Читать книгу "Нет запрета. Только одно лето"

– Поговорим с ним вместе до разговора с дедушкой.

От упоминания об отце Марлен заплакала. Я присел на диван и прижал ее к себе, чтобы она немного выплакалась, раз успокоиться ей уже никак не получалось.

– Уже слышу его голос, – всхлипывала она. – Хотела девчонку, вот и воспитала. Ему и так сложно из-за отсутствия отца, так еще и папа требуют от него больше, чем от других. Не может понять, что Ян далек от бизнеса, ему сложно.

Ее трясло. Это была грань, ведущая к панике за ближнего, и я знал, что нужно делать, поэтому сжал женщину сильнее.

– Мы что-нибудь придумаем. Я помогу, Марлен, слышишь? Я помогу. Помогу.

Она притихла, тихо всхлипывая. У меня не было представления, как выкручиваться из такой ситуации перед дедушкой, но иного выбора не было.

Обеспокоенный взгляд Кимми метался от женщины ко мне. Видимо, не ожидая ничего подобного с моей стороны, беспокойство за Марлен сменилось на новую эмоцию – осознание и благодарность. Моя рука опять потянулась к ее лицу, пальцы погладили щеку. Она тоже переживала за Яна и Марлен, но упорно делала вид, что остается хладнокровной. Мне хотелось, чтобы она стала искренней со мной, перестала играть роль, как это пытался сделать я. Ночь с температурой сама привела меня к Кимми. Я искал успокоения и нашел, сам того не ожидая.

Разговор с дедушкой выдался коротким. Пришлось солгать, что Ян остался в офисе на ночь, выполняя поручения, и это сработало. Давать гарантии, что кузен возьмется за голову, не могла даже его мать, а я тем более. Нам предстояла серьезная работа.

Время приближалось к полуночи. Сомневаясь, не спит ли Кимми, я тихо постучал в дверь, подавляя желание сразу зайти. Несколько секунд длились вечность. Она распахнула дверь и застыла. Голубые глаза сощурились.

– Это уже переходит все границы. – Кимми поспешила закрыть дверь, но я не позволил. – Чего вы добиваетесь?

– Я обещал объяснение. Идем.

Протягивая руку, я ждал.

В ее глазах читалось все, но Кимми так правдоподобно притворилась безэмоциональной, что я был готов поверить в это безразличие, если бы не истинные реакции ее тела.

– Куда вы хотите пойти?..

– Не узнаешь, если не пойдешь.

Кимми взглянула на раскрытую ладонь с любопытством и сомнением, но все же вышла в коридор, закрывая за собой дверь. Руки так и не приняла, просто встала рядом, скрестив руки на груди. Это показалось забавным.

На улице немного похолодало. Девушка с недоверием покосилась на машину и все же села на пассажирское место.

Видеть на соседнем сиденье своей машины девушку оказалось непривычным. Обычно мне становилось некомфортно при обычном близком контакте с кем-то из женского пола после случая с Кэти, поэтому личные границы при общении с девушками стояли превыше всего.

– Итак? – не выдержала Кимми. – Как далеко вы собираетесь меня увезти, чтобы просто объясниться?

– Нервничаешь? – Я улыбнулся, мельком рассмотрев ее лицо.

– Это выглядит странно, что вот так посреди ночи мы едем в неизвестном направлении, и вы молчите. Закрытые люди часто оказываются маньяками. Вы на него похожи.

– Легче назвать меня маньяком, чем допустить благие намерения?

– Да.

Я развернул машину в сторону парковки и заметил, как Кимми заерзала на месте, рассматривая территорию.

– Пляж? Собираетесь после признания утопить меня в океане?

– Собираюсь показать одно особое место.

Пришлось проигнорировать очередную колкость с ее стороны и молча выйти из машины. Я поспешил открыть для Кимми дверь, так как это являлось небольшим правилом этикета среди нашей семьи, но девушка меня опередила.

Ветер со стороны океана был свежим, немного прохладным. Я знал это побережье от и до, ведь еще в раннем детстве дом Ротштейнов манил меня и братьев в эти места, чтобы утолить жажду приключений в мальчишеской душе и сердце.

