Читать книгу "Лейтенант спасательной службы"

– Уже! – широко улыбнулся особист.

– Это что? – удивленно спросил капитан, с подозрением глядя на ярко раскрашенную коробку.

– Надувная кукла вуду. Чтобы врага можно было не только уколоть.

– Вообще-то, я думал тебя потрясти насчет компромата, – переждав вспышку хохота, пробурчал Русаков. – Но ход твоих мыслей мне нравится. И, раз уж ты здесь самый главный юморист, подумай над тем, куда деть пассажиров. И да! Вариант повыкидывать их прямо сейчас в космос не рассматривается.

– Значит, потом можно? – тут же деловито уточнил особист.

– Потом – разговор отдельный. Я еще не решил.

Вот так, смех смехом, а дело серьезное. Не то чтобы полторы сотни человек, снятых с разбитого «Либерти», очень уж мешали. В конце концов, «Ирбис» в своей корабельной молодости был предназначен для несколько иных целей, в числе которых была перевозка большого количества людей. Вдобавок и махиной он был здоровенной. Выделить для спасенных резервный жилой блок? Да без проблем. Возможность того, что кораблю придется заниматься эвакуацией, предусматривалась. Системы обеспечения тоже имели многократное резервирование, равно как и запасы продовольствия на складах. Все так, если бы не маленькое «но».

Имея на борту эту толпу, заниматься своим делом не получится. Банально уставом запрещено. Выгрузи – и лети куда надо, а до того ни-ни. Конечно, можно запросить разрешения у командования, и его, поматерившись, дадут, но ведь нарушается куча международных договоренностей, где четко прописано: низ-зя! И как только информация всплывет, найдется моральный урод, что сумеет ее каким-то боком применить против Империи. Как минимум против ее имиджа. Вряд ли серьезно, однако же подставлять свою Родину не хотелось, даже в мелочах.

А главное, куда их высаживать-то? В этом районе населенных планет мало. Для звездолета прыгнуть к одной из них не то чтобы проблема, но тащиться придется долго. А ведь надо и экипажу дать отдых, и это не блажь. Все же нагрузки вроде тех, что они испытали на Басре, и физические, и, главное, психологические, никому на пользу не идут, особенно когда в любой момент могут сорвать на новый вызов. А отдых в космосе полноценным не является. Несмотря на все достижения техники, пребывание на планете он не заменяет. Так что маятник «работа-курорт-работа» штука важная и нужная, и ломать график не хотелось категорически.

С другой стороны, и спасенных жалко. Их корабль, как оказалось, потерял управление во время коррекции курса в гиперпространстве. Маленькая ошибка штурмана в момент прыжка, потребовавшая этой самой коррекции, отказ маневрового двигателя – и вот корабль уже выкидывает черт-те где. Ничего вроде бы страшного, но полоса невезения продолжилась – столкнулись с необозначенным на картах роем метеоров. Ничего, опять же, удивительного, эту систему толком и не картографировали никогда. Технически, опять же, ничего страшного, но из-за того, что встреча произошла в момент выхода, защитное поле банально не успело выйти на режим. Вот такая цепочка случайностей, а в результате разрушенный реактор, который автоматика торопливо отстрелила, аварийная посадка, которую не вытянули изношенные накопители энергии, и, в принципе, всё.

Чудо, что они выжили при посадке. Хорошо еще, большинство успело собраться во внутреннем отсеке-ядре, где система гравикомпенсаторов имела дублирование. Те, кто не успел, не захотел, просто не услышал приказа и остался в отсеках внешнего радиуса, погибли от перегрузок или разгерметизации. Их даже трогать не стали – вопрос был о собственном выживании. Без реакторов, со сдохшими накопителями это само по себе было той еще задачкой. Ведь без энергии даже сигнала не подать, а искать пропавший во время прыжка звездолет – дело практически безнадежное.

