дорога более-менее подходящая. А МАЗы летом вообще на вывозке не задействуют. Они для зимы.

МАЗ мне понравился. Широкая, просторная кабина со спальником. По сути, это целая маленькая однокомнатная квартира. Тепло, уютно, управление лёгкое. Только следи за дорогой и при переходе с одной сопки на другую в самом низу не промахнись мимо мостика. Чтобы заехать на очередную гору (точнее, взлететь), водитель перед этим разгоняется с другой горы до такой скорости, что стрелка спидометра упирается в ограничитель и замирает на скорости сто двадцать километров в час. А больше чисел там нет. Но мало взлететь на гору, нужно ещё и до вершины добраться, а вот тут мастерство водителя-лесовозчика заключается в том, чтобы вовремя переключиться на пониженную скорость. На той скорости, что летел вниз, он на вершину следующей горы не заедет, у машины силы не хватит (шутка ли, у тебя на горбу двадцать пять кубов леса), а вовремя не переключишься, машина зачихает, задымит и покатится вниз. Всё, приехали. Хлысты-то волокутся по земле, и, если машина пойдёт назад, деревья верхушками упрутся в дорогу, и одному богу известно, куда ты выедешь и где остановишься.

Как меня ни инструктировали, как ни обучали, но в первый же день я замешкался, не переключил вовремя скорость с повышенной на пониженную и забуксовал (в лесу говорят «шлифанул»). Пошёл вниз, к мостику. Прицеп сполз на обочину, ближе к лесу, попытка тронуться, чтобы продолжить путь, не увенчалась успехом. Я едва не расплакался. Ну ёлки-палки, переключись вовремя и езжай дальше. Казалось бы, так просто. Ан нет! Какой позор! Пришёл, нахвастал с вагон и малую тележку: да я бывалый водитель, я шофёр первого класса. А если быть до конца откровенным, какой я к чёрту водитель? Всё моё знакомство с автомобилем заключалось в том, что я спал на капоте хозяйской машины зимой. Уютно и тепло. Да и то первое время. Машина остыла – иди домой. А тут объявил себя лесовозчиком.

Сидел я в кабине, грустил. Тут в кустах кто-то зашевелился, я присмотрелся, а это заяц за мной наблюдал. Выглянул он из-за дерева и спросил:

– Эй, уважаемый, ты случайно не рысь?

– Ты что, рысь никогда не видел? – хмыкнул я.

– Видел-видел, – ответил заяц.

– Ну? А чего тогда спрашиваешь? Кот я, причём кот домашний.

– Ой, как приятно! – воскликнул заяц. – Но похож на рысь очень. Я их десятой дорогой обхожу. Они ведь на нас охотятся, а домашние коты добрые. А ты чего в машину залез?

– Ты меня подначиваешь, кролик? – нахмурился я.

– Нет, что ты. – Заяц замахал ушами. – Просто интересно, смотрю, водителя нет, а в кабине кот сидит. Ты чего там делаешь?

– Какого водителя нет? – разозлился я не на шутку. – А я кто тебе? Пилот истребителя, что ли? Или командир подводной лодки? Я и есть водитель…

– Ой, прости меня, котик, не обижайся, просто я впервые вижу кота – водителя лесовоза. Это так необычно. Не успел переключиться?

– Не успел, – ответил я и изумлённо спросил: – а ты откуда знаешь?

– Ой, – махнул заяц лапой, – да я тут каждую зиму наблюдаю и слушаю разговоры водителей с трактористами. Вот и тебе теперь нужно трактор вызывать, он тут недалеко, в трёх километрах дежурит. Сейчас встречный лесовоз пойдёт, останавливай его и проси, чтобы он отправил тракториста тебе на помощь, самому-то тебе уже не выбраться.

– Да тебе впору тут дорожным мастером работать, – сказал я.

– Может и так, – ответил заяц, – да только кто меня возьмёт?

– Меня же взяли, – ударил я лапой себя в грудь, – чем я тебе не лесовозчик?

