![](/books_files/covers/thumbs_240/slova-v-dni-pamyati-osobo-chtimyh-svyatyh-kniga-chetvertaya-avgust-192396.jpg)
Автор книги: митрополит Омский и Таврический Владимир (Иким)
Жанр: Религия: прочее, Религия
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Слово на Собор Смоленских святых
(память в неделю перед 28 июля / 10 августа)
Соборе святых земли Смоленския, водами священнаго Днепра омовенныя, святителие, преподобнии, страстотерпцы и благовернии, апостольскую веру соблюдшии, се ныне, Святей Троице с Богородицею и лики Безплотных предстояще, водами благочестия землю Русскую напаяете.
Тропарь Собору Смоленских святых
Во имя Отца и Сына и Святого Духа!
Дорогие во Христе отцы, братья и сестры!
Сегодня мы восхваляем Собор Смоленских святых, то есть празднуем память всех святых, просиявших своими подвигами во славу Христову в старинном русском городе Смоленске и во всей Смоленской епархии. Праздник этот был установлен Церковью сравнительно недавно – в 1983 году, но включенные в Собор святые угодники уже давно почитаются всеми православными христианами мира. Это люди всех возрастов, занятий и сословий: святители Игнатий Смоленский († 1210), Михаил Смоленский († 1402), Антоний Вологодский († 1588), Питирим Тамбовский († 1698), Симеон Смоленский († 1699), Николай Японский († 1912); преподобные Ефрем Новоторжский († 1053), Аркадий Вяземский и Новоторжский († 1077), Прохор Печерский († 1107), Авраамий Смоленский († до 1224), Ефрем Смоленский († после 1238), Меркурий Смоленский († 1239), Симон Радонежский († до 1392), Герасим Болдинский († 1554), Аркадий Дорогобужский († XVI), Макарий Алтайский († 1847); благоверные князья Глеб Муромский († 1015), Ростислав Киевский и Смоленский († 1167), Михаил Ярославский († 1290), Феодор Черный († 1299), Константин Ярославский († до 1321), Давид Ярославский († 1321), Андрей Смоленский († после 1390), Глеб Смоленский († конец XIV – начало XV вв.); мученики Меркурий Смоленский († 1239), Иулиания Вяземская († 1406), Симеон Вяземский († 1406), Макарий Вяземский († 1918), Серафим Смоленский († 1937), Владимир Преображенский († 1937). И все они – мужчины и женщины, священнослужители и миряне, монахи и люди семейные – независимо от времени и обстоятельств жизни дают нам замечательные примеры святости.
Говоря о святых Смоленской земли, нельзя не вспомнить об одном из ее выдающихся правителей – благоверном князе Ростиславе Мстиславиче (1107–1167). Его жизнь – замечательный пример православного правителя, радеющего прежде всего не о собственной славе, богатстве и власти, но о благе родной земли в соответствии с христианскими заповедями.
Святой Ростислав был первым самостоятельным смоленским князем – до него город находился в полном подчинении у Киева, но при Ростиславе сильно развился, окреп и стал центром самостоятельного княжения. Святой князь по праву остался в народной и исторической памяти как «устроитель» Смоленской земли. Все его недюжинные государственные таланты и энергия были направлены на то, чтобы должным образом упорядочить и улучшить жизнь своих подданных – и не только в материальном, но и в духовном смысле. Помимо собственно административных реформ, направленных на укрепление Смоленска: объединение политически разрозненных смолян в единую общность, более справедливое распределение налогов между различными смоленскими поселениями, – святой князь заботился и о народном просвещении. Его трудами было собрано и переписано множество книг, во многих городах и селениях Смоленщины возникли обширные книгохранилища.
Князь Ростислав не стремился сделать княжескую власть в Смоленске абсолютной – напротив, он всячески поддерживал традиционные вечевые права народа. Имея возможность ограничить права незнатного населения, как это было во многих других русских княжествах, Ростислав, напротив, во всех своих действиях опирался на народную поддержку; «земля» (то есть народная масса) при нем принимала самое деятельное участие во всех общественных и политических делах Смоленска. Так, например, для перерасчета и перераспределения налогов было созвано вече, в котором приняли участие представители всех городов и селений Смоленщины.
