Читать книгу "Лейтенант спасательной службы"

Еще лет пятьдесят назад происходящее кому-то показалось бы чудом, да и сейчас процесс смотрелся впечатляюще. Камни, глыбы бетона, стальные конструкции – все, что не было связано с землей, начало медленно подниматься в воздух. Антигравитационный подъемник имперского корабля вытягивал в небо обломки вместе с погребенными под завалами людьми, на три четверти сокращая фронт работ. Оставалось лишь правильно этим воспользоваться.

– Спасательная группа – вперед!

Затянутые в легкие скафандры, оснащенные двигателями, спасатели один за другим прыгали в зону отрицательного тяготения. Очень слабо отрицательного, позволяющего людям свободно перемещаться, используя маломощные реактивные двигатели. Занятие рискованное, все же мусору там изрядно, можно и покалечиться, а без синяков и шишек не заканчивался ни один заход, но с этим можно как-то мириться. Все лучше, чем месяц раскапывать завалы.

Вот и сейчас процесс шел быстро и уверенно. Раненых и покалеченных вытаскивали за пределы зоны работ, где солдаты и местные добровольцы, подхватив их, несли в госпитальные палатки. Погибших тоже вытаскивали, но их без сортировки валили в кучу. Нет пока времени думать о мертвых, тут с живыми бы разобраться.

Эвакуация длилась около двух часов, после чего спасатели были спешно выведены из зоны работ. Вновь колыхнулся мир перед глазами – поле изменяло конфигурацию, стягивая обломки в большой, но относительно компактный шар. Еще несколько минут – и получившееся безобразие аккуратно транспортировалось за пределы зоны работ, где и было брошено. Пускай местные получившуюся кучу потом сами разбирают да утилизируют.

На этом, в принципе, участие корабля и закончилось. Наступил черед Истомина и нескольких его временных коллег. Ровным, как по ниточке, строем они прошли над городом, сканируя руины биолокаторами. В засыпанных подвалах и под бетонными плитами, не выдернутыми кораблем, тоже оставались люди, и их надо было вытаскивать.

Вот теперь боты работали вовсю. Не только провели сканирование, но и принялись оттаскивать тяжелые обломки, исполняя роль летающих кранов. Тут все было отлажено и многочисленными тренировками, и практическим опытом. Зацепить тросами, дать натяжку, потом наземная команда срезает то, что удерживает груз – и вуаля! Лазерные и плазменные резаки позволяли рассекать обломки арматуры практически мгновенно. И работа теперь напоминала конвейер. Зацепил, поднял, отнес в сторону… И так без перерыва почти шесть часов.

Работа, конечно, была тяжелая, изнурительная и до безобразия нудная. По сравнению с ней укрощение вулкана – так, семечки. Там всю работу делала аппаратура «Ирбиса», люди привлекались по минимуму. Здесь и сейчас – с точностью до наоборот. Но имперцы не привыкли пасовать перед трудностями. Работали все, даже Шарик – при всей своей беспородной внешности, искать людей пес умел великолепно, куда лучше, чем любые сканеры. И, когда работа была закончена, Истомин чувствовал себя, как выжатый лимон. Сил оставалось разве что, стряхнув комбинезон, вылить на себя пару ведер воды, закинуть в рот первую попавшуюся котлету и рухнуть хоть немного подремать – здесь они работу закончили, но в масштабах планеты она только начиналась.

Следующую неделю все пахали как проклятые. К счастью, не в одиночку – через три дня пришли два английских корабля. Стоит отдать британцам должное, спешили они изо всех сил. Другой вопрос, не очень-то получалось – в отличие от имперских МЧС, их британские коллеги финансировались по остаточному принципу, и звездолеты их оставляли желать лучшего. Тем не менее они прибыли и сразу включились в работу. Правда, тягать обломки, как у русских, они не могли – банально не хватало мощности, зато привезли сразу три мобильных госпиталя, и это было кстати. Врачи «Ирбиса» уже валились с ног от усталости, да и мест не хватало, а так их хоть немного разгрузили.