– Когда мне было лет десять, мы с братьями постоянно бегали в этой части острова, – решил поделиться я под приятными воспоминаниями. – Безуспешно строили флот, прятали клад, чтобы следующим летом вернуться и найти его. Сейчас в этом месте прогрессирующая цивилизация, курорт с особняками, рестораны и уйма развлечений, которые можно посетить, но задолго до этого остров считался непроходимым.

– До приезда я ничего об острове не слышала, – сообщила Кимберли без каких-либо лишних эмоций. – Марлен несколько раз приглашала сюда родителей, но мы и представить не могли, что «загородный домик» подразумевает бо́льшую территорию частного острова. Или я не могла до конца понять, насколько Марлен богата.

– Владения большие, но остров намного больше, чем кажется. Семья купила его до рождения Никласа, затем близкие друзья уболтали родственников продавать участки, чтобы обзавестись в этом месте землей. Так остров и стал тем, каким мы видим его сейчас.

– Дачей для богатых.

Это рассмешило. Она обратила внимание на мою улыбку, отчего красивое лицо стало визуально снисходительней.

Мне хотелось, чтобы Кимми перестала видеть во мне сурового бизнесмена немецкой фамилии. Почему? Я избегал ее с первой встречи из-за схожести с Кэти, но это играло против. Так или иначе, я все равно оказывался рядом и пытался ее как-то задеть, понимая, но не принимая свое влечение. Ночь в бреду поставила меня на место. Обозначила, что я не способен продолжать игру в серьезного предпринимателя, но была ли это игра?.. Когда рядом не оказывалось Кимберли, эмоции возвращали в привычное русло, была только работа, только уничтожающие мысли о любви, к которым я привык каждой фиброй погибшей души. Влияние деда на протяжении пяти лет, перешептывания всей семьи по поводу моей «ошибки». Ничего не прошло без последствий. И когда-то я знал наверняка, что другой. Не такой предвзятый, не такой суровый и безэмоциональный, каким меня видело окружение, но это же окружение собственными руками лепило преобладающую личность второго «я».

Пальцы потянулись к ее руке, но я одернул себя.

– Ты очень похожа на маму, – сообщил я, случайно уловив на девичьем лице знакомое выражение. Кимберли моментально повернулась ко мне с немым вопросом: «Были ли мы знакомы?» – Когда-то твои родители приезжали сюда на Рождество вместе с братом. Это было очень давно, мы были совсем детьми, а тебя еще даже не было.

– Вы виделись всего раз?

– Не совсем. Твоя мама приезжала к Марлен, когда мне было лет шестнадцать.

Она хотела что-то спросить, об этом говорил ее взгляд, но вместо вопроса Кимми немногозначно кивнула.

Мы подошли к нужному месту, и я обернулся, чтобы спросить:

– Доверишься, если закроешь глаза?

Девушка с недоверием прищурилась и посмотрела на скалы, перед которыми мы остановились.

– Хотите забраться?

– Да, иначе вместо особого места придется довольствоваться обычными скалами.

Конечно, ей хотелось увидеть, что такого особенного скрывается за огромной стеной. Не заметить любопытства на юном лице было бы упущением.

Я достал из кармана брюк галстук, Кимми все с тем же недоверием отступила назад, из-за чего меня одолело желание – заполучить. Ее непокорность была слишком наигранной. Хотелось отучить ее врать себе и окружающим.

– Струсила, Кимберли?

– А как доверять человеку, который использует галстук не по назначению?.. Что еще есть в ваших карманах?

Улыбнувшись, я шагнул вперед, она осталась на месте.

– Давай узнаем.

Блеск в потемневших голубых глазах отвечал красноречивей любых слов. Кимми это умела, как бы не хотела скрывать. Потянув галстук к ее глазам, я уже не мог оторвать взгляд от пухлых губ. Завязывая узел, мысли крутились вокруг одного. Я был готов впиться в соблазнительные губы жадным поцелуем, пока та не потеряет голову от удовольствия, не начнет постанывать и поддаваться вперед, отвечая на мою решимость уверенным: «Да, Раймонд». Дыхание стало глубоким, но я с трудом уговорил себя от этой затеи.

