Читать книгу "Пин-код на приворот"

Мне так захотелось его увидеть… Я достала мобильник. Где были фотографии Камы. А я желала живого.

Такие мужчины не должны умирать. Когда их так любят. Передо мной кусок не мрамора, сырого мяса. То, что когда-то было человеческим лицом. Но можно вылепить его заново.

И я взялась за скальпель…

Алексей Леонидов: поиски работы

Если шашлыки приелись, значит, лето подошло к концу. В мае куриные бедрышки с горелой кожицей улетают со свистом, в то время как в августе и нежнейшее седло барашка суховато.

Это было первое лето, которое Леонидов безвылазно провел на даче. Заехал в начале мая – и залип. Хотя поначалу казалось, что жить в деревне скучно, а без работы гнусно и тоскливо.

И это лишь временно. Потому что завтра он всерьез займется частным сыском и откроет детективное агентство.

Мечты, мечты… Загадка природы: понедельник, когда планируется начать новую жизнь, приходится на тридцать второе июня. Или на тридцатое февраля.

Зона комфорта на самом деле размером с кровать, где тебе удается выспаться. Тут же находятся оправдания. Мало я работал? Надо и себя любить. Когда отдых заслуженный, почему бы и не отдохнуть?

Дети взрослые, не напрягают. Сами справляются. Жена в Москве. В дачный сезон брак становится гостевым. Леонидов с Сашей встречаются на выходных, он делает жене сюрприз. Шашлык. Газоны скошены, вода с родника в канистрах.

Как же удобно! Вечером в воскресенье отвезти жену на станцию и посадить в электричку. А потом залечь на диване с гаджетом в обнимку. И мечтать, мечтать…

Он даже не сразу заметил, что лицо у Сашки грустное.

Ба! Да она же в отпуске! Подкрался незаметно. Хорошо, что диванов два. И комнат в доме хватает.

– Леша, у тебя глаза погасли.

– Это старость, милая.

– А не рано ты состарился?

– Так ведь видеокамеры сейчас повсюду. Искусственный интеллект рулит. Любое преступление раскрывается за сутки. Хоть кража, хоть убийство, хоть похищение. Читаю криминальную сводку и зеваю.

– Ты отказал клиенту.

– Отказался деньги брать, – поправил он. – За что? За пару фраз, которые я ему сказал? Позвоните в институт, где дочка учится, а лучше сходите. Потому что деньги из сейфа таскает она. Не няня младшей дочери. Не секретарша. И не уборщица. Какого фига делиться кодом от сейфа с няней? Я вообще не понимаю. Хотя…

– Подозреваешь, что они любовники?

– Охота мне была копать? – Алексей зевнул. – Меня спросили: кто крадет деньги? Всё. Жена потерпевшего вопросов не задавала. Потом котика искал. С ним, кстати, было сложнее. Когда соседи в контрах, они дьявольски изобретательны. Сразу не поймешь: которые животинку схитили? Там участок огромный, ИЖС. Восемь соседей! Я пока всех прокачал…

– И опять ничего не взял за оказанную услугу.

– Почему? Взял. Кабачками.

– Леша! Нам свои кабачки девать некуда!

– Саша! Это же кот! Кстати, жив. Тебе денег мало?

– Мне тебя жалко.

– А когда я был в Иркутске и мотался в тайгу с риском остаться там навсегда, не жалко было? (читайте об этом в романе «Цветут черемуха к разлуке») – Меня ведь пытались убить, – пожаловался он. – Я вернулся больной, не выспавшийся, с расшатанной нервной системой.

– Но зато нашел преступника. Человек тебе благодарен. Язык не поворачивается Ирину клиенткой назвать. Она тебе такую рекламу сделала! Звонки-то идут.

– Это да, – самодовольно сказал он. – Только дергают по ерунде. Загадочные преступления нынче редчайшая редкость.

– Тавтология.

– Как-как?

– Стилистическая ошибка, которая заключается в ненужном повторении однокоренных слов в одном предложении.

– А как же успешный успех, литератор?

– Это мем.

– А с точки зрения стилистики разве не тавтология? – ехидно спросил он.