Но работа все же была не для слабонервных. Трупов разной степени раздавленности Истомин за эти дни навидался изрядно. И, хотя с подобным он сталкивался не в первый раз, легче от этого не становилось. Особенно врезал по нему случай, который он увидел в третьем по счету городе. Искандария был, наверное, самым маленьким из разрушенных городов. Его население не превышало пятидесяти тысяч человек, и по всему выходило, что справятся быстро. Тем более местных вояк там оказалось не меньше полка, и разбор завалов происходил быстро.

Истомин как раз выволок очередную бетонную плиту весом в пять с лишним тонн и посадил бот туда, где раньше была улица. Сейчас это место больше напоминало замусоренный пустырь, но здесь хотя бы не было риска кого-то раздавить. Сдвинул бронированный колпак пилотской кабины, выпрыгнул на землю.

– Ты чего? – удивленно спросил его один из спасателей, руководящий группой местных вояк, как раз извлекающих из вскрытого подвала слегка потрепанную, но относительно целую семейку – отца, мать, троих детей. Им повезло, отделались синяками и испугом. Правда, не сказать, чтоб легким.

– Пойду отолью, – раздраженно отмахнулся Истомин. – Пять часов уже в воздухе.

Собеседник понятливо кивнул. Действительно, не под себя же ходить, да и просто размяться нужно. Десантный бот, сделанный на основе военной машины, был прочен и надежен, однако условия работы в нем спартанские. За пять часов все тело уставало настолько, что напоминало пилоту деревянную колоду. Ничего, еще часа два – и в батареях кончится заряд. Придется возвращаться на корабль и, пока механики возятся с заменой источников энергии, у пилота будет не меньше часа, чтобы поспать.

Но до этого сладкого момента требовалось еще дожить. А потому, быстренько оправившись, Истомин сделал несколько упражнений, разминая уставшие мышцы, и почти бегом вернулся к боту. Здесь он обнаружил необычную картину – все спасатели, включая местных солдат, замерли, к чему-то прислушиваясь. Истомин удивленно покрутил головой:

– Что случилось?

Тот спасатель, который интересовался причиной его посадки, раздраженно дернул головой:

– Кто-то есть, а кто – понять не можем. Сканер показывает, что там, – он ткнул пальцем в сторону узкого, напоминающего кротовью нору, провала в земле, – лежит труп. Но кто-то стонет.

– Почудилось, небось.

– Если бы мне одному… Человек пять слышали.

– Массовый психоз от усталости, – хмыкнул Истомин, однако замер, вместе со всеми тщательно вслушиваясь. И, когда здравый смысл уже требовал сказать остальным, что они ошиблись, самый краешек восприятия что-то почувствовал. Будто бы плач, а может, и нет…

– Сейчас зацепим этот угол, дернем…

– Полагаешь, мы об этом уже не думали? – раздраженно дернул перечеркнутой застарелым шрамом щекой спасатель. – Тут что ни тронь – все сложится, как бумажное. Сейчас вызову антиграв.

Вызовет. И его даже привезут, когда тот освободится. То есть час или два спустя – переносных антигравов не так много, и ими как раз такие, готовые рухнуть участки и расчищают. Долго…

– Сейчас я гляну, – Истомин принялся стягивать пилотский комбинезон, предмет гардероба удобный и практичный, но довольно громоздкий. В нем в эту щель было точно не пролезть, а вот без него можно и попробовать. Высокий, но худощавый пилот вполне мог рассчитывать протиснуться в узкий лаз, в отличие от своего более ширококостного коллеги.

– Ты куда? Там же все на соплях! Толкнешь, и…

Вместо ответа Истомин мысленно послал его на нефритовый стержень, чтоб не каркал под руку, и аккуратно нырнул в подвал.