Заяц посмотрел на меня, ухмыльнулся и сказал:

– Ну и какой из тебя лесовозчик? Нашли, кому доверить автомобиль. Да я бы тебе велосипед не доверил…

Я оторопел. Что ж это такое? Какой-то дикий заяц так меня нагло оскорбляет.

– Ты это, крол, за языком следи! – возмущённо вскрикнул я. – А то я сейчас превращусь в рысь.

– Не хвастай, – рассмеялся заяц, – ты попробуй меня догони, рысь!

– Догоню! – вспылил я.

– Даже если догонишь, я тебе урок карате преподам, – разошёлся заяц, – так заряжу, будешь по всему лесу зубы собирать. Это тебе не с домашним кроликом воевать. Лесной заяц – это настоящий воин. Понял? Лучше давай заключим перемирие и будем дружить. Согласен?

Я подумал-подумал и пришёл к выводу, что заяц прав. Нужно к критике относиться терпимо, я ведь и впрямь не смог на эту чёртову гору заехать.

Минут через двадцать я заметил огоньки встречной машины. А ещё через час ко мне подъехал трактор-бульдозер и медленно, аккуратно затащил МАЗ на вершину сопки.

– Дальше склоны попроще, – сказал бульдозерист, – это самая трудная гора. Будь повнимательнее.

И действительно, таких крутых перепадов больше не было. Через некоторое время я достиг равнинной дороги, но тут случилось новое происшествие. В тайге, наверное, не бывает дней безо всяких недоразумений. До леспромхоза было рукой подать, как мне дорогу перегородил громадный лось. Встал посредине дороги, как ледокол, и стоит. Я затормозил, выглянул из кабины и крикнул ему:

– Эй, сохатый, уснул, что ли? Уйди с дороги! Сейчас копыто отдавлю.

– Нехорошо себя ведёшь, кот! – Лось сразу определил, кто я. – Невежливо. Это мой дом, а ты здесь гость. Извинись немедленно, а то я тебе сейчас рогами радиатор пробью.

Признаюсь честно, друзья, испугался. А вдруг и правда испортит радиатор, что я буду делать?

– Прости, лось, – мягко сказал я. – Просто устал, как собака. Да ещё и застрял по пути.

– Знаю, – закивал головой лось, – заяц рассказал.

Вот болтун, он уже всему лесу разболтал, как кот застрял на сопке. Опозорил на всю тайгу…

– У тебя там хлебушка не найдётся? – спросил лось.

Я открыл свою сумку с тормозком и, вынув полбуханки хлеба, вышел и положил перед лосём:

– Угощайся, брат!

– Спасибо, дорогой, – довольно произнёс лось, – вот это другое дело. А то, знаешь ли, у нас зимой с едой сильно не разгонишься. Благодарю от всей души.

Он наклонился, поднял с земли хлеб и прыгнул в лес. Я подошёл к двери, не успел её открыть, как кто-то жутким голосом рассмеялся позади меня. Я чуть было под машину от страха не залез. Обернулся и увидел на сосне огромного филина.

– Фу, напугал, – выдохнул я.

– А ты не пугайся, есть ещё чем поделиться?

Да тут целая таёжная мафия собралась. Достал я из сумки кусок колбасы и протянул филину. Он слетел с ветки, на ходу выхватил у меня из лап колбасу и улетел, даже не сказав спасибо. М-да, у них тут свои правила этики – лесные. Я забрался в кабину, выжал сцепление, включил скорость и не успел тронуться, как проснулся.

Нет, ребята, ни за какие шиши я в лесовозчики не пошёл бы. В любом случае, это работа не для котов.

Я почувствовал, что не выспался, перевернулся на другой бок и снова уснул. И что вы думаете? Во второй серии я снова оказался за рулём автомобиля. Но теперь я был таксистом. Вёз енота в аэропорт.

– Шеф, – сказал он мне, – поторопись, мы опоздаем на самолёт!

– Не суетись, – ответил я ему. – Время ещё есть.

– Ты чего, котяра! – закричал он. – Какое время? Через полчаса у меня заканчивается регистрация.