Хорошо еще нашлась у кого-то голова, рассчитанная на нестандартные решения. Собрав все аккумуляторы, включая даже те, что используются в светильниках, сумели запитать систему управления, а через нее попытались запустить аварийные генераторы. Подобраться к ним просто не могли, все генераторы оказались в зоне разгерметизации либо высокой радиации, так что единственным шансом был дистанционный запуск. И, надо сказать, шанс этот все же сыграл, хоть и не в полную силу.

«Либерти» – корабли прочные, но если что-то сделано уже десятилетия тому назад, с тех пор не использовалось и неизвестно сколько лет не обслуживалось… В общем, чудо, что хоть один генератор удалось запустить. От него запитали передатчик, кое-как заставили работать аппаратуру, отвечающую за жизнеобеспечение ядра, но на большее его уже не хватало. И сидели выжившие, подъедая аварийный рацион, при температуре, близкой к нулю, и дышали через раз.

Стоит признать, имперцы появились очень вовремя. Во-первых, запасов было мало, да и система жизнеобеспечения могла сдохнуть в любой момент. А во-вторых, сигнал перехватили пираты, которые никогда не упускали возможности поживиться за чужой счет. На потерпевшем крушение звездолете можно найти всякое-разное-интересное, а если вдобавок кто-то выжил, то и вообще замечательно. Рабы на многих планетах в цене.

Пираты, надо сказать, были какие-то нецивилизованные. Любому человеку, хоть сколько-то знакомому с реалиями жизни, ясно: когда Империя заявляет свои интересы, лучше не связываться – прибьют. Если за тобой не стоит серьезное государство вроде того же Альянса или Содружества Европейских Демократий, конечно. Однако пираты вне закона, во всяком случае, официально, и работают на свой страх и риск. Соответственно, и церемониться с ними никто не станет. Так что, услышав в эфире русскую речь, любой нормальный пират незамедлительно сдал бы назад.

И уж конечно не стали бы нормальные пираты затевать стрельбу, даже полагая, что перед ними какой-нибудь вшивенький корвет. Поведение джентльменов удачи было нелогичным вначале и неожиданным в конце. После того, как «Ирбис» разнес одного, второй тут же продемонстрировал готовность капитулировать, но, когда к нему подошел бот с абордажной группой, рванул прочь.

Уходил он очень грамотно. Похоже, его капитан имел неплохой опыт, и не только в грабеже, но и реального боя с сильнейшим противником. Корабль улепетывал так, чтобы между ним и «Ирбисом» постоянно находился тот самый злосчастный бот. Вести огонь с риском зацепить своих Русаков не стал, а потом было уже поздно. Вражеский корабль, продемонстрировав мастерство капитана и явно избыточную мощь двигателей, разогнался почти вдвое быстрее, чем положено для кораблей этого типа, и нырнул за планету. Догонять его не было смысла – «Ирбис» счастливый обладатель в пятьдесят раз большей массы, и так быстро не разгоняется, да и удельная мощность двигателей ниже. Все же подвешенные какими-то недоброй памяти умельцами на пиратский корабль нестандартные движки обеспечивали ему серьезное преимущество. Оставалось с чувством выругаться вслед беглецу и заняться тем, ради чего они сюда и прибыли – спасательной операцией.

Если верить капитану «Жана Рибо» и его же бортовому журналу, катастрофу пережило меньше половины находившихся на корабле пассажиров и членов экипажа. Как ни цинично звучит, это было даже неплохо. Для имперцев, естественно – чем больше народу, тем больше возни. И так медики работали как проклятые – у многих спасенных были травмы, кое-кто обморозился, а уж простудой могли похвастаться все поголовно. И висели они гирей на ногах, имперцам абсолютно ненужные. В общем, этот табор надо было срочно куда-то девать.

Вот и собрался в ходовой рубке весь комсостав. Истомин, как офицер, тоже вынужден был присутствовать, хотя, говоря по чести, предпочел бы находиться как можно дальше отсюда. Решать судьбы людей ему совершенно не хотелось. Но – увы и ах, положение обязывает.