В те годы между русскими князьями шла жестокая борьба за наследство Владимира Мономаха (1053– 1125) – великий Киевский стол. Ростислав Мстиславич не мог оставаться вовсе в стороне от этой борьбы, так как и сам был внуком Мономаха, – но участвовал в ней лишь постольку, поскольку этого требовала справедливость, то есть поддерживал того правителя, кто имел на Киев наибольшие права. Когда же на Киевский стол позвали его самого, он удерживал это высокое положение недолго и вскоре во избежание распри уступил столицу своему дяде Юрию Долгорукому (1099–1157), намеревавшемуся захватить власть силой и уже двигавшемуся на Киев с полками через Смоленск. Этот поступок немало возмутил сторонников Ростислава, готовых было поддержать его в борьбе за престол. Однако дело здесь было не в малодушии, а в том, что благочестивый князь превыше всего ставил не власть, но спокойствие родной земли, благополучие подданных. Он не хотел междоусобиц и кровопролития. В конце концов, какая разница, кто именно восседает на великом столе, – был бы только этот человек достойным правителем, а Юрий Долгорукий свои государственные способности доказал не единожды.
На князе Ростиславе в полной мере исполнились слова Спасителя: Всякий возвышающий сам себя унижен будет, а унижающий себя возвысится (Лк. 18, 11). Властолюбивый Юрий вскоре после занятия Киевского стола скончался, а наследовавший ему Изяслав через несколько лет был свергнут. На великий стол был вновь призван Ростислав Мстиславич.
Правление Ростислава в Киеве стало для Великого княжества эпохой спокойствия, особенно в сравнении с предыдущими годами. Ростислав защищал Киев от внешних врагов – половцев, внимательно следил за внутренним порядком в княжестве, не участвовал ни в каких усобицах и тем более сам не плел интриг. Если же какие-то столкновения между младшими князьями или боярами все же возникали, Ростислав всегда старался примирить враждующих. Удивительно ли, что такой князь пользовался всеобщей любовью и уважением? И эту любовь народ всячески старался проявить: так, например, в 1167 году, когда князь Ростислав направлялся в Новгород по делам государственным и должен был по пути туда проехать через Смоленск, едва ли не весь город, услышав о приближении любимого князя, вышел встречать его.
Помимо государственных талантов, благоверный Ростислав отличался и большим благочестием. К Церкви он относился как верный сын, понимая, что его высокое княжеское положение не дает ему каких-то особых привилегий в среде братьев и сестер во Христе. Не пытался он, в отличие от многих других князей, и навязывать свою волю священноначалию. Так, например, князь Ростислав очень хотел, чтобы после кончины митрополита Киевского – грека Феодора – новым митрополитом был избран русский клирик, и даже подобрал достойного кандидата. Но Патриарх Константинопольский (а именно Константинопольская Церковь тогда была для Русской митрополии главенствующей) не благословил это избрание и вновь прислал на Киевскую кафедру митрополита-грека. Благоверный же Ростислав из христианского смирения и послушания Церкви, а также из нежелания вызвать раскол не стал противиться решению Патриарха и принял нового архипастыря как своего духовного отца и главу всех христиан Руси.
Как ценен и поучителен этот пример святого князя в наше время, когда – увы! – «овцы» зачастую начинают «пасти пастырей» и вместо братской любви учинять в Церкви разброд и шатание по куда менее значительным поводам…
Я не хочу, конечно, сказать, что мы, пастыри, всегда и во всем непогрешимы. Священнослужители – такие же люди, как и миряне, им так же свойственно грешить, заблуждаться, ошибаться. Но в любом случае все проблемы нужно решать в духе Христовой любви, а не «революционных выступлений», которые, устранив одну проблему, породят десять других, гораздо худших. Младшие, повинуйтесь пастырям; все же, подчиняясь друг другу, облекитесь смиренномудрием, потому что Бог гордым противится, а смиренным дает благодать (1 Пет. 5, 5), – говорит нам Господь устами Своих апостолов. Необходимо помнить, что глава Церкви – Сам Христос, и именно Ему, а не нам – какими бы правыми и праведными мы себе ни казались – принадлежит здесь последнее слово. Итак, смиритесь под крепкую руку Божию, да вознесет вас в свое время. Все заботы ваши возложите на Него, ибо Он печется о вас… И когда явится Пастыреначальник, вы получите неувядающий венец славы (1 Пет. 5, 4–7). Эти Богодухновенные слова в полной мере подтвердились в житии еще одного смоленского святого – преподобного Авраамия.