Переплетая наши пальцы, я провел ее вперед к каменным выступам, служившим импровизированной лестницей на самый верх. Кимми иногда вздрагивала из-за отсутствия зрения, но крепко сжимала руку, опасаясь падения. Это выглядело милым, хотя к личной симпатии ничего не подразумевало. Как только мы оказались на скалах, я предупредил, что сейчас нужно будет спускаться. Спуск дался бы сложнее подъема, поэтому пришлось поднять Кимми на руки, чтобы обезопасить обоих.

– Идея кажется все сомнительней и сомнительней, – пролепетала она в шею, обжигая кожу горячим дыханием. – Я до сих пор жду объяснений, для чего все это, Мистер Ротштейн… Связи с кем-то вроде вас – пустая трата времени.

Чтобы она не допускала таких мыслей и перестала меня раздражать, я наклонил юное тело назад, та взвизгнула и обвила шею сильнее.

– Ты бы произвела фурор, сказав что-то подобное при партнерах компании. Им было бы чем возразить.

– Для вас все кругом работа? Когда вы объясните, чего всем этим добиваетесь?

– Я только сейчас понял, что объясняться слишком рано, я сам не до конца готов принять происходящее.

– Происходящее? Скажите хоть, что происходит.

Она. Ее влияние. Мое рвение к ней навстречу.

Понять, к чему все ведет, казалось невозможным и до конца неосознанным. Меня учили продумывать наперед любой шаг, и это стало смыслом движения. Без такой тактики двигаться просто не получалось, но рядом с Кимми я действовал наугад. Так, как чувствовал, как хотел.

Оказавшись у берега, я вернул ее на ноги и снял галстук, чтобы молча понаблюдать за реакцией на свое укрытие из детства.

Девушка какое-то время часто моргала, быстро поправив волосы, но при виде природного бассейна между скалами замерла. Это место и правда вызывало подобные эмоции. Звездное небо побережья из-за недостатка света среди скал блестело в воде бассейна. Пышный вьюн поднимался по скалам высоко в небо. Кимберли непроизвольно улыбнулась, смотря на это с широко распахнутыми глазами, но мне не было дела до вида местных красот… Я восхищался другой, восторгающейся видом и обстановкой.

– Я ожидала чего угодно, но точно не этого, – чуть слышно произнесла она. – Как вы нашли это место?.. Интересно даже не это, а то, как его удается уберечь от лишних глаз…

– Территориально в эту часть побережья почти никто не ходит. Интерес подняться на скалы может проснуться только у ребенка или подростка, но сейчас не то время, когда дети с любопытством бродят там, где нельзя. Благодаря этому о таком месте известно немногим.

– Удивительно, как красиво…

– Тогда самое время искупаться.

Я начал расстегивать пуговицы рубашки, на что Кимми закатила глаза.

– Теперь понятно, зачем вы решили показать свое укромное местечко. Решили произвести впечатление, чтобы я растаяла и с удовольствием полезла с вами в воду?

– Это немного не в моем стиле. Я просто допустил мысль, что здесь ты сможешь рассмотреть что-то большее, чем…

Этого нельзя было говорить. Как бы мне ни хотелось стать к ней ближе, я все еще боялся подпускать кого-то. Противоречия медленно оставляли проколы. Это была не Кэти, но и Кэти не была Кимми. Я намеренно искал схожести, но, не находя, осознавал, что мне нравится абсолютно другая девушка. Это тоже вызывало чувство вины.

– Чем что?.. – обеспокоено поинтересовалась она.

– Ничего… Если не хочешь, я не настаиваю, Кимберли. Одна ты не поднимешься, поэтому подожди меня, и мы вернемся.

Я стянул рубашку с противоречивыми чувствами, они раздражали. Мысли словно издевались, разделяя все на два этапа: счастливое до одного момента прошлое и терзающее привычное настоящее. Что меня раздражало? То, что Кимми – это не Кэти, или то, что они внешне так походили на друг друга?

– Я не «не хочу», – неожиданно пробормотала Кимми, из-за чего вернула мысли в реальность.

– Что? – переспросил я. Она раздражалась, так как не хотела повторять.

– У меня нет купальника.