Обсуждение шло ни шатко, ни валко, муссируя одну и ту же тему: что делать? И ведь, главное, не было дилеммы «бросать нельзя оставить», все запятые уже расставлены. И что дальше? Жертвовать отдыхом экипажа? А потом кто-нибудь из-за этого с управлением не справится?

После того, как отцы-командиры устали переливать из пустого в порожнее, они вспомнили, наконец, что здесь же сидят и внимают их мудрости и терпеливо ждут, когда на них обратят вниманию, младшие по возрасту и званию. Им милостиво разрешили высказаться – и понеслось!

Мыслей у молодежи было много, опыта – мало, тормозов у некоторых и вовсе не наблюдалось. Их предложения плавали на границе нелепости и гениальности, а ни то, ни другое реализации не подлежит… Истомин, правда, молчал, зато Александра, спевшись с еще парочкой молодых да наглых, старалась за троих. И на очередном перле музу на взлете все же сбили.

– Помолчите, Саша, – мягко прервал ее Никифоров, старший штурман «Ирбиса». Огромный, больше двух метров ростом, обладающий медвежьей силой и невероятно терпеливый. Во всяком случае, так, как он, молодую поросль учить не получалось ни у кого. Не зря же попасть после училища к нему на стажировку почитали за счастье. Доктор физико-математических наук, он давно мог бы возглавить какой-нибудь институт, но – не хотел. Говорил, что в космосе ему лучше работается. А вдали от бюрократических кабинетов еще и легче дышится. Он, собственно, и диссертацию написал во время рейсов. Авторитетом Никифоров обладал вполне сравнимым с капитанским, а в чем-то и большим, поэтому неудивительно, что бойкая и острая на язык Александра заткнулась мгновенно.

– Сергей Владимирович? – Русаков вопросительно посмотрел на Никифорова.

– У меня есть на примете одно местечко.

Толстые, как сардельки, но в то же время удивительно чуткие пальцы штурмана заплясали над клавиатурой, едва касаясь чувствительных сенсорных кнопок. Секунда, вторая, и над уютно расположившимся в центре рубки столом-проектором, в девичестве тактическим дисплеем, а ныне в основном местом для кружек с кофе, повисла медленно вращающаяся сфера, исчерченная тысячами светящихся точек. Каждая точка – звездочка, сфера – трехмерная карта, а в центре нее слабо мерцающая красная пиктограмма, их звездолет. Конечно, разрешение так себе, все же аппаратура успела немного устареть, но все понятно и видно.

– Ну и? – приподнял брови Петрович. Сегодня он был зол, раздражителен и не в меру язвителен. – Мы и так знаем, что до ближайшей планеты нам тащиться восемь дней.

– Не восемь, а сутки, чуть больше…

– И где ж вы ее, такую близкую, нашли?

– А вот, – рука Никифорова свободно прошла через голограмму и коснулась одной из точек, которая и впрямь располагалась совсем рядом. Вот только цвет у нее был, скажем так, не совсем нужный.

– Там же дикари, – скривился механик.

– Во-первых, нигде не сказано, что мы должны высаживать спасенных исключительно на развитые планеты, – пожал плечами штурман. – И не говорите мне, что это подразумевается – букву закона мы не нарушаем, а остальное к делу не пришьешь. А во-вторых, какие же они дикари? Бывал я там как-то, вполне удобный мир. А что космические полеты дальше орбиты не освоили – так им пока и не нужно. Практически все, что хотят, они производят сами, а что хотят – то можно и без собственного космофлота экспортировать. Точно знаю, торговые звездолеты там бывают, раз в два года точно, а иногда и чаще.

– Гм… А…

– Декларацию они в свое время подписали, так что примут и будут кормить-поить-содержать наших найденышей как миленькие. А дальше пусть о них родные консульства беспокоятся. Правда, я не знаю, имеются ли они там.