Преподобный Авраамий (1172–1221), единственный сын и наследник богатых родителей, с ранних лет стремился посвятить себя Богу. После смерти родителей он раздал все свое немалое наследство бедным, а сам принял постриг в Богородичном монастыре под Смоленском. Здесь он провел тридцать долгих лет в непрестанных трудах, послушании, посте и молитве, прилежно изучая Священное Писание и составляя душеполезные проповеди в назидание народу Божию. Видя многочисленные добродетели и таланты преподобного, игумен благословил его принять священный сан и стать духовником обители, хотя сам Авраамий не считал себя достойным столь великого дела. Однако благословения игумена он не ослушался и принялся ревностно исполнять новое послушание: ежедневно служил Божественную литургию, проповедовал, принимал исповедь. В обитель отовсюду стекался народ, привлекаемый как проповедническим даром преподобного Авраамия, так и его строгой подвижнической жизнью и духовной мудростью.
Казалось бы, такого праведного и талантливого священноинока в обители должны были любить, ценить и уважать. Собственно, так оно и было для большинства братии – но, увы, злоба и зависть проникают всюду, а на праведников особенно сильно ополчается диавол… Тот же игумен, что некогда сам убедил Авраамия принять сан, теперь позавидовал его авторитету среди монашества и мирян. Он запретил Авраамию проповедовать, а затем и вовсе изгнал его из обители. Преподобному пришлось переселиться в Смоленский монастырь Святого Креста, где он продолжил свою пастырскую деятельность. Но теперь завистники нашлись среди городского духовенства; они оклеветали Авраамия перед епископом Смоленским Игнатием, называя преподобного еретиком, колдуном и лжепророком.
Увы, святитель Игнатий, сам человек святой жизни (впоследствии он также был прославлен Церковью и причислен к Собору Смоленских угодников), на этот раз поверил клеветникам… Он запретил преподобному Авраамию в служении и повелел ему удалиться из города назад, в Богородский монастырь. Какой яркий пример того, что и святые, как люди, в своей земной жизни могут иногда ошибаться, – не говоря уже о нас, грешных…
Что же сделал преподобный Авраамий? Может быть, он открыто воспротивился неправедному суду епископа, отложился от него, поднял мятеж в Церкви, создал какую-нибудь «истинно православную церковь» или просто какую-нибудь внутрицерковную оппозицию из своих сторонников? У него были все возможности сделать это: за ним пошел бы едва ли не весь православный Смоленск. Но преподобный Авраамий был по-христиански мудрым и смиренным. Понимая, в какие церковные нестроения и раздоры выльется его протест, он смиренно принял несправедливое и тяжкое наказание и удалился в свою обитель.
И тогда за смиренного Авраамия вступился Сам Господь. В городе начались засуха и болезни. Смоляне во главе со своим епископом усердно молили Бога о помощи, но Он, казалось, не слышал их молитв… Тогда святитель Игнатий, вспомнив о преподобном Авраамии, подумал, что, возможно, осудил невинного. Он пересмотрел дело опального иеромонаха и убедился в том, что Авраамий был оклеветан, а сам он поступил опрометчиво и несправедливо. Святитель смиренно испросил прощения у преподобного, признал перед всеми свою вину и снял с Авраамия все обвинения и запрет в священнослужении. После первого же молебна, отслуженного преподобным, бедствия чудесным образом прекратились. А Авраамий и Игнатий с этих пор стали близкими духовными друзьями. Так смирение и христианская любовь, соединенные с готовностью пожертвовать ради блага братьев собственным благом и добрым именем, восторжествовали над злом и неправдой.
Такую же несокрушимую готовность пожертвовать всем ради братьев находим мы и в житии другого святого Смоленского Собора – мученика Меркурия († 1239).
