Читать книгу "Моя! И это не обсуждается"

12

Интуиция упорно пытается мне намекнуть на что–то, натолкнуть на какую–то очевидную, но от того не менее гениальную мысль. Но все, что я способна понять, так это то, что это ненормально, что я так до сих пор не выкинула клочок дурацкой бумажки. И сейчас, коря себя за несвойственную мне сентиментальность, сую огрызок бумаги в рюкзак и только после этого выхожу из комнаты.

Если это действительно влюбленность, то это ужасно.

Расположение у института и общежития выгодное, все главные достопримечательности города рядом. И я могу насладиться пешей прогулкой, получая бесплатную физическую тренировку.

В парке довольно быстро нахожу тропинку, ведущую к искусственному пруду, интересно, водятся ли там утки. Хотя хлеб я с собой не брала.

Дохожу до искомого и на секунду замираю, и вовсе не от того, что пруд прекрасен, и утки здесь действительно есть. Хотя эти оба факта имеют место быть.

Но моя реакция обусловлена тем, что у воды стоит он, тот самый блондин, который занял мои мысли вчерашним вечером и проник в них с утра пораньше. Мы с ним снова в одном месте, почему–то Милославскому тоже приспичило посмотреть на уток субботним утром, только он в отличие от меня взял с собой хлеб, и в данный момент занят сейчас тем, что сосредоточенно кормит птиц.

«Может, подойти? Поблагодарить? – думаю напряженно. – Или, наоборот, поругать? Сказать, что я не нуждаюсь в подачках».

Но нет, последнее я сразу отвергаю. Не чувствуется в Милославском того, что обычно присуще избалованным Альфам, он не самовлюбленный кретин, делающий добро девушкам только ради того, чтобы затащить их в постель. Нет в нем этого.

Впрочем, подобное присуще многим особям мужского пола, не только Альфам. Не стоит обелять обычных самцов.

Тут Милославский поворачивается ко мне полубоком, я могу лучше рассмотреть его. Он поднимает руку, чтобы кинуть хлеб уточке, оставшейся чуть в стороне, не подплывшей за угощением вместе с остальными своими сородичами. Несмотря на то, что сегодня пасмурно, и на Адаме надет тонкий плащ, я могу увидеть очертания его рельефных мышц под тонкой тканью. Выражение лица блондина никак не соответствует его брутальному телу, ведь оно олицетворяет собой вселенское спокойствие, как будто нет ничего важнее в данный момент, чем утки в пруду.

«Должно быть, я для него, что эти утки, особенно, что та, которая осталась в стороне, – приходит мне в голову мысль. – Просто еще одно слабое существо, которому он может помочь и помогает. Ничего больше. И да, подойти и поблагодарить нужно, это будет вежливо, хоть никто и не ожидает благодарности от кого–то вроде утки. Но я поставлю точку в этой истории и наконец–то осознаю, что моя влюбленность глупа и безнадежна».

Делаю шаг вперед, но меня вдруг обгоняет неизвестно откуда взявшаяся девица. Она сокращает путь и немного толкает меня, но не считает нужным извиниться. А торопится она к Милославскому. Я могу наблюдать, как девица вешается на него, как по–собственнически обнимает и целует в щеку, как смеется, что–то рассказывая, а потом уводит подальше от пруда, от уток, от меня.

– Н–да, у меня нет шансов, это безнадежно и требует того, чтобы я обо всем забыла, – бормочу себе под нос.

Мне вдруг становится неприятно на душе, я сама себя сравнивала со слабой уткой, но, когда увидела Милославского с этой красоткой, вдруг расстроилась. Одно хорошо, ее появление мне помогло, оно прекрасно справилось с тем, чтобы я забыла о столь стремительно возникшей влюбленности и больше даже и не смела подумать о недостижимом.

Мое место давно и прочно определено. Счастье для меня не предусмотрено.

А жаль.

13

В понедельник мне вдруг хочется надеть на пары обтягивающую блузку, а не бесформенную кофту, в которой непонятно, где именно у меня заканчивается талия и начинаются бедра. И вместо свободного кроя брюк, я выбираю прямые, зауженные к низу джинсы. На ноги обуваю стильные казачки на низком каблуке, расчесываю волосы, оставляя их распущенными, трогаю губы блеском для губ и, довольная своим отражением в зеркале, выхожу из комнаты.

Мне нужно сегодня напроситься на дополнительные занятия, будет повод не ходить на вечеринки и дальше. Но днем–то я могу выглядеть красиво, не обязательно хоронить себя заживо круглые сутки.

