Читать книгу "Лейтенант спасательной службы"

– Не враждебных, а недобросовестных конкурентов, – наставительно поднял указательный палец механик. – И потом, как будто ты не смотришь.

Что называется, не в бровь, а в глаз. Истомин лишь хмыкнул в ответ и полез в кабину. Минут через пять к нему присоединился Кривошеев и застал пилота за деловитой возней. Предполетная диагностика систем – процедура стандартная, рутинная, но притом важная.

– Что, Вить, не скопытимся?

– Не должны. Петрович дело знает.

– А что, он машину готовил?

– А ты не видел?

– Я пришел – никого не было.

– Значит, и впрямь порядок. Не будь он уверен в машине – хрен бы ушел.

Кривошеев лишь кивнул, соглашаясь. А еще через полчаса люк стартового колодца открылся, и бот, получив мягкий, но увесистый шлепок магнитных ускорителей, пробкой выскочил наружу.

Истомин не думал, что с обнаружением источника сигнала могут быть проблемы. Аппаратура «Ирбиса» уже позволила вычислить его местоположение с точностью до полутора-двух десятков километров. По масштабам космоса меньше, чем ничто. Соответственно, в навигационную систему бота успели ввести данные, и курсопрокладчик не только нарисовал красивую трехмерную картинку, но и запустил автопилот. Оставалось контролировать процесс и, собственно, вести поиск, чем Истомин и занялся. Ну и, конечно, не мог он обойтись без того, чтобы лишний раз не посмотреть на свой корабль – очень уж нравилась ему эта картина.

«Ирбис» выглядел очень внушительно даже на фоне бесконечности космоса. Тем более, пока он был еще недалеко, закрывая от наблюдателей изрядную часть Млечного Пути. Своей формой он напоминал странный гибрид наконечника копья и хорошенько отожравшегося кашалота. Как ни странно, это не вносило диссонанса в восприятие, космический гигант выглядел очень гармонично и в то же время сурово.

Жаль только, долго любоваться этим не получилось. Бот, легко обогнав неспешно крадущуюся громаду звездолета, стремительно приближался к цели – небольшой, размером с Марс, планеты. Атмосфера ее была давным-давно «сдута», поверхность выжжена. Мертвый каменный мир из тех, что регулярно встречаются на пути людей и, как правило, не представляют особой ценности.

Корабль он увидел почти сразу, а снизившись понял, что произошло с полукилометрового диаметра ребристым диском. Очевидно, он не успел погасить скорость и врезался в поверхность планеты. Угол, правда, был очень мал, и корабль не разбился на мелкие болтики, а пропахал борозду пятикилометровой длины, обильно раскидав вокруг сорванные куски обшивки. Сейчас они валялись, тускло блестя в призрачно-голубом свете умирающей звезды, и выглядели невероятно чужеродными среди унылого ландшафта. Куски обшивки, скрученные от удара в бараний рог балки, вырванный «с мясом», и наполовину зарывшийся в грунт титановый «бочонок» двигателя… Словом, типичная картина локальной катастрофы, Истомин за свою жизнь на такие насмотрелся. Бывали и пострашнее, а это – так, средний уровень.

– «Либерти», – негромко сказал Кривошеев. – Грузопассажирский.

Да уж, Капитан Очевидность, не иначе. То, что именно серия «Либерти», видно сразу, равно как и характерные для этой модификации надстройки. Вообще, данный тип кораблей строился во время последней большой войны между Империей и Альянсом в огромных количествах. Теряющий силы и территории Альянс отчаянно нуждался именно в таких кораблях – дешевых, неприхотливых, строящихся быстрее, чем имперские рейдеры успевали их жечь. Впрочем, имперцы решили проблему, вдребезги разнеся сами верфи.