Святой Меркурий, родом из Моравии (Чехии), был православным христианином и служил в войске смоленского князя. Несмотря на многочисленные обязанности княжеского воина, которые Меркурий выполнял с честью, он, тем не менее, одновременно вел и жизнь подвижническую: упражнялся в молитве и посте, нередко проводя целые ночи в молитве. Его сокровенным желанием было отдать жизнь за Христа и ближних, но, конечно, он не собирался искать этого самовольно. Сам будучи воином, Меркурий прекрасно понимал, что значит быть воином Христовым и какие опасности могут подстерегать самонадеянного солдата не только в земной, но и в духовной брани: ведь самовольное мученичество не что иное, как гордость, оно не увенчивается, и было немало случаев, когда такие самонадеянные христиане, не будучи призваны Господом к мученичеству и не рассчитав своих слабых сил, во время мучений отрекались от Христа… Лишь один Сердцеведец Господь знает точно, чей дух достаточно силен для того, чтобы стяжать мученический венец.
И все же желанию Меркурия суждено было Господом сбыться. Это было страшное для Руси время: на Русскую землю двигались с Востока полчища монгольского хана Батыя, разрушавшие и сжигавшие все на своем пути. В 1239 году войско Батыя подошло и к Смоленску и встало в двадцати пяти верстах от него, на Долгомостье, угрожая городу и его святыням полным разорением. У смолян же не хватало сил противостоять огромной монгольской орде – и они уже готовились к смерти…
В это время в соборном храме города перед иконой Пресвятой Богородицы молился некий пономарь, прося об избавлении города от врагов. Вдруг пономарь услышал голос Самой Пречистой Девы, повелевавший ему разыскать в княжеской дружине воина по имени Меркурий и передать ему такие слова: «Меркурий! Иди к брани военной, Владычица зовет тебя!»
Надо ли говорить, как возликовал Меркурий, услышав от нашедшего его пономаря эти слова? Он не думал о том, что сам может погибнуть, точнее сказать, не боялся этого – главным для него было выполнить волю Божию и помочь своим братьям и сестрам во Христе.
Той же ночью Меркурий отправился на Долгомостье и один вызвал на бой все монгольское войско. Вероятно, монголы решили сперва, что перед ними сумасшедший, и думали легко расправиться с ним. Но Меркурий, укрепляемый Богом, начал разить врагов направо и налево, а сам был словно неуязвим для стрел и мечей. Тогда испуганные монголы, решив, что им явилось «божество войны», обратились в бегство и уже не возвратились к Смоленску. Город был спасен от разорения. Сам же Меркурий остался лежать бездыханным на поле брани – одна из стрел врагов все же сразила его… Он отдал свою жизнь за ближних по воле Господа, как и желал.
Удивительно ли, что, имея таких людей своими духовными предками, православные христиане Смоленщины и в более близкое к нам время не утратили этой готовности отдать все ради Бога и ближних? Замечательный пример тому – житие священномученика Серафима (Остроумова), архиепископа Смоленского, пострадавшего за веру Христову от безбожных властей в 1937 году.
Будущий святитель Серафим принял монашество сразу после окончания Московской Духовной академии в 1904 году и уже тогда, будучи еще совсем молодым человеком, проявил необычайное христианское смирение и духовную мудрость. Иеромонаха Серафима, как одного из лучших выпускников, его бывшие учителя весьма желали видеть своим коллегой и сразу же по окончании курса предложили ему место преподавателя Академии. Серафим и сам хотел бы заниматься научной работой и преподаванием; но он не забывал и о том, что монашество – это не просто формальность «на пути к архиерейскому званию» (как, увы, и в те времена, и сегодня воспринимают это высокое и трудное призвание многие неразумные юноши). Прежде чем приступить к преподавательской деятельности, Серафим хотел хотя бы немного пожить полноценной монашеской жизнью в обители, рядом с опытными монахами, подготовить свою душу, а заодно и испытать себя – готов ли он к тому, чтобы воспитывать следующее поколение клириков и богословов? Ведь в условиях монашеского общежития многие скрытые страсти, дотоле дремавшие в душе человека, проявляются с необычайной ясностью.
Молодой иеромонах, получив надлежащее разрешение и благословение, удалился в Оптину пустынь, где некоторое время нес все послушания обычного новоначального монаха и стремился впитать как можно больше из того, чему учили его великие оптинские подвижники. И лишь после этого вернулся в Москву и приступил к преподовательским обязанностям.
Но время, проведенное в Оптиной, оставило неизгладимый след в душе Серафима, искренне любившего Бога. Прикоснувшись к монастырской жизни, этот истинный монах уже ничего более не желал, как только жизни в обители. Поэтому всего через год молодой талантливый преподаватель, которому пророчили великолепную карьеру, снова оставил Москву – на этот раз навсегда – и был принят простым монахом в число братии одного из самых захудалых и бедных монастырей России – Яблочкинской обители в Холмской епархии.