– Ты…

И в этот момент зазвонил телефон. Вот не поминай чертей к ночи! А как раз стемнело. И Леонидов заговорил про байкальскую тайгу. И о видеокамерах, которые натыканы теперь повсюду. Но есть еще непроходимые места, полные загадок.

Для Алексея нетривиальная эта история с кучей тайн и вояжем опять-таки в труднопроходимый лес, только в горах, началась тихим августовским вечером, когда они с женой чуть было, не поругались. И началась не с заказа. Не со звонка клиента или клиентки. А с того, что пригласили в гости. На шашлыки.

У Левушки Евтеева было то, о чем Леонидов мог только мечтать. Частное детективное агентство. Пятнадцать лет назад старлей полиции Евтеев неудачно выстрелил в воздух. Хулиган, которого лишь припугнули, оказался сыном большой шишки.

«Дитятко», имеющее первый взрослый по тхэквондо, получило психологическую травму, боевой патрон из ствола-то вылетел, машина закрутилась.

Завели дело. Левушку удалось отстоять, он не сел, но заявление об уходе написал. Потом сказал, что это был счастливый случай, а вовсе не волчий билет. Скорее билет на Мальдивы, в резорт, потому что дела детективного агентства резко пошли в гору.

Но, то было раньше. Левушкин звонок Леонидова насторожил.

В былые времена они пересекались по работе. Потому что прав у частников ничтожно мало в отличие от огромных рисков. И они, эти частные детективы стремятся привлечь к расследованию полицию.

Иногда бывают полезны. Евтеев, надо отдать ему должное, не жадничал. Всегда проставлялся. Вот и сейчас начал с того, что пригласил на дачу.

– В честь чего праздник? – подозрительно спросил Алексей.

– Да какой там праздник. Просто приезжай. Лето кончается. Можешь супругу с собой захватить.

– А ближе к делу?

– Я слышал, ты работу ищешь, – вкрадчиво сказал Левушка.

– Кто сказал?

– Я был на днях в управлении. Кое-какая инфа нужна была. Все, кроме тебя на месте.

– Я не говорил, что ищу работу.

– Но от денег не отказался бы?

Он покосился на Сашу. Вот только что был разговор. Почему, мол, не берешь гонорар за оказанные услуги? А у Евтеева по прейскуранту. С клиентом заключают договор, где все прописано. Леонидов больше сыщик, чем бизнесмен, а вот Евтеев сыщик так себе, зато умеет подбирать сотрудников. Хороший менеджер, короче.

– Хорошо. Я приеду.

– Жду, – обрадовался Левушка. И назвал адрес. – Навигатор в помощь. Но если вдруг заблудишься – звони.

Леонидов дал отбой и вопросительно посмотрел на Сашу. Поддержишь? Та отрицательно покачала головой.

– Почему? – спросил он.

– Мне это не нравится.

– Но ты же сама хотела, чтобы я проснулся! И подключился к какому-нибудь расследованию!

– Когда зовут на дачу, на шашлыки, это подозрительно, Леша. Лев… как там его?

– Просто Левушка. Отчества я не помню.

– Хорошо. Пусть будет Левушка. Он явно надеется на то, что ты выпьешь и станешь сговорчивым.

– Кто из нас сыщик, ты или я? – сердито спросил он. – Мне хотят предложить работу по моей прямой специальности. Лето все равно кончается. А сидеть зимой безвылазно в московской квартире очень уж тоскливо. Поэтому я соглашусь…

… Да если бы он знал, что именно предложат!!!

Евтеев устроился неплохо. Охраняемый коттеджный поселок, где половину территории занимали двухэтажные таунхаусы, уже на въезде впечатлял. Дорого-богато. Заборов нет, только живые изгороди, хоккейная коробка, где летом играют в футбол, парочка теннисных кортов. Зона для шашлыков с уютными беседками.

Но Левушкин дом стоял особняком.

Все, как в кино: гараж на две машины, зеленая лужайка, отполированная газонокосилкой до солнечных зайчиков, бликующих на изумрудной траве. Патио с барбекюшницей. Хозяин в спортивном костюме. Но не барахло – швы как по линейке, нитки нигде не вылезают, цвет приглушенный.

«Барин!» – невольно подумал Алексей.