Повисла тишина – командный состав «Ирбиса» обдумывал перспективу, а Никифоров безмятежно щурился. Он все же был математиком и считать умел не только звезды на погонах, но и реакцию людей. И не сомневался: его предложение будет принято. Не сразу и после какого-то количества споров, но – будет.

Планета Веселая Ницца. Три дня спустя

В названии планеты была некоторая аномалия. Так уж получилось, что несколько веков назад, когда человечество очертя голову ринулось в космос, бездумно заселяя и осваивая новые миры, сложилась традиция называть колонизированные миры в честь родных мест. Новый Кипр, Малая Анталия… Потом, конечно, многое поменялось, но планеты, заселенные в первой волне, называли именно так.

Веселая Ницца из этого ряда выбивалась. Французы в ее заселении, конечно, участвовали, но было их не то чтобы много. Там вообще сборная солянка получилась. Но всех их объединяло желание жить так, чтоб никто лишний раз не кантовал. Вот и назвали очень неплохую, с мягким климатом и минимумом вредоносной фауны, планету по имени популярного курорта.

Имперцев здесь встретили на удивление хорошо. Причина, впрочем, была понятна – скука. Когда варишься в собственном соку, и все страсти исключительно местечковые, любые гости извне могут стать глотком свежего воздуха. Нет, планета вовсе не была оторванной от цивилизации, станция гиперсвязи имелась, межпланетная инфосеть тоже, но одно дело вал неструктурированной информации, проходящей вдобавок со скрипом, ибо пропускная способность устаревших станций-ретрансляторов, мягко говоря, не впечатляла. И совсем другое – матерые космические волки, за неделю видевшие больше, чем иные за всю жизнь.

Тем более население планеты было невелико, едва превышая сорок миллионов человек, раскиданных на огромном пространстве по фермам, шахтам и мелким городкам. Да чего уж там, столица, по местным меркам настоящий мегаполис, не дотягивала до трехсот тысяч жителей. Очень сильно не дотягивала, даже с учетом поселков в радиусе ста километров вокруг. Там же, к слову, располагался и единственный космодром планеты, вечно пребывающий в сонном простое и невероятно оживившийся, когда на него один за другим начали садиться транспортные боты.

Это еще имперский звездолет не приземлился. Он мог, да, корабли такого класса строились с учетом возможности посадки на любую планету с атмосферой плотностью до трех стандартных и гравитацией до полутора земных. Вот только размеры… Или он садится в центре космодрома и аккуратно раскидывается за его пределами на… На много, в общем. Или же вовсе выбирает чистое поле, где ничего не снесет, но и ничего живого на двадцать метров в глубину не оставит. Имперцы ущерб экологии наносить не хотели, они в этом плане вообще люди аккуратные, а потому корабль остался на орбите, благо всевозможных транспортных ботов на его борту хватало.

Экипаж, посуточно меняясь, тут же рассовался по курортам. Встретили их там дружелюбно, особенно хозяева баров и прочие специалисты по ночной жизни. Имперцы платили хорошо, общественный порядок сверх необходимого минимума не нарушали, а их капитан имел разговор с президентом, где они договорились: если понравится, то будут сюда заходить почаще, да еще и прорекламируют место отдыха дома. Там, глядишь, потихонечку начнут подтягиваться туристы, благо денег в Империи хватало, красивых мест на планете тоже. А туризм – это валюта, заработки местным, да просто свежая кровь. Всем же хорошо, правда?

В отличие от альбионцев, местные и к необходимости выполнять международные соглашения отнеслись с пониманием. А куда деваться? Им же надо показывать, какие они мягкие, пушистые, и вообще как же хорошо иметь с ними дело! Так что спасенных приняли молниеносно, выделив им для размещения небольшую гостиницу. Как полагали имперцы, потому, что та оказалась никем не востребованной – построили ее в свое время невесть с какими целями на отшибе от города. Видимо, надеялись, что город разрастется, но – не срослось, и здание так и осталось в стороне. Вдобавок место так себе – на берегу моря, правда, но пляжа практически нет, инфраструктура отсутствует в принципе. Вот и стояло здание на две трети законсервированным, а в остальных номерах размещались случайные постояльцы вроде молодых и романтичных парочек, скрывающихся от гнева родителей. Как вообще не закрыли! Но – повезло, и сейчас в здание вернулась жизнь. Целый детский сад вселили.