Здесь было тепло, влажно и отвратительно воняло. Идти пришлось согнувшись, и до цели Истомин добрался, набив несколько шишек, порвав рукав и распоров кожу на плече. Но, как выяснилось – не зря. Живого человека он все же нашел.

Мужчина и совсем маленькая девочка. Возможно, отец и дочь, а может, и нет. Главное, в пляшущих по стенам обрывках света из наплечного фонаря удалось почти сразу понять, что произошло. Когда стали рушиться стены, мужчина, оберегая ребенка, подставил под них единственное, что у него было – собственное тело. Как ни странно, этого хватило и, уже мертвым, он стал той соломинкой, что остановила движение камней. Девочка так и лежала в образовавшейся нише, слегка придавленная, но живая и даже без серьезных травм. Тело мертвеца экранировало ее от сканеров, и если бы она периодически не начинала слабо, в меру остатков сил, хныкать, ее бы нашли уже под конец, когда окончательно разбирали бы завалы. Тогда было бы уже поздно. А может, обломки бетона при разборе сдвинулись бы и растерли ее в лепешку.

Ребенку повезло. Истомин осторожно разгреб камни и смог вытащить ее на поверхность. Но потом вид человека, даже в смерти оберегающего дочь, не раз являлся к нему по ночам. Имперцы к местным традиционно относились свысока, но пилот не раз спрашивал себя: а сам бы он так смог? И не мог дать ответа.

Но все это были лишь эпизоды. А работа продолжалась, и через две недели спасательная операция подошла к концу. Обломки разгребли, пострадавших вытащили, медпомощь оказали и даже деньги получили – власти планеты уже не раз имели дело с имперским МЧС, а потому не пытались вилять. Ну а рядовые исполнители получили, наконец, возможность выспаться.

А куда деваться? Это офисному хомячку можно сказать: «Если вас огорчает наступление понедельника, работайте без выходных». Здесь же были те, кто на лишения, ненормированный рабочий день и перманентный аврал пошли сознательно. Однако когда работа закончена, трогать их не стоит, люди заслужили отдых. И потому, как только «Ирбис» покинул Басру, он сразу стал напоминать детский сад, в котором объявили тихий час. И только Истомину не повезло. Выспаться, конечно, пару часов дали, но потом сразу же пришлось ему приступать к выполнению своих обязанностей. Все же он был пилотом, и основная работа была здесь, на корабле.

Ну и черт с ним. В отличие от многих, вахты Истомина никогда не тяготили. Был он из той породы людей, которые в космосе видят не просто огромное пространство и не обычное место работы. Все же романтика первопроходцев была ему не чужда. Говоря по чести, если бы не собственное разгильдяйство и неуживчивый характер, служил бы он сейчас на крейсере-разведчике, ходил бы за пределы освоенного человечеством пространства и все сопутствующие приключения и риски греб полной ложкой. Увы, МЧС, при всей его специфике, давал лишь весьма скромное подобие того, к чему Истомина пять лет готовили в одном из самых серьезных училищ Империи. Но все равно, отлеживанию боков в каюте он предпочитал рубку корабля. И, заняв место в кресле, вооружившись чашкой кофе и оставшись в одиночестве, благо во время гиперпрыжка дел особых здесь ни у кого не было, он провел несколько весьма насыщенных часов. Вначале осуществил плановую диагностику всего навигационного оборудования, ну а потом… Потом он листал взятый из корабельной библиотеки комикс с яркими картинками и прикидывал в уме, какая сумма упадет ему в карман на этот раз.

Выходило, к слову, не слишком много. Увы, с финансовой точки зрения рейс себя едва окупил. То ли дело тот вулкан, работы всего ничего, а деньги просто огромные. Здесь же упахались – куда там хрестоматийным коням, а заработали немного. С другой стороны, не все на свете измеряется деньгами, а брать с жителей вконец разоренной стихийными бедствиями планеты последнее и вовсе моветон. Совсем не брать, правда, тоже чревато – живо все вокруг примут доброту за глупость и будут садиться на шею, изображая из себя бедных-несчастных. Вот и приходится Куркулятору решать финансово-этическую дилемму. Так себе работенка, врагу не пожелаешь.