Обнялись. Евтеев отстранился и внимательно оглядел гостя. Прямо просканировал. Причину Алексей потом уже понял. И почему не по телефону, на дачу пригласили. Визуальный осмотр. Не виделись они несколько лет, а люди меняются.

– Молодец, в форме, – удовлетворенно кивнул владелец детективного агентства.

– Бегаю по утрам. Ну и гантельки. Балуюсь.

– Я слышал, что ты спортсмен.

– В прошлом, – скромно сказал Алексей. – Но не забыл, как это делается. Правда, бегаю теперь не восемьсот любимые, а по десять-пятнадцать километров в день, не спеша.

– Круто! А я вот… – Евтеев развел руками.

Он был похож на сочную грушу, которая вот-вот загниет. Маленькая голова-черенок, покатые узкие плечи и объемный живот. Ножки короткие, одышка.

Но он ведь больше не опер. Руководит, сам по адресам не бегает. Да и информация сейчас вся в Сети, люди сами вываливают подноготную. При желании, расследовать любое дело можно, не выходя из дома. Или из офиса.

А когда-то старлей Евтеев рванул стометровку за грабителем, выпотрошившим банкомат, и догнал! Господи! Сколько лет-то прошло? Не вечно же за преступниками бегать.

Леонидов сел в качели, с удовольствием посмотрел на красивый дом. Сложилось, как сложилось. И у него, и у Левушки. Завидовать нечему.

Вышла супруга Евтеева со сверкающим на солнце подносом, где в ряд лежали аппетитные розовые стейки. Окинула гостя взглядом и улыбнулась. Еле заметно кивнула мужу: одобряю, мол.

– Семга! – присвистнул Алексей, который все это отметил. Как коня на ярмарке торгуют. Интересно, куда запрячь собираются? В какой воз? Или сразу на скачки за ценный приз? – Я вижу, дела идут в гору. Интересно, чем сейчас зарабатывают частные сыщики? Что им на красную рыбку хватает. Об остальном молчу, – он выразительно обвел взглядом двухэтажный каменный особняк и патио.

– Ты тоже можешь заработать. Мне человек нужен. Но сначала выпьем.

– Я за рулем, – напомнил Алексей.

– Жена тебе морсу нальет. Ты покушай. Вкусная рыбка, – Евтеев причмокнул. И ласково добавил: – Семужка…

Поесть он любит, сразу видно. А Леонидову не терпелось узнать. Что за работу ему предлагают? Но сначала надо угощение отведать. Гостя принимают сегодня по-царски.

Наконец, Левушкина молчаливая жена собрала со стола грязные тарелки и ушла. А мужчины сели в плетеные кресла и с наслаждением подставили лица послеобеденному солнцу. Алексей расслабился и вытянул ноги.

– Говори уже, – он носком кроссовка поддел упавший желтый лист и затолкал его под кресло, чтобы не портил пейзаж.

Лето кончается, но в такие теплые дни, когда воздух чист, как горный ручей, а небесное полотно без единой складочки, об этом забываешь. О череде унылых дождливых дней, которая начнется уже на следующей неделе. Если верить прогнозу.

– Чем зарабатываем, спрашиваешь? – Левушкин огромный живот колыхнулся, раздался смешок: – Хе-хе. Да как всегда: семейная тема.

– Слежка за неверными супругами? – насторожился Алексей. Этим ему, убей, заниматься не хотелось.

Но все оказалось еще хуже.

– Ты пойми: люди стали озлобленные, нервные. Допустим, той же дамочке, у которой кормилец загулял, мало его выследить. Скандал закатить. На развод подать. Сейчас же все умные. Мужик свои активы зашифровал, квартира изначально на него. Наследство. Или дарственная. А бывшая хочет, чтобы ему тоже было плохо. Чтобы лохом себя почувствовал. В грязь его втоптать.

– А конкретно?

– Мне нужен пикапер.

– Кто?!