К слову, насчет детского сада – это не шутка. Детей среди выживших пассажиров оказалась едва не половина. В полете их еще удавалось держать в узде, да и тихие они были – шок, болячки, недоедание… А на планете, уже оправившиеся и оклемавшиеся, они устроили настоящий кошмар. И оставалось лишь радоваться, что ответственность за разновозрастную ораву лежала теперь не на имперцах. А то, откровенно говоря, кое-кто уже жалел, что они поймали тогда этот несчастный сигнал.

Истомин попал на планету только на третий день. Так сложился график вахт, да и, честно говоря, сам не особенно рвался. Появилась интересная задумка, которую он попытался хотя бы приблизительно оформить на бумаге. Вначале сам, а потом, сообразив, что не тянет, попросив о помощи Никифорова. Все же у штурманов с математикой дела изначально обстоят лучше, а уж у их отца-командира тем более. В общем, сидели долго, набросков оказалось на хорошую статью в профильном издании, так что время пролетело незаметно. И все равно, каковы бы ни были побудительные мотивы, отдыхать нужно. Так что спустился пилот вниз, да и отправился к морю, благо оно здесь было мелкое, теплое и неопасное.

Здесь, откровенно говоря, вообще найти что-то опасное было сложно. Как гласили данные, полученные из корабельной библиотеки, планета некогда пережила столкновение с астероидом. Результат – кратер размером с небольшое море, грандиозные тектонические сдвиги, вулканы, разлившие лаву на тысячи квадратных километров, пепел… А когда все успокоилось, еще и глобальное оледенение. Маятник любит качаться обратно.

Как следствие, жизнь на планете осталась лишь в глубине океана, и к моменту, когда сюда прилетели люди, банально не успела нормально выбраться на сушу. Верх достижения – что-то вроде хвощей, а в основном гигантские, многометровой высоты грибы. И все это к агрессии извне совершенно неподготовлено!

За несколько столетий завезенные с родной планеты растения вкупе с бактериями и прочей фауной вычистили аборигенные виды мало не полностью. Теперь здесь шумели вполне земного вида леса, а местные хищники сохранились разве что в море. Но близко к берегам их не подпускали, банально заселив прибрежные зоны все теми же земными видами. Более приспособленные, они вытеснили эндемичные флору и фауну с легкостью необычайной. А так как серьезных хищников, вроде акул, никто сюда, естественно, не тащил, то результат всех устроил. Ну, кроме местной живности, но ее мнения никто не спрашивал.

В общем, самое то, чтобы хорошенько отдохнуть, и сейчас пилот лежал на теплом песочке, время от времени окунался в воду да вел неспешную беседу с местной красоткой, которая, судя по всему, была совсем не против дальнейшего продолжения знакомства с целью вполне понятного и, разумеется, обоюдно приятного времяпровождения. Почему бы и нет? В конце концов, они друг для друга были экзотикой. Так что, глядишь, и вечера дожидаться не придется. Главное, ребята, перцем не стареть…

К слову, девочка и впрямь была хороша. Чуть младше Истомина, высокая, спортивная, кожа смуглая – то ли загорела так, то ли был у нее в предках какой-нибудь выходец с черного континента. Здесь, когда шло заселение, народ был самый разный, и смешивались расы друг с другом весьма активно. Так что смуглой кожей никого не удивить, хотя лица практически у всех были европеоидными.