Мы уставились друг на друга, понимая, что это было сказано не просто так. Лед тронулся?.. Без лишнего было понятно, что Кимми намеренно делает вид, что ей все равно на происходящее. Хоть я и боролся с противоречиями, слепым не был.

Чтобы ей было комфортно, чтобы она резко не передумала, я молча протянул свою рубашку. Девушка опустила глаза и взяла ее в руки.

– Отвернитесь.

Не хотелось, но пришлось.

Спустя минуту я обернулся на ее голос и замер…

Более красивой одежды на ней никогда не было, и все же было одно «но».

– Нижнее белье намокнет.

Я сделал шаг, чтобы сократить дистанцию и медленно, аккуратно потянуть руки к вырезу на груди. Отсоединив лямки и расстегивая бюстгальтер, смотрел прямо в глаза, но заметил проступившийся румянец. Присаживаясь на корточки, потянул резинку трусиков вниз, девушка моментально через них перешагнула. Я подал руку, она, немного дрожа, крепко ее сжала.

Свойства воды в природном бассейне были такими же удивительными, как и внешний вид. За жаркий день она настоялась до состояния парного молока. Из-за перепада температуры от нее исходил пар. Погружаясь в воду, я отпустил ее руку, отплыл немного дальше, чтобы рассмотреть. Распущенные волосы волнами спадали по плечам, легкий румянец добавлял миловидному лицу более детский вид, пока большие голубые глаза блестели. Невозможно выразить словами, как очаровательно она выглядела.

Мое терпение испарилось в тот момент, когда она вошла в воду. Приблизившись, у меня уже не получалось контролировать ни себя, ни мысли. Кимми вытянула руку и отступила на шаг.

– Чего вы добиваетесь? Сколько раз повторять, что я не мечу на место новой любовницы и не хочу, чтобы между нами продолжалось то, что началось из-за обычного интереса.

– Интерес творит чудеса, олененок. Благодаря ему ты здесь, а я вместе с тобой. Твоя выходка с клеем обозначила наши отношения, и теперь я отказываюсь от всех ранее сказанных мной слов.

– Каких?

– Всех, включая тех, что моей ты не станешь.

– Мистер Ротштейн…

– Раймонд.

Она нервно заморгала, реагируя на голос с неподдельной слабостью во взгляде. Сопротивляться удавалось Кимми с трудом, но она зачем-то продолжала это делать. Я продолжил:

– У нас есть всего одно лето. Почему бы не перестать подчиняться правилам и не начать просто наслаждаться, Кимми? Я же вижу, как ты реагируешь на меня, чувствую, как сам не в силах пройти мимо.

– Сколько же девушек вам нужно, чтобы удовлетворить желания?

Одна.

– Дело не только в моих желаниях.

– При всем этом, услышав от меня очередное «нет», вы будете придерживаться той же позиции?

– Да, потому что я не слепой и не наивный. Зачем мне воздерживаться от соблазнов, если взаимные желания сводят нас к одному?

– К сексу?

Из ее уст это слово звучало очень соблазнительно.

– Не только. К эмоциям, Кимми. Живым и неподдельным, где-то противоречивым, но сводящим с ума.

– С чего вы вдруг передумали? Захотелось разнообразия? – Она рассмеялась. – Мне противно от таких мужчин, как вы. У вас нет свободного права жить, поэтому вы разрушаете жизни девушек. Отыгрываетесь за первую любовь, но уверенно утверждаете, что прошлым вас не задеть. Вам бы оберегать других от того, что произошло с вами, а не отыгрываться.

Ее мнение о моей личности сформировалось не лучшим образом, но в чем-то она была права. Я хорошо относился к Аманде, не желал ей вреда, при этом каждый из нас понимал, что после свадьбы нашим путям предстоит разойтись. Иногда я ловил себя на мыслях – готов ли переиграть ситуацию, чтобы продлить отношения с Амандой, но, смотря на нее, понимал, что должен отпустить. Отпустить к цели и к счастью, которого не мог дать из-за собственных незатянувшихся ран.

– Что произошло на самом деле? – поинтересовалась Кимми, но я не был готов к этому разговору. – Вас разочаровала сама девушка или поступок семьи?

– Почему тебя это волнует?