Субботняя встреча что–то глубокое всколыхнула во мне, что–то, что я думала, давно исчезло. Оказывается, не исчезло, я его похоронила сама собственными руками, искренне считая, что единственный выход для меня – это страх и вечная игра в прятки.

– Найти истинного – это счастье. Ты одарена, Айлин, а не проклята, – вспоминаются мне на ум слова Элеоноры.

Естественно, я не поддалась ее убеждениям, но обида на собственную долю занимает слишком много места в моем сердце. Так нельзя. В конце концов, все мы из–за чего–то страдаем, у многих людей на земле проблемы куда более худшего и фатального характера. А я закрылась в скорлупе, обиделась на весь мир, а потом…

Потом я оскорбилась на то, что единственный приличный Альфа увидел во мне обездоленную утку, которой нужно помочь, потому она сама слишком труслива.

Выпрямляюсь и бодро шагаю на занятия. Правда, то, каким взглядом меня провожают парни, едва не заставляет сбежать обратно в комнату и переодеться в безопасный балахон.

«Это физиология, всего лишь физиология, – говорю себе, заставляя свои плечи остаться на прежнем месте, – биология, не больше. Она и между обычными людьми происходит повсеместно, а уж у меня и оборотней развита в разы. Иногда мне кажется, что я гораздо ближе к тем, от кого бегу, как это не прискорбно».

– Ох ты ж, вы только посмотрите, какая цаца, оказывается, скрывалась под пятничным камуфляжем, – восклицает Ксения, стоит мне подойти к девчонкам из группы.

– И тебе привет, ты тоже хорошо сегодня выглядишь, – спокойно киваю блондинке.

– А что случилось на выходных? Вещички постирала, и пока те сохнут, пришлось надеть актуальную в этом сезоне одежду? Или же наша загадочная новенькая влюбиться успела, а? – подмигивает Ксения. – Имей ввиду, Милославский все равно не клюнет.

Напоминание о красивом блондине неприятно режет по моим нервам.

– Мир крутится вокруг него, да? Мне–то казалось, что человечество давно прожило этот этап, и сейчас все знают настоящее устройство Солнечной системы, – отвечаю чуть более раздраженно, чем собиралась.

– У тебя еще и зубки прорезались, – качает головой Ксения, – моя ж ты прелесть. Отдохнуть с переезда надо было, да? А теперь ты встала в строй и будешь укладывать мужиков на лопатки.

– Да не нужно мне это, – хмурюсь, не понимая, к чему этот глупый разговор, – я для себя хочу выглядеть красиво. Молодость скоротечна, к балахонам всегда успеется вернуться.

– Ты рассуждаешь как старушка, – усмехается Ксения.

– Хватит, отстань от нее, что ты пристала к человеку, – встает на мою защиту Настя, – переживаешь, что теперь не будешь самой красивой в группе? Так куча девчонок в институте хорошеньких, нет у нас королев красоты, все хороши по–своему.

– Ничего я не переживаю, – Ксения театральным жестом убирает назад свои блондинистые волосы, – мне для уверенности не нужна свита страшненьких подружек.

– Тогда и впрямь отстань от человека, привязалась на ровном месте, – вступает в разговор третья, я забыла, как ее зовут. – Обычно человек оделся, даже скромно по твоим меркам. Королевой мини ты в любом случае останешься, не волнуйся.

– Хах, это точно, – смеется Настя. – Идемте внутрь, пара скоро начнется.

Староста тянет меня вперед, остальные, посмеиваясь, следуют за нами. Ксения колеблется несколько секунд, но в итоге тоже идет. Злобная девчонка, хорошо, что я не хожу на вечеринки, она бы мне там прохода не давала со своей злостью.

– Правильно, Настюш, – Догоняет нас противная блондинка, – держись за новенькую, остальные–то тебе не помогли, а эта, глядишь, добренькая, научит тебя причесываться, кофточку одолжит. Хотя нет, не одолжит, ты не влезешь, с твоей полнотой никакая одежда и косметика не помогут.

Настя краснеет, девчонки переглядываются, но не вмешиваются, а мне становится неудобно.

«Как жаль, что у Элеоноры нет телефона, она презирает современные технологии, а то я бы позвонила и высказала все, что я думаю о ее гадании. Я ведь хотела спокойствия, просила о таком месте», – сокрушенно качаю головой.

– Полнота поправима, а злобный характер нет. Смотри, не заработай себе язву раньше времени, на одних лекарствах придется сидеть, – произношу, подводя Настю к дверям аудитории.

Но Ксения словно с цепи срывается, не знаю, какая муха ее укусила, да только она преграждает нам путь и вдруг толкает меня.