– Склеить женщину. В баре, в фитнес-клубе, в бассейне, на выставке. Там, куда она ходит в свободное время. Да хоть и на работе. На улице. В супермаркете. Познакомиться. Мозги задурить. Дотащить до койки. Заполучить компромат. Взять мое последнее дело, то, которое сейчас в работе, – продолжал Левушка, поскольку Леонидов онемел. – Муж клиентки ушел из семьи. А та, к которой он ушел, девушка неразборчивая в связях. Не с ним одним мутит. Он кошелек. А у нее и для постели парочка аленей имеется. Которые друг о друге не знают.

– Ты забыл, сколько мне лет?!

– Ты молодо выглядишь. В бассейне смело можешь раздеться. Обаятельный. Мне порассказали о твоей бурной молодости.

– Значит, ты ездил в управление справки обо мне наводить? – прошипел Алексей.

– И это тоже. Я тебя в штат зачислю. Об условиях договоримся. График, правда, ненормированный, но так эти рабочие часы оплачиваются по двойному тарифу.

– Я брежу или мы сейчас всерьез обсуждаем, почем бабу в койку затащить? Чтобы отомстить за бывшую жену. За это теперь деньги платят?

– Это жизнь, Леша. Извини, но я выпью.

Левушка встал и налил себе виски. Он тоже нервничал. Алексею даже стало его жалко. Есть заказ. Видать, не первый. Раз в штате агентства пикапер понадобился.

– Но почему я? – он взял протянутый стакан с морсом. – Я что, пацан? Парня какого-нибудь найди. Лет тридцати.

– В том-то и беда, – тяжело вздохнул Евтеев. – Поколение, выращенное гаджетами, похоже на слепых котят, когда их гугл за ручку не ведет. Они не умеют клеить баб, эти тридцатилетние. Тем более, прожженных баб, которые сами этим промышляют. Тут надо переиграть. Жизненный опыт нужен.

– Я не смогу, – он и правда не представлял, что займется таким гнусным делом.

– Ты не спеши с ответом.

– А как же моя жена?

– А зачем ей говорить?

– Москва большая деревня. Я уже так попадал. То есть, не в Москве, а в Иркутске, но было. Меня самого чуть с женой не развели. Не смогу, – повторил Леонидов.

– Ты быть может, считаешь, что работа грязная, – слегка надулся Левушка.

– И это тоже.

– Как посмотреть. Представь, что ты не пикапер, а санитар леса. Вот, – Евтеев полез в навороченный гаджет. – Вчера готовил отчет для клиентки. Умная женщина, образованная. Пластический хирург. Уволилась, правда, из частной клиники, но не суть. Наняла меня, чтобы отыскал могилку ее возлюбленного. Мужик, мол, покончил с собой, потому что не смог рассчитаться с долгами. Написал прощальное письмо. Слезу вышибает. На – смотри, – Алексею протянули гаджет.

– Ну, это же самец! – присвистнул он, глянув на фото. Голубоглазый брюнет с обволакивающим взглядом и белозубой улыбкой. – Бабам такие нравятся. Неужто грохнули?

– Хуже. Он мошенник. Урод, каких мало. Кидала. Нет никакой могилки, Леша. Есть дом кирпичный в элитном коттеджном поселке, въезд куда строго по пропускам. Тачка престижная. Абонемент в фитнес-клуб, тоже элитный. Упакован полностью мужчинка. Есть обманутые женщины. Которые сами ему деньги отдавали. Кредиты брали. И до сих пор, небось, долги с процентами отдают. Его засекли с двумя бабами. Видеосъемка, все как положено. Клиентка будет довольна… Хотя, о чем это я? Даже не представляю ее реакцию.

– Твоя клиентка тоже взяла кредиты?

– Нет. Я в толк не могу взять, почему он ее отпустил. Не выдоил до конца. Кстати, найти его оказалось легко. Ей он представился как Камиль. Но есть также Ринат, Алик, Марсель… Заметь, ни одна обманутая женщина не написала заявление в полицию. Он даже аккаунты не удаляет из соцсетей. Забросил удочки и ждет. В нужный момент подсекает рыбку. Исключение Одноклассники. Камиля там больше нет. Но есть другие соцсети. Хотя этот «Камиль» предпочитает сразу переводить диалог в месенджеры. Думаешь, он умнее тебя? Раз головы бабам сумел так задурить?