– И что? Говорю же, успеем. Веди себя повежливее, – сделал я ему замечание.

– Давай-давай, поторапливайся, вежливый какой. Знаю я вас, котов, все вы с виду вежливые и пушистые, а сами грубияны и забияки.

– Пока я вижу, как ты грубишь, – возразил я. – И не командуй, я правила не нарушаю. Не хотел опоздать, так выезжал бы из дома пораньше.

– Ты на что намекаешь? – завопил енот. – Ты хочешь сказать, что мы можем опоздать?

– Я тебе не экстрасенс, – рассмеялся я. – А вдруг сейчас колесо проколем…

Вы не представляете, какие бывают совпадения. В этот самый момент я почувствовал, как руль потянуло в сторону. Остановились, вышел я из машины, колесо спустило. Я в багажник полез. Запаски не было. Енот завыл, словно автомобильная сирена. Я проснулся, на улице и впрямь выла сирена…

Слава богу, сон закончился вовремя, а то енот задушил бы меня прямо там, на обочине.

Дорогой Иннокентий Басов, какие выводы из этого взбалмошного сна?

– Призадумайтесь. Автомобиль во сне – это предупреждение о том, что вы в реальной жизни что-то упустили или забыли сделать. Это может быть связано со школой, работой, личной жизнью. Возможно, вы что-то кому-то пообещали и до сих пор не исполнили. Не обязательно нарочно. Просто запамятовали. Но человек-то ждёт от вас исполнения обещания. Так что вспоминайте и исправляйте.

Очень хорошо, если вы едете во сне на новом автомобиле. Это уже к удаче, к новым свершениям. Но всё равно поезжайте аккуратно, не нарушая Правил дорожного движения. И будет вам удача.

Сон 33
Пожарный

Тревога! Тревога!

Я служил в пожарной части. Тут долго думать не приходилось. Чем скорее придёшь на помощь, тем больше принесёшь пользы пострадавшим. Мы очень быстро приехали к месту происшествия. Горела квартира на пятом этаже. Ловко размотали шланги, я направил ствол брандспойта на вырывающееся из окна пламя.

Не знаю, что там случилось, то ли я нажал на какую-то скрытую кнопку, то ли мой коллега включил особую мощность, но струя воды вырвалась из сопла с такой силой, что унесла меня на самый верх. Мокрый, обескураженный, да что греха таить, испуганный, я в одно мгновение оказался на балконе пятого этажа. Ну, значит, так тому и быть. Что поделаешь? Всё, что ни делается, – к лучшему. Я посмотрел вниз, ребята готовили лестницу, я решил зря время не терять.

Проник в помещение, услышал чей-то вопль с кухни, рванул туда. Там стояла огромная клетка с попугаем. Бедняга охал, ахал, визжал, как поросёнок.

– Ну ты чего кричишь? – спросил я у него.

– А что ты предлагаешь? – ответила птица. – Сидеть и ждать, когда я в курочку гриль превращусь?

– Тоже резонно, – согласился я, открывая клетку.

Попугай отпрянул в дальний угол и спросил:

– А ты кто? Пожарник?

– Поджарник! – съязвил я. – Не пожарник, а пожарный.

– Впервые вижу кота-пожарного, – нахохлившись, сказал попугай. – Ты спасать меня будешь, что ли?

– Нет, – продолжил я язвить, – пришёл позавтракать жареной дичью.

– Я так и думал! – испуганно воскликнул попугай. – От вас, котов, добра не жди, сожрёте и пёрышка не оставите.

– Послушай, курица, – разозлился я, – не видишь, пламя уже к кухне подбирается, а ты тут болтологию устроил. Есть кто в квартире, кроме тебя?

– Нет, я один, все на работе.

– Прекрасно, – сказал я. – Спасаться думаешь или как?

– А ты точно меня не съешь? – спросил попугай.

Я посмотрел на него с презрением и сказал:

– Послушай, дурень, а тебе какая разница, даже если я задумал тебя съесть, разве у тебя есть варианты? Если кот тебя не съест, так погибнешь в пламени, как Джордано Бруно.