За полчаса до окончания вахты в рубку вошла Александра, второй штурман их корабля. Как всегда недовольная и надутая – впрочем, это было ее обычное состояние уже на протяжении двух лет. А что делать? Отказалась женщина от вредного и жирного. А сейчас он уже мэр. Вот и бесится, упрекая себя за упущенные перспективы.

Но, стоит признать, винила она себя и только себя, не перенося свои обиды на товарищей. Так что если не затрагивать ставшую запретной тему личной жизни, общаться с ней было вполне можно. В особенности – на профессиональные темы. Как и сам Истомин, была она из породы влюбленных в космос, а потому в этом плане с ней было легко. Тем более, отвлекшись, она забывала о маске обиженной на весь мир женщины и выглядела вполне адекватно. Вот и сейчас пришла раньше не потому, что со скуки бесится, а просто в ходовой рубке, перед экранами и знакомым до последней царапины пультом, ей уютнее и комфортнее.

– Хай, Саш! – поприветствовал ее Истомин. – Как твое ничего себе?

– Пока жива, остальное приложится, – отмахнулась штурманесса. Выглядела она так, словно ее поднять подняли, а разбудить забыли. И первым делом влила в себя огромную кружку кофе. Осушив ее в два глотка (и как только она может залпом поглощать столь горячее варево), Александра с размаху плюхнулась в кресло. Звук получился смачный, все же габариты Александры были выше средних. – Как спалось?

– Я на работе не сплю, – хмыкнул Истомин. – Сама знаешь.

– Конечно, знаю. Но как тебя не поддеть? У тебя такое лицо делается…

– Какое такое?

– А вот как у обиженного бобика.

Истомин лишь хмыкнул в ответ. Перепалка была привычной, больше для развлечения, причем обоюдного. На этот раз по очкам победила Александра, но в следующий раз он, можно не сомневаться, возьмет реванш. Во всяком случае, негласная статистика их трепа говорила, что именно так и будет – счет пока что был практически ничейный, и ни одному не удавалось оторваться от соперника больше чем на пару очков.

– Как прошло? – спросила Александра. На сей раз вполне серьезно.

– Да все как всегда. Сама знаешь, в гипере или все спокойно, или… все уже спокойно.

Александра кивнула. Действительно, во время прыжка через гиперпространство или все в порядке, или корабль попросту распадается на атомы, причем мгновенно. Так что вопрос был, скорее, риторический.

– Понятно. Ну, тогда сбрасывай данные.

Истомин кивнул, аккуратно провел кончиками пальцев по клавиатуре, и спустя несколько секунд данные упали на терминал Александры. Следующие четыре часа она – вахтенный офицер. Ее навыки пилота, конечно, несколько уступают Истомину, но вполне достаточны. Равно как навыки штурмана у Истомина хуже, чем у нее, но все равно позволяют уверенно вести корабль. Взаимозаменяемость и универсальность в МЧС приветствуются.

– Приняла?

– Ага, – штурман быстро просмотрела графики, зло поморщилась. – Опять третий маневровый барахлит?

– Он, можно сказать, вообще не фурычит. И куда Петрович смотрит?

– В бутылку он смотрит. Пьет и не закусывает.

– Все правильно, он на диете.

Острословы переглянулись и рассмеялись, хотя на самом деле смешного было мало. Петрович, точнее, Иван Петрович Воронцов, старший механик «Ирбиса», действительно периодически садился на стакан. Талантливый и очень грамотный механик, он мог привести в порядок что угодно, и подчиненные его иногда шутили, что он лично написал книгу «Как сделать атомную бомбу на кухне с помощью мясорубки и такой-то матери». Но вот алкоголь…