Главное, не дура. Нет, понятное дело, многие считают, что женщины делятся на «ужас, какая дура» и «прелесть, какая дурочка». Некоторая логика в том есть, но – устаревшая до безобразия. Логика тех времен, когда женщина попросту не могла получить достойное образование, да и просто продемонстрировать свои умственные способности. Хотя бы потому, что покажи она мужу, что умней его, то была бы жестоко бита. Просто так, чтобы место свое знала. Ныне расклады совсем иные, и женщины давно не второй сорт. Все так, но – дуры и впрямь встречаются.

Так вот, если женщина глупа, то с ней банально скучно. А нынешняя знакомая Истомину пока не надоела. Во всяком случае, речь у нее правильная, да и в целом начитанная. В детали он не вдавался, но пока что общество красивой смуглянки его вполне устраивало.

Сейчас она, устроившись в шезлонге, неспешно пила какой-то местный напиток. Не пиво, не квас, не морс и не лимонад, а… Что-то это было совсем уж местное. Вкус – своеобразный, и, похоже, к нему требовалось привыкать. Во всяком случае, Истомину не понравилось, а потому, хотя он и не скривился, но больше к местным напиткам не присасывался. Лучше уж старая добрая минералка, благо ее здесь тоже хватало. Не боржоми, конечно, однако вполне приличная.

Пляж, к слову, был вполне обустроенным. Сегодня здесь почти не было народу – середина недели, все работают, но как рассказала девушка, по выходным яблоку некуда упасть. А потому было, где позагорать – было и где поесть. Во всяком случае, конкретно здесь до небольшого, уютного на вид кафе было метров полста, не больше. Кстати о кафе.

– Перекусим?

– Давай, – спутница не стала жеманиться и первая зашагала к местному храму желудка.

А еще спустя десять минут они уже сидели и с удовольствием вкушали произведения местной кухни. Не шедевры, разумеется, да и выбор сегодня небогат, сплошь дежурные блюда, но – вкусно и сытно. А под легкое местное вино, которое делали из каких-то специально выращиваемых ягод, ибо виноград на планете не прижился, так и вовсе здорово.

Закончив трапезу, Истомин откинулся на спинку легкого кресла. Вставать не хотелось, гнать отсюда тоже не гнали – единственные посетители, никому не мешают, а размер чаевых заставил официанта обморочно улыбнуться. И вид отсюда был великолепный – море вроде синее, но неуловимо отличающееся оттенком от земного. Свет в нем тоже преломляется немного иначе. Пляж, лес, который за столетия не только успел разрастись по всей планете, но и создал по-настоящему дикие заросли. Словом, красота.

– Не так, как в космосе? – уловила его взгляд девушка.

– Совсем не так, – спорить не было ни смысла, ни желания.

– А как там?

– Честно? Не могу описать. Это надо видеть.

– А вот я никогда не была в космосе.

– Какие твои годы, – улыбнулся Истомин. – Еще успеешь.

– Да ну…

– Не «да ну», а если здесь начнут развиваться курорты, хочешь, не хочешь, а придется в космос выходить.

– А ты много планет видел?

– Изрядно.

– И… как?

– Да по-всякому. Бывают такие, что лучше б и не видеть.

Например, на Алмазе люди за какое-то столетие довели планету до экологической катастрофы. А Ганимед–4 и вовсе взорвали. Аракару же их корабль успел спасти, подавив ядерную реакцию в могильнике радиоактивных отходов. А то рвануло бы не хуже Ганимеда. Но говорить он этого, разумеется, не стал. Расстраивать впечатлительную, как все дамы, спутницу не хотелось.

– А с кем вы воевали?

– Мы? – Истомин был по-настоящему удивлен вопросом. – Пиратов гоняли, было дело, но воевать… Это не наша задача.

– Почему? Вы же военные.

– Мы – МЧС, это немного другой профиль.

– А мне подруги говорили, что военные. Врали, получается?

– Скорее, ошибались, – Истомин даже подивился провинциальной наивности девушки. Для них все, что в мундире – армия. – Достаточно было посмотреть на «Ирбиса», чтобы понять его назначение. Гм… Или не понять.