А потом война закончилась, и остались несколько сотен кораблей – грузовозов, войсковых транспортов, танкеров, которые стали вдруг не нужны правительству и продавались по цене металлолома. Часть в качестве репараций забрала Империя – а что, корабли надежные, крепкие, пригодятся. Остальные в большинстве раскупили частники, многие из которых перестраивали корабли на свой вкус, иногда большими сериями, как этот вот, разбившийся, чтобы потом выгодно перепродать. В общем, война закончилась давным-давно, а ее наследия по-прежнему бороздили космос и, к слову, оставались востребованными.

Конкретно этот, правда, отлетался. После такой-то посадки! Конечно, восстановить-то можно. Все, что угодно можно починить, вопрос лишь в затраченных силах, но Истомин подозревал, что ввязываться в столь убыточное предприятие, как ремонт совершившего аварийную посадку корабля, никто не станет. Попросту невыгодно это, дешевле списать в утиль и купить новый. Или, если ностальгия мучает, такой же, благо предложения на рынке есть постоянно.

– Связь по стандартному протоколу. По резервному протоколу. На аварийной волне…

В течение двадцати минут бот пытался связаться с аварийным кораблем, используя все варианты, от гиперсвязи до банального мигания прожектором. Результат был нулевым – звездолет не отвечал, продолжая орать на всех волнах сигнал бедствия. То ли у него были разрушены приемные антенны, то ли еще какая-то проблема. Наконец обоим это надоело, и Кривошеев раздраженно ткнул пальцем в экран:

– Садись вон там, у правого борта.

– Не-а, не полезу я туда.

– Это почему еще?

– Слушай, ты, враг по разуму. Неужели тебе все разжевывать нужно? Там рядом скалы, плюс борт серьезно разрушен. Видишь, куда торчит вывернутая обшивка? И какой остроты края, представил? А места чуть. Сесть-то я смогу – а вдруг придется резко стартовать? Чуть мотнет – и либо вмажемся в корабль, либо зацепим скалу. Оба варианта чреваты пропоротыми бортами.

– Зато маскировка. Кто нас там заметит?

– Детектор излучения. У нас совсем другие характеристики энергетического фона двигателей. Ну, их-то я заглушу, а с топливными элементами что делать? Они ж тоже фонят. Забудь про нормальную маскировку, лучше сделать ставку на быстрый старт.

– Ладно, убедил. Давай на свое усмотрение.

Истомин кивнул и аккуратно посадил корабль… прямо на корпус транспорта, сверху. А какая разница? Конструкция выдержит, а стартовать отсюда проще всего, да и до шлюзов два шага. Плюс остаточное излучение двигателей корабля создаст боту какую-никакую маскировку и, может статься, выиграет им пару секунд.

Паранойя? Конечно. Вот только лучше трижды оглянуться и остаться живым, чем с шашкой наголо угодить под пулемет. Откровенно говоря, их капитан придерживался того же мнения. Зря, что ли, они пошли сюда вдвоем? Ясно же, что для проведения серьезных работ требуется совсем другая техника и намного больше народу, однако, прежде чем пойдут основные силы, их бот, небольшой, маневренный и с максимальной защитой, должен оценить обстановку. А остальные пускай ждут в засаде.

Истомин бросил взгляд на радар. Все правильно, «Ирбиса» не видно – работают маскировочные поля, и обнаружить корабль сейчас можно разве что визуально. Империя за столетия прошла длинный путь и научилась многому. В том числе и осторожности.

– Я пошел.

– Давай, – кивнул Истомин. – Только аккуратней.

– Не учите меня жить, помогите материально, – булькнул в ответ из-под опущенного забрала гермошлема напарник. Выбрался из кресла, перешел в тесный шлюз и через минуту уже стоял на иссеченной за десятилетия странствий до серо-матового цвета броне обшивки. Несмотря на потрепанный вид, служить она смогла бы еще лет сто, не меньше – «Либерти», конечно, не легендарные броненосцы Предтеч, но все равно корабли очень прочные. Даже жаль, что конкретно для этого все закончилось так печально.