– Умная самая, да? – говорит она злобно. – Только приехала и уже нарываешься? Так давай разберемся!

14

Людская масса, которая обычно неукротима, особенно, когда нужно попасть в кабинет и занять лучшие места в аудитории, вдруг резко прекращает свое движение. Все резко останавливаются и больше не напирают на нас сзади. Я потираю ушибленное плечо, отпустив Настю, и не пойму, что от меня хочет Ксения.

– Совсем с ума сошла? Я ведь могла упасть. Если ты мне так мстишь за то, что я случайно налетела на тебя в общежитии, то хорошо, принято. А теперь дай пройти, занятие вот–вот начнется, а ты устроила пробку на входе.

Делаю попытку протиснуться в аудиторию, но озлобленная идиотка так и стоит упорно на месте. Мне остается лишь в недоумении приподнять правую бровь.

– Нет, не мщу. Хочу наказать тебя за твои слова, ты меня оскорбила, болезнь посулила, – отвечает Ксения, сверкая глазами.

– Ты постоянно всех вокруг прямо или скрыто оскорбляешь, – пожимаю плечами, – не заметила я, чтобы кто–то с тобой физически разбирался.

– Ты новенькая, многого не знаешь, – не сдается Ксения.

– Да? – выгибаю вторую бровь. – То есть всерьез весь поток будет стоять и терпеливо ждать, пока ты усмиришь свое эго?

– Мы драку хотим!

– Разборки! А не просто так стоять!

Доносится с разных сторон.

«А мне казалось, что оборотни и обладатели гена менее цивилизованны. Но нет, самая неуправляемая и кровожадная масса – это люди», – отстраненно думаю про себя.

Блондинку я не боюсь, ничего даже не торкает в груди, она не оборотень, не парень, в списке моих страхов она не числится. Не будет же она в самом деле со мной драться. Это ведь как–то… Тупо? В институте–то, взрослым людям, девушкам.

– Ладно, будут вам разборки на обеденном перерыве за углом от крыльца, – с ленцой произносит Ксения.

А народ радостно улюлюкает в ответ. Одногруппница отходит в сторону, пропуская меня вперед. Я качаю головой на этот детский сад, кому–то очень хочется стать королевой потока, и с легкостью замечаю подставленную мне подножку. Мои обостренные инстинкты годны не только на обольщение Альф.

– Потренируйся в следующий раз, – произношу, оборачиваясь, – от такой подножки даже трехлетка не упадет.

Народ посмеивается и вползает следом за нами в аудиторию. Все занимают свои места и весело шушукаются, обсуждая только что увиденное. Я сажусь в этот раз выше, если Ксения опустилась до подножек, то может вспомнить и другие детсадовские действия вроде кидания бумажками и прочее.

– Ты всерьез будешь с ней драться? – шепотом интересуется у меня Настя, она единственная из одногруппниц, решила сесть рядом со мной, остальные заняли места посередине между мной и Ксенией.

– Вообще–то не собиралась, я таким примитивизмом никогда не страдала, но что ты предлагаешь делать, если не это? – Немного нервно вытаскиваю тетрадь и ручку из сумки. – Ты сама была свидетельницей, мне не оставили выбора.

– Выбор есть всегда, – тихо замечает Настя, а мне приходит на ум мысль, что злобная блондинка и ее ставила в схожее положение, только та предпочла нейтрализовать конфликт.

– Я не собираюсь позволять неуравновешенной выскочке вытирать о меня ноги дабы потешить свое самолюбие, – невозмутимо отвечаю.

Цирк! Настоящий цирк творится в этом институте. Не иначе как наличие стольких оборотней в одном месте повышает градус отношений между всеми.

– Я другого не пойму, – задумчиво произношу, – в пятницу все было нормально, чего она на меня взъелась–то? Ведь не из–за восклицания о язве в самом деле.

В нашу сторону оборачивается брюнетка, пора бы вспомнить, как ее зовут, кажется, все–таки Юля.

– О, а я, наверное, знаю почему, – сверкает она глазами, – ее кое–кто бортанул в пятницу, и угадай причину!

15

Перевожу свой взгляд на Юлю и чувствую, как закипаю внутри. Отчего–то эти тайны и сплетни выводят меня из себя даже больше нежели откровенно хамское поведение Ксении. Я чувствую, что не понимаю их, никого из присутствующих. Я словно не город сменила, а планету.

– Даже не буду стараться, ведь ты нас и так просветишь, – отвечаю одногруппнице нейтральным тоном.