– Мы думали, это боевой корабль.

– В чем-то так и есть. По сути, «Ирбис» является перестроенным линейным кораблем типа «Ворошилов».

– Это как?

– Довольно просто. Лет двадцать назад МЧС, наконец, решило озаботиться собственными кораблями дальнего радиуса. Надоело попрошайничать у смежников. Но создавать новый корабль со всеми сопутствующими разработками и испытаниями выходило неоправданно дорого. А тут как раз военные производили смену поколений. Любят они это дело. В результате под списание попадало много кораблей, и четыре рейд-линкора были переданы МЧС. Жалко было утилизировать. Ресурс у них оставался достойный, двигатели хорошие, дальность спасателей устраивала, а трюмы и вовсе превыше всяких похвал. Слегка их демилитаризировали, убрав половину артиллерии, но полностью разоружать и демонтировать установки защитных полей не стали. Как ни крути, в космосе может встретиться разная пакость, и мегатонные аргументы лишними точно не будут.

– А-а! – победно вскинулась собеседница. – Значит, все-таки линкор. А ты, значит, все равно военный.

Вот и гадай теперь, она и впрямь так думает или просто чуточку издевается. Хрен их поймешь, этих женщин, особенно инопланетных. Это мужчины все одинаковы, только зарплаты у всех разные. Во всяком случае, многие женщины полагают именно так. А вот в извивах их психики сам черт ногу сломит. Или, может, все проще? В каждом хорошем человеке живет латентная сволочь, и сейчас она вылезла наружу и показала язык?

Очевидно, мысли пилота отражались на его лице, поэтому девушка внезапно рассмеялась. Смех у нее был хороший. Искренний, звонкий, будто в нем перекатывались серебряные колокольчики.

– Ну не делай такое серьезное лицо! Я же пошутила… Давай лучше купаться.

– А давай, – хмыкнул Истомин, вставая. И в этот момент браслет на руке завибрировал.

Сигнал вызова пришел, как всегда, неожиданно. Истомин удивленно приподнял брови, но не стал демонстрировать всему миру раздражение, а дисциплинированно ответил. И уже через пять минут мчался на космодром, успев лишь пообещать мимолетной подружке, что обязательно встретится с ней, как только вернется. И лишь выгнав из пилотского кресла салагу-стажера и защелкнув ремни, сообразил, что так и не узнал, как ее зовут. Впрочем, это было уже неважно – начиналась работа.

Нет, все же это здорово, когда сидишь за штурвалом сам. Когда Истомин освоил пилотирование и набрался какого-никакого опыта, то обнаружил, что лететь пассажиром ему стало некомфортно. Особенно когда точно знаешь, что пилот за штурвалом уступает тебе в подготовке. Да, умом-то понимаешь, что справится, но реальность, данная в ощущениях, вопит: так нельзя! Вдруг разобьются! Кишки в космосе – это неэстетично. И вообще, внутренняя красота человека сильно преувеличена, спросите любого патологоанатома, подтвердит. Словом, зачем себе нервы трепать? А потому Истомин, пользуясь старшинством в звании и должности, узурпировал пилотское кресло, в очередной раз увидел космос за лобовым стеклом – и был счастлив!

Показав молодому небольшой мастер-класс, как, ничего не нарушив, справиться на пять минут быстрее, он очень мягко, так, что пассажиры в салоне даже не поняли, что произошло, завел корабль в огороженный силовым полем ангар. Завистливый вздох стажера был ему наградой. И сразу за ними медленно закрылись бронированные створки, ограждая нежное нутро корабля от космоса уже не призрачной энергетической защитой, а надежным металлом. Всё, значит, они последние и весь экипаж на борту. Оставалось лишь посетовать на то, что отдых кончился так быстро. Вот только делать это приходилось на ходу – все же вызов был экстренный, и вальяжно шагать, изображая фрондирующего младенца, времени уже не оставалось.