– Он точно моложе и красивее. Дай, еще раз посмотрю, – Алексей снова взял у приятеля гаджет. И через минуту резюмировал: – Профи. Даже заяву никто не накатал.

– Небось ждут, надеются, – Левушка грустно улыбнулся. – Как моя клиентка. Она ведь поверила, что Камиль покончил с собой. Плакала у меня в кабинете. И в самом деле, любит.

– Скажешь ей правду? – с любопытством спросил Алексей.

– Конечно.

Помолчали. Открылась дверь на веранду и хозяйка чуть слышно спросила:

– Может, кофе, Алексей? Или чаю?

– Кофе, – отрывисто сказал он.

– Нам, частным сыщикам, как и всем сейчас, приходится выживать, любому бизнесу, – подвел итог Левушка. – Я знаю, что ты гениальный сыщик...

– Не льсти, – сердито оборвал он.

– Ну, способный. Ты любишь загадки, но время криминальных тайн прошло, Леша. У нас в агентстве рутина. И большинство клиентов – женщины. В возрасте уже дамы, у них есть проблемы, и есть деньги. Ты умеешь с такими женщинами правильно разговаривать. Мы если уж не уберегаем их от ошибок, то помогаем эти ошибки исправить.

– А ты умеешь разговаривать с наемными работниками, – рассмеялся Алексей. – Мотивировать. Я подумаю над твоим предложением, но скорее всего, нет. Семга была вкуснейшая, морс обалденный, так что я тебе должен. Можешь обратиться за частной консультацией. Как сыщик я и в самом деле чего-то стою, и как знать? Сегодня рутина, завтра криминальная загадка.

– Буду иметь в виду, – серьезно сказал Левушка.

Расстались по-прежнему приятелями. Друзьями они никогда и не были, а отношения работник-работодатель пока не сложились.

На немой вопрос жены Леонидов коротко ответил:

– Не подходит.

И ушел на веранду, где стоял любимый диванчик. Лег, уставившись в дощатый потолок. Левушка многого не знает. Что Алексей и сам чуть не развелся. Про сына в Канаде. Про то, как и почему Леонидов снова стал бегать.

Пикапер?!

Нет уж, пусть найдут кого-нибудь другого.

Но лицо того мужика, чью несуществующую могилку попросили отыскать Евтеева, Алексей запомнил. Память на лица у него была профессиональная.

И в нужный момент это звено замкнуло цепь роковых событий.

Рина: зачем я это сделала?!

Какое-то время меня на работе не было. Отдыхала. И первое, что я спросила, войдя в хирургическое отделение:

– Как он?

– Кто, Рина Марковна? – старшая медсестра меня не сразу поняла.

– Пациент, которого я позавчера прооперировала. Пастухов его фамилия, кажется.

– Ах, этот… Что ему будет? Здоров, как бык. Не успел очнуться после наркоза – обед попросил. Да еще жаловался. Почему, мол, так мало? И суп жидкий. Я говорю: ты ж после операции, милок. Диета-с. Вы бы зашли к нему, Рина Марковна. Бузит.

– Конечно.

По нашим больничным правилам должен быть обход. Судя по записям дежурной, состояние Савелия Пастухова стабильное, температура нормальная, воспалительного процесса нет. Мог бы подождать прихода лечащего врача в общем порядке. Но мне не терпелось.

А что если глаза у него карие? И я зря все это сделала. На Камиля этот спортсмен все равно не похож. Только рану душевную разбередила.

Эти две ночи почти не спала. И даже решилась на безумный поступок. Обратилась в частное детективное агентство, на что потратила свой выходной день. Ну а куда? Не полиция же будет могилу Камиля искать. А я не хочу, чтобы эта могила выглядела заброшенной. Мне по карману каждую неделю приносить туда живые цветы.

Зима, лето – без разницы. Там, в этой могиле покоится мой муж. Пусть официально мы отношения не зарегистрировали. Но я буду ему верна. Я везде поменяла свой статус: вдова. И всем теперь об этом скажу.

– Доброе утро, Савелий…

– Сава.

Голос не тот! Слишком уж низкий и хриплый! Хотя… Его же недавно прооперировали, этого Саву. Он сейчас похож на мумию выше ключиц – сплошные бинты. Но челюсти почти не пострадали. Крепкие кости. А вот нос расплющили ударами кулака. Еле собрала.