Настя бросает на меня обеспокоенный взгляд, но молчит. Ее тревога и нервозность уже физически ощущаются в воздухе, не хотелось бы ругаться с единственной девчонкой в группе, которая и на второй день общения хочет поддерживать со мной дружеские отношения, но блондинка всколыхнула во мне что–то темное, задавленное где–то давно внутри, и меня действительно раздражают абсолютно все теперь.

– Просвещу, конечно, просвещу, – кивает головой Юля, не почувствовав мой скрытый сарказм.

«Нет, все–таки, пожалуй, дело во мне, – устало тру переносицу. – Переезд, новые люди, новые реалии, вот я и реагирую острее, чем нужно».

– В пятницу была вечеринка, – продолжает Юля как ни в чем не бывало, – Ксения тебя на нее звала, если ты помнишь. Тогда ты ей казалась кем–то вроде Насти, такой же безобидной ее статусу.

– Я и сейчас безобидная для ее статуса, – перебиваю одногруппницу, – я не претендую вообще ни на какой статус, кроме студентки, пришедшей в институт за знаниями.

– Как скажешь, я в это не лезу, только Ксению ты едва ли переубедишь, ведь в пятницу случилось нечто невероятное, Дмитрий подошел прямо к ней! – Юля произносит это таким тоном, словно речь о звезде кино мирового масштаба. Хотя устроитель регулярных бесплатных вечеринок для студентов гораздо круче какого–то там актера. – И знаете, что он сделал?

Театральная пауза затягивается, и мне приходится вставить реплику. Почему–то Настя не вмешивается, хотя по ней видно, что как раз–таки у нее сплетня вызывает больше интереса, чем у меня.

– Что же? Неужто поцеловал и объявил своей истинной? – спрашиваю скучающим тоном.

– Ты знала, что он оборотень, да? То есть между вами все же что–то было? – жадно спрашивает меня Юля, мгновенно переключаясь с предыдущей сплетни на новую.

– Кто? Дмитрий? Понятия не имела, просто предположила, у вас тут этих оборотней слишком много единиц на квадратный километр, – отвечаю, с трудом подавляя сильный приступ раздражения на глупую одногруппницу.

– Ааа, в целом да, сходится, чего бы он тогда подходил к Ксении, если бы знал тебя лично, – разочарованно тянет Юля.

– И при чем тут это? Мы когда–нибудь к сути вопроса подберемся? – тяжело вздыхаю.

– Так после дежурных фраз о погоде и делах, а также одном комплименте внешнему виду Ксении Дмитрий спросил про тебя. Поинтересовался, кто ты такая и почему не пришла на вечеринку.

«Вот это номер», – выпадаю я в осадок.

– И Ксения что, приревновала? Или решила, что моя смена имиджа связана с тем, что мне на выходных оказали внимание, которое она сама была бы не прочь получить?

– Как ты изящно изъясняешься, ни разу не слышала, чтобы так рассуждали о случайной интрижке, но да, – Юля кивает, – суть ты уловила.

– Спасибо за информацию.

– Так что? Ты с Дмитрием встречалась на выходных? – Одногруппница все не отворачивается к себе, а преподаватель, как назло, задерживается.

– Я даже не знаю, кто это такой и почему он мной интересовался, – мрачно отвечаю, а у самой в голове возникает образ парня из супермаркета, если это и впрямь он, мне пора переходить на доставки. Жаль, комендант общежития вряд ли обрадуется.

– Вот я тоже решила, что это недоразумение, ты не похожа на такую, Ксения всех по себе судит. Но зачем–то он ведь спрашивал о тебе!

– Может, я случайно спугнула его кошку на улице, и он хотел предъявить мне обвинения, – кривовато усмехаюсь, – а вы сразу о плоскости романтических и горизонтальных отношений подумали.

– Слушай, да может, – с легкостью соглашается со мной Юля. – Но Ксения, она не дружит с рациональным мышлением, да еще и завидует всем, кто в чем–то лучше нее. Если бы не ее финансовое положение, она бы метила в свиту королев, окружающих Милославского и других мажоров, а так ей приходится быть всего лишь королевой общежития.

– Какая у вас строгая иерархия, не кажется ли она вам смешной?

– Какая есть, – пожимает плечами Юля, – не одним оборотням иметь свою, нам тоже хочется. В любом случае удачи в выяснении отношений с Ксенией.

К счастью, в этот момент преподаватель все–таки приходит и приступает к занятию, и мне не приходится отвечать на пожелание удачи.

А вот к несчастью, пара заканчивается слишком быстро, и наступает время обеда…

16

Чувствую себя очень глупо, стоя на асфальте напротив Ксении, в кругу из любопытствующих зевак.