– Любопытно. Я увлекаюсь психологией человека.

Я вступил вперед, не желая сохранять дистанцию. Ее было много.

– А что говорит психология насчет твоих взглядов в мою сторону?

– Не выдумывайте.

Мне хватило сил лишь на слабую улыбку, которая вызвала у девушки неоднозначные эмоции.

– Ты снова прикрываешься словами. – Рука потянулась к краснеющему лицу, большой палец прошелся по пухлой нижней губе, которую захотелось укусить. – И все же, чтобы ты ни говорила и ни отвечала на подобные заявления, только слепой поверит решительности в голосе. Слава богу, я не слепой.

Голубые глаза остекленели. Кимми застыла, глядя на меня, хотя на самом деле, уверен, искала силы для очередного уверенного возражения. Она даже успела приоткрыть рот, но я притянул ее ближе и впился в манящие губы невыносимым по ней поцелуем, не отвечать на который у Кимми просто не оставалось сил.

Я целовал без напора или давления, к которым часто прибегал в порыве страсти. Нет. В этом проявлении мной владело что-то давно утерянное, забытое в старых страданиях и вновь приобретающее рядом с такой милой протестанткой. Именно это меня тянуло – то холод, то жар. Ее противоречия, отличающиеся от моих, хотя чувствовали мы одно и то же. Что-то, что было немного соблазнительней любопытства и азарта.

Пальцы жадно сжали ткань рубашки. Кимми потянулась вперед, касаясь прохладными ладонями торса и часто вздымающейся груди. Ее язык играл с моим, и я был готов провести в этой неудобной согнувшейся позе всю ночь, чтобы наслаждаться моментом и не начинать спор с самого начала, чтобы вернуться к этой кульминации. Хотя это того стоило.

Она так увлеклась, что не заметила, как моя рука закрутила блондинистые волосы в жгут. Я слегка оттянул их назад, чтобы девушка приоткрыла глаза. Это она и сделала.

– Будь моей, – захрипел мой слабый от желания голос. – Ты даже представить не можешь, что во мне возрождаешь…

Кимми не должна была слышать подобное, только вот я уже не мог контролировать мысли.

Хотелось видеть ее искренность во взгляде, улыбке, понимать симпатию напрямую и через слова, которые та будет произносить так же уверенно, как и то, что все это ей не интересно. Хоть истинные реакции ее тела и противоречили словам, хотелось больше слушать, чем смотреть.

– Вы ищете замену из-за отъезда Аманды…

– Не-ет, дело касается только нас. Проси, о чем хочешь, но будь моей, Кимберли.

В очередной раз не удержавшись, губы спустились к шее. От аромата знакомых духов закружилась голова, внизу живота возникла приятная тяжесть. Сознание умудрялось мутнеть от близкого контакта с этой девочкой, голова становилась тяжелой, и хотелось бесконечно прижимать ее ближе, чувствуя тепло хрупкого тела. Я давно забыл это чувство, поэтому в ту минуту позволял себе растворяться в нем полностью, как было много лет назад.

– Мистер Ротштейн… – Со слабостью произнесла Кимми, пока ее ладонь непроизвольно сжимала мою шею. – Марлен от вас живого места не оставит, если я выдвину условие…

До «нас» оставалось совсем немного, ведь мы буквально таяли от прикосновений друг друга.

– Мне не будет до этого дела. Соглашайся, Кимми… Проси… – Я с вызовом взглянул в приоткрытые глаза, сделал дорожку из поцелуев от шеи до мочки уха. – Соглашайся.

Ей было чертовски сложно. Я боялся, что Кимберли допустит мысль – остаться при своем, ведь каждое ее «нет» пленило, заставляло переступать через привычные чувства и эмоции по отношению к притеревшейся рутине. Казалось, я знаю наверняка, что ей нравлюсь, но в то же время возникало чувство, что подобные реакции ее тела – это только физиология. Мне были нужны слова.

– Что именно вы хотите от этих своего рода отношений?

– Тебя и твое время. Хочу продолжать чувствовать то, что перестал испытывать уже давно. Ничего серьезного от тебя не требуется, просто будь собой и находись рядом чаще.

– Это невозможно.