Иеромонах Серафим, соединявший в себе благочестие, смирение и трудолюбие с талантами и ученостью, вскоре снискал в обители всеобщие любовь и уважение. Со временем он был назначен наместником монастыря – и это стало для обители подлинным благом. За короткий срок Серафим превратил монастырь, который из-за его захудалости и расстроенности всех дел даже хотели закрыть, в важнейший духовный центр Холмщины. Причем преобразования эти касались не только самого монастыря – новый наместник заботился и о просвещении местных мирян. Он сумел привлечь в Яблочкинский монастырь образованных людей и с их помощью организовать при обители школу псаломщиков, второклассную школу с церковно-учительскими курсами, несколько одноклассных школ и даже одну сельскохозяйственную, в которых получали образование немало детей местных жителей.
Знавшие отца Серафима люди впоследствии вспоминали о нем как о настоящем добром пастыре, относившемся ко всем, как любящий и заботливый отец.
В 1916 году отец Серафим был рукоположен в епископский сан и вскоре назначен на Орловскую кафедру. Это были тяжкие времена: Первая мировая война, унесшая множество жертв и обездолившая тысячи людей, сменилась еще более страшным бедствием – братоубийственной гражданской войной и установлением в России безбожной власти. В те годы некоторые священники и даже епископы из страха перед гонениями и пытками или снимали с себя сан, или становились «обновленцами». Но не таков был владыка Серафим. Он продолжал бесстрашно исповедовать Христа и проповедовать Его учение своей пастве, убеждая не отрекаться от Бога, укрепляя в людях веру. В то же время святитель не уклонялся и в другую крайность – «зилотство», не порывал отношения с канонической Церковью, якобы «продавшейся большевикам» (в чем некоторые ревнители не по разуму обвиняли даже святого Патриарха Тихона за то, что он не призывал к насильственному свержению большевиков). Владыка Серафим оставался верным сыном своей Церкви.
Разумеется, безбожные власти не могли мириться с существованием столь активного и авторитетного пастыря. Несколько раз владыку арестовывали, сажали в тюрьму, пытаясь запугать, заставить если не отречься от веры и сана, то хотя бы пойти на компромисс с властями, перестать проповедовать. Но разве мог святитель отказаться от своего призвания, от послушания, данного ему Самим Господом?
В 1927 году владыка Серафим, вскоре после очередного освобождения из тюрьмы, стал архиепископом Смоленским. На этой кафедре он прослужил целых десять лет, оставаясь все таким же пламенным пастырем и любящим отцом своей паствы. Многих он привел ко Христу, многих – удержал от впадения в безбожие.
Но власти больше не желали терпеть подвижника. Видя, что сломить его невозможно, владыку решили уничтожить. В 1937 году святитель Серафим был арестован по сфабрикованному делу, наскоро осужден и расстрелян. Он до конца остался верен Богу и Церкви.
Дорогие во Христе отцы, братья и сестры! Лучший способ почитания святых – это подражать их жизни и следовать их наставлениям, по слову апостола Павла: Подражайте мне, как я Христу (1 Кор. 4, 16). Конечно, далеко не каждый из нас может возглавить свой народ в трудную годину, не каждый будет епископом, священником или монахом, не каждый сподобится мученического венца. Но подражать следует не столько внешнему, сколько сути. Будем же стараться уподобиться святым угодникам Смоленской земли в их горячей вере, искренней и нелицемерной любви к Богу и людям, в их готовности пожертвовать всем ради служения Господу и ближним. Будем выполнять и их наказы, стараясь изучать собственную веру, учить основам христианского учения своих детей и не поступаться верностью Христу ради угождения власть имущим или духу века сего. В нелегком духовном делании будем просить помощи и укрепления Божия, а также молитвенного предстательства за нас всего Собора Смоленских святых, взывая:
«Небесныя Царицы путеводительством подвигоположницы земли Смоленския земный путь в Православной вере прошедшии и святых отец предания сохраншии, молите путь веры и нам соблюсти, смирения смирившагося до смерти крестныя Сына Божия подражающе, молитвами Богородицы, и спастися душам нашим».
Богу же нашему слава всегда, ныне и присно и во веки веков.
Аминь.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?