Ай, к черту тактичность, я чувствую себя тупо, а не глупо. Более идиотского поведения для двух взрослых студенток представить сложно. У нас ведь высшее учебное заведение! А не техникум для проблемных товарищей, не в обиду будет сказано последним.

Но ведем мы себя именно как проблемные товарищи, по которым учет соответствующих органов плачет.

– Вы будете что–то делать? Зачем мы тут собрались? – капризно произносит одна из девушек, что была в пятницу в компании Милославского на обеде.

Та, которая его увела в субботу у пруда, стоит скромно в сторонке и неодобрительно поглядывает и на своих подружек, и на нас с Ксенией, и на остальную толпу. Испытываю к ней невольный приступ симпатии. Хоть кто–то в компании Альфы способен проявлять уважение к другим. Ведь что это, если не уважение, если она не одобряет то, ради чего мы все здесь сегодня собрались.

– Я не знаю, что вы тут делаете, – честно отвечаю, – даже я не совсем добровольно обед пропускаю, а вот вы могли бы сейчас спокойно есть, а не торчать на улице непонятно зачем. Хотя погодка у вас неплохая, гораздо теплее, чем там, где я раньше жила.

– Вот и оставалась бы там! – зло выплевывает Ксения и делает шаг ко мне.

Я настораживаюсь, как и стоящая неподалеку от меня Настя, но блондинка останавливается.

Я говорила старосте идти в столовую, не страдать ерундой, но она меня не послушала. И сейчас я чувствую некоторую ответственность за нее. Как–то так получилось, что я словно приручила Настю и расположила против себя Ксению всего за два дня.

– Твои силы будут расти, ты ведь не обычная девушка, а наделенная геном. В нашем городишке из–за регулярного общения со мной твой потенциал не так заметен, люди очаровываются или, наоборот, испытывают злость по отношению к тебе, но потом видят меня и думают, что это реакция на ведьму, но это все делаешь ты, моя дорогая, не я, – В моей голове всплывают слова Элеоноры. – Так что смотри, будь готова к тому, что придется заново учиться общаться с людьми. Советую присматриваться к оборотням, особенно к Альфам, они испытывают схожие трудности, только начинают сталкиваться с ними гораздо раньше.

– Каким образом я должна присматриваться к Альфам, если я от одного из них бегу? – спросила я тогда, решив, что Элеонора что–то напутала, перечитала легенд в своих старых книгах и приняла написанное там за действительность.

Да и не ответила мне ведьма, лишь загадочно улыбнулась и снова отправила именно в этот город. Что лично меня убедило в том, что мое предположение верно, старшая подруга перечитала древних сказок. За Элеонорой всегда водилась некоторая тяга к романтизму, что даже немного странно, учитывая, что она ведьма, и ее обычно побаиваются, причем не только люди, но и оборотни.

Но сейчас, стоя среди неуравновешенной толпы великовозрастных студентов, я должна признать, что сказки Элеоноры, возможно, были правдивы и не были сказками? А то страшно становится от того, с кем я учусь.

Но если все это неосознанно сделала я, то становится еще страшнее. Как мне теперь быть? Уходить в изоляцию раньше запланированного?

– Слушай, я, может быть, и осталась бы, но обстоятельства сложились таким образом, что я здесь, – решаю взять диалог в свои руки. – Может, не будем тешить народ и разбежимся? Ведь не на меня ты на самом деле злишься, и не мое место ты хочешь занять.

Ксения вдруг вздрагивает и нервно оглядывается, ее глаза чуть дольше останавливаются на богатеньких подружках мажоров, а потом вновь обреченно путешествуют по толпе. Такое ощущение, что она словно от транса очнулась и сейчас плохо понимает, где она и что делать дальше.

– Идем, – решительно подхожу к блондинке, – я помогу тебе.

Возможно, все закончилось бы относительно благополучно, разочаровывающе для толпы, но благополучно для нас двоих. Вот только именно этот момент выбрал Милославский, чтобы появиться своей сиятельной персоной, дабы узнать, почему столовая наполовину пуста, а двор, наоборот, наполовину полон.

– Что здесь происходит? – спрашивает Адам, в его голосе присутствуют властные нотки, которые пробирают даже меня, что уж говорить о других, не подготовленных и не имеющих тайных козырей в рукаве.

Одновременно с его вопросом я как раз добираюсь до Ксении и кладу руку на ее плечо. Блондинка испуганно вздрагивает, при близости злого Альфы ее инстинкты включаются на всю, полностью отрезая от управления телом ее голову. Она резко разворачивается и со всей силы ударяет меня по лицу…