И тут он открыл глаза. Я аж отшатнулась. Они были… красные! Как у кролика. Но быстро пришла в себя. Кровоизлияние в склеры. Хорошо, что зрение не потерял!

Я пригляделась. Радужка была светлой. Не голубой, как у Камы, а мутно-серой. Но день был пасмурный, свет в палату падал скудный. Да и занавески наполовину задернуты.

– Как вы себя чувствуете, Сава?

– Жрать хочу.

Это точно не Камиль. Он говорил культурно, без употребления вульгаризмов.

– После операции назначают диету. Придется потерпеть.

– Ты кто такая?

– Ваш лечащий врач, – отчеканила я. Ну и хам! – Рина Марковна Шикова.

– Извините, доктор. Я буду… похож на человека? – он потрогал бинты на лице.

– Аккуратнее! – Не удержалась я. Он даже не может адекватно оценить свое состояние! Что была сложнейшая многочасовая операция! – Сделала все, что могла. Но выглядеть вы будете иначе. Не так, как раньше.

– Мне главное, чтобы не урод. Чтоб люди не шарахались.

– Люди шарахаться не будут.

Я не стала говорить, что сделала его красавцем. Еще не понятно, получилось или нет. В одном повезло. Этот Пастухов отменно здоров. Спортсмен. Без вредных привычек. Анализы и прочие показатели жизнедеятельности на зависть. Кости срастутся быстро и раны должны затянуться безо всяких проблем.

– Отдыхайте. Я зайду еще разок во время общего обхода.

– А как насчет еды? – остановили меня в дверях. – Принесут мне не кашу эту сраную, а что-нибудь посущественнее?

– Прекратите материться!

– Где это я матерюсь?

Господи! Он даже не отличает ненормативную лексику от нормативной! Я все больше разочаровывалась.

– Как только вы сможете встать и самостоятельно сходить в туалет, я разрешу вам не только жидкую пищу.

– Так это без проблем!

И он тут же попытался встать!

– Лежать! – взвыла я. – Швы разойдутся, дурак! Нечего тут геройствовать!

– С характером, – прохрипел Пастухов и снова опустился спиной на подушку.

Да какой же это Кама?! Неотесанный болван! Которому я, сама дура упертая, приляпала чужое лицо! Которого он, Пастухов, недостоин! Потому что ведет себя как…

Кретин!

Я, было, разозлилась, но меня отвлекли. Приперся тот молоденький лейтенант, который позавчера сопровождал сюда, в больницу почти бездыханного Саву.

– Доброе утро…

– Рина Марковна.

– Рина Марковна. – На вид парнишке было чуть за двадцать. Розовые щеки, глаза круглые, как пуговицы, наивные. Но сделал строгий вид, сдвинул почти невидимые брови: – Надо бы дело закончить.

– Какое дело? – так же строго спросила я. Подыграла.

– Насчет возбуждения. – Я вскинула брови, и румянец на щеках у парнишки загустел, розовая пенка превратилась в полноценное малиновое варенье. – Уголовного, – торопливо добавил лейтенантик. – Ваш спортсмен как? Может говорить?

– Почему это он мой?

– Вы ж его лечите.

– Врач это не родственник. Не жена, не мама. Я просто его прооперировала. И да, говорить он может.

– Здорово! Мне с этим тоже тянуть неохота. Я дознаватель. Белов Игорь Васильевич. Можно просто Игорь. Надо заключение писать. Так-то спортивные травмы не рассматриваются, как уголовно-наказуемые деяния.

– Мордобой не является преступлением? – откровенно удивилась я. – Почему?

– В силу общественной полезности совершаемого действия. – Он снова побагровел, поскольку мордобой не полезен в любом своем виде. – Это профессиональные риски. Но есть нюанс. Статья 20.32 УК. Умышленное причинение травмы по вине организаторов. Кстати, причинение по неосторожности травм легкой и средней степени тяжести уголовно ненаказуемо, – важно сказал мальчишка Белов. – А драка на ринге это по неосторожности. Причинение в смысле.

– Да какая там средняя степень! – возмутилась я. – Лицо размолотили!