– Это ещё кто такой? – удивился попугай.

– Коллега мой, – ответил я уклончиво.

– Тоже пожарник?

– Нет, философ.

– Так ты кто? Пожарни… в смысле пожарный или философ? – спросил назойливый попугай.

Меня это разозлило вконец. Я схватил клетку обеими лапами и начал её трясти.

– Давай выметайся, петух жареный!

– Не петух я, – возразил попугай, – и не жареный.

– Ещё поболтаешь немного и будешь жареным, – предупредил я.

– Дай слово, что ты меня не тронешь, – потребовал попугай.

– Даю-даю-даю! – выпалил я. – Вылетай, поторопись.

Попугай выпорхнул из клетки и улетел на свежий воздух. Вот кому спасаться легко, ни лестниц тебе, ни матов для прыжка с высоты. Взмахнул крыльями и полетел. Я успел ему крикнуть вслед:

– Потушим пожар, возвращайся! Никто тебя здесь не обидит.

В это время на балкон взобрались мои коллеги и стали заливать пламя специальной пеной. Вскоре мы справились с огнём, товарищ спросил:

– Послушай, дружище, а с кем это ты здесь разговаривал?

– Да был тут один голубь сизокрылый. – Я кивнул на клетку. – Слишком болтливый.

– Голубь в клетке? – вытаращил глаза коллега.

– Да шучу я, попугай. Еле выманил его из клетки, он боялся, что я его съем.

Товарищи мои рассмеялись. И принялись спускаться по лестнице.

Вечером, возвращаясь со службы домой, я услышал знакомый голос. Поднял голову, а на ветке сидит мой пернатый Фома неверующий.

– Добрый вечер, философ! – радостно поприветствовал он меня.

– Привет-привет! А ты чего домой не летишь?

– Летал, там никого нет, – ответил попугай, – гарью несёт, дышать нечем.

– Летим ко мне, – предложил я и добавил: – надеюсь, теперь ты мне доверяешь?

– Доверяй, да проверяй, – ехидно ответил попугай.

– Так проверяй, кто тебе не даёт? Тебя как зовут-то? – спросил я.

– Керенский, – гордо ответил попугай и уточнил: – Федя Керенский.

«Наверное, назвали Керей, – подумал я, – а потом имя трансформировали».

– Так что, перебираешься ко мне?

– Пожалуй, – закивал Керенский, – тут опасно находиться, твои собратья только и ждут, чтобы поживиться экзотической птицей. Воробьи-то, небось, надоели.

Это ж надо, какое самомнение – «экзотическая птица». Что в тебе экзотического, цыплёнок?

– Но тут можно попасть и к людям, – сказал я.

– А что хорошего? – хмыкнул Федя.

– Как что? – развёл я лапами. – Люди-то вас любят.

– Ой, не скажи, – захлопал крыльями попугай, – люди тоже разные бывают. Мои, например, каждый вечер выпускали меня из клетки полетать по квартире. На улицу, правда, не разрешали выходить, но я садился на подоконник и наблюдал за вселенной. А вот моего друга, кстати, Иннокентием его зовут, кратко Кеша, хозяин посадил в коробку из-под сапог. Проделал ему там дырочку (он её назвал окошком), и Кеша круглосуточно жил в этом каземате. Ты представляешь? Бедный мой друг. Так он просидел почти два года. Хозяин раз в неделю вытащит его оттуда, посадит в стеклянную банку, крышкой накроет, коробку почистит и опять в неё суёт птицу. Ну вот скажи, разве это человек? Да так у нас на Родине ни один абориген не поступит. А этот ещё и книжки читал.

– И куда он делся? – полюбопытствовал я.

– Кто? Хозяин или друг мой?

– Ну этот твой Иннокентий, – ответил я. – Зачем мне хозяин?

– Сбежал, – грустно ответил Федя. – Сказал, что собирается на Родину лететь. Я его отговаривал, вряд ли он туда долетит.

– В Австралию, что ли? – удивился я.