Обхватив ладонями овал лица, я заглянул в блестящие глаза, всмотрелся в них с особым наслаждением, ведь в очередной раз мимика Кимберли отвечала мне «да».

Девушка засмущалась, опустила взгляд и продолжила:

– Марлен расстроится, если увидит нас вместе, если заметит или заподозрит. Я также не могу поступить плохо по отношению к Аманде.

– Вы толком незнакомы.

– И все же каждому в доме хватило времени, чтобы понять, какая она на самом деле. Мы общались, я осуждала ее, но потом мнение изменилось. Она просто влюбилась не в того.

– Это правда.

– Тогда на что вы надеетесь? Чтобы я умышленно пострадала от ваших желаний что-то там чувствовать и стала кем-то вроде Аманды?

– Я не прошу быть любовницей.

– Другие роли заняты, Мистер Ротштейн.

– Не все.

Я искренне боялся, что она ответит категорическое «нет», хотя ее метание оставляло надежду.

– Все может получиться не так, как ты ждешь, Кимми.

– Об этом можно спорить бесконечно. Вы хотите добиться желаемого, поэтому готовы сказать что угодно, лишь бы это получить.

– Проверь. Тебе ничего не помешает уйти, когда вздумается.

– Не будете меня останавливать?

Я промолчал, чтобы обдумать, в итоге с одобрением кивнул.

Предвкушение одолевало, она молчала. Пришлось пройтись пальцами по овалу аккуратного личика, вернуть внимание к своему лицу.

– Аманда…

Я перебил:

– Прекращай думать о ней. Это по моей наводке она пошла с тобой на корт. – Кимми нахмурилась. – Да, я признался, сказал, что в тебе что-то есть, поэтому ей захотелось изучить тебя ближе. Аманда иногда не может определиться с собственной личностью, ей нужен пример для подражания…

– Чтобы… угодить вам?!

– Нет, не всегда.

Она дернулась, будто оскорбилась, но я не дал уйти.

– Кимми, мне нужен ответ. – Настраивал я. – Если не готова дать его сейчас, я подожду, но недолго… Не выдержу.

Через силу я все же отпустил ее, наблюдая, как девушка выбирается из воды и хватает одежду. В такие моменты я выжидаю, даю время все обдумать, но в очередной раз рядом с ней все пошло к чертям. Оказавшись на берегу, я замер при виде обнаженной спины, нехотя отвернулся.

– Это мерзко, – яростно проговорила она, не оборачиваясь. – Зачем вы с ней так поступаете, зная, что у нее проблемы с самооценкой? Думаете, приятно слышать, что тот, кого ты любишь, говорит о симпатии к другому? Как же мерзко.

В меня прилетела мокрая рубашка, но я не сказал, что приукрасил это признание. Да и какая разница? Она бы уже не поверила, а мне хотелось любым способом расположить к себе, только получалось это, как и в юности, дерьмово.

Я успел быстро одеться, чтобы предпринять попытку – помочь ей подняться, но Кимми не приняла руки, хотела добраться домой самостоятельно, но я силком усадил ее в машину.

– Аманда понимает, что нравится мне такой, какая есть, и, как это бывает, хочет нравиться больше.

– А вы только и рады потешить свое самолюбие. Ничего другого от вас ждать не стоит, только вот понимать это должна не я, а Аманда. Хотелось бы, чтобы карма вас настигла…

– И она может.

– Сомневаюсь, – грустно усмехнулась она. – В реальной жизни путь бумеранга против такого, как вы, не работает.

– Тогда стань этим бумерангом.

Такая просьба смогла возобновить внимание.

Кимми взглянула с непониманием, но затем в голубых глазах промелькнуло что-то обнадеживающее, на что я решил давить.

– Хочешь, чтобы я получил по заслугам, стань моей и делай все, что посчитаешь нужным, но будь, Кимми. Стань карой, проклятием, кем захочешь…

Кимми:

– Вы просите разбить вам сердце, Мистер Ротштейн?

Я опешила от безысходности в ранее уверенном голосе. Совсем не понимала, чего он добивается или что замышляет. Не получилось подкупить, поэтому приходилось идти на крайние меры?