– Инвалидность он получит?

– Вряд ли. Отменно здоров. А лицо, что лицо? Ну, сделала я ему новое лицо. Не знаю, как он выглядел раньше, но не думаю, что будет внакладе. Я старалась.

– У него отец вчера в больнице умер.

– Что?!

– Наверное, не надо мужику об этом говорить. Пока.

– Я точно не буду.

– А кто? – наивно посмотрел на меня Игорек Белов.

– А вы что, больше не придете?

– Зависит от того, что он сейчас скажет, – тяжело вздохнул этот недоделанный дознаватель.

– Ну, пойдемте, – ехидно сказала я.

Пастухов пока лежал в реанимации, и на выход никого просить не пришлось. Но сегодня я переведу Саву в общую палату.

– Пастухов, к вам полиция.

Он открыл красные из-за кровоизлияния глаза и прохрипел:

– Чего надо?

– Дознаватель Белов. По поводу случившегося с вами.

Парнишка присел на стул и положил на тумбочку тощую папку.

Я задержалась в дверях. Непрошенная жалость закралась в душу. Самого избили, отец умер. Других родственников нет. Пирожков ему, что ли напечь? Саве этому. Или готовые купить. В кулинарии. Кормят у нас неплохо, но мужик высокий, телосложение впечатляющее. Ему мясо надо. Много.

– Я вроде подписал отказ от претензий. До того, как вышел на бой.

– Все так. За спортивные травмы не отдают под суд. Но не было ли это умышленным нарушением правил? С целью совершить преступление, – важно сказал Белов. – В таком случае наступает уголовная ответственность.

– Да? И кто ж отвечать будет?

– Организаторы.

– Посадят их?

– Нет. Административная ответственность. Соревнования легальные. Штраф от 50 до 100 тысяч. Но может быть увеличен до 500 тысяч. Если сильно нарушили.

Сава издал что-то похожее на смешок. А я подумала, что ставки там огромные. Если даже Пастухова обманули и кинули в клетку ринга мальчиком для битья, организаторы соревнований на этом миллионы заработали.

– У меня нет претензий, – услышала я.

А не мелочный. И неглуп. Все он понимает.

– Тогда отказ пишем?

– Пиши, контора.

Довольный Белов со своей тощей папочкой усвистел, только пятки засверкали! А я вернулась в палату к Саве. Ну не отпускало меня! Надо же как-то его успокоить.

– Температуру мерить пришли, доктор?

– Это делает медсестра. Я просто хочу сказать, чтобы вы не переживали. Все будет хорошо. Вас не покалечили, это главное.

– Точно! – оживился Сава. – Этот мент… – Я невольно заткнула уши. Эпитет, которым наградили Игорешу Белова был очень уж… нелицеприятным. – Что они вообще могут сделать? Сам разберусь.

– Интересно, как?

– Оправлюсь и вломлю ему. Потренироваться только надо. Ноги у меня слабоваты. И растяжки не хватает. Чтобы челюсть ему свернуть, этому… человеку.

– И вы после такого снова выйдите на ринг?!

– Конечно. Я этого урода все одно отыщу.

– Да вы, вы… Зверь просто!

– Сгинь отсюда!

Я со злостью закрыла дверь. Неандерталец!

Кама никогда себе такого не позволял! Грубить, хамить. Не куплю я Саве пирожков!

… События последних дней выбили меня из колеи, и мои друзья это заметили. Я пластический хирург в недалеком прошлом, и с людьми меня, как правило, сводил скальпель. Моя единственная подруга, которой я безоговорочно доверяю, оперная певица. А муж у нее ювелир.

Мы дружим вот уже двенадцать лет. Зоя впервые пришла ко мне тогда за консультацией. И я слегка подправила ей лицо. Потом была удачная блефаропластика. Следом круговая подтяжка. И теперь Зоя снова молода, как Лючия ди Ламмермур, чью арию исполняет с таким блеском.

Но сегодня давали «Кармен». Я уселась в ложе, которую оставила для меня Зоя, а рядом обосновался ее муж.