– Ну да! – закивал попугай. – А ты, смотрю, кот грамотный. Даже про нашу родину знаешь.

– Я там в командировке был, – сказал я.

– И что ты там делал? – вытаращил глаза попугай. – Расскажешь?

– Расскажу, – пообещал я, – идём домой.

Через некоторое время мы пришли домой. Если быть более точным, то пришёл я, а мой гость прилетел. Он облетел мою квартиру и спросил:

– А клетки у тебя нет?

– Нет, а зачем она мне?

– Это плохо, – тяжело вздохнул попугай.

– А что тут плохого? Зачем тебе клетка? – усмехнулся я.

– Как это зачем? – нахохлился попугай. – А спать я где буду, по-твоему? На подоконнике?

– Странный ты, Федя, – рассмеялся я. – Да спи, где пожелаешь. Вон, на люстру садись и спи. Обязательно тебе клетку подавай?

– Эх, кот, ничего ты не понимаешь, – после непродолжительной паузы сказал попугай, – я родился в клетке и жил в ней много лет. Привык. Это же мой дом. Вот представь, ты живёшь-живёшь-живёшь в квартире, а потом – бац! – и тебя переселяют, допустим, в какой-нибудь подвал…

– Стоп! – перебил я гостя. – Я тебе предлагаю жить не в подвале, а в просторной светлой квартире. Что за сравнения ты придумал?

– Извини, если обидел, – ответил Федя, – просто клетка – это, как бы тебе объяснить, отдельный номер, что ли, это не просто жилище, это… это, если хочешь, образ мышления. Тот, кто привык всю жизнь сидеть в клетке, тому и свобода не нужна. Посмотрел перед сном телевизор, послушал новости и спать. Что ещё нужно скромному попугаю?

Раздались позывные новостей в телевизоре, и я под эту мелодию проснулся. Я ещё долго лежал с закрытыми глазами и размышлял над словами Феди Керенского.

Иннокентий Первый, рассказывай всё о пожарах.

– С пожарами тоже не всё так просто. Зимой пожар снится к морозу, летом – к жаре. Если пожар вспыхивает внутри дома – это знак того, что скоро в нём произойдёт ссора. Видеть пожар со стороны – к счастью, но если пожар с дымом – это к неприятностям и убытку.

Сон 34
Цирк

Давно мечтал попасть в цирк. Просто в качестве зрителя. А попал в дрессировщики. Зверей у нас было больше, чем в зоопарке. Тут тебе и львы, и тигры, и медведи, слоны, обезьяны, лошади… Глаза разбегались.

Директор цирка вызвал меня к себе в кабинет и сказал:

– Товарищ Сократ, нам нужно шоу с тиграми и львами. Дрессируй тщательно, к нам скоро пожалует высокое начальство.

– Насколько высокое? – спросил я.

– Выше не бывает, – уклончиво ответил директор. – Давай, за работу!

Мне работать – не привыкать. Надо так надо. Собрал я всё зверьё и объявил:

– Ребята, нужно постараться! К нам едет ревизор! Лёва, готов?

– Готов, – грустно ответил лев.

– Прекрасно, – сказал я, – полосатый готов?

– Готов-то готов, – вздохнул тигр, – но у меня одна просьба: можно я не буду прыгать в горящее кольцо?

– Да ты что? – воскликнул я. – Это же наш коронный номер. Мы показываем зрителю, что наши тигры ничего не боятся.

– Но это неправда, – возразил тигр по кличке Арсений.

– Как это неправда? – удивился я. – Ты же уже миллион раз прыгал сквозь пламя. И ничего…

– Это только кажется, что ничего, а на деле каждый раз, когда я сигаю в этот солнечный круг, думаю, что умру от страха.

– Ой, Арсений, – махнул я лапой. – Не сочиняй. Ничего в этом страшного нет.

– Ага, – хмыкнул тигр, – легко тебе рассуждать с хлыстом в руках. А ты сам когда-нибудь прыгал через горящее кольцо?

– Не прыгал, – признался я, – но, если надо для дела, прыгну!

– Для какого дела? – вздохнул тигр. – Это не дело, а издевательство сплошное.