Закованная в массивный скафандр фигура казалась немного гротескной. Создатели одежды для космической разведки не слишком заботились об эстетике, их больше интересовали прочность и функциональность. С этим у скафандра было все в порядке, во всяком случае, защитить он мог и от жесткого излучения, и от случайной пули. То и другое недолго, конечно, но здесь никто не собирался засиживаться.

Минут пять Кривошеев бродил по обшивке, потом обнаружил, наконец, люк. Тот почему-то располагался нестандартно, однако ничего, если вдуматься, удивительного тут не было. Сколько раз перестраивали звездолет, оставалось только гадать. Разведчик некоторое время изучал находку, потом громко выругался.

– Что там?

– Энергии нет, не вскрыть. Тащи сюда свою ломтерезку, попробуем ей.

Вот это уже было здраво. Хотя бы потому, что «Либерти» имели массу положительных черт, но и недостатков, как у любой бюджетной, да еще и второпях проектируемой модели, у них хватало. И один из них – люки.

Нет, люков-то хватало, не может грузовой корабль без них обходиться. А потому их было множество, причем разных, и мелких, только для людей, и здоровенных, танк пролезет. Что называется, на любой вкус. Вот только конструкторы расположили их, в основном на днище корабля, что было решением, в общем-то, оправданным. Зависает корабль над поверхностью – и вперед, выгружайтесь. В космосе и вовсе плевать. А вот сверху в классическом проекте их было всего-то три штуки.

Проблема была в том, что нижние люки сейчас оказались придавлены самим кораблем. Верхние… А вот тут вопрос, куда их переместили, когда модернизировали корабль, как теперь искать и в каком они состоянии. Так что Кривошеев, желая вскрыть найденный люк, имел на то веские основания. Жаль только, помочь ему Истомин не успел.

Зуммер тревоги заполнил рубку бота. Пилот, не задумываясь, опустил забрало гермошлема и лишь после этого посмотрел на экран. Увиденное не радовало. Прав был капитан, действующий столь осторожно, – из-за планеты не торопясь вышли и двинулись в их сторону два корабля.

Что это конкретно были за корабли, оставалось только гадать. Но поле для гаданий было очень узкое. Эсминец достаточно старой модели, однако для какой-нибудь третьесортной страны еще вполне актуальный. Судя по характеристикам выхлопа, всерьез его двигателями никто уже давно не занимался, однако и критичным состояние пока не было. Второй корабль – малотоннажный транспорт, опять же не первой свежести и изрядной потрепанности. Словом, всего два варианта. Или какая-то окраинная сверхдержава на пару нищих планет, или пираты. И те, и другие частенько использовали такие корабли. И, к слову, иной раз совмещали обязанности.

А вот причины их появления здесь могли быть разными. И реальная спасательная операция, в иных случаях на помощь могут прийти даже пираты. И желание пограбить терпящих крушение. Или вообще разбитый «Либерти» – ловушка для решивших помочь героев. Другие варианты тоже возможны, в космосе всякое бывает.

Кривошеев, блок связи которого принял сигнал с задержкой на тысячные доли секунды, влетел в бот уже через минуту. В своем кресле он оказался столь проворно, что Истомину оставалось лишь подивиться его проворству. И с ноткой раздражения представить, что скажут механики, которым теперь придется заниматься дезактивацией не только внешней обшивки, но и внутренностей бота. Все же радиацией на этой планете было пропитано все, а стандартная процедура по очистке скафандра оказалась пропущена. Наверняка Кривошеев притащил внутрь столько радиоактивной пыли, что можно реактор запитывать. Так что скажут механики ой как много нехорошего. Вот только до этого надо еще дожить.

– Что делать будем? – абсолютно будничным тоном поинтересовался Кривошеев.

Все правильно, старший здесь и сейчас пилот. Хотя бы потому, что именно ему, случись нужда, придется их вытаскивать. Истомин в ответ лишь плечом дернул:

– Все по стандартной схеме. Посылаем запрос и ждем реакции.

– А…

– Не волнуйся, – усмехнулся пилот и, включив радио, выдал в эфир: – Внимание! Идет спасательная операция. Работает МЧС. Назовите себя.