– Если это можно так назвать, но оно уже давно разбито.

– Вы возлагаете на меня что-то немыслимое…

– Кимми… – Он потянулся к руке, с особым трепетом переплел наши пальцы. – Подумай. Ты же тоже чувствуешь, что это лето предназначено для чего-то большего. Ты из разумных помыслов пытаешься сдерживать чувства, но я то вижу, как ты смотришь на меня, окажись мы достаточно близко. Твое «да» все изменит, и я буду ждать.

От теплоты в его голосе по животу разошлось приятное чувство. Слова казались особенными, чем мужчина и цеплял.

Пришлось воздержаться от каких-либо обещаний или пустых слов. Раймонд остановил автомобиль возле главных ворот, откуда мы пошли пешком. Я ловила его заинтересованный взгляд, из-за чего кровь обжигала щеки до того момента, пока на ступеньках дома не разглядела знакомую фигуру Яна. Парень смотрел прямо на нас стеклянным взглядом, а как только поднялся, стремительно пошел навстречу.

– Сукин ты сын! – Ян грубо толкнул брата в грудь, тот пошатнулся, но остался на месте. – Что ты с ней сделал?

Я попыталась вмешаться:

– Ян!

– Отвечай!

Второй толчок оказался сильнее первого. Раймонд с честью стоял на месте и смотрел кузену прямо в глаза.

– Ты слишком пьян, чтобы мы спокойно общались.

– Хах, а ты чересчур заносчивый, при этом остальным приходится с тобой общаться.

– Ступай в дом, Ян.

Лицо младшего кузена побагровело от ярости. Он сжал кулаки, костяшки побелели.

– Не смей указывать мне, что делать! – прорычал он, наступая на Раймонда. – Думаешь, ты лучше всех?

Раймонд отступил на шаг, но не отвел взгляда.

– Я просто хочу как лучше. Ты сам себя позоришь своим поведением.

– Думаешь, она теперь твоя? Что можешь просто взять ее в использование ради своих забав, а затем вернуться в Германию чистеньким для деда? Оставь ее в покое! Думаешь, я не догадываюсь, что все это – очередная демонстрация никчемной власти? Урок за неповиновение. Только вот Кимми здесь ни при чем.

Напряженная атмосфера пропитывала воздух до предела. Хоть я только косвенно принадлежала перепалке, в грудной клетке пробуждался страх, заставляющий ладони потеть.

– Ян, ты не знаешь, о чем говоришь, – уверенно произнесла я. – Мы просто прогулялись перед сном.

– Это ты не понимаешь, что именно происходит. Ты еще слишком юна, а такие, как он, этим пользуются. – Ян снова обратился к брату: – Решил составить мне конкуренцию? Ты ведь замечал, что между нами с Кимми что-то есть.

– Она не вещь, чтобы делить ее, – ответил Раймонд.

– А ты ведешь себя именно так, будто она твоя собственность, – прошипел парень. – Кимми, ты же не глупая. Вспомни Аманду! Такого отношения ты хочешь? Все, что он тебе плетет, – игра одного актера. Он не сможет дать тебе никакого удовольствия, только эмоциональные качели и разочарование, после которого ты еще долго будешь восстанавливаться. А знаешь, чем в это время будет заниматься он? Наслаждаться.

Раймонд молча слушал Яна, даже не намеревался возражать и отстаивать свое имя. Мужчина медленно перевел взгляд в мою сторону, заглянул в глаза с глубокой проницательностью, в которой удалось увидеть это самое возражение. Всем своим внешним видом он показывал, что Ян неправ. Без громких оскорблений, как это делал младший, без агрессии и грубости. Говорили глаза.

– Не смотри на него, Кимми! – Ян достаточно грубо развернул меня на себя. – Смотри на меня.

– Достаточно.

Раймонд протянул между нами руку, что вывело Яна из себя. Я даже толком не поняла происходящего, когда один ударил другого, и завязывалась драка. Сказать, что я растерялась – ничего не сказать. Казалось, они и сами не понимают, по какой причине дерутся, а попытка остановить двух здоровых мужчин со стороны могла показаться уморительной. За счет трезвости Раймонд оказался сверху и зажал руки брата над головой, пока тот интенсивно пытался освободиться.