– Я не согласен, – возразил я. – Ты мясо получаешь каждый день? Или тебя через день кормят?

– А при чём тут мясо? – удивился тигр.

– Глупая ты кошка. Да при том, что прежде чем тебя накормить тем мясом, его сначала нужно купить. Понимаешь? А чтобы его купить, нужны деньги. А где деньги берут наши снабженцы?

– Не знаю, – пожал плечами Арсений.

– То-то и оно! – Я поднял лапу вверх. – Не знаешь, а всякую ерунду говоришь. Деньги поступают от зрителей. Они покупают билеты на наши шоу. И если ты откажешься прыгать в это чёртово кольцо, кто к нам придёт?

– Да они приходят просто поглазеть на нас с Лёвой, – заявил тигр, – им это горящее кольцо триста лет не приснилось.

– Не скажи, брат, не скажи, – возразил я. – Поглазеть на льва и тигра они могут и в зоопарке. Там и билет меньше стоит, и зверья полно. Зритель идёт к нам посмотреть на что-то необычное, креативное, эксклюзивное. Понимаешь? А если ты будешь на своей тумбочке сидеть и головой крутить, то получишь к вечеру булку хлеба, и жуй её себе на здоровье. Через месяц превратишься в травоядную зебру. Копыта тебе приделаем на лапы, жёлтые полоски покрасим в белый цвет, и будешь скакать по арене: кабдык-кабдык, кабдык-кабдык. Поскакал, сенца поклевал и в клетку. Как тебе такая перспектива?

Тигр грустно склонил голову и промолчал. Лёва подошёл к нему, приобнял и тихо сказал:

– Терпи, братишка, такова наша судьба.

– Какая судьба? – вспыхнул тигр. – Во многих странах уже запретили держать зверей в цирке. А мы до сих пор тут в плену.

– Ну выпустят нас, – сказал лев, – и куда мы пойдём? В дикую природу? И что мы там будем делать? Мы уже потеряли все свои навыки выживания…

– Так, разговорчики! – прикрикнул я. – Работаем!

Я попросил своего помощника, старого орангутанга, принести кольцо для Арсения.

– Давай хоть на репетиции не поджигать его, – предложил тигр.

Я подумал и согласился, но спросил:

– А во время шоу не подведёшь? Прыгнешь?

– Да когда я подводил? – развёл тигр лапами. – Конечно прыгну. Что поделаешь?

– Отлично, – кивнул я. – Тогда прыгай без огня.

После репетиции с кошачьими ребятами мы перешли к медведям. Эти товарищи были намного нахальнее. Придумали отговорку, чтобы не работать: мотоцикл им не такой, модель, видите ли, давно устарела. То «Кавасаки» им купите, то «Хонду», то «Сузуки». Ох, капризули мне попались. А может, вам ещё «Харлей Дэвидсон» с «Томагавком» подать?

– Так, – скомандовал я, – встали и подошли к технике!

Медведи нехотя подчинились, встали возле своих устаревших мотоциклов.

– Заводить? – спросил главный косолапый.

– Не торопись, – сказал я. – Слушайте мою команду. Итак, сели!

Медведи попрыгали на свои мотоциклы, завели их и погнали по кругу. Мне как-то один из мишек признался, что мечтает поучаствовать в мотокроссе, показать настоящий класс, мол, надоело ему каждый день по кругу ездить.

– Ты с ума сошёл, – рассмеялся я. – Выпусти тебя на полигон, ты же всех зрителей там распугаешь. Представляешь? Люди пришли на мотоциклистов посмотреть, а тут медведь лохматый рулит.

– Привыкнут, – не согласился с моими доводами медведь. – Здесь же не пугаются.

– Здесь у вас есть я, – гордо сказал я, – дрессировщик. Люди доверяют моему мастерству, они видят, что вы все под моим присмотром. А на поле кто за тобой присматривать будет? Да и от свободы у тебя может крышу сорвать. Ещё неизвестно, как ты себя поведёшь.

– Как обычно, – заверил медведь.