В ответ после короткой паузы чей-то голос с жутким акцентом выдал требование: «Убирайтесь. И вам ничего не будет». Истомин лишь плечами пожал. Дикие они, что ли? Не знают, что такое имперское МЧС? Впрочем… Кем бы ни были эти умники, засечь его они не могли при всем желании. Слишком незначительными были размеры бота по сравнению с «Либерти». Засечь кораблик можно было только зная, что и где искать. А помехи от все еще орущего передатчика разбитого корабля неплохо маскировали его от пеленгаторов. Так что выдал он ответное требование убираться и начал ждать продолжения банкета.

Откровенно говоря, уже одного хамства со стороны гостей было достаточно, чтобы закрыть вопрос раз и навсегда. На любое оскорбление Империя отвечала максимально жестко, еще на заре своего существования сделав простой вывод: окружающие уважают всего две вещи – силу и готовность ее применить. Все остальное, мораль, культура или там вежливость – это вторично и большинством, увы, воспринимается как слабость. Поэтому Русаков не то что мог – обязан был навешать хамам плюх. Но капитан отчего-то медлил.

Едва Истомин подумал об этом, как ожил экран закрытой связи, и командир «Ирбиса» очень спокойно и буднично поинтересовался:

– Виктор Иванович, как считаешь, они тебя еще не обнаружили?

– Полагаю, что нет.

– Это очень хорошо. А сможешь взлететь так, чтоб заметить тебя смогли, а опознать и сбить – нет?

– Полагаю, да.

– Это очень хорошо. Тогда стартуй. Курс на твое усмотрение.

Приказ был нелогичным, однако же понятным. Бот стартовал с диким ускорением, будто им выстрелили из пушки. Можно было не сомневаться – на чужих кораблях его заметят, но опознать не смогут. Окутывающее корабль защитное поле выдаст на любом радаре засветку, похожую на кляксу, и только. Оставалось лишь сделать так, чтобы, если какой-нибудь чудак на букву «М» начнет стрелять, попасть он не смог ни в коем случае. Впрочем, алгоритм стандартных маневров уклонения уже в бортовом компьютере. Не бог весть что, но для таких вот умников хватит.

Огонь чужаки открыли, как только засекли бот. Видимо, приняли его, укрытого защитным полем, за полноценный звездолет. Не слишком умное поведение. И, разумеется, моментально стала понятна задумка капитана. Хотя Империя не стеснялась применять силу, но хоть какое-то обоснование для этого требовалось. Просто так, на основании слов, кого-то пришибить… Можно, конечно, но свои же не поймут. А вот сейчас… Что может быть лучшим основанием для хорошей трепки, чем открытое нападение? Если его не будет – значит, с гостями можно вести диалог, но почему-то никто не сомневался: выстрелят. Так, в принципе, и произошло.

С достаточно неудобной позиции и приличной дистанции, да еще и по маленькому, юркому объекту эсминец закономерно промазал. Порция высокотемпературной плазмы безвредно рванула на поверхности планеты, вдребезги разнеся встретившуюся на пути скалу. Конечно, со второго выстрела противник мог бы взять реванш, особенно догадайся его капитан развернуть свою посудину и дать залп всем бортом. Вот только давать ему шанс устроить безобразие никто не собирался.

В великолепную, усиленную электроникой оптику бота хорошо было видно, как темный силуэт «Ирбиса» вдруг засветился ярким и чистым, словно новорожденная звезда, режуще-белым светом. А потом огненная игла на долю секунды прорезала темноту космоса – и эсминец взорвался. Русаков не стал мелочиться.

Энергии даже самого мощного звездолета не хватит, чтобы зажечь новую звезду. А вот на то, чтоб расколотить на кирпичики луну размером с Оберон, способен любой имперский линкор. «Ирбис», конечно, звездолет мирный, но в космосе бывает всякое, а потому на вооружении не экономили. Шансов спастись от удара главного калибра эсминец не имел, и если в облаке мерцающей пыли, что образовалась на месте незваного гостя, были частицы размером больше, чем десяток атомов, значит, теория вероятности в очередной раз дала сбой. Впрочем, никого это сейчас не беспокоило. Имперцев потому, что столь высокие материи выглядели чересчур оторванными от реальности, а экипаж эсминца – вследствие его одномоментного выбывания из списка живых.