Как-то обидно даже. Современная медицина позволила лечить массу болячек, и потребление алкоголя сейчас проходило без вреда для организма. А вот алкоголизм никуда не делся, лечить его окончательно так и не научились. Капитан периодически натягивал Петровича по самые гланды, тот несколько месяцев не притрагивался к спиртному, а потом все начиналось по новой. Вот и сейчас, пока шла спасательная операция, механик работал как проклятый, и поспать за это время успел, может, часа три-четыре, но сразу после старта принялся снимать стресс. И вот результат – движок барахлит, стармех в нирване, а его помощников только-только перевели с повышением на другие корабли, назначив вместо них стажеров, а те по молодости в сложной технике ни ухом, ни рылом. То есть на планете справились бы, конечно, но исправить ситуацию в полете – это уже выше их квалификации.

Хорошо еще, на «Ирбисе» было многократное дублирование всех систем, и проблемы с одним двигателем ни на что по большому счету не влияли. Все так, но тенденция настораживала, и оба сидящих в рубке человека были здесь солидарны.

– И почему Старик его терпит? – хмуро поинтересовалась Александра, продолжая щелкать клавишами. Спросила вроде бы в никуда, однако Истомин все же ответил:

– Они когда-то служили вместе. На одном корабле. На нем же и воевали. У Петровича наград столько, что кителя не видно.

– Да? Ни разу не видела.

– Ну, ты у нас недавно… Хотя нет, тогда уже была. Наверное, отлучалась куда-нибудь. В общем, он в день космонавтики как-то пришел при полном параде. Если что, у него погоны кап-два[3]3
  Капитан второго ранга.


[Закрыть], и ни одного ордена за выслугу лет – сплошь боевые.

– Вот бы не подумала. Он ведь не старый еще, и такое звание…

– Вот и подумай, чего он мог нагеройствовать, что его даже Русаков уважает и все ему с рук сходит. А моя фантазия, извини, тут отказывает.

– Кто упоминает мое имя всуе? – капитан вошел в рубку, окинул взглядом вскочивших при его появлении офицеров, махнул рукой и, широко улыбнувшись, уселся в свое любимое кресло. Был он бодр и весел, и пребывал в отличном настроении. Небось, сюда прямиком от Зиночки, их вирусолога. Конечно, вроде бы не по уставу, но и они не армия. А так, она не замужем, он разведен, почему бы нет? Взрослые люди.

Пока Истомин докладывал, подробно и занудно, капитан сидел с каменным лицом. Наверняка и сам все прекрасно знал, ему вся информация дублировалась на личный терминал. Но – положено, и оба офицера следовали раз и навсегда вбитому в них порядку. Те, кто пришел в МЧС из других ведомств, относились к этому проще. Вон, Александра, закончившая училище гражданского космофлота и раньше ходившая на транспорте, едва не зевала. Все так, но здесь и сейчас были два кадровых офицера, и потому все шло по уставу.

Выслушав доклад, капитан некоторое время барабанил кончиками пальцев по краю пульта, а затем сказал:

– Очень хорошо, Виктор Иванович. Очень хорошо. Александра Федоровна, примите управление.

Приказ был сущей формальностью, все сводилось к переключению одной клавиши на пульте, но – положено. Капитан одобрительно кивнул и сказал уже другим, куда менее официальным тоном:

– Виктор, как вы смотрите на то, чтобы вас назначили старшим пилотом «Ирбиса»?

– Старшим? А Мартьянов?

– Капитан-лейтенант Мартьянов через два месяца получает новое звание и собственный корабль. Сколь мне известно, это будет малый поисковый рейдер. Кто-то должен занять его место, и желательно, если он будет из своих. У вас достаточная выслуга, следующее звание получите буквально через месяц, профессионал вы тоже крепкий. Знаете пределы своей компетенции и при нужде ради дела не боитесь показаться слабым… Дисциплина, правда… Ну да в молодости мы все чудили, а за границы приличий вы не выходили, так что претензий тут у меня нет. Итак?