– Не скажи, – возразил я. – На свободе ты можешь повести себя не так, как на арене. В этом и опасность. Пока тебя держат в определённых рамках, ты спокойный мишка, а выпусти тебя в чисто поле, и понеслось! Нет-нет, нельзя рисковать. Живи уже здесь, в цирке, не рыпайся.

– Да надоел мне этот цирк хуже горькой редьки, – тяжело вздохнул медведь. – Хочется полёта!

– Мало ли что мне надоело, – сказал я. – Но о крыльях не мечтаю.

– И зря, – ухмыльнулся медведь, – хотя бы в мечтах полетать.

Я давно обратил внимание на этого медведя-философа. Мечтатель он был. Хороший мишка, добрый, исполнительный, а вон какие мысли хранил в голове. Наверное, так у всех – попробуй разберись, о чём думает твой собеседник. Говорит одно, а мысли живут своей жизнью, и никогда не узнаешь, что там в голове у него.

К вечеру на арену вышли зебры. Фыркали, копытами стучали, хвостами махали, полосками играли. И тут не обошлось без философских бесед.

– Сократ, может, хватит гонять нас по кругу? – сказала старшая зебра. – Пора нам и в зрительный зал выходить.

– Да ты с ума сошла! – воскликнул я. – Что это у вас сегодня у всех протестные настроения? Тигры сквозь огонь не хотят прыгать, медведям новые мотоциклы подавай, теперь вы придумали: в зрительный зал пора выходить. Ты в своём уме? Там ребятишки малые, вы можете напугать их до смерти.

– Чем я их напугаю? – возразила зебра. – Они всегда радуются, когда наша бригада выходит на арену, хлопают, визжат от восторга.

– Согласен, – ответил я. – Пока они сморят на тебя издалека. А как только ты со своим крупом пройдёшься по рядам зрителей, вот тут и возникнут проблемы. Не забывай, ты называешься зебра, а на деле лошадь лошадью. Какой к чёрту тебе зрительный зал?

– Ой, какой ты вежливый Сократ, – возмутилась зебра и передразнила меня: «лошадь лошадью». Мог бы и не оскорблять.

– Ты считаешь это оскорблением? – ухмыльнулся я. – Ну назови меня котом. Если я кот, как меня можно этим оскорбить?

– Согласна, – закивала зебра. – Но тут есть нюансы. Мы не просто лошади, а их подрод. Ты же не называешь ослов лошадьми.

– А ослы тут при чём? – удивился я. – Нашла, с кем сравнивать.

– Вот видишь, – закачала зебра головой, – а ослы – это тоже подрод лошадей.

– Неужели? – воскликнул я. – Никогда бы не подумал.

– И ещё, – продолжила зебра, – у нас, между прочим, другая костная структура и твёрдый хвост. А окрас? Это лошади могут быть какой угодно расцветки, даже в яблоках. А у нас масть одна – чёрно-белая полоска. И к тому же, нас человек так и не одомашнил. Мы вольные птицы.

Ещё одна птица нашлась. Да что с ними сегодня такое стряслось? Разбаловал я их, что ли? Все сегодня рассуждали о свободе, о полётах, о новой жизни. Нужно было что-то с этим делать. Вот на этой мысли я и проснулся. И первая мысль была – пойти на улицу погулять, а то что-то я засиделся во дворе. Я-то кот свободный и гуляю там, где пожелаю. Правда, обедать иду всегда домой.

Басов в цирк идём? К чему всё это?

– О! С цирком не всё так однозначно. Тут много вариантов. Очень много. Если увидели животных на арене цирка, в скором времени можете купить себе квартиру или дом. Видели клоунов – поссоритесь с близкими родственниками. Смеялись в зрительном зале – не сдержите своего обещания, и, как следствие, вас ожидает череда неприятностей. А вот если будете убегать из цирка – это к успеху во всех делах. Аплодисменты – прекрасно. Это приведёт к примирению с теми, с кем вы поссорились. Увидели себя во сне за кулисами? Это отлично – уладите разногласия с любимым человеком.