– Хватит! – Мужчина дернул парня. – Угомонись!

– Слезь с меня, подонок! – протороторил Ян на немецком.

– Только когда вымотаешься.

Парень начал дергаться сильнее, но с каждой попыткой тело становилось все мягче и слабее.

– На помощь! Кто-нибудь!

Я поспешно обернулась к дому, в котором постепенно начал зажигаться свет. В одном из окон появилась испуганная Марлен, чтобы через пару минут оказаться рядом с нами в компании Оливера и Джулиана.

– Что здесь происходит?! – Женщина недовольно посмотрела на сына, который моментально поднялся на ноги, как только Раймонд это позволил. – Немедленно объяснитесь!

– Он куда-то увез Кимми!

Меня так рассердили его слова, что я не сдержалась:

– При чем здесь мы, Ян? Это ты напился и начал выяснять отношения. Что с тобой происходит? Ты не готов к обычным разговорам, постоянно срываешься и хамишь.

– Между ними что-то есть, – не унимался он. – Гуляли они! В два часа ночи? Вдвоем?

Марлен покосилась на Раймонда с недоверием, но вместо выяснения деталей строго проговорила:

– Немедленно в свою комнату. Завтра тебе не поздоровится.

Женщина крепко взяла мою руку и повела в дом, пока парни заново начали выяснять отношения.

– Рай к тебе не приставал? – достаточно неожиданно спросила Марлен, на что я отрицательно помотала головой. – Я не понимаю, Бэмби… Мне казалось, вы с Раймондом совсем не общаетесь, а сейчас он выглядел обеспокоенным…

– Думаю, переживал, что ты воспримешь слова Яна слишком близко к сердцу и начнешь выяснять отношения.

– Я же его знаю, Кимми. Здесь дело совсем в другом, и мне это не нравится.

– О чем ты?..

Мы остановитесь перед лестницей.

Она немного замялась, но, выдохнув, сказала:

– То, как он на тебя смотрит, как наблюдает…

– Марлен, перестань, – я с улыбкой покачала головой. – Для него я просто любопытный посторонний человек. Вы привыкли, что в доме собирается вся семья и ваши близкие друзья, поэтому многие наблюдают за мной с повышенным вниманием. Это абсолютно нормально, я считаю.

Я могла сказать правду, но решила солгать. Не ради спокойствия Раймонда, не ради его прихоти иметь нескольких любовниц, ради самой Марлен. Она продолжала любить первого племянника, несмотря на то, что яро осуждала его приобретенную закрытость и отрешенность. Я запомнила их такими, каких увидела чуть ранее в объятиях друг друга. Близкими родными людьми, которые по-прежнему любят друг друга и беспокоятся о будущем.

– После произошедшего… – Марлен опустила голову, замолчала, пытаясь понять, нужно ли продолжать, к счастью, продолжила: – Раньше никто не называл Рая полным именем, только мой отец… Он его и выбрал. По принципу первой удачной ставки, которая рано или поздно сработает. При нем нам приходилось называть его Раймонд, чтобы никто не забывал истинного значения имени. Отец верует в это, как в мантру, поэтому к подбору имен относится с серьезностью. Надежность, ответственность, лидерство… Идеальные составляющие для будущего предпринимателя, только вот человек – это не только его имя, но ставка и правда рано или поздно срабатывает.

– Но что именно он сделал? Просто влюбился? Семья ополчилась только из-за этого?

– Конечно нет, Кимми…

– Тогда почему? – в порыве бросила я.

– Он стал слишком грубым и закрытым. Мы просто отдалились, перестали находить общий язык, из-за чего все изменилось. Некоторые из нас пытались понять Раймонда, но время сделало свое дело. Ничего не изменилось, изменился лишь наш Рай.

– Но он же пытался помочь Яну… Это ведь ты просила его потянуть время, да? Марлен, я знаю, что тебе не нравится это правило чистой крови. У тебя наверняка был тот, с кем ты хотела и была готова разделить жизнь. Ты никогда и никак не отзывалась о своем муже, но я знаю, что такая женщина, как ты, не смогла бы без чистой любви. Свыклась? Но почему осудила племянника?