Правда, оставался еще экипаж второго корабля, но там гадать, очевидно, тоже не желали. Не до того. Проявив отменную скорость реакции, они сообразили, что внезапно появившийся совсем рядом громадный корабль сейчас повторит экзекуцию, и заорали на всех волнах, что сдаются, и вообще они белые, пушистые и готовы к сотрудничеству. Красота!

Пока «Ирбис» высаживал на борт сдавшегося корабля абордажную группу, Истомин вернулся к разбитому кораблю, притерев бот аккурат на то же место, где садился в прошлый раз. Если верить навигационной системе, отклонение составило всего пару сантиметров, что для ручной посадки очень неплохой результат. И на броню «Либерти» они на этот раз высадились оба. Еще через пять минут Истомин уже рассматривал люк, остановивший недавно суровую мощь его напарника.

К слову, ничего удивительного в этом не было. Люк не подавал признаков жизни потому, что энергия к нему не была подведена, сканер показывал это четко. Кривошеев усмехнулся:

– Ну, чего смотришь? Режь давай.

– Погоди. Разрезать всегда успеем, но что там внутри? – Истомин быстро осмотрелся, почти сразу обнаружил искомое и удовлетворенно хмыкнул. – Ну-ка, дуй на борт, притащи набор аварийных инструментов. Я тут поколдую.

Кривошеев молча повернулся и шустро, благо небольшая сила тяжести компенсировала вес и некоторую громоздкость скафандра, умчался. К тому моменту, когда он вернулся, Истомин с помощью встроенного в скафандр мультитула сумел удалить заглушки. Едва не сломал отвертку, но – сумел, открыв доступ к массивным стопорным болтам.

Их открутить с помощью ручного инструмента было бы сложнее, однако в принесенном Кривошеевым наборе имелись на такой случай неплохие аргументы. Минут через пять болты были вывернуты, а плита, которую они удерживали, с помощью банальной монтировки и всем известной матери снята и отброшена в сторону.

В открывшейся нише обнаружился штурвал. Истомин разочарованно поцокал языком – здесь те, кто проектировал этот корабль, явно не додумали. Слишком легкий, почти игрушечный. И, в принципе, опасения пилота оправдались. Попытка этот штурвал повернуть закончилась ничем. От небольшого усилия тот не шелохнулся, а когда Истомин навалился на него всей массой, просто сломался.

– Вот ведь! – зло скривился Истомин, и лишь понимание того, что он в скафандре, помешало ему сплюнуть. Обернулся на напарника, приплясывающего от нетерпения. Все неймется ему ломтерезку в деле опробовать. А вот шиш тебе! Истомин покопался в инструментальном ящике, извлек длинный, с толстой рукоятью цепной ключ. Штука тяжелая и неуклюжая – но в некоторых случаях незаменимая.

Дальше было просто. Снять штурвал, зацепить ключом вал, на сей раз вполне убедительных габаритов. Навалиться всей массой. Не идет. Кривошеев притащил все из того же набора стальную трубу, надел на рукоять ключа, увеличивая рычаг. Навалились вдвоем – и получилось! Вначале с трудом, а потом все легче и легче механизм аварийного ручного привода, скрытый за броневыми плитами обшивки, начал проворачиваться.

Для того, чтобы открыть внешний люк корабля, потребовалось четыре десятка оборотов. Закончив, Истомин заглянул внутрь – в шлюзе стояла чернильно-мрачная тьма. Впрочем, свет нашлемных фонарей и данные сканеров показали, что кроме тьмы здесь ничего, собственно, и нет. Обычный шлюз, небольшое помещение, в котором практически ничего не было.