Честное слово, это был повод задуматься. С одной стороны, почетно и весьма полезно для карьеры. Именно из пилотов и штурманов становятся капитанами. Старший помощник – должность, скорее, административная, им может стать каждый. А вот капитан… Тут ведь дело в доверии. Традиция пришла из военного флота, но быстро распространилась не только на МЧС, но и на любые гражданские корабли. Экипаж должен быть уверен в том, что, случись нужда, капитан сядет за штурвал и вывезет всех из любой дыры. Но если поставить капитаном, например, артиллериста, результат будет весьма сомнителен.

И еще нюанс. Капитан говорит с ним при посторонних, не боясь, что к вечеру о разговоре знать будет половина экипажа. Стало быть, с его стороны дело уже решенное и с Мартьяновым тоже согласованное. Если только не сам Мартьянов его предложил, что тоже вполне вероятно. И с чаяниями Истомина вразрез это никак не идет. Зачем тогда корчить оскорбленную невинность?

– Согласен.

– Я и не сомневался. Идите отдыхайте, лейтенант, к разговору вернемся дома.

Истомин кивнул, встал – и в следующий момент по рубке прокатился сигнал тревоги. Что за…

Додумывал он мысль, уже склонившись над пультом. Информация бежала по экрану, и лишь благодаря опыту Истомин успевал вычленять суть. Ничего, откровенно говоря, страшного. Для них ничего, а так – черт его знает, потому что причина тревоги была сколь банальна, столь и непредсказуема. Самый обычный сигнал бедствия.

В свое время до путешествий через гиперпространство люди додумались сами. Гиперсвязь же, несмотря на ее простоту, им не покорялась долго. Законы гиперпространства слишком широко варьировались в зависимости от массы тел, а корпускулярно-волновая теория в нем и вовсе описывалась совсем иной математикой. Самостоятельно овладеть ею люди так и не смогли, но помог случай. Один из кораблей-разведчиков случайно обнаружил на исследуемой планете обломки корабля Странников Бездны, цивилизации, исчезнувшей за тысячелетия до полета Гагарина, и не то чтобы особо развитой, но гиперпространством овладевшей в совершенстве. Корабль, очевидно, дрейфовал по космосу давненько, но на планету упал лет за полсотни до появления землян. Атмосфера, разреженная и не слишком агрессивная, не успела окончательно разрушить начинку поврежденного звездолета, и земные ученые, покопавшись в нем, открыли для себя много интересного. В том числе обнаружили поврежденную, но подлежащую восстановлению аппаратуру гиперсвязи. И это стало новым толчком для человеческой экспансии.

Ныне информация между отстоящими друг от друга на десятки световых лет планетами передавалась за какие-то доли секунды. Невидимая, но прочная коммуникационная сеть намертво связала друг с другом человеческие миры. Теперь можно было обеспечить эффективное управление, и это спасло цивилизацию от развала на одиночные планеты-государства. И в масштабах планеты затраты на коммуникацию были невелики.

Были у гиперсвязи и недостатки. Работать эффективно она могла лишь направленным лучом. То есть между планетами – без проблем. Между кораблем, находящимся в трехмерном пространстве, и опять же планетой – тоже. Между двумя кораблями – уже тяжело. Слишком уж ничтожно творение человека на безграничных просторах космоса. Попробуй, попади в него. Так что или на сравнительно небольшой дистанции, или же добирайся до планеты и подключайся к серверу. Если же пучок волн оказывался расходящимся, то сигнал очень быстро затухал, и на дистанции два-три световых года поймать его было уже невозможно. И тем более сложно было поймать сигнал, находясь при этом в гиперпространстве.

То, что сейчас антенны «Ирбиса» принимали сигнал, говорило лишь, что кто-то лупит им во все стороны, плюя на потерю мощности, и притом находится совсем рядом. Учитывая же, что это был сигнал бедствия, вывод следовал лишь один – кто-то не может работать по направленному лучу. Скорее всего, аппаратура повреждена. Вот и сигналит во все стороны в отчаянной попытке связаться хоть с кем-нибудь.