По случаю выхода в свет я наконец-то привела себя в порядок. Надела вечернее платье и любимые серьги с изумрудами. Они лежали в отдельном футляре, который почти уже запылился. Давненько я не надевала свое любимое украшение. Кама как-то сказал, что мне больше идут сапфиры. Я ему показывала свою коллекцию.

– … Меня не любишь, но люблю я, так берегись любви моей!

– Зоя сегодня великолепна, – повернулась я к ее супругу. У подруги и впрямь волшебное сопрано.

– Почему мне не продала? – кивнул он на мои серьги. – Кстати, почем?

Я уже заметила, что Модест надулся, но не поняла причину. И сейчас не поняла.

– Ты это о чем?

– Прекрасная бижутерия. Могла бы нам сказать о том, что у тебя финансовые проблемы. Я бы купил у тебя эти серьги, если уж ты такая щепетильная и не хочешь брать в долг у старых друзей.

– Но я ничего не продавала! – даже Кармен была забыта. Я испытала настоящий шок. Мои серьги подделка?!

– Рина, у тебя были редчайшие изумруды. Я не раз ими любовался. А теперь у тебя в ушах имитация. Бижутерия.

– А ты не ошибаешься?

– Я ювелир с тридцатилетним стажем, – всерьез обиделся Модест. – Если захочешь что-нибудь еще продать из своей изумительной коллекции – обратись ко мне. Я дам хорошую цену. Ведь мы же друзья.

– Хорошо.

– Ты потратилась на мужчину? – ласково спросил он. – Я слышал от Зои, что у тебя роман. Будь осторожна. Сейчас полно мошенников.

– Не думаю, что он мошенник.

Но серьги?! Что случилось с ними?! У меня в квартире не бывает чужих. Каму я чужим не считала.

Еле досидела до конца спектакля. Не терпелось проверить. После увольнения я не заглядывала в сейф. Не до нарядов было и украшений.

Выходит, мои изумрудные серьги подделка. Кто их подменил и когда? А, может, Модест все-таки ошибается? Надо заказать независимую экспертизу.

Но открыв сейф, я поняла, что это ничего не даст. Потому что здесь и впрямь порезвились. Я один за другим открывала футляры и приходила в бешенство. Изначально у вора, похоже, был план заменить изделия с драгоценными камнями их копиями. Как это было с изумрудными серьгами. Авось я не замечу. Он же не знал, что у меня есть друг-ювелир.

Но потом вор просто опустошил футляры с самыми дорогими украшениями. Исчезло платиновое кольцо с бриллиантами в форме розы, цепочка с кулоном от Тиффани, рубиновый браслет. Их просто-напросто украли!

И что мне делать? Идти в полицию? Я повторяю: чужих никого в доме не было. Только Камиль. Но он мертв! Я же не могу привлечь за кражу мертвеца!

Поплакала, конечно. Да что там! Ревела! Украли имущества на двести тысяч долларов как минимум! Хотя, я давно уже не оценивала свою коллекцию. Кто знает, сколько это сейчас стоит? Золото, платина, камни, которые я тщательно отбирала. При помощи того же Модеста. Кое-что покупала и у него.

И опозорилась. Надо бы сочинить правдоподобную историю для своих друзей. Почему я так поступила. Тайно продала серьги, изготовив их дешевую копию.

Ходила, будто черная туча. И не заметила, как время подкралось. Снимать бинты с Савы. Обнародовать его лицо.

Волновалась, конечно. Это все равно, что увидеть бабочку, вылупившуюся из кокона. Ждешь красоту несказанную, а вдруг там простой мотылек? Серый, невзрачный.

Бинты я снимала сама. Аккуратно, почти, что нежно разрезала скальпелем, засохшие размачивала, чтобы Саве не было больно. Он даже не пикнул. Либо я была выше всяких похвал, либо он невероятно терпелив.

Сначала его лицо увидела я. И ахнула.

– Что? – рванулся он. – Не получилось?!

Я нажала рукой на его плечо. Чтобы сел обратно. Осипшим голосом сказала:

– Получилось…

Потому что он был невероятно похож на Камиля. Моя любящая рука сотворила чудо. Я сделала это!

– Дайте зеркало, – попросил Сава.

Я дрожащей рукой протянула карманное. И услышала:

– Кто это?! Ты что сделала, сука?!!