Ловко забравшись внутрь, Истомин сориентировался и, пользуясь все тем же многострадальным мультитулом, снял одну из панелей. Под ней обнаружилась ниша с разъемами, сейчас пустыми. А ведь по штату так быть не должно. Разгильдяи! Кривошеев, не задавая лишних вопросов, притащил с бота пару аккумуляторов, которые встали на место как родные. Неудивительно, вообще-то, стандарт здесь единый. И сразу после этого шлюз ожил.

Загорелся свет, разноцветными огнями начала светиться панель управления. Все правильно, если пропал основной источник энергии, задействуется аварийный. Напарники переглянулись:

– Ну что, я один пойду или вместе?

– Вместе, конечно, – для Истомина такого вопроса не стояло. Мало ли что ждет внутри погибшего звездолета, а любую опасность лучше встречать вдвоем. – Только вначале свяжусь с кораблем.

Выслушав доклад, капитан одобрил их действия, посоветовал быть осторожнее и тут же отдал распоряжение о направлении к ним основной группы спасателей. Сигнал ретранслировался мощными антеннами бота, так что слышно было хорошо. Можно и видеосвязь настроить, но возиться не хотелось.

– Ребята, осторожнее там, – раздался откуда-то сзади голос Александры.

– Эх, штурман, не понимаешь ты великого упоения боем! – хохотнул в ответ Кривошеев.

– Да какое упоение! Живыми вернитесь.

– Молчи, женщина, твой день восьмое марта.

Александра возмущенно булькнула что-то нечленораздельное. Капитан, судя по звуку, усмехнулся и повторил о том, чтоб смотрели по сторонам. Он был прав, спору нет, а потому напарники лишь клятвенно пообещали сохранять максимальную осторожность и запустили процедуру шлюзования.

Работало, как ни странно, все. Закрылись в штатном режиме створки люка. Автоматически прошла дезактивация скафандров. Затем помещение заполнилось воздухом, и лишь после этого открылся люк внутренний. Если верить приборам, атмосфера внутри была в норме, однако открывать гермошлемы они не рискнули. Мало ли какая гадость может притаиться в здешнем воздухе. Приборы, конечно, ничего не показывают, но они далеко не верх совершенства. Паранойя? Может, и так, но лучше перебдеть, чем нарваться самому и подвергнуть опасности товарищей.

А вот освещение напрочь отсутствовало. Даже аварийные лампы не горели, и это удивляло. Если наворачивалась энергосистема корабля, то основное освещение вырубалось, в этом нет ничего особенного. Подобное Истомин видел не раз. Но вот аварийные светильники… Имея собственные индивидуальные элементы питания, они могли гореть не месяцами даже – годами.

Немного подумав, пилот жестом остановил напарника и, подсвечивая себе фонарем, осмотрел ближайший светильник. Потом аккуратно снял крышку, хмыкнул:

– Интересно даже.

– Чего?

– Аккумулятора нет. Прямо как в шлюзе.

Кривошеев лишь кивнул. Он вглядывался в темноту, подсвечивая себе фонарем и держа в руке пистолет. Затем оглянулся на напарника и выдохнул:

– Там, кажется, что-то есть.

Истомин расстегнул кобуру, но доставать оружие не стал. Если бы объект, замеченный Кривошеевым, был опасен, они бы это уже ощутили на себе. И потом, стрелять в коридоре рискованно. Пуля, разогнанная в магнитном поле до немыслимых скоростей, штука опасная, но куда хуже могут оказаться рикошеты. А они будут, можно не сомневаться. «Либерти», равно как и другие возрастные корабли, могли похвастаться прочными металлическими переборками, способными не только отразить пулю, но и заставить ее плясать джигу по всему коридору. Нет уж!

Вместо того чтобы доставать оружие (к слову, в скафандре его и держать-то было неудобно, слишком толстые пальцы, а уж стрелять и вовсе мучение), Истомин начал осматривать коридор. Увы, ни инфракрасные фильтры, ни многочисленные сканеры ничего не давали, зато визуально удалось различить лежащий в конце коридора бесформенный предмет. Ну а подойдя ближе, еще и рассмотреть его в подробностях. И нельзя сказать, что находка Истомина обрадовала.