Вопрос, идти на помощь или нет, даже не стоял. Они МЧС или так, мимо проходили? А ведь на помощь бросятся даже совершенно посторонние купцы, а здесь собрались те, кому спасать по должности положено. Законы космоса суровы, и никто не станет ими пренебрегать. Сегодня ты поможешь, завтра тебя вытащат. В такой ситуации нарушать их станут разве что пираты, да и то не все.

– К повороту. Приготовиться к экстренному выходу из гиперпространства.

К моменту, когда Русаков закончил фразу, пилот уже сидел в кресле, намертво прихваченный ремнями, и колдовал над пультом. Маневр предстоял не то чтобы сложный – скорее, трудоемкий. Ну и на выходе тряхнуть может знатно. Проходили уже, хотя, конечно, огромная масса корабля позволит частично погасить возмущения.

Александра, тоже пристегнутая и предельно собранная, отдала Истомину управление без малейшей задержки или протеста. Все же понимала, кто здесь пилот, а кто – так, чего-то по верхам нахватался. Зато от нее уже шли данные о примерном местонахождении аварийного корабля и навигационная информация для выполнения поворота. По кораблю разносился истошный вопль сирены, народ вскакивал с коек, одевался и занимал места по боевому расписанию. Влетел в рубку Мартьянов, но вмешиваться не стал, просто занял свое место, страхуя подчиненного. Мигнул и пропал сигнал оповещения – Габриэлян занял свое место в боевой рубке «Ирбиса». Все правильно. Мало ли что может случиться, и если по какой-то причине ходовая рубка будет выведена из строя, управление примет старпом. Вообще, по идее, в боевой рубке должен был находиться именно капитан, а старпом – здесь. Но не бежать же Русакову через весь корабль? Подобный расклад был предусмотрен, штатная ситуация.

Как ни странно, поворот прошел очень мягко. По сравнению с тем, что как-то пришлось на себе ощутить Истомину при развороте эсминца, вообще ничто. Возможно, сыграла роль колоссальная масса «Ирбиса». А может, он сам с тех времен поднабрался опыта. Ну и сам был малость на кураже, спасибо разговору с капитаном. Отработал и впрямь качественно. А вот выход в трехмерное пространство дался уже посложнее.

Бросок до назначенной точки получился коротким, всего-то минут пятнадцать. Собственно, вывод Александры о том, куда им надо идти, сомнений не вызывал. Единственная звезда в этом районе. Уход в гиперпространство слишком близко от нее опасен, но выход слишком далеко – опасен вдвойне. На атомы распасться проще, чем кружку чая употребить. Поэтому любой капитан, в какой бы аварийной ситуации ни оказался, постарается дотянуть до гравитационного колодца звезды. И, раз звездолет подает сигнал бедствия (а сделать это можно лишь находясь в трехмерном пространстве), безопасной точки он с большой долей вероятности достиг. Оставалось лишь добраться до него самим.

Проблема была в том, что выход из гиперпространства после любого маневра оказывался затруднен, причем тем сильнее, чем более масштабный поворот приходилось совершать. Причина? А космос ведает, земные ученые бились над этим вопросом не первое столетие, и все безрезультатно. Вернее, результат-то был. Куча открытий и вполне серьезных разработок, но – побочных. Сам же «эффект разворота» так и остался непонятен, и его приходилось принимать как данность. Впрочем, учитывая качество современных кораблей, приносил он неудобства, но не более того.

Вот и сейчас громадный корабль на выходе стало трясти так, что, казалось, зубы выскочат. К счастью, все были пристегнуты – это вам не пассажирский лайнер, здесь понимают, когда надо соблюдать дисциплину, а дураков и конченых разгильдяев давно списали на берег. Этак лет сто назад, когда формировали первое космическое подразделение МЧС Империи. В общем, обошлось без травм и повреждений, ни старшему пилоту, ни капитану вмешиваться в управление не пришлось, но когда «Ирбис» наконец-то вернулся в трехмерность, между лопаток Истомина от усталости и напряжения текли струйки пота.