Сбор был коротким. Снова Басра. На сей раз их, если верить сообщению, тряхнуло еще сильнее. Услышанное вызвало лишь унылый вздох, едва не перешедший в трехэтажные загибы. Мало того что такие броски едва окупаются, так еще и запасов у тех же медиков осталось на один раз. А потом придется сворачиваться и возвращаться в метрополию, пополнять запасы. Не то чтобы кто-то был против, но все же любая сдвижка планов вызовет потребность в корректировке всех дальнейших действий. Словом, лишний геморрой и почти за голый оклад. Когда за бесплатно помогаешь своим – это нормально, а когда вот так чужим – уже напрягает. Не сжигай себя ради других – не оценят… Вот только служба у МЧС такая.

Но – деваться некуда, имидж дорогого стоит, и вот уже корабль начинает разгон, а штурманы колдуют в ходовой рубке. Гиперпространственные скачки только кажутся простыми, а на самом деле там куча нюансов. Прямая дорога в трехмерности может в гипере обернуться кучей завитушек от одной-единственной гравитационной аномалии. А ведь это – простейший случай. Неудивительно, что хороший штурман – это, в первую очередь, хороший математик, и тот же Истомин, несмотря на славящееся качеством имперское образование, нормально освоил разве что каботаж. Ну а дальше… Нет, довести-то корабль до места он сможет, но времени, сил и энергии потратит в разы больше, чем та же Александра, которая, будем говорить честно, не более чем крепкий середнячок.

Но сегодня за пультом колдовал сам Никифоров. Спокойными, даже немного ленивыми движениями он крутил голографический шар карты, немного отличающийся от того, который был во время совета на орбите Альбиона. Эта карта была ориентирована не на трехмерность, а на гиперпространственные искажения, и посмотри на нее какой-нибудь астроном прошлого, он бы ничего не понял. А вот для Никифорова это была открытая книга, и на глазах присутствующих создавался маленький шедевр – оптимальная траектория полета, которая, как выяснилось, когда штурман закончил и соизволил дать пояснения, сэкономит им как минимум двое суток пути по сравнению со стандартным маршрутом. Правда, незначительно возрастает расход топлива, но, с учетом возможностей их корабля, на полтора-два процента, не более. Терпимо, в общем.

Полчаса спустя «Ирбис» снялся с орбиты и ушел в открытый космос. А дальше – разгон, толчок и снова тихое и практически безмятежное пребывание в гиперпространстве. На сей раз удивительно короткое.

Окрестности планеты Басра, три дня спустя

– И что там у них случилось? – хмуро поинтересовался Русаков, внимательно глядя на экран. Вопрос был риторическим, все равно, пока не подойдут ближе, понять ничего не получится. А так…

На первый взгляд выглядела планета нормально. Да и на второй тоже. А главное, все, что вертелось на ее орбите, функционировало в штатном режиме. Не по-граждански чуткие детекторы «Ирбиса» уже ощупали пространство и не нашли абсолютно ничего, что говорило бы о катастрофе. То есть ни панических воплей, ни мечущихся туда-сюда кораблей… Лениво переговаривались диспетчеры, без особого чувства ругался на всю орбиту какой-то механик, ползающий, судя по всему, по наружной обшивке то ли корабля, то ли орбитального терминала. Два пилота выясняли отношения, а заодно и кто кому должен уступать место на парковочной орбите, но тоже вяло, без огонька. В общем, ничем не примечательные будни. И как это стыкуется с вызовом, да еще срочным, да еще и с воплями о вселенской катастрофе?

Именно этот вопрос капитан и задал, выйдя на связь с местными властями. Правда, вначале уединившись в узле связи и выгнав оттуда всех, кого можно и нельзя. Все правильно, совершенно незачем подчиненным слышать, как ругается их командир с местными властями. И какими словами! Впрочем, разговор был коротким, и вышел Русаков в рубку с немного озадаченным лицом.