Труп. Самый обычный. И нет ничего удивительного, что не видно его ни в тепловизор, ни как-то еще. В коридоре без малого минус пятьдесят. Для рассчитанных на сложные условия механизмов – ничто, а вот для хорошенько полежавшего трупа… В общем, сейчас это просто хорошо промороженный кусок мяса.

Склонившись над телом, Истомин безо всякой брезгливости перевернул его. За не такое и долгое время службы в МЧС он успел повидать мертвецов больше, чем рота спецназа. В городах вроде тех, где недавно пришлось возиться, всегда лежало столько тел разной степени покалеченности, что один-единственный аккуратный труп, упакованный в комбинезон, вызывал даже нечто вроде умиления. Это вам не фарш, который получается, когда на человека вначале падает, а потом сползает, растирая в блин, каменная плита. Быстро осмотрев находку, он выпрямился, на автопилоте отряхнув колени.

– Что там? – спросил Кривошеев. Он так и стоял, настороженно осматриваясь, разве что пистолет опустил.

– Я, конечно, не врач, но полагаю, что его швырнуло на что-то твердое. Скорее всего, при аварийной посадке.

– Понятно. Что делаем дальше?

– Возвращаемся. Предварительную разведку мы провели, группа поддержки штанов будет через пятнадцать минут.

– А может, пройдем дальше?

Истомин задумался. На одной чаше весов лежали молодость и прилагающаяся к ней непоседливость, на другой – осторожность. Последняя, хоть и пребывавшая в меньшинстве, все же перевешивала. Чуть подумав, он отрицательно качнул головой:

– Нет уж, давай-ка назад. Толпой сделать можно больше.

Сквозь прозрачное забрало гермошлема было видно, как скривился десантник. Похоже, у него только что жизнь дала трещину. Во всю задницу. Тем не менее спорить он не стал и, круто развернувшись, первым зашагал к шлюзу.

Они покинули разбитый корабль как раз в момент, когда второй бот начал посадку. Солидный такой бот, грузовой. Если тот, на котором напарники прибыли, можно было сравнить с летающим спорткаром, то этот, скорее, выглядел автобусом. Неуклюжим, основательным, зато способным много чего перевезти. И, к слову, действительно привез. Оборудования было много и разного, однако главное – люди. Если конкретно, механики, которые незамедлительно включились в работу.

Первым делом, похвалив (небрежно и с оговоркой, что можно было сделать лучше и быстрее, но – куда деваться, в каждой профессии свои понты) Истомина за то, что он не стал вскрывать борт и устраивать тотальную разгерметизацию, а задействовал стандартные механизмы, они подключились к энергосистеме. Аварийный люк тут пришелся очень кстати. Как выяснилось при тестировании, этот участок был отключен от единой корабельной схемы, но так даже лучше. Механики, прочувствованно матерясь на изношенность аппаратуры чужого звездолета, без особых проблем подключили к кораблю переносной реактор – небольшой, два на полтора, ящик. Особой мощностью тот, конечно, похвастаться не мог, от силы пара мегаватт, но здесь и сейчас более чем достаточно.

Сразу после запуска выяснилось, что, несмотря на ворчание механиков, сети корабля пребывают во вполне удовлетворительном состоянии. Во всяком случае, ни замыканий с веером искр, ни прочих расстройств не обнаружилось. Свет исправно загорелся, вентиляция загудела, сработала климатическая установка, и отопители погнали по коридорам теплый воздух. Похоже, часть, а может даже, и все системы оставались в норме, не было только питания.