Звезда, в пяти астрономических единицах от которой вышел из гиперпространства «Ирбис», была типичным голубым карликом. Светила такого класса хоть и были редки, иной раз встречались. Правда, исследовали их мало – как правило, в их системах не было планет, пригодных для колонизации или хотя бы для создания рентабельных производств. Чересчур специфические условия потребовали бы соответствующих вложений в обеспечение безопасности и мало-мальски приемлемой жизни персонала. Даже с учетом высокого уровня автоматизации современных промышленных комплексов все равно выходило, что выгодней работать в иных системах. Неудивительно, что возле этой звезды не было ни одного человеческого поселения. Тем не менее сигнал шел именно отсюда.

«Ирбис», ощетинившийся антеннами всевозможных радаров, прощупывавших ближайший космос, шел по пеленгу. За штурвалом, правда, теперь сидел Мартьянов – вести корабль через неисследованную толком, не прошедшую картографирования систему опасней, чем гиперпространственные маневры, а потому и управлял им самый опытный пилот, которому ассистировал капитан. Ну а для Истомина нашлось иное, хотя и не менее важное дело.

Все же специалист широкой квалификации – это не только красивый плюс, но и жирный минус. Хотя бы потому, что командование стремится оптимизировать численность экипажа и старательно учитывает, кто чем владеет. Но когда доходит до чего-то реально сложного, выясняется, что «иметь навыки пилотирования» и быть пилотом – абсолютно разные вещи. Вот только оптимизация-то уже прошла, и если на военном корабле аналогичного тоннажа положено иметь минимум четверых пилотов, плюс отдельно для ботов, то здесь и сейчас к полетам в сложных условиях готовы оказались только трое. Истомин, Мартьянов и сам капитан.

Пришлось Истомину, вместо того чтобы отдыхать после вахты, лезть в разведбот. Хорошо еще напарник оказался нормальный. Кривошеев, старший полевой разведчик, немного флегматичный двухметровый гигант, оттрубивший срочную в десанте, а после этого уже лет десять тянувший лямку в МЧС, в спасателях. Пилот он был так себе, хотя армейские навыки помогали, зато если надо куда-то лезть, что-то сдвигать или, тем паче, стрелять и бить морды, то лучшего специалиста требовалось еще поискать. В общем, грешно жаловаться.

Подготовкой бота старший механик занимался лично. Ему это вроде бы и не по чину, однако же Петрович не гнушался никакой работы. Особенно когда чувствовал себя виноватым – а после выхода из запоя, пускай даже краткосрочного, именно так и было. Так что сейчас он шуровал туда-сюда, стараясь успеть везде. Вот и бот сам подготовил, что замечательно. Во всяком случае, после этого Истомин чувствовал себя намного спокойнее.

– Ну что, герой, на подвиги труба зовет? – Петрович лично возился с ботом и выглядел трезвым и бодрым. Левая глазница его мерцала рубиновым огнем. Ну а куда деваться? Лучевой удар, после которого один глаз выжгло напрочь, без возможности регенерации. Пришлось заменить его искусственным, что делало механика похожим на робота. Обстоятельств того, как это произошло, он никому не рассказывал, но своего увечья не стыдился. Лишь выходя с корабля, надевал темные очки, дабы не шокировать обывателей.

– В гробу я видел эти подвиги, – фыркнул Истомин, ничуть не кривя душой. Как и большинство профессиональных военных, пускай и отставных, он понимал банальную истину: героизм практически всегда следствие чьей-то недоработки. Причем ошибаются одни, а рискуют шкурами другие.

– А вот в Альянсе, помню, в парламенте представительница движения феминисток высказывалась о подвиге совсем иначе.

– Эти старые проститутки…

– Будь вежливее.

– Хорошо. Эти склеротические бляшки… Стоп. А ты что, смотришь новости враждебных стран?