Около часа проверяли каюты, нашли еще несколько тел в том же состоянии, что и первое. Врач, мужик опытный, подтвердил вывод Истомина о причинах их гибели. Непонятно только, почему это вообще могло случиться – искусственная гравитация кораблей гасила чрезмерные перегрузки при избыточно резких маневрах. При неисправных компенсаторах никто попросту не выпустил бы корабль в рейс. Да и сами капитаны не пошли бы на такое, дураков и самоубийц на флоте мало. Нет, конечно, хотя все люди являются носителями интеллекта, у некоторых это проходит бессимптомно, но все же явные дегенераты вымерли еще на заре межзвездных перелетов.

Погибших было немного, что несколько удивляло. Если корабль действительно воткнулся в планету с отказавшей компенсаторной системой, то скопытились бы все. Стало быть, уйти не могли. А ведь здесь располагались каюты третьего класса, на таких кораблях самые заполняемые. И пассажиры в них имелись – во всяком случае, форменная одежда была всего на двоих. По расовой принадлежности полный интернационал – европейские лица, азиатские, негры опять же… Каждой твари по паре, а ведь большинство капитанов предпочитает набирать моноэтнический экипаж – так конфликтов меньше. Ну а пятеро детей к экипажу и вовсе отношения явно не имели. Но неужели корабль вышел в рейс полупустой?

Первая попытка открыть проход в соседние отсеки не увенчалась успехом. Двери оказались наглухо заблокированы, и, когда механики подключились к встроенным контрольным приборам, выяснилось – за ними вакуум. Второй переход тоже был заблокирован. А вот проход, что вел во внутренние помещения, открылся сразу же после восстановления питания. Ну а когда открыли следующую дверь… В общем, там горел свет и были люди.

Планета Новый Альбион. Через три дня

Капитан прочувствованно матерился. Остальные благоговейно внимали, не решаясь вмешиваться. Ругался командир «Ирбиса» чрезвычайно редко, будучи сдержан от природы и, как положено имперскому аристократу из старинного рода, отменно воспитан. Однако же, если Русаков не крыл матом подчиненных по поводу и без, это не значит, что он не умел строить заковыристые конструкции, от которых завяли бы уши даже у видавшего виды грузчика.

Надо признать, повод для этого имелся весомый. Если конкретно, спасенные с корабля «Жан Рибо» люди, которых Русаков планировал здесь высадить. Все честно и правильно – согласно договоренности, подписанной всеми сколь-либо серьезными державами, спасенных имели право высадить в любом порту. Вот Русаков и направился в ближайший, совершенно не ожидая, что ему там дадут от ворот поворот.

И ведь не придерешься! Объявили, что на планете пандемия какого-то вируса, вроде не опасного, но… А вдруг? Имперский корабль не пустили дальше орбиты. Вот мозгляки!

Как подозревал капитан, и все с ним были согласны, вопрос был не в пандемии, а в желании подгадить Империи. Новый Альбион был населен выходцами из Великобритании, которые никак не могли простить Империи того, что она загнала их под шконку. Тот факт, что вначале они интриговали, теряя связь с реальностью, тут не учитывался. И, похоже, случившееся ничему британцев не научило – сейчас жалкие остатки некогда великой державы изо всех сил пыжились, демонстрируя, что они по-прежнему что-то значат. Когда-нибудь точно огребут, но в данный момент их высокомерие значило лишь, что имперцы все же получили мелкие неприятности.

– Капитан, да плюньте вы на них, – Александра, устроившись в кресле, аккуратно полировала ногти. Она была, пожалуй, единственным человеком в рубке, сохраняющим спокойствие. – Сразу было ясно, что проблемы возникнут. Они ж ведут себя, как бабы.

– В смысле? – капитан удивился настолько, что уже набранный в легкие воздух потратил не на очередную порцию высказываний в адрес местных властей, а на вопрос.

Александра пожала плечами:

– Ну вы сами подумайте. Женщины называют козлом того, кого не удалось сделать бараном. Этим же не удалось сделать баранами нас, вот они и злятся. И ненавидят, причем не только Империю, но и всех остальных тоже.

– Логично, – Русаков задумался на миг. – Павел Павлович, не в службу, а в дружбу. Сделай мне на их премьера…